Зеркало без будущего

Под текстом стояли три подписи, а вдоль нижнего края листа серебрились шесть магистерских печатей. Между ними оставалось ещё одно место — ровный пустой круг, предназначенный для знака архимага.

Эллиан задержал на нём взгляд.

Печати Элдриана не было.

Это не обязательно означало конфликт. Приглашение исходило от Совета, и для исследовательского дела его печатей было достаточно. Элдриан мог не участвовать в составлении документа, мог быть занят или просто счесть, что решение не требует его личного подтверждения.

Всё это звучало разумно. И всё же Эллиан не помнил ни одного важного приглашения из Астрария, в котором имя архимага отсутствовало бы полностью. Возможных объяснений существовало достаточно, но после письма Тавериана их количество почему-то не успокаивало.

— Он не подписал, — заметил Арден.

Эллиан посмотрел на отца. Арден не был магом-прорицателем, однако десятилетия работы с документами научили его замечать отсутствующие строки быстрее многих волшебников.

— Нет.

Каэл наклонился над листом.

— Кто?

— Архимаг академии.

— Это плохо?

— Не обязательно.

Каэл выдержал короткую паузу.

— Ты говоришь так каждый раз перед тем, как объяснить, почему всё значительно хуже, чем кажется.

— Потому что ты задаёшь вопросы, на которые пока нет точного ответа.

— Иногда можно сказать: «Не знаю, но мне не нравится».

Эллиан снова посмотрел на пустое место печати.

— Не знаю, — произнёс он. — И мне не нравится.

— Вот. Быстрее и честнее.

Тесса кашлянула, скрывая улыбку. Арден провёл ладонью по сложенному документу.

— Совет просит вас прибыть в течение месяца. Это не приказ и не чрезвычайный вызов.

— Нет, — подтвердил Эллиан.

— Вы можете отказаться.

Слова отца легли между ними совсем иначе, чем официальный текст. Не как сомнение, не как попытка удержать дома, а как напоминание, без которого приглашение Астрария слишком легко превращалось в неизбежность.

Эллиан посмотрел на письмо Тавериана, на серебряную линию карты и на собственное имя, написанное первой строкой на футляре.

Два года в Астрарии приучили его отвечать на такие письма быстро. Приглашение Совета означало редкую возможность. Запрос Тавериана — доверие. Какая-то часть Эллиана уже успела представить дорогу к озеру, поднимающиеся над туманом башни, прохладные коридоры и знакомый голос наставника. Он мог почти физически ощутить сухой запах лунного гранита и старых страниц.

Дом и академия снова оказались по разные стороны одного решения. Только теперь Эллиан не был один между ними.

— Мы можем, — произнёс он.

Каэл нахмурился.

— Можем что?

— Отказаться.

— Я понял. Ты хочешь?

Эллиан перевёл взгляд на него. Каэл не спрашивал, собирается ли Эллиан вернуться в Астрарий. Он спрашивал, чего тот хочет сейчас. Без обвинения, без заранее выбранного ответа и без попытки защитить от собственного решения.

Это оказалось труднее.

— Я хочу понять, что происходит, — сказал Эллиан после короткой паузы. — Хочу увидеть Тавериана. Хочу проверить академию, но я не хочу приехать туда и обнаружить, что вас считают всего лишь частью моего возвращения.

— Меня трудно считать чьей-то частью, — возразил Каэл. — Я слишком громко спорю.

Тарен аккуратно сложил письмо и положил его на стол.

— Совет пригласил нас троих. Всё остальное ты пока придумал сам.

— Именно, — подхватил Каэл, не отводя взгляда от Эллиана. — Впервые за всё утро документ рассуждает разумнее тебя.

— Не преувеличивай.

— Там написано, что приглашают троих. Не бывшего ученика и двух людей, которые понесут его вещи.

— Я не собирался просить вас нести мои вещи.

Каэл выразительно посмотрел на него.

— Это потому, что ты ещё не начал собираться.

Лорен оживился.

— В прошлый раз сундук с книгами весил больше самого Эллиана.

— Это неправда.

Арден задумчиво посмотрел на сына.

— Разница была небольшой.

— Отец.

Тарен положил ладонь рядом с картой, не касаясь серебряной линии.

