Читать книгу Чужой голос (Алекс Норвел) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Чужой голос
Чужой голос
Оценить:

5

Полная версия:

Чужой голос

— До твоей работы пятнадцать минут.

— Значит, нужно выйти за тридцать.

— Почему?

— Не знаю.

Она повернулась ко мне на стуле.

— Ты можешь не уходить прямо сейчас.

Я сел обратно.

— Могу.

— Тогда не уходи.

Я остался ещё на десять минут. Потом она закрыла ноутбук и подошла к дивану.

— Если хочешь, можешь поспать здесь после смены.

— Я справлюсь дома.

— Я не сомневаюсь.

Она стояла близко. Я слышал, как в наушниках на столе продолжал работать какой-то маленький индикатор. Красная точка мигала через одинаковые промежутки.

— Ты завтра занята? — спросил я.

— Днём — да.

— А ночью?

— Не знаю.

— Можешь написать.

— Могу.

— Напишешь?

Она чуть подняла брови.

— Ты хочешь, чтобы я написала?

— Да.

— Тогда так и скажи.

— Я хочу, чтобы ты написала.

— Хорошо.

Она поцеловала меня первой. Я ответил, поставив ладонь ей на талию. Мы задели стол, и рекордер коротко пискнул. Мара отстранилась и посмотрела на него.

— Он записывает?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

— Ты проверяла?

— Я его выключила.

— Ладно.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Проверяющий.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Сегодня нет?

— Сегодня нет.

Она снова поцеловала меня.

Позже я не помнил, кто первым снял куртку и кто выключил лампу. Помнил, как по полу прокатился металлический переходник и остановился у ножки стола. Помнил её смех в подушку, воду в трубах и короткий щелчок, когда она закрыла окно. В остальном ночь сложилась из отдельных звуков, которые не получалось поставить в порядок.

Когда я одевался, Мара сидела на краю кровати и смотрела в телефон.

— Который час? — спросил я.

— Без двадцати десять.

— Уже?

— Ты можешь опоздать.

— Не могу.

— Тогда не опаздывай.

Я нашёл футболку на полу и натянул её. Она была вывернута наизнанку. Мара не сказала ничего.

— Ты завтра напишешь? — спросил я.

Она подняла взгляд.

— Я сказала, что могу.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Я кивнул, будто меня это устраивало.

У двери я вспомнил про пакет и протянул ей.

— Твоя.

Она заглянула внутрь.

— Можешь оставить.

— Зачем?

— Не знаю.

— Тогда забери.

Она взяла пакет и положила его на полку, не вынимая рубашку.

На лестнице пахло пылью и чужой едой. Лампочка на площадке загорелась не сразу. Я постоял у двери, пока она не погасла, потом спустился.

На улице было пусто. Я достал телефон и посмотрел на экран. Новых сообщений не было. Мара стояла в окне, но я не поднял голову проверить. До смены оставалось пятнадцать минут. Я пошёл быстрее.

В операторской Клэр сидела на краю стола и пыталась открыть пакет хлопьев зубами. Майлз искал зарядку под клавиатурой.

— Ты опоздал на три минуты, — сказала Клэр.

— Я не опоздал.

— Лиз ещё не пришла. Значит, ты не опоздал.

— Тогда зачем сказала?

— Хотела посмотреть, заметишь ли.

Майлз поднял голову.

— Если найдёшь зарядку, она моя.

— Если найду, отдам Лиз.

— Это жестоко.

— Она старшая.

— Именно поэтому.

Клэр наконец разорвала пакет и высыпала хлопья в бумажный стакан.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Тогда спасибо вдвойне.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— У тебя футболка наизнанку.

— Я знаю.

— Нет, не знал.

Я посмотрел на шов на плече. Она была права.

— Ты наконец выглядишь как человек, который куда-то ходит, — сказала Клэр.

— Я пришёл на работу.

— Это не считается.

Лиз вошла, сняла пальто и положила его на спинку стула.

— Майлз, отчёт за вчера.

— У меня почти готов.

