Комментарии к «Метафизике» Аристотеля. Том 2

Итак, сначала[154] он говорит, что субъект в смысле первой или отдельной субстанции делится на три части, то есть на материю, форму и то, что состоит из них. Это деление не является делением рода на виды, но [делением] analogice praedicati, который сказывается в первичном и во вторичном смысле о тех вещах, которые подчиняются ему, так как составное, материя и форма называются отдельными субстанциями, но не одинаковым образом. И позже[155] он исследует, что из них прежде как субстанция.

1277. Здесь он приводит пример, взятый из области искусственных вещей, рассматривая медь как материю, фигуру как «forma speciei[156]», то есть начало, которое дает вещи ее вид, и изваяние как то, что состоит из них. Этот пример не следует рассматривать как пример, объясняющий что происходит на самом деле, но только с точки зрения соответствующего подобия, так как фигура и другие искуственные формы – не субстанции, но акциденции. Но если фигура связана с медью в искусственных вещах, как субстанциальная форма с материей в естественных телах, то он использует этот пример, показывая то, что неизвестно, посредством того, что очевидно.

1278. Он сравнивает[157] части вышеуказанного деления между собой, и относительно этого пункта он рассматривает три вопроса.

Сначала[158] он показывает, что форма – субстанция в большей степени, чем нечто составное. Во-вторых[159], он показывает, что некоторые философы полагали, что материя – субстанция в наибольшей степени. В-третьих[160], он показывает, что форма и нечто составное – субстанции в большей степени, чем материя.

Итак, сначала[161] он говорит, «quod species[162]», то есть форма, прежде материи, так как материя – сущее в потенции, а species – его актуальность. Актуальность по природе прежде потенциальности. И, вообще говоря, она прежде по времени, так как потенциальное становится актуальностью только посредством чего-то актуального. Хотя в одном и том же субъекте, который иногда потенциальный, а иногда актуальный, потенциальность по времени предшествует актуальности. Очевидно, что форма прежде материи и что она также сущее в большей степени, чем материя, так как то, по причине чего что-либо такое, в большей степени такое. Но материя становится актуальным сущим только посредством формы. Поэтому очевидно, что форма – сущее в большей степени, чем материя.

1279. Из этого далее следует по той же причине, что форма прежде вещи, которая составлена из обоих, так как то, что имеет [природу] материи, содержится в составной [вещи]. И поэтому составная [вещь] связана с тем, что второстепенно по природе, то есть с материей. И очевидно, что материя и форма – начала чего-либо составного. А начала вещи прежде нее. Таким образом, если форма прежде материи, то она будет прежде чего-либо составного.

1280. И если кто-то думает исходя из того, что Философ рассматривает все значения термина «substantia», что этого достаточно для познания того, что есть субстанция, то он добавляет, что мы сказали «solum typo», что есть субстанция, то есть рассмотрели только общим образом, что субстанция не то, что сказывается о субъекте, но то, о чем сказываются другие вещи. Но мы должны рассматривать субстанцию и другие вещи не только таким образом, то есть на основании общего и логического определения, так как этого недостаточно, чтобы знать природу вещи, ибо то, что рассматривается как такое определение, очевидно. Начала вещи, от которых зависит знание о вещи, не упоминаются в подобном определении, но только некоторое общее условие вещи, исходя из которого осуществляется такое узнавание.

1281. Он рассматривает[163] точку зрения о том, что материя – в наибольшей степени субстанция, и относительно этого пункта он рассматривает два вопроса.

Сначала[164] он рассматривает аргумент, исходя из которого древние философы доказывали, что материя есть в наибольшей степени и единственно субстанция. Во-вторых[165], он показывает, что есть материя.

Сначала, он говорит, что не только форма и нечто составное есть субстанция, но и материя – субстанция, согласно вышеуказанному аргументу. Если сама материя не субстанция, то мы не можем сказать, какая другая вещь, кроме материи, есть субстанция. Если атрибуты, которые не являются субстанциями, отнимаются от чувственно воспринимаемых вещей, в которых субстанция очевидно присутствует, то ясно, что единственная вещь, которая остается, это материя.