— Я поеду, если это будет нашим решением. Не потому, что Совет прислал приглашение и не потому, что карта ведёт к Астрарию. Я хочу понять, почему она изменилась именно здесь и зачем академии понадобились все трое.

Каэл кивнул, словно этого ему было достаточно.

— Тогда и я еду.

Эллиан посмотрел на него.

— Ты даже не назвал причину.

— Назвал. Вы двое собираетесь ехать за две недели пути, чтобы разбираться с магией, которую даже Астрарий не захотел объяснять в письме.

— Это причина присматривать за нами, а не участвовать в расследовании.

— Хорошо. — Каэл откинулся на спинку стула и на мгновение задумался. — Я хочу понять, почему карта привела нас именно к Астрарию. Хочу увидеть место, о котором Эллиан столько рассказывал. И лично убедиться, что люди, приславшие это письмо, действительно знают больше, чем написали.

— Это уже несколько причин.

— Я умею быть убедительным.

— Каэл, — мягко произнёс Арден, — Эллиан спросил не о том, почему ты считаешь поездку опасной. Он спросил, чего хочешь ты.

Каэл перестал улыбаться. Он опустил взгляд на карту, провёл большим пальцем по старому порезу на деревянном краю стола и некоторое время молчал. Забота о друзьях всегда давалась ему легче, чем признание в том, что он сам не хотел оставаться в стороне.

— Я хочу поехать вместе с вами, — наконец сказал он. — Эта история началась с нас троих. Не хочу снова ждать дома, пока вы разбираетесь с её продолжением без меня.

Тарен посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Убедительно.

— Я предупреждал.

Тесса оттолкнулась от дверного косяка.

— Значит, передать капитану, что вы приняли приглашение?

Эллиан посмотрел сначала на Каэла, затем на Тарена. Не было вспышки, клятвы или древнего знака. Серебряная линия на карте не изменилась. За окном продолжали спорить торговцы, а яблочная кожура наконец соскользнула со стола и упала Лорену на сапог.

— Да, — ответил Эллиан. — Приняли.

— Все трое, — добавил Каэл.

— Это было понятно, — заметил Тарен.

— После прежнего опыта я предпочитаю уточнять.

Тесса кивнула и повернулась к выходу.

— Капитан также просила узнать предполагаемый день отъезда.

— Пока неизвестно, — сказал Эллиан. — Нужно заверить копию карты, собрать записи, согласовать маршрут…

— Через три дня, — перебил Каэл.

Эллиан медленно повернул к нему голову.

— Почему через три?

— Завтра слишком быстро. Через четыре ты соберёшь ещё один сундук книг. Следовательно, три.

— Твоя логика имеет несколько очевидных недостатков.

— Но приводит к правильному ответу.

— Мы обсудим срок.

Тесса уже выходила в коридор.

— Я передам: через три дня.

— Тесса.

— Обсуждение тоже передам.

Она исчезла за дверью, и через несколько секунд лестница снова громко скрипнула под её шагами.

Лорен посмотрел вслед.

— Она быстро учится у Элины.

— Это не похвала, — сказал Каэл.

— Для Элины — да.

К вечеру новость знали все три семьи, магическая башня, капитан Мирена Дорр и, по осторожной оценке Эллиана, около трети старого торгового квартала. Последнее произошло не по вине Тессы. По крайней мере, не полностью.

Академический курьер ожидал ответ в Доме Хартии, его лошади стояли во дворе под попонами со знаком Астрария, а жители Риверфолла обладали редкой способностью замечать всё необычное и ещё более редкой неспособностью не обсуждать увиденное. К тому моменту, когда трое друзей вышли из архива, торговка свечами уже знала, что Эллиана вызывают на тайный суд, хозяин сапожной мастерской утверждал, будто Астрарий попросил Риверфолл предоставить военную помощь, а пожилая женщина возле Камня Лунного Знака остановила Тарена и пожелала ему удачи в предстоящей коронации.

— В какой именно должности? — спросил Каэл, когда они отошли от площади.

Тарен задумчиво поправил ремень сумки.

— Она не уточнила.

— Нужно было спросить.

— Я побоялся, что ответ задержит нас ещё на час.