— Он у тебя пустой.

— Я оставил место для мыслей.

— Заполни цифрами.

Клэр хмыкнула и надела гарнитуру.

Я сел за свой стол. На экране уже мигало окно внутренней системы: линия свободна, длительность последнего звонка — ноль. В правом верхнем углу часы показывали 22:03.

Первый звонок был от женщины, которая потеряла кошку. Второй — от парня, не решавшегося открыть письмо из университета. Я говорил привычные вещи, задавал нужные вопросы, не обещал того, чего служба не могла дать. После каждого звонка ставил короткую отметку без имени и без подробностей. Система не знала, кто звонил. Я тоже.

В перерыве я вышел на лестницу. На площадке было холодно. Я достал сигарету и посмотрел на телефон.

Сообщение от Мары пришло в 00:17.

«Ты добрался?»

Я написал «да».

Через несколько секунд появился ответ.

«Хорошо».

Я убрал телефон.

Клэр открыла дверь и высунула голову.

— Тебя зовут.

— Кто?

— Твоя тайная жизнь.

— Это Лиз?

— Она тоже.

Я вернулся к столу. Следующий звонок уже шёл. На экране не было имени, только таймер. Я надел гарнитуру и нажал кнопку.

— Линия поддержки. Я слушаю.

На другом конце молчали. Потом мужчина сказал, что не знает, зачем позвонил. Я попросил его рассказать, что происходит сегодня. Он долго дышал в трубку, а затем начал говорить о квартире, из которой не мог выйти.

Я записывал служебные отметки и смотрел на мигающий экран телефона. Новых сообщений не было.

Когда звонок закончился, я обнаружил, что всё ещё держу палец над кнопкой ответа. Лиз прошла мимо и поставила рядом со мной кружку.

— Холодный кофе, — сказала она.

— Спасибо.

— Не за что.

Я сделал глоток. Он был горький и уже не совсем кофе.

В три часа я снова проверил телефон. Ничего.

В четыре — тоже.

Перед концом смены я написал Маре: «Ты спишь?»

Сообщение осталось без ответа.

Я стёр его, но в окне чата всё равно осталась отметка о том, что оно было отправлено. Я положил телефон экраном вниз и включил следующий звонок.

Глава 6. Нужный голос

К началу смены я уже успел дважды проверить телефон.

Первый раз — в лифте, хотя там не ловила сеть. Второй — у турникета, пока Майлз прикладывал свою карту и безуспешно пытался удержать бумажный стакан с хлопьями.

— Если это убежит, я увольняюсь, — сказал он.

— Ты говорил это вчера.

— Вчера убежало не всё.

На дне стакана плавали размокшие хлопья. Майлз держал его двумя пальцами, как улику. На экране моего телефона не было новых сообщений.

Мара написала утром: «Сегодня, возможно, буду рядом с прачечной на Уэст-Олдер. Если не усну».

Я ответил: «Напиши».

Она поставила реакцию в виде большого пальца и больше ничего не прислала.

Клэр сидела на подоконнике у задней лестницы и курила, хотя до начала смены оставалось десять минут.

— Ты опять смотришь на пустой экран, — сказала она.

— Он не пустой. Там заряд.

— Тогда всё хорошо.

Я убрал телефон в карман. Через секунду достал снова, чтобы проверить время.

— У тебя есть часы, — сказала Клэр.

— Телефон точнее.

— Ты оператор линии помощи. У тебя даже время должно быть с сомнением.

Клэр курила тонкие сигареты с запахом горячей бумаги. Через две недели она должна была уйти учиться на медсестру. Это она сообщила мне ещё месяц назад, а потом несколько раз повторила, каждый раз дожидаясь моего подтверждения.

— Ты сегодня последний раз работаешь с нами? — спросил я.

— Нет. Но это была бы хорошая новость для всех.

— Для Майлза точно.

— Майлз не знает, что я существую.

Майлз стоял у автомата с водой и пытался открыть пластиковую ложку зубами.

Клэр затушила сигарету о край жестяной банки.