1282. К этим чувственно воспринимаемым телам, которые все рассматривают как субстанции, относятся определенные атрибуты, такие как состояния тел – теплое, холодное и подобные [вещи], которые, по-видимому, не субстанции. К этим телам относятся также «quaedam factiones», то есть возникновение, уничтожение и движение, которые также, по-видимому, не субстанции. К ним также относятся потенции[166], то есть начала вышеназванных деятельностей и движений, или потенции действия и претерпевания, которые присутствуют в вещах. И также очевидно, что они не субстанции, но, скорее, подчиняются роду качества.

1283. И после всего этого мы предполагаем [также] размеры в чувственно воспринимаемых телах, то есть длину, ширину и глубину, которые являются количествами и не субстанциями. Очевидно, что количество – не субстанция, но субстанция то, чему вышеназванные размеры принадлежат как их первому субъекту. Когда эти размеры отнимаются, ничего, по-видимому, не остается, кроме их субъекта, который ограничен и отличается подобными размерами. И этот субъект есть материя. Измеряемое количество относится непосредственно к материи, если материя делится таким образом, чтобы принимать различные формы в своих различных частях только вследствие подобного количества. И из подобного рассмотрения очевидно следует не только что материя есть субстанция, но что только она есть субстанция.

1284. Именно незнание субстанциальной формы ошибочно привело древних философов к рассмотрению такого аргумента. В то время они еще не продвинулись в познании настолько, чтобы их ум мог подняться к тому, что над и выше чувственно воспринимаемых вещей. И поэтому они рассматривали только формы собственные или общие чувственно воспринимаемые и, очевидно, такие атрибуты, как белое и черное, большое и малое, и другие подобные акциденции. Но субстанциальная форма воспринимается только опосредованно, и поэтому они не познали ее таким образом, чтобы могли узнать, как отличить ее от материи. В действительности они говорят, что субъект в целом, который состоит из материи и формы, есть первая материя, как, например, воздух, вода или нечто подобное. И они называют формами те вещи, которые мы называем акциденциями, например количество и качество, собственный субъект которых не первая материя, но составная субстанция, то есть актуальная субстанция, так как именно по этой причине всякая акциденция есть нечто присущее субстанции, как было сказано[167].

1285. Если вышеприведенный[168] аргумент, обосновывающий, что только материя субстанция, происходил из их незнания материи, то далее он говорит, что есть материя вещей, как сказано в 1-й книге «Физика»[169]. Материя может быть правильно познана сама по себе только через движение, и ее рассмотрение главным образом относится к натурфилософии. Поэтому Философ рассматривает здесь также те свойства материи, которые исследуются в его работах по физике, полагая, что под материей я понимаю «quae secundum se», то есть рассматриваемое само по себе, «neque quid», то есть субстанция, «neque qualitas, neque aliquid aliorum generum, quibus ens dividitur, vel determinatur».

1286. Это очевидно главным образом в случае с движением, так как субъект изменения и движение должны отличаться от каждой из границ движения, как показано в 1-й книге «Физикa»[170]. Материя есть первый субъект, который лежит в основании не только тех движений, которые являются качественными и количественными, и тех движений, которые относятся к другим акциденциям, но также тех движений, которые являются субстанциальными. Поэтому ее необходимо отличать саму по себе[171] от всех субстанциальных форм и их лишений, которые являются границами возникновения и уничтожения, и не только количественно или качественно или с точки зрения других акциденций.

1287. Философ не использует движение, чтобы доказать, что материя отличается от всех форм, так как это доказательство относится к натурфилософии, но использует метод предикации, который относится к логике и тесно связан с этим знанием, как он говорит в 4-й книге[172]. Он говорит, что должен существовать некоторый субъект, о котором сказываются все термины, но таким образом, что сущее того субъекта, о котором они сказываются, отличается от сущего каждой из тех вещей, которые «ipso praedicantur», то есть они имеют различную суть или сущность.