Эллиан держал футляр под мышкой, поверх него лежала защищённая копия карты. Серебряная печать больше не светилась, однако холод дерева ощущался даже через ткань. На площади продолжались обычные вечерние дела: каменщики проверяли восстановленную стелу, дети бегали вокруг низкого ограждения у Камня Лунного Знака, писец из Дома Хартии пытался объяснить владельцу двух соседних лавок, почему право на утраченную стену нельзя доказать тем, что каждый из них помнит её в другом месте. После всех событий начала лета Риверфолл не стал спокойнее. Он просто научился воспринимать невозможное как ещё одну разновидность городского спора.

— Сначала башня? — спросил Каэл.

— Сначала домой, — ответил Эллиан. — Отец хочет проверить футляр дополнительным архивным знаком. Мать, вероятно, уже узнала.

— Вероятно?

— Она узнала до того, как Тесса вышла из Дома Хартии, — уточнил Тарен.

Эллиан посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Лаэлис прошла по площади пять минут назад. Она несла три дорожных плаща.

Каэл рассмеялся.

— Значит, решение действительно принято.

Дом Торвисов встретил их открытой дверью, запахом жареных овощей и стопкой дорожных сумок в прихожей.

Лаэлис сидела на полу возле одной из них и проверяла застёжки. Её светлые волосы были собраны в небрежную косу, на коленях лежал моток крепкой нити, а рядом стояла чашка, из которой поднимался пар. Увидев вошедших, она молча указала на сумки.

— Это только предварительно, — сказала она.

Эллиан остановился.

— Мы решили ехать меньше часа назад.

— Серелия решила, что вы решите ехать утром.

— Письмо пришло только сегодня.

Лаэлис пожала плечами.

— Это не помешало ей оказаться правой.

Из общей комнаты вышла Серелия. Высокая, безупречно спокойная и одетая так, словно не занималась упаковкой вещей последние полчаса, она держала в руках дорожный плащ Эллиана. На внутренней стороне уже мерцали свежие защитные знаки.

— Сними верхнюю одежду, — сказала она вместо приветствия.

— Зачем?

— Проверю длину.

— Мама, я не вырос за десять недель.

Серелия внимательно оглядела сына.

— Значит, проверка не займёт много времени.

Каэл кашлянул и отвернулся к стене, скрывая улыбку. Тарен с совершенно серьёзным видом начал рассматривать семейный портрет.

Эллиан снял плащ.

— Мы ещё не определили дату отъезда.

— Через три дня, — донёсся голос Лорена с лестницы.

Эллиан поднял голову. Младший брат спускался, держа под мышкой две книги и ещё одно яблоко.

— Почему все приняли эту дату?

— Она удобная.

— Для кого?

— Для всех, кроме тебя.

— Это не определение удобства.

Серелия накинула ему на плечи обновлённый плащ и расправила ткань у воротника.

— Три дня достаточно, чтобы подготовить документы, собрать вещи и не дать тебе превратить ожидание в отдельное исследование.

— Я не собирался.

Каэл прислонился к дверному косяку.

— Он уже начал.

Эллиан посмотрел на него.

— Ты находишься в моём доме.

— Именно поэтому говорю правду особенно осторожно.

— Незаметно.

Серелия застегнула пряжку у горла Эллиана, поправила защитную нить и лишь затем позволила себе коротко коснуться его щеки. В её лице почти ничего не изменилось, но пальцы задержались на мгновение дольше необходимого.

— Ты рад вернуться? — спросила она тихо.

Эллиан понял, что речь не о доме.

— Не знаю, — ответил он честно. — Часть меня — да. Часть считает, что письмо пришло слишком быстро. И слишком поздно одновременно.

— Хорошо.

— Что именно?

— Что ты способен признать обе части.

Серелия отошла и посмотрела на Каэла с Тареном.

— А вы?

— Я ещё не видел Астрария, — сказал Каэл. — Поэтому пока отношусь к нему без предубеждения.

Эллиан недоверчиво поднял бровь.

— Ты последние два года называл его каменной ловушкой над озером.

— Это было описание архитектуры.

Тарен провёл пальцами по серебряной вышивке на собственном рукаве.

— Я хочу понять, почему Совет пригласил именно нас троих. Но мне не нравится, что в письме об этом почти ничего не сказано.

— Тогда спроси их прямо, — сказала Серелия. — И не соглашайся на то, смысл чего тебе не объяснили.

Тарен встретил её взгляд.

