Я буду твоим огнём

— Это очевидно, — ответил автоматон, вперив свои жёлтые глаза в Эрнеста.

— Он просто хорошо разбирается в машинах. В Улье... мы все знаем базовые вещи, — вмешалась Аша, выразительно глянув на автоматона, чтобы тот не высовывался. Пока он притворялся молчуном, заподозрить в нём машину было сложно, но вот когда начинал говорить...

— Зачем? — задал вопрос Филипп, всё ещё сжимая ладони в кулаках.

— Потому что этот чужак, — раздался раздражённый голос, наполненный ядом, одного из клановцев. Он кивком головы указал на Эрнеста. — Убедил вождя, что нам всем стоит пойти наперекор своим традициям и зависти дружбу с этими железяками!

— Руди... — начал было говорить Эрнест, но его тут же перебили.

— Так он ещё и запудрил вождю мозги! Теперь мы оставляем свой дом. А всё потому, что одному выскочке чужаку не сидится на месте! Мы не какие-то там кочевники! Мы Скалистый клан!

Со всех сторон раздались одобрительные вскрики. Эрнест сложил руки на груди и исподлобья обвёл серьёзным взглядом присутствующих. Казалось, что воздух наэлектризовался и всё было готово взорваться от возникшего напряжения. Непроизвольно Ашима потянулась к Зефиру, чтобы его погладить и успокоиться самой. Недобрые взгляды летели не только в сторону Эрнеста, но и в её с Филиппом.

— Если не хотите помогать — идите. Я никого не держу. Вождю скажу, что я вас отпустил, — ответил юноша. В его голосе читалась усталость и разочарование.

Повторять дважды не пришлось. Под озадаченным взглядом Ашимы, все присутствующие, кроме соответственно Филиппа и охраны, вышли.

Воцарилась тишина.

— Неудобно вышло... — Эрнест неловко пожал плечами и извиняюще улыбнулся Аше и Филиппу. — Так, говоришь, ты разбираешься во всём... этом?

— Зачем? — вновь задал тот же вопрос Филипп.

— Землетрясение лишило нас дичи, уничтожило большую часть пещер и припасов. Мы не успеваем подготовиться к зиме, а машины стали гораздо агрессивнее, — начал свой рассказ Эрнест, проходясь медленным шагом по ряду открытых клеток, в которых лежали сломанные и почти до самого основания разобранные машины. В одной из них Ашима узнала ту, которая сгорела прямо на её глазах до того, как автоматона и её нашёл клан. — Я же предложил идти в сторону руин. Точнее к древнему городу, в котором многие кланы зимуют. Скалистый клан не кочует. В отличие от некоторых. Поэтому, чтобы защитить себя и своих ближних, я хочу собрать из остатков машин оружие, которое поможет справиться с другими пчёлами.

— Звучит довольно логично. Почему у твоих... Соплеменников... Сокланевцев? Такая реакция? — спросила недоумённо Аша.

— Всё... сложно, — уклончиво ответил Эрнест, отведя серые глаза в сторону. — Вообще-то они довольно приятные и дружные. Просто сейчас начались сложные времена, а будущее стало размытым и никому не известным.

— Ладно, — протянула задумчиво Ашима, решив не давить на юношу.

Девушка вновь всмотрелась в разложенные по полу детали, когда в её голове молнией пронеслась одна жуткая мысль. Она взглянула на Филиппа так, словно впервые его увидела. Он стоял всё на том же месте, посреди комнаты, заполненной запчастями машин. Он выглядел всё таким же безэмоциональным автоматоном, но его жёлтые глаза выражали что-то, от чего у Ашими пошли мурашки по коже. Он ведь буквально стоял среди останков трупов своих... Сородичей? Да, конечно, пчёлы напали на них и они вместе чудом спаслись, но... Она не думала, что испытывала бы хоть каплю приятных чувств по отношению к разбросанным по комнате органам, которые могли быть какого-нибудь её заклятого врага, если таковой вообще был.