1288. Следует отметить, что то, что здесь было сказано, не может быть применино к однозначной[173] предикации, по которой роды сказываются о видах, в определениях которых они предполагаются, так как животное и человек сами по себе[174] не различаются. Но это необходимо применять к деноминативной предикации, как, например, когда белое сказывается о человеке, так как суть белого отличается от сути человека. Поэтому он добавляет, что другие роды сказываются о субстанции таким образом, то есть деноминативным, и что субстанция сказывается о материи деноминативно.

1289. Итак, не следует говорить, что актуальная субстанция, о которой мы говорим здесь, сказывается о материи однозначно или сама по себе[175], так как он уже сказал выше, что материя – не суть или какой-либо из других предикаментов. Но она очевидно сказывается деноминативно таким образом, что акциденции сказываются о субстанции. Ибо как высказывание «человек есть белый» – истинно, а высказывание «человек есть белизна» или «человечность есть белизна» – нет, так и высказывание «это материальное существо есть человек» – истинно, а высказывание «материя есть человек» или «материя есть человечность» – нет. Concretiva или деноминативная предикация показывает, что как субстанция отличается сама по себе[176] от акциденций, так материя отличается сама по себе от форм субстанциальных. Из этого следует, что последний субъект, собственно говоря, «neque est quid», то есть субстанция, ни количество, ни какая-либо из других вещей, которые содержатся в каком-либо роде сущего.

1290. И отрицания не могут сказываться сами по себе[177] о материи, ибо как формы есть нечто отличное от сущности материи и поэтому некоторым образом соотносятся с ней акцидентально, так различные отрицания форм, которые сами по себе лишенности, также принадлежат материи акцидентально. Если бы формы принадлежали материи сами по себе, то они никогда не могли бы быть приняты в материю, не разрушая ее. Философ говорит это для того, чтобы опровергнуть мнение Платона, который не различал между лишением и материей, как сказано в 1-й книге «Физики»[178]. Наконец, он заключает, что для всех тех, кто рассматривает этот вопрос на основании вышеприведенных аргументов, следует, что только материя есть субстанция, как этот аргумент также показывает.

1291. Он обосновывает[179] положение, противоположное этому заключению, и говорит, что только материя не может быть субстанцией или субстанцией в наибольшей степени. Существуют два свойства, которые, очевидно, принадлежат субстанции в наибольшей степени: во-первых, она может существовать отдельно, так как акциденция не отделена от субстанции, но субстанция может быть отделена от акциденции. Во-вторых, субстанция есть нечто определенное и отдельное, так как другие роды не обозначают нечто отдельное.

1292. Эти два свойства, то есть быть отделенным и быть отдельным, не соответствуют материи, так как материя не может существовать сама по себе, без формы, вследствие которой она становится актуальным сущим, если сама по себе она находится только в потенции. Она становится чем-то отдельным только вследствие формы, посредством которой она становится актуальной. Поэтому быть отдельным соответствует в наибольшей степени чему-то составному.

1293. И поэтому очевидно, «species», то есть форма, и «compositum ex ambobus», то есть из материи и формы, – субстанция в большей степени, чем материя, так как нечто составное является как отделенным, так и отдельным. Но даже если форма не является чем-то отделенным и отдельным, она становится актуальным сущим из-за самого составного. И, таким образом, она может быть как отделенной, так и отдельной.

1294. Он показывает[180], каким образом мы должны рассматривать части этого деления субстанции, то есть деление субстанции на материю, форму и составное. Он говорит, что хотя форма и нечто составное есть субстанции в большей степени, чем материя, теперь необходимо отклонить ту субстанцию, которая «состоит из обоих», то есть из материи и формы. И существуют две причины, чтобы сделать это.