— В Астрарии много магов, которым будет проще решить, что они понимают мою силу лучше меня.

— Возможно, — спокойно ответила она. — Но твоя сила всё равно остаётся твоей. Не забывай об этом только потому, что вокруг окажется много людей в красивых мантиях.

Каэл слегка кивнул.

— Именно это я и собирался сказать.

— Нет, — возразил Эллиан. — Ты собирался предложить кому-нибудь прочитать документ несколько раз.

— Это более практическая формулировка того же принципа.

Арден вошёл следом с чистым листом для ответа. Эллиан положил футляр на обеденный стол, уже освобождённый от обычных книг лишь настолько, чтобы семья могла разместить тарелки.

Арден наклонился над серебряной печатью, не касаясь её, и несколько мгновений рассматривал тонкие знаки по краю.

— Печать настоящая, — наконец сказал он. — Следов подмены или повторного запечатывания я не вижу.

— Но при открытии она сработала странно, — добавил Эллиан. — Вместо одного следа осталось семь почти одинаковых.

Серелия посмотрела на футляр.

— Такого не должно происходить?

— Может, — ответил Эллиан. — Но вероятность крайне мала.

— Насколько мала? — спросила Серелия.

Эллиан снова посмотрел на семь тонких следов, оставшихся вокруг разомкнутой печати.

— Не знаю. Без внутренней схемы печати я могу только сказать, что такого не ожидал.

Каэл занял место за столом.

— Значит, к утру разберёшься.

— Нет.

— К полудню?

— Каэл, это чужая защищённая печать. Я не собираюсь разбирать её над обеденным столом.

Каэл задумчиво посмотрел на тарелки.

— Согласен. Для этого у нас есть письменный стол.

Эллиан сел напротив.

— Почему ты уверен, что любое отсутствие данных можно исправить дополнительным временем?

— Потому что обычно именно так ты и поступаешь.

Лаэлис поставила перед ними хлеб и отодвинула от Тарена чернильницу, которую кто-то оставил возле тарелки.

— Вы вернётесь к началу осени?

— Она уже начинается, — заметил Лорен.

— К её середине, — исправилась Лаэлис.

Эллиан открыл рот, но Каэл ответил раньше:

— Конечно.

Серелия посмотрела на него. Каэл выдержал её взгляд несколько мгновений, затем добавил:

— Если расследование займёт не больше двух недель, дорога останется открыта и академия не попытается запереть нас внутри.

— Значит, не обещаешь, — подвела итог Лаэлис.

— Я обещаю вернуться. Срок обсуждаем.

Эллиан опустил взгляд на тарелку, скрывая невольную улыбку. Ещё несколько месяцев назад Каэл мог бы пообещать невозможное просто ради того, чтобы близкие перестали волноваться. Теперь он всё ещё говорил уверенно, но оставлял место для мира, который не обязан был подчиняться его намерениям.

Это было небольшое изменение.

Эллиан заметил его сразу.

— Вы действительно собираетесь только посмотреть? — спросил Лорен, усаживаясь между отцом и Лаэлис.

— Да, — ответил Эллиан.

— И сразу вернуться?

— Именно.

Лорен перевёл взгляд на Каэла.

— Что?

— Оцениваю надёжность ответа.

— И как?

Лорен взял хлеб.

— В прошлый раз вы собирались осмотреть ближайший участок дороги.

Каэл поморщился.

— Эта фраза будет преследовать меня до старости?

— Если проживёшь достаточно долго, — спокойно сказал Тарен.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

В доме Ривенов их ждали после ужина.

Мара встретила троих на крыльце, обняла Каэла, затем Эллиана и Тарена, после чего сообщила, что гордится ими, рада приглашению и считает Совет Астрария сборищем безответственных людей, раз решивших связаться с её сыном официальным письмом вместо того, чтобы сначала прислать подробное объяснение опасности.

Элвар сидел за большим столом вместе с Аэрином и Элиной. Старший Ривен внимательно изучал копию официального приглашения, которую Арден успел изготовить для каждой семьи. Аэрин чистил наконечники стрел, время от времени поднося их к лампе, а Элина уже разложила перед собой карту северо-западного тракта и отметила на ней все почтовые станции до предгорий.

— Вы собирались без нас? — спросил Каэл.

— Мы собирались вместо вас, — ответила Элина. — Это надёжнее.