— Я помогу, — сухо ответил Филипп и, внимательно окинув взглядом всю комнату, принялся деловито собирать нужные детали. — Где я могу работать?

А может, Аша зря беспокоится?

Эрнест поманил рукой Филиппа и показал ему свободный стол.

Следующие несколько часов прошли за тем, что Эрнест до разбирал оставшуюся сломанную машину, пока Филипп с умным видом конструировал из обломков лазеров новое оружие. Девушка же просто не могла принять участие в их деле, так как не хотела прямо на глазах у её Зефира выдирать провода из пчёл.

За это время Эрнест выспрашивал с неподдельным интересом у Аши подробности её жизни в Улье. Но на вопросы о себе он отвечал с большой неохотой, о многом недоговаривая, и при первой же возможности переводил разговор на девушку.

— Почему решил стать целителем? — спросила Аша, поглаживая Зефира и отворачивая его голову к стене.

— Мне нравится помогать людям, — пожал плечами Эрнест, отведя взгляд. — Я не плохо разбираюсь в травах, поэтому моё будущее было очевидным.

— Почему тебя назвал один из клана чужаком?

От неудобного вопроса Эрнеста спас Филипп, тихо подошедший со спины, от чего Аша вздрогнула.

— Всё готово, — произнёс сухо автоматон. Эрнест с готовностью поднялся на ноги и пошёл к столу. — Хм.

Филипп всмотрелся в разобранную машину не читаемым взглядом, а потом одним точным движением нажал на пластины и достал маленькую панельку размером с два кулака.

— Что это? — спросила Ашима.

— Здесь должны храниться данные о командах, отдаваемых Оракулом.

— Ты... Сможешь их достать?

— С вероятностью в восемьдесят семь процентов дешифровка завершится успехом.

— Будь тише со своими процентами, — предостерегла его девушка, бросив быстрый взгляд на Эрнеста, который принялся увлечённо рассматривать оружие из лазерной установки. А потом мягко улыбнулась. — Будет чудесно, если у тебя получится.

***

Следующее утро прошло за сборами. А в полдень клан вышел к руинам.

К огромному счастью Аши, Зефир отправился вместе с ней. На нём передвигался Мирон, которого с большим трудом Эрнест сумел уговорить. Целителю с трудом бы дался этот поход до руин, если бы не ручная пчела.

Филипп всё время был занят дешифровкой данных. А Аша наслаждалась дневным светом солнца.

Скалистый клан шёл медленно, с неохотой покидая родной дом. Но появившийся в небе целый рой металлических пчёл или скорее ос, как поправил позже автоматон, заставил значительно ускориться и со страхом поглядывать в небо. Но наличие пары бластеров, разработанных Филиппом и Эрнестом, всё же успокаивало клан, который больше не мог называться «скалистым».

Глава 14. Птенец

Дождь прекратился только ближе к полудню. За это время Мира успела вздремнуть и пожарить своего жалкого карасика и несколько килограммовую рыбину, пойманную Лазурой. Воздух наполнился свежестью, которая бывает только после ливня, а птички вновь начали заливаться трелями.

Мира осторожно вылезла из-под крыла спящей Лазуры, стараясь её не потревожить, и направилась к берегу озера. Она потянулась, разминая затёкшие мышцы. Солнышко больше не скрывалось за тучами. Его лучи плясали по каплям на траве, листве и лужах, блестя и слепя глаза.

На этот день Мира успела запланировать два важных дела.

Во-первых, помочь Лазуре восстановиться. За раненым крылом нужен уход. Сама она не могла дотянуться и вылизать рану, так как сустав был ушиблен, и у дракона просто не получалось из-за боли достать до гноящейся раны. Проблема была только в том, чтобы Лазура дала себе помочь.

Во-вторых, сделать жильё. Для этого нужно найти подходящее дерево, в ветвях которого могла бы разместиться и Лазура тоже. Пока ей нужна помощь с крылом, Мира её не оставит в покое.

Подумав о том, где же достать тряпку, чтобы промыть крыло, девушка взяла нож и срезала часть брючины. Ткань есть. Теперь нужно было найти удобное место, куда можно завести дракона и не утопиться самой.

Спустя шагов двадцать нашлось место, где был пологий галечный берег. Сняв ботинки и носки, Мира вошла в холодную воду. В отличие от места, куда она падала во время недавней рыбалки, тут было гораздо мельче. Она прошла пару шагов, но вода не доставала даже до колен.

Кивнув самой себе, Мира направилась в сторону Лазуры, но, придя на место, её там не обнаружила. Только тлеющий костёр и сумка.

— Лааазуууурааа, — позвала Мира, но в ответ получила лишь тишину. — И куда ты делась?

Присмотревшись, девушка обнаружила свежую притоптанную траву и пошла осторожно по тропинке.

«Может, всё же оставить Лазуру в покое? Займусь пока жильём, а потом, когда она вернётся, займусь её крылом, — размышляла Мира по дороге. — А если с ней что-нибудь случится? Конечно, она явно крупнее всех хищников в лесу, но... Могли ли вернуться машины за ней?»

Мира, подгоняемая беспокойством, бросилась бежать по следу. В руки она переложила свои ножи с пояса и была готова драться за дракона с металлическими пчёлами. Краем сознания она отметила, что больная ступня ноет, но сильной боли уже не было.

Когда показалась маленькая поляна, девушка остановилась на месте как вкопанная. Полянка была усыпана разноцветными цветами. Росли и жёлтые, и оранжевые, и фиолетовые. Поляна была освещена яркими лучами солнца. Витал сладкий запах разнотравья.

В середине полянки сидела Лазура. Она была расслаблена и, кажется, наслаждалась солнышком, от которого слегка поблёскивали её чёрные чешуйки.

Мира подошла ближе и поняла, что Лазура вовсе не наслаждалась солнышком, а беспокойно смотрела на землю, отбивая хвостом по земле. Сделав ещё один шаг, девушка обратила внимание на странный писк или щебет птицы.

— Привет? — решила подать звук Мира, чтобы не испугать дракона.

Услышав её, Лазура резко обернулась, потянула ноздрями воздух, а потом снова бросила свой взгляд на землю и беспокойно переступила с лапы на лапу.

— Ладно, тогда я подхожу ближе, — предупредила Мира, почти бесшумно приблизившись к дракону.

Оказалось, что пронзительный писк издавал маленький птенец совсем без оперения. У него была слегка беловатая кожа, на спине виднелся редкий белоснежный пушок, глазки — закрыты, в отличие от клюва, с помощью которого он громко пищал. Размером он был с Мирин кулак.

Девушка посмотрела наверх, чтобы обследовать кроны деревьев.

— Лазура, смотри, — она указала на гнездо среди веток одной из берёз. — Видимо, птенец выпал оттуда.

Лазура беспокойно рыкнула и поднесла свою когтистую лапу к птенцу.

— Стой! — Мира удивлённо положила руку на лапу. — Ты его не удержишь. Он слишком маленький для твоей лапищи!

Про себя девушка подивилась тому, что Лазура решила вернуть выпавшего птенца. Казалось бы... грозный дракон... Ситуация была сюрреалистичная. Хотя, учитывая, что сейчас Мира стояла рядом с драконом, то мир явно сошёл с ума уже давно. И удивлять поступками огромной, в теории, огнедышащей рептилии уже не стоит.

«Интересно, я для неё тоже что-то вроде этого беззащитного птенца?» — подумала Мира нахмурившись.

— Меня учили, что...

Лазура и птенец растворились во тьме. Сознание потухло.

***

— Нельзя брать руками птенцов, — строго сказал Бадир, порядком рассерженный.

— Но на земле его съедят лисы! — выпалила несогласная Миртис, упрямо смотря в глаза старшему.

— Мы просто хотим ему помочь, — проговорил более спокойно Эрнест, стоявший плечом к плечу с Миртис и также упрямо смотря на своего деда.

На свежей весенней траве между детьми и взрослым лежал маленький, ещё не оперившийся птенец. Он громко, без умолку пищал и барахтался, зовя свою маму.

— Никаких «но»! Если даже ты, Миртис, залезешь на это дерево и положишь птенца в гнездо, то в скором времени он окажется вновь на земле, — Бадир обвёл тяжёлым взглядом детей. — Понятно?

— Нет! Я хочу помочь! Он ведь умрёт! — Миртис топнула ножкой.

— Когда возьмёшь птенца в руки, ты оставишь на нём свой запах, — уже второй раз начал Бадир свои объяснения капризным детям. — Его мама может не узнать птенца и вновь выкинуть из гнезда. А что, если птенец с твоим запахом потрётся об других птенцов? М? Это означает, что клан потеряет потенциальную добычу.

— Но его же съест зверь! — негодуя, высказался Эрнест, который, как и Миртис, не собирался оставлять птенца погибать.

— Никаких «но». Значит, какая-нибудь голодная лисица его съест, а охотники позже её подстрелят. Всё. Точка. — Бадир взял детей за плечи. — Таков закон жизни, а мы ему следуем. Дети притихли, кидая взгляды на птенчика.

— Если сейчас же не перестанете капризничать, больше вы не выйдете в лес, до тех пор, пока не пройдёте инициацию. Ясно?

— Да, — понуро сказал Эрнест, опустив упрямые пепельно-серые глаза.

Миртис молча сбросила со своего плеча руку Бадира, хмурясь и сжимая кулачки.

В лесу раздалось гавканье косули. Бадир резко повернулся в сторону звука и снял лук со спины.

— Так, дети. Стойте на месте. Никуда не уходите. Эрнест, ты за старшего. Вам всё ясно?

— Да, — тихо ответил Эрнест.

Бадир лёгкой, бесшумной походкой ушёл, а Миртис сразу же, как только он скрылся из виду, подошла к ближайшему кусту и сорвала большой лист.

— Что ты делаешь? — спросил с подозрением Эрнест.

— Спасаю жизнь, — Миртис подошла к птенчику и была готова обернуть его в лист, но Эрнест схватил её за руку.

— Бадир же сказал…

— Отпусти! Ты будешь мне помогать или нет?

— Ты ведёшь себя совсем как маленькая!

— Так ты будешь помогать или нет? — с напором спросила Миртис.

— Буду, — ответил недовольно Эрнест, протягивая ей маленький мешочек. — Тебе нужны обе руки.

Миртис завернула пищащего птенца в лист и положила в мешочек, который закрепила на поясе. Подойдя к дереву, она, цепляясь пальцами за уступы коры, полезла наверх к гнезду.

— Ты точно уверена? — с сомнением спросил Эрнест. — Дерево очень высокое!

— Тише ты! — шикнула Миртис.

Эрнест недовольно закатил глаза, мысленно представляя, какая ждёт их взбучка от Бадира за непослушание.

В это же время Миртис поднималась всё выше и выше, пока не достигла ветки с гнездом. Она посмотрела вниз и заворожённо уставилась на маленького внизу Эрнеста, который недовольно ходил и махал ей рукой, поторапливая её.

В гнезде оказалось ещё пять птенцов, которые, почувствовав приближение Миртис, загалдели. Она достала из мешочка птенца и аккуратно положила его в гнездо, убирая листик.

Довольная собой Миртис полезла вниз.

Когда запыхавшаяся девочка спустилась до середины дерева, она поняла, что очень сильно устала. Её руки и ноги дрожали от перенапряжения. На такую высоту она забралась впервые. И впервые будет слезать. Она решила недолго отдохнуть и уселась на ветку.

— Эй! Ты там так и будешь сидеть? — крикнул ей Эрнест.

— Иди ко мне! — весело позвала Миртис.

— Нет, спасибо. Предпочитаю ходить по земле, а не прыгать по деревьям.

Миртис хихикнула, а ветка под ней надломилась. В самый последний момент девочка успела ухватиться за оставшийся от ветки выступ и повисла на нём, пытаясь найти ногами опору.

— Миртис! — вскрикнул внизу Эрнест. — Я… Я позову Бадира!

Когда опора была найдена, Миртис вздохнула с облегчением. Она попыталась дотянуться до другой ветки руками, но не вышло. Ноги сильно устали и совсем скоро могли просто подогнуться. Руки дрожали. Высоты она не боялась, но вот упасть с такой высоты было страшно.

Миртис казалось, что она провисела, не двигаясь, на дереве целую вечность, пока не раздался голос, наполнивший её надеждой.

— Постарайся не делать лишних движений! Сейчас я поднимусь к тебе, — крикнул Бадир, забираясь по дереву вверх при помощи сапог с шипами и верёвки.

Но добраться до Миртис он не успел. Её пальцы соскользнули, и она полетела вниз навстречу земле. Она успела услышать только вскрик Эрнеста, когда Бадир схватил её за руку, но, не сумев удержаться, тоже начал падать.

Миртис почувствовала, как Бадир её обнял. Потом последовал сильный удар, вышибший весь воздух из лёгких.

Раздался звонкий хруст сломанной кости.

***

По щеке Миры скатилась слеза. Она снова стояла на цветочной поляне с Лазурой и была опустошённой. Внезапно её плеча коснулось что-то тёплое и гладкое.

Девушка вздрогнула, ошалело взглянув на дракона. Лазура коснулась её головой и, непонимающими глазами с широкими зрачками, смотрела на Миру, которая, обхватив себя руками, отошла на шаг назад.

Послышалось беспокойное урчание дракона. В голове всё ещё звучал хруст костей.

Лазура осторожно коснулась плеча Миры кончиком хвоста. Это действие вывело девушку из ступора, и она сосредоточилась на мысли, что, в отличие от хладнокровных, например ящериц или змей, дракон излучал тепло. Зацепившись за это рассуждение, Мира стала развивать мысль дальше и успокаиваться точно так же, как и ранее при использовании призмы во время приступа в Улье. Погружение в рационализм, как и раньше, ей помогло.

Когда сердце перестало ходить ходуном, а дыхание выровнялось, Мира взглянула на обеспокоенного дракона. Лазура переминалась с лапы на лапу, то поглядывая на птенца, то на девушку, словно не зная, кому помощь нужна больше. А если и нужна, то какая?

— Нельзя брать руками птенцов, — прохрипела тихо Мира. — Если возьмёшь его в руки, ты оставишь на нём свой запах. И мама птенца его выбросит.

Лазура упрямо фыркнула, с опаской смотря на девушку.

— Нет, оставь его. За ним позже его мама прилетит и заберёт.

Ответом ей был короткий тихий рык. Лазура заозиралась по сторонам.

Мира без эмоций смотрела на пищащего птенца, а в её глазах блеснул холодный расчёт и понимание того, насколько же они с Лазурой похожи.

В ушах вновь прозвенел хруст кости ноги Бадира. Эрнест был прав, говоря, что это Мира... То есть Миртис во всём виновата. Девушка покачала головой, отгоняя от себя видение.

— Хорошо, возьмём его с собой, — глухо сказала Мира, беря в руки порядком замёрзшего непоседливого птенца, который сразу уткнулся в её тёплые ладони и притих.

Лазура непонимающе взглянула на девушку и указала мордой в сторону гнезда на дереве.

— Нет. Я так высоко не заберусь, а если даже и заберусь, то с не до конца зажившей ногой могу упасть. А чтобы ты меня спасала в очередной раз, я не хочу, — холодно ответила Мира, глядя прямо в лазурные глаза. — Для тебя это дерево тоже высокое. Особенно сейчас, когда твои крылья повреждены. Я не хочу, чтобы ты поранилась.

Лазура обеспокоенно ударила по земле хвостом и тихо рыкнула.

— Всё хорошо. Пошли, — устало проговорила Мира.

Когда они вернулись к костровищу, девушка достала из рюкзака ранее накопанных червей для рыбалки. Они были ещё живые и беспокойно старались выползти из рук. Мира невозмутимо взяла нож и стала нарезать их мелкими кусочками. Скормив два червяка, Мира оценила состояние птенца как сытое и положила его к себе прямо в футболку, которая прижала его к тёплому телу девушки.

— Надеюсь, он так не замёрзнет, — пробормотала Мира.

Лазура, с интересом наблюдавшая за действиями девушки, согласно рыкнула.

— Я, знаешь ли, не имею опыта в выхаживании птенцов, — недовольно обратилась Мира к дракону. — А ты?

Лазура качнула головой.

— Так, хорошо... — собираясь с мыслями, девушка взяла в руки недавно срезанную тряпку от штанины. — Пора заняться твоим крылом, Лазура.

Личность с нездоровым крылом лишь фыркнула и гордо задрала голову.

— У нас был уговор, — продолжила настаивать Мира и, не оглядываясь, пошла в сторону берега.

Лазура тихо рыкнула и пошла за ней, недовольно подметая землю хвостом.

Когда они дошли до присмотренного Мирой удобного местечка, она поправила поудобнее птенца в футболке, который уснул, и намочила тряпку в воде. Лазура села рядом на бережку.

— Можешь расправить крыло?

Лазура, оскалившись, вытянула больное крыло. Было видно, что это действие далось с трудом.

Сустав сильно отёк. Но Мире уже доводилось с этим работать. Было похоже на её растяжение ступни. А вот что делать с гниющей раной на крыле, она не знала.

— Предлагаю для начала промыть рану на крыле. Хорошо?

Лазура фыркнула и напряглась, прижав шипы на гребне ближе к спине.

— Будет неприятно. Но иначе нельзя. Может стать хуже, — сочувственно сказала Мира.

Осторожными касаниями девушка принялась смывать образовавшийся гной, грязь и запёкшуюся кровь. Лазура держалась молодцом. Только изредка шипела, когда рана пощипывала.

— Это ведь те машины постарались? — спросила Мира, внимательно изучая рану.

Ответом ей послужил гортанный рык.

— Знаешь, а я ведь даже и не знала, что у пчёл есть лазерные установки... — задумчиво продолжала Мира счищать грязь. — Я думала, они оснащены только усыпительными дротиками. Оракул всегда говорила, что общепринятым правилом для всех ИИ является — не вредить человеку. Хотя, в моей ситуации удивляться уже нужно разучиться. Ты же у нас огнедышащая ящерица. Аномальная.

Лазура недовольно хлестнула хвостом по воде, тем самым обдав Миру брызгами.

— Эй! У меня вообще-то птенец! Его мочить нельзя, — вскинулась девушка, намереваясь бросить тряпкой в дракона.

Вроде огнедышащая, ящерица издала странный звук, а глаза слегка прищурились. Спустя пару секунд Мира сообразила, что Лазура так хихикнула. Хотя звук больше походил на ворчание кота.

— Я вот теперь даже и не знаю, что и думать, — вернулась к своим рассуждениям Мира. — А если машины и меня примут за аномалию? Тоже будут стрелять? Тут возникает вопрос — что лучше. Умереть от лазера или всё забыть и снова оказаться в Улье?

Лазура в ответ фыркнула и помотала головой. Хотя она не говорила, казалось, что девушка её прекрасно понимает. То ли дело было в умных глазах, то ли ещё в чём-то.

— Как по мне, это одно и то же. Надо будет подумать, где бы нам спрятаться, пока ты не можешь летать. Раньше я думала, что на дереве было бы безопаснее, но... — Мира на мгновение замялась и перестала очищать рану. — Может, не стоит тревожить твоё крыло? Нам нужно место, где бы тебе не приходилось залазить на дерево, но и не быть на открытой местности.

Лазура наклонила голову набок, раздумывая, и мотнула головой в сторону реки, где на Миру напала медведица.

— Нет, берлоги мы ничьи занимать не будем, — весело улыбнувшись, сказала Мира. — Ладно, попозже что-нибудь придумаем. А сегодня останемся у костровища?

Улыбка слетела с лица Миры. С чего она вдруг взяла, что Лазура с ней останется? Она же дракон. А Мира — человек, который чуть её не убил. Девушка осознала, что за такое короткое время привязалась к дракону. Возможно, сказывалось то, что Мира чувствовала себя одинокой, а Лазура… Было ощущение, словно она понимает Миру. Не только то, что говорит, но и чувствует.

Но привязалась ли Лазура так же к ней? Может, она просто улетит, когда крыло заживёт? А это произойдёт намного раньше, чем думала Мира. Когда рана очистилась от грязи, стало видно, что она медленно, но верно заживала. Останется ещё пару дней убирать грязь, а потом только ждать, когда сустав окрепнет.

Мира просто останется одна. Снова.

А если ей не удастся найти кланы? Вдруг их всех поймали? Что тогда?

Конечно, Мире безусловно нравилась спокойная жизнь в лесу, но всё же… Ей было страшно. Любая угроза в виде медведя или волка — и она из охотника быстро превратится в добычу. «Я сделаю лук», — подумала Мира, наполнившаяся непонятно откуда взявшейся железной решимостью.

Мира вздрогнула от того, что её плеча коснулся кончик хвоста дракона.

— Так, теперь я намочу тряпку холодной водой и приложу к твоему опухшему суставу. Должно полегчать, — сказала Мира, пытаясь приободрить дракона.

Девушка столкнулась с внимательными лазурными глазами дракона, которые, казалось, могли видеть душу насквозь. Лазура прищурилась и фыркнула.

Мира оставила мокрую тряпку на суставе, а сама, сходив за рюкзаком, принесла жареную рыбу. Она уселась на берег и принялась есть.

— Будешь? — спросила Мира у дракона, протягивая маленькую рыбку.

Лазура насмешливо фыркнула и, положив голову на камни, стала тихо мурлыкать какую-то мелодию.

Удивлённо вслушиваясь в незамысловатую музыку, Мира мысленно приписала новый пункт в свой план: сделать флейту.

Насколько же сильно она соскучилась по музыке. Хотя бы раз в день во время жизни в Улье, в личном уголке хотя бы раз звучала флейта. Этот досуг помогал смириться с жизнью в вечном цикле и в то же время давал свободу. Ни Контур, ни другой ИИ не могли контролировать, какую мелодию выплясывали её пальцы. А что главное, не могли понять, о чём эта бессловесная музыка.

С помощью музыки Мира могла мечтать. Но не тихо, еле слышным шёпотом, а громко и заливисто. В её игре отражались надежды увидеть мир и втоптать в землю ненавистный ИИ.

«О чём ещё они нам лгали?» — думала Мира, слушая незамысловатое урчание дракона.

Раздался тонкий писк. Мира и Лазура разом вздрогнули.

— Птенец проснулся, — сказала девушка, доставая пищащее чудо из своей футболки. Птенец разместился на ладонях и начал беспокойно шевелить лапками и крылышками. — Есть, наверно, хочет. Пойдём к костру?

Лазура мотнула головой и стала подниматься. Когда она сложила крылья на спине, недовольно рыкнула.