— Тебе Марк писал?

— Нет.

— А Мара?

— Тоже нет.

— Я не спрашивала про Мару.

— Но могла.

— Могла. Не стала.

Она спрыгнула с подоконника и первой пошла в операторскую. Я остался ещё на несколько секунд, хотя курить уже было нечего.

В операторской гудели мониторы. На стене висели часы с чёрными стрелками и царапиной под цифрой два. Над каждым столом горела небольшая зелёная лампа. Они включались автоматически, когда поступал звонок, но иногда одна загоралась без причины. Лиз говорила, что это неисправный контакт. Майлз однажды сказал, что лампа просто хочет поговорить.

Мой стол стоял у стены. Я поставил рядом бутылку воды, блокнот и телефон экраном вниз. Потом перевернул его обратно.

Лиз прошла между рядами, проверяя, все ли вошли в систему.

— Дин, у тебя звук есть?

— Есть.

— Гарнитура?

— Работает.

— Голова на месте?

— Не проверял.

— Проверь до первого звонка.

Она не улыбнулась. Лиз вообще редко улыбалась, но не потому, что была суровой. Просто у неё лицо как у человека, который давно перестал тратить выражения впустую.

В десять минут одиннадцатого поступил первый звонок. Женщина спросила, можно ли плакать на работе, если никто не видит. Я сказал, что можно, если ей так легче, и потом долго слушал, как она складывает в ящике какие-то бумаги.

Второй звонок был от мужчины, который не мог решить, писать ли бывшему начальнику. Третий — от девушки, боявшейся, что её сосед умрёт в ванной, хотя сосед был жив и просто громко храпел.

Я отвечал, задавал вопросы, повторял отдельные слова, когда человек замолкал. На мониторе появлялись только длительность разговора и два поля, которые нужно было отметить после завершения: «острый риск» и «дополнительная помощь». Имена, если их называли, никуда не записывались. Адресов не было. В конце звонка запись об абоненте исчезала из системы: оставались только длительность разговора и отмеченные поля.

Это было удобно.

Ближе к полуночи Майлз уронил ложку. Она упала под стол, и он полез за ней, не выключая микрофон.

— Простите, — сказал он кому-то в наушниках. — Это был не вы.

Клэр сняла наушник и посмотрела на него.

— Когда-нибудь ты случайно скажешь абоненту правду.

— Я и сейчас говорю правду.

— Это хуже.

Я записал в блокнот номер внутренней линии и снова посмотрел на телефон. Мара была в сети семь минут назад. Я открыл переписку, набрал «Ты где?» и стёр. Потом написал «Не уснула?» и тоже стёр.

Поступил звонок.

— Линия поддержки. Я слушаю.

На другом конце несколько секунд шуршала одежда.

— Можно я сначала помолчу?

— Можно.

Женщина молчала почти минуту. Потом сказала, что не может больше жить с сестрой. Я слушал, пока она перечисляла причины: чужая кружка в раковине, музыка за стеной, вопрос «ты куда?», заданный слишком спокойным голосом. В конце она сказала, что завтра снимет комнату, даже если денег хватит только на две недели.

Я спросил, есть ли у неё место, где она может переночевать сегодня.

В два сорок семь Клэр ушла на лестницу. Я увидел её через стекло в двери: она прислонилась к стене и смотрела в темноту, не закуривая. Майлз в это время спал с открытыми глазами. Я подумал, что он слушает звонок, но потом заметил, что у него на экране телефона идёт видео с человеком, который собирает мебель.

В два пятьдесят девять линия зазвонила.

Я нажал кнопку.

— Линия поддержки. Я слушаю.

— Хочу рассказать про одну женщину.

Я выпрямился в кресле.

Голос был хриплым, но не от болезни. Мужчина говорил негромко. После каждой фразы он замолкал и ждал, не донесётся ли из-за двери чей-нибудь голос.

— Рассказывайте.

— Я сегодня звонил уже два раза.

— Нам нельзя видеть предыдущие звонки.

— Я знаю. Другой оператор мне это сказал.