Он подошёл к карте.

— Почему на второй станции стоит крест?

— Весной там обвалилась часть конюшни.

— Её восстановили.

— Не полностью.

— Откуда ты знаешь?

Элина посмотрела на него с выражением усталого терпения.

— Я доставляю письма людям, которые умеют отвечать.

Каэл перевёл взгляд на Аэрина.

— Ты позволишь ей так со мной разговаривать?

Старший брат проверил остроту наконечника большим пальцем.

— Я годами пытался тебя останавливать. Теперь хочу посмотреть, получится ли у неё.

Элвар отложил приглашение.

— Решение принято?

— Да, — ответил Каэл.

— Твоё или общее?

Каэл слегка нахмурился.

— Общее.

— Хорошо.

Элвар не стал требовать объяснений. Он лишь протянул сыну сложенный лист.

— Список проводников и караванов, которые отправляются на северо-запад в ближайшие пять дней. Один торговый обоз выходит через три дня и идёт до Серебряных возвышенностей. С ними безопаснее пройти большую часть пути.

— Мы можем идти сами.

— Можете, — согласился Элвар. — Но не обязаны доказывать это никому.

Каэл взял список и пробежал его глазами.

— Кто ведёт?

— Брен Коррис.

— Он слишком медленный.

— Он довозит груз.

— Потому что опасность успевает устать ждать.

Аэрин убрал стрелы в колчан.

— Именно поэтому он редко теряет людей.

Каэл посмотрел на брата, затем снова на список.

— Хорошо. Поговорю с ним утром.

— Уже поговорили, — сообщила Элина. — Он оставил для вас место.

— Почему здесь всё решают без меня?

Мара поставила перед ним кружку.

— Потому что ты занят важными разговорами с древними картами.

Тарен сел рядом с Аэрином.

— Ты не поедешь?

Старший следопыт отрицательно покачал головой.

— У северного дозора пропали две группы охотничьих собак. Ничего магического, судя по следам. Скорее крупный хищник или стая. Я нужен здесь.

Каэл ничего не сказал, но Эллиан увидел короткое напряжение в его плечах. После всего, что произошло с Аэрином в первой половине лета, любая новая опасность у Старого Леса воспринималась иначе.

Аэрин тоже это заметил.

— Я не собираюсь исчезать, — произнёс он негромко.

— Ты и в прошлый раз не собирался.

— В прошлый раз я ехал по дороге, которой не существовало.

— Она существовала. Просто неправильно.

— Каэл, — сказала Мара.

Он выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Я знаю. Просто будь осторожен.

Аэрин усмехнулся.

— Отличный совет. Запишу.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Старший брат поднялся, подошёл к Каэлу и положил ему руку на плечо. Они были похожи меньше, чем можно было ожидать от родных братьев: Аэрин выше, спокойнее и тяжелее в движениях; Каэл быстрее, резче, словно постоянно находился на полшага ближе к действию. Но в этот момент выражение их лиц совпало.

— Ты тоже будь осторожен, — сказал Аэрин. — И не пытайся соревноваться с академией в упрямстве. У неё несколько столетий преимущества.

— Я быстро учусь.

— Это и беспокоит.

Элина наклонилась к Тарену.

— Как думаешь, он собирается обнять его или ударить?

— Одно не исключает другое, — тихо ответил Тарен.

Каэл услышал.

— Я всё ещё здесь.

— Поэтому мы говорим негромко, — пояснила Элина.

Мара подошла к Эллиану, поправила край его рукава и некоторое время смотрела на него так, словно пыталась решить, можно ли сказать вслух то, что и без слов было понятно.

— Привези их обоих домой, — наконец произнесла она.

Эллиан не стал обещать, что ничего не случится. После последних месяцев подобное прозвучало бы не утешением, а неуважением к её страху.

— Сделаю всё, что смогу.

Мара кивнула.

— Этого достаточно.

Каэл повернулся к ней.

— Почему ему ты доверяешь больше, чем мне?

— Он хотя бы признаёт, что мир не подчиняется его желаниям.

— Я тоже признаю.

Элина фыркнула.

— Обычно после третьей попытки заставить.

У Вейлов было тише.