1295. Во-первых, так как она следует за обоими по природе, то есть за материей и формой, как [нечто] составное следует за простыми элементами, из которых оно состоит. И поэтому познание материи и формы предшествует познанию составной субстанции.

1296. Во-вторых, так как подобная субстанция «est aperta», то есть ясна, если она есть объект чувственного восприятия. Поэтому не следует останавливаться на ее познании. И хотя материя не следует, но существует в некотором смысле прежде, она в каком-то смысле очевидна. Поэтому он говорит «aliqualiter», так как она не сама по себе имеет какие-либо свойства, исходя из которых может быть познана, если начало познания есть форма. Она познается на основании некоторой аналогии. Как подобные чувственно воспринимаемые субстанции относятся к формам искусственным, как дерево относится к форме скамьи, так и первая материя относится к чувственно воспринимаемым формам. Поэтому сказано в 1-й книге «Физикa»[181], что первая материя познается на основе аналогии. Из этого следует, что мы должны рассмотреть третий вид субстанции, то есть форму, так как она самая спорная.

1297. Он рассматривает[182] метод, порядок и способ, согласно которым части третьего деления субстанции должны быть рассмотрены, то есть согласно которым субстанция делится на субстанции, чувственно воспринимаемые и не воспринимаемые чувствами. И относительно этого пункта он рассматривает три вопроса.

1298. Сначала он показывает, что следует сказать в самом начале о чувственно воспринимаемых субстанциях, так как подобные субстанции принимаются всеми. Все полагают, что некоторые чувственно воспринимаемые вещи есть субстанции. Но не все предполагают, что существуют субстанции, не воспринимаемые чувствами. Поэтому прежде всего необходимо рассмотреть чувственно воспринимаемые субстанции как наиболее понятные.

1299. Во-вторых[183], он показывает, что следует знать о чувственно воспринимаемых субстанциях. Он говорит, что если термин «substantia» был разделен выше в соответствии с различными значениями, одно из которых – сущность вещи, то есть ее суть или сущностная [структура], то сначала необходимо изучить это, рассматривая, что есть суть чуственно воспринимаемых субстанций.

1300. В-третьих[184], он рассматривает причину вышеприведенного порядка изучения и говорит, что мы прежде всего должны говорить о сущностях чувственно воспринимаемых субстанций, так как это есть «praeopere», то есть работа подготовительная и необходимая для нашего дела, так как мы переходим от чувственно воспринимаемых субстанций, которые нам более понятны, к тому, что «более понятно просто и по природе», то есть к субстанциям интеллигибельным, которые нас главным образом интересуют, так как знание во всех вопросах или всеми людьми достигается на основе перехода от тех вещей, которые менее понятны по природе, к тем вещам, которые более понятны по природе.

1301. Поскольку всякое исследование начинается с вещей более понятных изучающему, который должен иметь некоторое предварительное знание, для того чтобы изучать, мы должны начинать исследование, переходя от вещей более понятных нам, но которые часто менее понятны по природе, к тем вещам, которые более понятны по природе, но нам менее понятны.

1302. Так как, если мы рассматриваем то знание о вещах, которое связано с чувствами, именно те вещи, которые ближе к чувствам, более понятны. Те вещи более понятны по природе, которые могут быть понятны по причине их собственной природы. Эти вещи сущие в большей степени и более актуальные. И они находятся вне чувства. Но чувственно воспринимаемые формы – это те формы, которые находятся в материи.

1303. Поэтому в исследовании необходимо переходить от вещей, которые менее понятны по природе, к вещам более понятным. «Et hoc opus est» та же самая здесь, то есть необходимо делать то же самое здесь, «sicut in actibus», то есть в искусствах и в практических занятиях, когда мы исходим «ex bonis uniuscuiusque», то есть из того, что хорошо для этого или того человека, чтобы достичь того, что «totaliter sunt» хорошее, то есть хорошее общим образом и, следовательно, хорошее для каждого. Так, военное искусство на основании побед того или иного отдельного человека помогает достичь победы, которая является общим благом, целому войску. И аналогичным образом искусство строительства на основании соединения отдельных камней помогает преуспеть в строительстве целого дома. И в области умозрительного мы должны исходить из тех вещей, которые более понятны нам самим, то есть тем, кто изучает, чтобы достичь вещей, понятных по природе, которые также наконец становятся понятными тому, кто изучает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

П. 535.