Я посмотрел на серую строку под таймером. Там было только 00:18. Никакого имени.

— Вы хотите продолжить разговор?

— С вами — да.

Он произнёс это без нажима. Просто выбрал.

— Почему?

— Не знаю. У вас голос не торопится.

Я поставил локоть на стол.

— Вы раньше говорили, что стоите напротив дома этой женщины.

— Сегодня я не стою.

— Где вы?

— В машине.

— Вы собираетесь ехать к ней?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ключи лежат на сиденье рядом, а я не беру их.

В трубке послышался короткий металлический звук. Может быть, он действительно тронул ключи. Может быть, просто задел что-то рукой.

— Вы звонили другим операторам, — сказал я.

— Да.

— И вам не помогли?

— Помогли. Один сказал, чтобы я назвал пять вещей, которые вижу. Я назвал пять вещей. Потом он попросил назвать четыре звука.

— И это не сработало?

— Сработало на четыре звука.

— А остальные операторы? — спросил я.

— Одна женщина долго молчала. Мне стало неловко, и я положил трубку. Ещё один мужчина говорил слишком быстро. Я не успевал решать, что он сказал.

— А я?

— Вы уже знаете, о чём я говорю.

— Я знаю только то, что вы рассказывали мне раньше.

— Нет. Вы знаете, как это звучит.

Я ничего не ответил.

— Я не помню, как вас зовут, — продолжил он. — Вы никогда не назывались.

— Здесь операторы не называют имён.

— Поэтому мне нравится ваш голос.

Я посмотрел на стеклянную дверь. Клэр вернулась с лестницы, но не вошла. Она стояла снаружи и показывала мне на часы. Я не понял, что именно она хотела сказать.

— Что вы сейчас видите? — спросил я.

— Ветровое стекло. Аптеку на углу. Свет у неё мигает, хотя закрыто.

— Вы всё ещё можете остаться в машине.

— Могу.

— Тогда останьтесь.

— Вы говорите, а сами никуда не уходите.

Я провёл пальцем по краю блокнота.

— Я на работе.

— Это не одно и то же.

— Для этой ночи — одно и то же.

Он тихо засмеялся. Смех был короткий, почти беззвучный.

— Я звонил не только вам.

— Я понял.

— Но хотел попасть к вам.

— Вы не можете выбрать оператора.

— Я знаю. В этом и было неприятное.

Я спросил, что он собирается делать после разговора.

— Съехать с парковки, — сказал он. — В другой конец города.

— Куда именно?

— Не знаю.

— Можете выбрать место, где пробудете хотя бы час.

— Наверное.

Он снова замолчал. Я слышал, как работает двигатель. Неровно, с паузами, как старый холодильник в моей квартире.

— Вы всё ещё здесь? — спросил он.

— Да.

— Хорошо.

Через несколько минут он сказал, что выключил двигатель и убрал ключи в карман. Потом спросил, можно ли позвонить ещё раз завтра.

— Линия работает круглосуточно.

— Я знаю. Но кто ответит?

— Не знаю.

— Тогда, может быть, завтра повезёт.

Он попрощался первым.

На экране появилось: 00:19:32.

Я записал в служебном поле, что непосредственного риска не выявлено.

Клэр вошла.

— Это был он?

Я снял гарнитуру и положил её на стол.

— Кто?

— Тот, с которым ты иногда говоришь дольше всех.

— Ты слушала?

— Нет. Видела твоё лицо.

— Какое?

— Лицо человека, которому сказали, что он выиграл право продолжать работать.

Я посмотрел на неё.

— Это не похоже на выигрыш.

— Тогда поздравляю. Ты начинаешь различать оттенки.

Она села на край соседнего стола.

— Он правда считает, что у тебя нужный голос?

— Он так сказал.

— Тебе приятно?

— Не знаю.

— Ты всегда говоришь «не знаю», когда знаешь, но не хочешь произносить.

— Это неправда.

— Вот сейчас ты не знаешь, правда это или нет.

Я надел гарнитуру. На линии никого не было.