Дом Вейлов стоял ближе к северной окраине, там, где городские улицы постепенно редели, уступая место садам, участкам с лекарственными травами и тропам, уходившим к Старому Лесу. Над Риверфоллом уже опустилась ночь. В окнах дома мерцал мягкий зеленоватый свет, под навесом у двери сушились связки поздних трав, а в саду раскрылись белые цветы, пахнущие дождём и ночной прохладой.

Эллиану всегда казалось, что возле дома Вейлов время течёт немного иначе. Не медленнее — скорее спокойнее и внимательнее, будто шелест листьев, скрип калитки и каждый произнесённый голос успевали прозвучать до конца.

Иара встретила их в мастерской. На длинном столе теснились ступки, чаши и флаконы с настоями, рядом лежали несколько дорожных мешочков, уже подписанных её аккуратным почерком. Элдан сидел у окна и вырезал из тёмного дерева небольшие защитные пластины. Лиэльмира стояла возле очага с письмом в руках.

Она дочитала последнюю строку, сложила лист и посмотрела на внука.

— Ты решил ехать?

— Да.

— Почему?

Тарен снял плащ, повесил его у двери и лишь после этого подошёл ближе к огню. Несколько мгновений он молчал, наблюдая, как пламя обводит светом края поленьев.

— Потому что карта изменилась после того, как мы нашли пограничный знак, — наконец сказал он. — А теперь люди из Астрария зовут нас троих и не говорят, что именно надеются найти.

Лиэльмира сложила письмо.

— Хороший ответ.

— Ты ждала другого?

— Я опасалась услышать, что тебя позвала бабочка.

Тарен коснулся серебряного кольца на пальце.

— Бабочка не появлялась с пограничного знака.

— Это не означает, что Лирантэль не наблюдает.

— И не означает, что наблюдает, — тихо ответил Тарен. — Я пока не умею отличать её молчание от отсутствия.

Каэл, стоявший возле полки с травами, осторожно отодвинулся от светящегося цветка.

— Очень успокаивающая мысль.

Иара улыбнулась и подала ему чашку с тёплым настоем.

— Этот цветок просто реагирует на движение.

Каэл посмотрел на растение. Оно повернуло венчик вслед за его рукой.

— Именно это меня и беспокоит.

Элдан отложил нож.

— В приглашении сказано, зачем Астрарию понадобился Тарен?

— Нет, — ответил Эллиан. — Только то, что Совет приглашает всех троих как участников расследования.

— Значит, спросите об этом до любых проверок, — произнёс Элдан. — Не после.

— Спросим, — сказал Каэл.

Лиэльмира посмотрела на него поверх чашки.

— Желательно словами.

Каэл выдержал её взгляд.

— Я умею пользоваться словами.

— Иногда даже по назначению, — заметил Тарен.

— Я общаюсь с образованными людьми.

Эллиан взял чашку, которую протянула Иара. Настой пах мятой, лесными ягодами и чем-то едва уловимо горьким.

— В Астрарии не должны проводить личные исследования без согласия участника, — сказал он. — Во всяком случае, так нас учили. Но если Тарену предложат какую-либо проверку, сначала ему обязаны объяснить, что именно собираются делать и зачем.

— А если мне не понравится объяснение? — спросил Тарен.

Эллиан встретил его взгляд.

— Тогда откажешься.

— А вы?

— Поддержим тебя, — просто ответил Эллиан. — Какое бы решение ты ни принял.

Тарен ненадолго опустил глаза. Возле его пальцев по поверхности стола скользнула тонкая серебряная тень, похожая на крыло бабочки, и растаяла между чашками. Эллиан успел заметить её лишь краем зрения и не был уверен, что это действительно была магия, а не отблеск огня на гладком дереве.

— Спасибо, — тихо произнёс Тарен.

Каэл, словно решив, что разговор стал слишком серьёзным, сделал большой глоток настоя и тут же поморщился.

— Почему он такой горький?

— Потому что полезный, — невозмутимо ответила Иара, продолжая раскладывать по мешочкам сушёные травы.

— В этом доме всё полезное горькое.

— Не всё, — возразила она.

Каэл недоверчиво посмотрел на хозяйку дома.

— Назови хотя бы один пример.

Иара перевела взгляд на сына.

— Тарен.

Каэл задумался, честно рассматривая друга с разных сторон, словно перед ним находился особенно спорный лекарственный состав.