Разорванное кольцо

Аллве шла рядом и, кажется, тоже одобряла.

Лагерь людей в серых плащах она увидела на следующий день, с вершины дюны, лёжа в сухой траве.

Он стоял там, где овраг выходил к морю: на узком песчаном пляже, под обрывом, у огромного чёрного валуна, наполовину вросшего в песок. Пять шатров. Коновязь. Костры. Люди ходили между шатрами с вёдрами, с лопатами, с какими-то ящиками. Человек двадцать. Под обрывом, у самого основания Чёрного Камня, они вырыли яму. Широкую, глубокую, обложенную по краям досками. Из ямы шёл пар.

И оттуда, из этой ямы, пела та самая песня.

Лиэнна лежала в траве и слушала, и ей казалось, что у неё во рту кровь. Песня была громкой. Она заглушала море. Заглушала лес. Заглушала стук собственного сердца. Она звучала на ноте, на которой не звучит ничего живого: ниже, чем шум прибоя, глубже, чем гул камня, и в ней было что-то, от чего хотелось зажать уши и бежать. И одновременно хотелось слушать дальше.

Она поняла, почему пауки не слышали её колыбельной. Против такой песни её колыбельная была писком комара.

Люди у ямы что-то делали. Лиэнна присмотрелась. Они спускали в яму вёдра на верёвках, поднимали, выливали что-то в бочки. Бочки потом откатывали к морю. И выливали в воду.

Яд. Они собирали яд и лили его в море. И в ручьи.