— Через две недели ты уйдёшь, — сказал я.

— Ты опять пытаешься сменить тему.

— Я просто вспомнил.

— Я тоже. Поэтому и говорю.

Она спрыгнула со стола и пошла к автомату с кофе. Я не стал спрашивать, что именно она хотела сказать. Клэр умела начинать разговоры так, что продолжать их приходилось самому. Это было одним из её раздражающих качеств.

В три двадцать один я заметил, что настенные часы показывают тринадцать минут четвертого.

На мониторе было 03:21.

Я подумал, что часы остановились. Потом секундная стрелка двинулась.

— Сколько времени? — спросил я.

Клэр, не поворачивая головы, посмотрела на стену.

— Три двадцать две.

Я тоже посмотрел туда. Стрелки показывали 03:14.

Я ничего не сказал.

В четыре десять позвонил мужчина, который боялся уснуть после того, как увидел в новостях пожар. В четыре сорок девушка спросила, можно ли отменить собственную свадьбу за три месяца до даты. Майлз ответил ей, что нельзя отменить только погоду. Лиз услышала это и велела ему больше не шутить про погоду.

В пять тридцать я написал Марку: «Позавтракаем перед твоей работой?»

Он ответил почти сразу.

«Если ты опять не уснёшь — да».

Я написал: «В шесть пятнадцать у закусочной на станции?»

«В шесть пятнадцать. Ты платишь за кофе. Я плачу за картошку, которую не заказывал».

Я убрал телефон.

В шесть без десяти Мара прислала сообщение.

«Я рядом с прачечной на Олдер. Есть час, может быть меньше. Хочешь помочь?»

Я посмотрел на сообщение Марка, оставшееся выше.

«В шесть пятнадцать. Ты платишь за кофе».

Я набрал: «Да. Где именно?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«24-hour Wash. Вход со стороны парковки. И возьми тёплую куртку».

Я написал Марку: «Не смогу сегодня. Возникло дело».

Он ответил не сразу.

«Какое?»

Я не знал, что написать. В итоге отправил: «Работа».

Через минуту он прислал: «Ты уже восемь лет работаешь ночью. Она тоже работает ночью?»

Я не ответил.

Лиз остановилась возле моего стола.

— Ты уходишь?

— После смены.

— В этот раз домой?

— Нет.

Она увидела телефон в моей руке, но ничего не сказала.

На улице уже светлело. Небо между домами было серым, как экран, на котором забыли открыть окно. Я закурил у служебного входа и написал Маре, что буду через двадцать минут.

Она ответила: «Не спеши. Прачечная не убежит».

Я потушил сигарету, не докурив.

До Олдер было четыре остановки на автобусе, но я пошёл пешком. Через два квартала понял, что забыл дома тёплую куртку. Возвращаться не стал. Мара могла передумать, и тогда мне пришлось бы снова идти сюда, только уже без причины.

Прачечная находилась между магазином, который продавал подержанные телефоны, и закрытым баром. Над входом мигала синяя вывеска WASH, а буква A не загоралась. Внутри пахло порошком, горячей резиной и мокрыми монетами.

Мара сидела на пластиковом стуле у стены. Перед ней стоял рекордер, направленный на ряд сушильных машин. На коленях лежал блокнот, рядом — чёрные наушники.

Она подняла взгляд.

— Быстро.

— Я шёл пешком.

— Я не про дорогу.

Она посмотрела на мою тонкую куртку.

— Я сказала взять тёплую.

— Я взял эту.

— Это не тёплая.

— Тогда ты неправильно назвала её.

Мара улыбнулась и подвинула второй стул.

— Сядь. Не трогай рекордер.

— Я помню.

— Ты помнишь три минуты. Не больше.

Я сел рядом. Прачечная была почти пустой. У дальней стены женщина в зелёном свитере складывала простыни в корзину. За стеклом вращались барабаны, и бельё ударялось о стенки с одинаковыми промежутками.

— Что ты записываешь? — спросил я.

— Сушилки.

— Я слышу.