2

П. 843; п. 885.

3

1025b3—7.

4

Лекция 5.

5

Лекция 2.

6

1025b3—7.

7

2  Субъект.

8

Пп. 529—31.

9

1025b7—18.

10

Quidditate

11

Divisione

12

2 96a20.

13

76b5.

14

1 1025b18—28.

15

2 1025b18—28.

16

3 1025b28—1026a7.

17

1025b18—28.

18

1025b28—1026a7.

19

1025b28—1026a7.

20

1026a17—19.

21

412a20.

22

1 1026a7—10.

23

П. 157.

24

П. 350.

25

1026a10—17.

26

1 П. 1161.

27

2 П. 290.

28

П. 36.

29

1026a17—19.

30

1026a17—19.

31

Математика, учение о природе и учение о божественном.

32

1026a19—22.

33

1026a22—23.

34

П. 64.

35

П. 35.

36

1026a23—27.

37

П. 1163.

38

1026a27—32.

39

П. 533.

40

1026a33—1026b2.

41

2 1026b2—12.

42

3 Лекция 4.

43

1026a33—1026b2.

44

П. 885.

45

6 1026b2—12.

46

1026b2—12.

47

Лекция 4.

48

1026b24—27.

49

1026b2—12.

50

1026a33—1026b2.

51

П. 1152.

52

Сущностно.

53

1026b12—14.

54

1026b14—21.

55

1026b22—24.

56

166b29.

57

Сущностно.

58

3 Сущностно.

59

4 Сущностно.

60

1026b22—24.

61

1026b24—27.

62

2 1026b24—27.

63

3 Лекция 3.

64

4 1026b27—31.

65

1 П. 839.

66

2 1026b31—1027a8.

67

1 Сущностно.

68

1 1026b27—31.

69

2 1027а8—19.

70

1 П. 2488.

71

2 1027a19—28.

72

3 1027a19—28.

73

1 1027a29—1027b11.

74

2 1027b11—14.

75

1027b14—16.

76

1027a29—1027b11.

77

1 1027b11—14.

78

1 П. 550.

79

2 1027b14—16.

80

3 198b3.

81

1 Следствие.

82

1 П. 554.

83

1 1027а29—1027b11.

84

П. 1215.

85

1027b17—23.

86

1027b29—1028a6.

87

3 1027b23—25.

88

4 1027b25—29.

89

1 1027b17—23.

90

1 1027b23—25.

91

2 430a26—431b4.

92

1 1027b25—29.

93

1 П. 1895.

94

2 430a26—431b4.

95

3 Об истолковании, 17b12.

96

1 П. 1128.

97

1 1027b29—1028a6.

98

2 П. 1174.

99

1 П. 885.

100

2 П. 1245.

101

1 Сущностного.

102

2 П. 1145.

103

3 1028a10—15.

104

1 П. 548.

105

2 П. 889.

106

3 Лекция 2.

107

4 1028a10—15.

108

5 1028b8—15.

109

6 1028b2—7.

110

1 1028a31—1028b2.

111

2 1028а10—15.

112

3 П. 885.

113

4 П. 898.

114

5 1028a15—20.

115

1 1028a20—31.

116

1 16a4.

117

1 1028a31—1028b2.

118

2 П. 936.

119

1 1028b2—7.

120

2 П. 138.

121

3 П. 140.

122

4 П. 145.

123

1 П. 14.

124

2 П. 148.

125

3 П. 90.

126

4 П. 113.

127

5 1028b8—15.