— Ты слышишь сушилки. Я записываю, как они не совпадают.

— Они все работают одновременно.

— Именно.

Она надела наушники и протянула мне один.

— Слушай минуту. Потом скажешь, что услышал.

— Зачем?

— Чтобы не мешать мне первые тридцать секунд.

Я взял наушник.

В записи сушилки звучали ближе. Одна гудела низко, другая отстукивала короткий металлический ритм, третья время от времени вздыхала: воздух с шипением проходил через узкую щель. За этим слышалась прачечная: дверь, шаги, монеты, вода в трубах.

А потом появился ещё один звук.

Тихое потрескивание, похожее на шорох бумаги.

Я снял наушник.

— Что это?

— Пластик в барабане. Или проводка.

— Ты не знаешь?

— Знать не обязательно. Важно, что он есть.

Она забрала наушник и снова посмотрела на прибор.

— Тут запись для городской карты?

— Для неё тоже. Но прачечная не войдёт в финальную версию.

— Почему?

— Слишком много одинаковых мест. Город не запомнит одну прачечную среди двадцати семи других.

— А ты запомнишь?

— Я запоминаю звуки. Не места.

— Это удобно.

— Не особенно.

Она нажала кнопку на рекордере. Красный индикатор загорелся.

— Теперь молчи.

Я молчал. В соседнем ряду открылась дверца. Женщина в зелёном свитере вынула бельё, встряхнула простыню и положила её в корзину. Одна из сушилок остановилась. Через несколько секунд остановилась вторая. Третья продолжала работать, и её гул стал заметнее.

Я посмотрел на Мару. Она сидела неподвижно, глядя на шкалу уровня звука.

На телефоне у меня появилось сообщение.

«Дело важное?» — написал Марк.

Я выключил экран.

Мара ничего не спросила.

Когда запись закончилась, она убрала рекордер в сумку.

— Можно ещё одну, — сказала она. — Дверь и монеты.

— У тебя есть час.

— Уже сорок семь минут.

— Тогда быстрее.

Она посмотрела на меня и рассмеялась.

— Ты сейчас торопишь меня на записи тишины.

— Я помогаю.

— Ты мешаешь.

— Это тоже помощь.

Мы перешли к автоматам с монетами. Мара поставила микрофон на край металлической полки и попросила меня вставить монету в третью машину.

— Почему я?

— У тебя руки холодные. Будет слышно, как ты двигаешься.

— Это не звучит как комплимент.

— Я не делала комплимент.

Я вставил монету. Машина загудела, приняла её не сразу, потом выплюнула обратно.

— Она не работает, — сказал я.

— Ещё раз.

— Я уже помог.

— Ещё раз.

Я вставил монету снова. На этот раз аппарат включился. В записи щёлкнуло, затем раздался глубокий шум, похожий на далёкий поезд.

Мара слушала, прикрыв один глаз.

— Хорошо, — сказала она.

— Я могу быть полезным.

— Не привыкай.

— Поздно.

Она сняла наушники.

— Ты сегодня не спал?

— Спал вчера.

— Это не ответ.

— Тогда нет.

— После прачечной поедешь домой?

— Если ты скажешь.

— Я не говорю людям, куда им ехать.

— Можешь попробовать.

Мара убрала микрофон в чехол.

— У меня ещё одна точка через двадцать минут.

— Я могу поехать с тобой.

— Можешь.

Она не добавила ничего. Я тоже.

За стеклом барабан третьей сушилки медленно остановился. Внутри осталось одно маленькое красное полотенце. Оно двигалось ещё несколько секунд после того, как машина замолчала, потом сползло вниз и замерло.

Мара закрыла сумку.

— Идём.

Я достал телефон. От Марка было ещё одно сообщение.

«Ладно. Живи своей важной работой».

Я прочитал его дважды и не стал отвечать.

Мара открыла дверь прачечной. Над нами мигнула вывеска. Буква A загорелась на секунду и сразу погасла.

Мара вышла на парковку. Я пошёл за ней, оставив телефон в кармане.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner