Комментарии к «Метафизике» Аристотеля. Том 2

1177. Он доказывает двумя способами[54], что сущее акцидентальное в каком-то смысле сущее только номинально. Сначала он делает это на основании авторитета Платона. Во-вторых[55], посредством аргумента.

Он говорит, что если акцидентальное сущее в каком-то смысле сущее только номинально, то Платон был прав, когда, соотнося различные знания с различными субстанциями, относил знание софистов к не-сущему, так как рассуждения софистов связаны главным образом с акцидентальным, если скрытые паралогизмы главным образом основываются на ошибке акциденции.

1178. Поэтому в 1-й книге[56] «О софистических опровержениях» сказано, что против мудрых людей софисты строят силлогизмы, которые основываются на акцидентальном. Как очевидно, например, в тех паралогизмах, в которых поднимается вопрос: музыкант и грамматик есть ли разное или одно и то же. Построим такой паралогизм. Музыкант отличается от грамматика, но музыкант есть грамматик, то есть музыкант отличается от самого себя. Итак, музыкант отличается от грамматика сам по себе, но музыкант является грамматиком акцидентально. Поэтому не удивительно, что следует нелепость, ибо то, что акцидентально, не отличается от того, что само по себе[57]. И было бы то же самое, если бы мы сказали: Кориск отличается от Кориска музыканта, но Кориск есть музыкант Кориск, итак, Кориск отличается от себя самого. Здесь также нет разницы между тем, что акцидентально, и тем, что само по себе[58]. И было бы то же самое, если бы мы сказали: все то, что есть и не всегда было, возникло, но музыкант есть грамматик и не всегда был таким, из этого следует, что музыкант стал грамматиком и что грамматик стал музыкантом. Но это ложно, так как никакой [процесс] возникновения не завершается в том, что грамматик есть музыкант, но [процесс] возникновения завершается в том, что человек есть грамматик, а другое – в том, что человек есть музыкант. Также очевидно, что в этом рассуждении первое утверждение истинно с точки зрения того, что имеет сущее само по себе[59], но во втором утверждении предполагается, что нечто имеет сущее только акцидентально. И подобным образом происходит во всех таких рассуждениях, основанных на ошибке акциденции, так как очевидно, что сущее акцидентальное близко к не-сущему. И поэтому софисты, которые рассматривали кажущееся и не-существующее, изучали главным образом сущее акцидентальное.

1179. Во-вторых[60], он доказывает то же самое посредством аргумента. Он говорит, что из тех аргументов, которые использовали софисты, также очевидно, что сущее акцидентальное близко не-сущему, ибо возникают и уничтожаются те вещи, которые являются сущими иначе, чем акцидентальное, но не существует ни возникновение, ни разрушение акцидентального. Музыкант возникает вследствие одного [процесса] возникновения, а грамматик вследствие другого, но не существует одного [процесса] возникновения для грамматика музыканта, как существует [процесс] возникновения для животного двуногого или для человека смеющегося. Поэтому очевидно, что сущее акцидентальное не называется сущим в истинном смысле.

1180. Он определяет[61] сущее акцидентальное таким образом: даже если те вещи, которые являются собственно акцидентальными, не подпадают под рассмотрение какого-либо знания, природа акцидентального может быть исследована посредством некоторого знания. Это также происходит в случае с бесконечным, так как даже хотя бесконечное как бесконечное остается неизвестным, но некоторое знание рассматривает бесконечное как бесконечное.

И относительно этого пункта он рассматривает два вопроса. Сначала[62] он определяет те вопросы, которые должны быть рассмотрены относительно сущего акцидентального. Во-вторых[63], он опровергает мнение, которое упразднило бы сущее акцидентальное.

1181. Относительно первого пункта он рассматривает два вопроса.

Сначала он говорит, что существуют три пункта, которые должны быть рассмотрены о сущем акцидентальном, так как мы можем изучить, что есть его природа и что есть его причина, и из этих двух пунктов становится очевидным третий пункт – почему о нем не может быть знания.

1182. Он рассматривает[64] три вышеназванных пункта.

И сначала он рассматривает, что есть причина сущего акцидентального. Он говорит, что есть такие сущие, которые всегда существуют одинаковым образом и по необходимости – не в том смысле, что необходимое рассматривается как принуждение, но в том смысле, что не может быть иначе, чем есть, как человек есть животное. И есть другие сущие, которые не существуют ни по необходимости, ни всегда, но «secundum magis», то есть в большинстве случаев. И «hoc», то есть то, что случается в большинстве случаев, причина и начало акцидентального. В тех вещах, которые существуют всегда, не может быть ничего акцидентального, ибо только то, что существует само по себе, может быть необходимым и вечным, как также сказано в 5-й книге[65]. Из этого следует, что акцидентальное сущее может быть только в случайных вещах.

1183. Но то, что случайно или предрасположено к противоположностям, не может как таковое быть причиной чего-либо, ибо, так как оно предрасположено к противоположностям, оно имеет характер материи, которая находится в потенции к двум противоположностям. Ничто не действует постольку, поскольку оно находится в потенции. Поэтому причина, которая предрасположена к противоположностям таким же образом, как воля, для того чтобы могла действовать, должна склоняться больше в одну сторону, чем в другую, приходя в движение посредством желаемого предмета, и, таким образом, она должна быть причиной в большинстве случаев. Но то, что происходит только в небольшом количестве случаев, сущее акцидентальное, а это именно то, причину чего мы ищем. Из этого следует, что причина сущего акцидентального – то, что случается в большинстве случаев, так как это не может произойти только в небольших количествах случаев. И это есть сущее акцидентальное.

1184. Во-вторых[66], он объясняет природу сущего акцидентального. Он говорит таким образом: то, что существует по большей части, – причина сущего акцидентального, так как мы называем акцидентальным то, что не существует ни всегда, ни по большей части. И это есть отсутствие того, что происходит по большей части. Так что «fuerit hiems», то есть время дождей и холода, «sub cane», то есть в дни созвездия Пса, мы говорили бы, что это акцидентально. Но мы не говорим «fuerit aestuatio», то есть время засухи и жары, так как это происходит всегда или почти всегда, но первое нет. И подобным образом мы говорим, что человек бледный акцидентально, так как это не происходит ни всегда, ни по большей части. Но мы говорим, что человек животное само по себе[67] не акцидентально, так как это всегда так. И подобным образом строитель есть причина здоровья акцидентально, так как строитель как строитель, естественно, не способен быть причиной здоровья, ею может быть только врачеватель. Но строитель может быть причиной здоровья, так как случайно он может быть врачевателем. Подобным образом «opsopios», то есть повар, «coniectans», то есть желая приготовить «voluptatem», то есть пищу, которая приносит удовольствие, может сделать нечто полезное для здоровья, когда он готовит вкусное блюдо, так как хорошая и приносящая удовольствие пища иногда полезна для здоровья. Однако с точки зрения «artem opsopoieticam», то есть кулинарного искусства, он делает не нечто полезное для здоровья, но нечто приносящее удовольствие. И поэтому мы говорим, что это акцидентально.

1185. Следует отметить, что в первом примере мы рассматриваем сущее акцидентальное, так как две вещи могут происходить одновременно, во втором случае – так как две вещи могут присутствовать в одном и том же субъекте, как бледное и человек, в третьем – так как одна и та же действующая причина может быть двояким деятелем, как строитель и врачеватель, в четвертом – так как следствие может быть двояким, как здоровое и приносящее удовольствие в случае с пищей. Хотя повар готовит пищу, приносящую удовольствие, но она может быть полезной для здоровья акцидентально. На самом деле повар готовит нечто полезное для здоровья только опосредованно, но не прямо, так как искусство действует на основании знания. Поэтому то, что вне знания искусства, не производится изначально и прямо искусством. Итак, сущее акцидентальное, которое вне знания искусства, не производится искусством. Существуют некоторые определенные способности, которые иногда производят другие сущие, которые обладают сущим в собственном смысле слова, но не существует искусства или определенной способности, которая производит сущие в акцидентальном смысле. Причиной тех вещей, которые существуют или возникают акцидентально, должна быть причина акцидентальная и не собственная. Так как следствие и причина соразмерны друг другу, акцидентальное следствие имеет только акцидентальную причину, как следствие в собственном смысле имеет причину в собственном смысле.

1186. Так как выше было сказано[68], что причина сущего акцидентального есть то, что происходит по большей части, то, следовательно, когда он говорит «quare quoniam»[69], он показывает, каким образом сущее акцидентальное существует вследствие того, что происходит по большей части. И он говорит, что если не все вещи существуют и возникают по необходимости и всегда, «sed plurima sunt secundum magis», то есть в большинстве случаев, то акцидентальное должно существовать, и это есть то, что не происходит всегда или по большей части, как когда я говорю, «бледный человек есть музыкант». Так как это происходит иногда, хотя не всегда или в большинстве случаев, то, следовательно, это возникает акцидентально. Если то, что происходит только случайно, никогда не должно было бы произойти, тогда то, что происходит в большинстве случаев, никогда не могло бы не произойти, но существовало бы всегда и по необходимости. И, таким образом, все было бы вечным и необходимым, что ложно. И если то, что происходит в большинстве случаев, не может произойти из-за материи, которая не подчиняется полностью активной способности действующей силы, как происходит в большинстве случаев, то материя есть причина того, что происходит иначе, «quam ut in pluribus», то есть того, что происходит только в редких случаях. Эта причина не необходимая, но случайная.

1187. При условии, что не все необходимо, но существует то, что не существует ни всегда, ни по большей части, мы должны предположить в качестве исходного пункта вопрос: может быть, нет ничего, что не существует ни всегда, ни по большей части. Но это очевидно невозможно, так как если то, что происходит по большей части, есть причина сущего акцидентального, тогда то, что существует всегда, и то, что существует по большей части, должны существовать. Таким образом, то, что вне вышеназванных вещей, есть сущее акцидентальное.

1188. Вопрос, относится ли к некоторому сущему то, что происходит по большей части, а то, что происходит всегда, не относится ли к какому-либо сущему, или существуют ли некоторые вечные сущности, будет рассмотрен позже, в 12-й книге[70], где он показывает, какие субстанции вечные. Итак, во-первых, он спрашивает, все ли вещи акцидентальны. А во-вторых, все ли вещи случайны и ничто не вечно.

1189. Он объясняет[71] третий пункт, то есть что не существует знания о сущем акцидентальном. Он говорит, что это очевидно из того, что всякое знание изучает то, что существует всегда или по большей части. Поэтому если сущее акцидентальное не существует ни всегда, ни по большей части, то о нем не может быть знания. Он обосновывает первый пункт таким образом: мы не можем научиться от другого или научить другого тому, что не существует всегда или большей частью. Все то, чему мы можем научиться, следует рассматривать с той точки зрения, что оно такое всегда или по большей части. Как, например, то, что медовая смесь, то есть смесь из воды и меда, полезна для больных лихорадкой, рассматривается как то, что происходит по большей части.

1190. Но относительно «помимо этого есть нечто»[72], то есть в случае с вещами, которые не существуют всегда и по большей части, невозможно сказать, когда они произойдут, как, например, во время новолуния. То, чему предопределено случиться в это время, также происходит всегда или по большей части. Его утверждение о новолунии может быть другим примером того, что рассматривается как происходящее всегда. И он добавляет «или по большей части» из-за случая, на основании которого [мы можем] отличить акцидентальное, так как оно не может произойти в каком-либо из этих случаев. Поэтому он добавляет, что «акцидентальное противоположно этому», то есть противоположно тому, что происходит всегда или по большей части. И это есть меньшая посылка главного рассуждения, рассмотренного выше. В конце своего рассмотрения он упоминает те вопросы, которые были изучены, то есть что есть сущее акцидентальное, какова его причина и что о нем не может быть знания.

Лекция 3

(1191–1222)

Философ опровергает положения тех мыслителей, которые вообще отвергают акцидентальное сущее в вещах.

Комментарии Фомы Аквинского

1027a29—1027b16

1191. После того как Философ определил акцидентальное сущее, здесь он опровергает мнение, которое совершенно отвергало бы сущее акцидентальное.

Некоторые философы полагают, что все, что происходит в мире, имеет некоторую собственную причину и за каждой причиной необходимым образом следует ее следствие. Из-за некоторой связи между причинами следовало бы, что все в мире происходит по необходимости и ничто не происходит акцидентально. Поэтому цель Философа – разрушить это мнение, и относительно этого пункта он рассматривает три вопроса.

Так, сначала[73] он разрушает указанное мнение. Во-вторых[74], он выводит заключение из своего рассуждения. В-третьих[75], он высказывает вопрос, который возникает из этого рассуждения.

Итак, сначала[76] он говорит, что станет очевидно из последующих замечаний, что начала и причины возникновения и уничтожения некоторых вещей – «sunt generabilia et corruptibilia», то есть они способны возникать и уничтожаться без возникновения и уничтожения, то есть без того, чтобы происходило возникновение и уничтожение. Если возникновение или уничтожения одной вещи есть причина возникновения или уничтожения другой, то не необходимо, чтобы [необходимым образом] следовало возникновение или уничтожение действия, когда происходит возникновение или уничтожение причины, так как некоторые причины активны только по большей части. Поэтому, если эти причины существуют, их действие может быть затруднено акцидентально, из-за того что не предрасположена материя, или из-за того, что вмешивается действующая сила противоположным образом, или из-за некоторой подобной причины.

1192. Следует отметить, что Авиценна доказывает в своей «Метафизике», что никакое [иное] следствие невозможно для его собственной причины, но только необходимое. Если, когда причина установлена, возможно, чтобы ее действие не следовало, а оно следует – и потенциальное как таковое становится актуальным посредством некоторого актуального сущего, – то нечто другое помимо этой причины должно будет вызывать следование актуального действия. Эта причина была недостаточной. И это, очевидно, противоположно тому, что Философ говорит здесь.

1193. Необходимо отметить, что утверждение Авиценны следует использовать, только если мы предполагаем, что никакое препятствие не мешает причине. За предполагаемой причиной должно следовать ее действие, если только не существует какое-либо препятствие, и иногда это происходит акцидентально. И поэтому Философ говорит, что возникновение или уничтожение не должно следовать [с необходимостью], когда причины возникновения или уничтожения установлены.

1194. Если это утверждение не было бы истинно, то следовало бы, что все вещи происходили бы по необходимости, при условии, что только с этим утверждением – если мы установили причину, действие должно следовать – также подтверждается другое предположение, то есть что должна существовать некоторая собственная причина, и не просто акцидентальная, для каждой вещи, которая возникает и уничтожается. Из этих двух высказываний следует, что все вещи происходят по необходимости. Это он доказывает таким образом.

1195. Если спрашивают, будет ли нечто или нет, то следует из вышесказанного, что одно или другое истинно по необходимости, так как если все то, что возникает, имеет собственную причину, которая производит его; [и] если есть причина, ее действие должно следовать, то та вещь, о которой спрашивали, будет ли она существовать или нет, возникнет, если ее причина существует. А если эта причина не будет существовать, то не будет существовать и ее действие. И также необходимо сказать, что эта причина будет существовать, если нечто другое, которое есть его причина, будет существовать.

1196. Далее он утверждает, что, несмотря на количество будущего времени, которое может быть рассмотрено – через 100 лет или через тысячу – начиная с настоящего момента до этой точки, конечно. Но если возникновение причины предшествует по времени возникновению действия, то, переходя от действия к причине, мы должны отнять некоторую часть будущего времени и приблизиться к настоящему. Но все конечное исчерпывается вследствие того, что постоянно отнимается некоторая его часть. И переходя от действия к причине, от этой причины к ее причине и так далее, целый период будущего времени исчерпывается, если он конечен, и таким образом мы достигаем настоящего момента.

1197. Это становится очевидным на основании следующего примера. Если каждое действие имеет собственную причину, из которой оно по необходимости следует, то человек должен умереть по необходимости из-за болезни или из-за насилия, если он оставляет его дом, так как его уход из дома рассматривается как причина его смерти из-за насилия – например, покинув дом, он встречает воров и его убивают – или из-за болезни – например, покинув дом, так как он испытывает жару, он подхватывает лихорадку и умирает. И также по необходимости он покидает дом, чтобы достать воды из колодца, если испытывает жажду, ибо жажда – причина того, что он выходит из дома, чтобы достать воды из колодца. На основании того же самого рассуждения также по необходимости он будет испытывать жажду, если произойдет что-либо, что вызовет его жажду, и переходя от действия к причине таким образом, мы достигаем того, «quod nunc est», то есть некоторого настоящего события, или того, «aliquod factorum», то есть некоторого прошлого события. Например, если бы мы сказали, что человек будет испытывать жажду, если он съест сильно острую или соленую пищу, которая вызовет жажду. Однако то, что он ест или не ест соленую пищу, происходит в настоящем. И таким образом «praedictum futurum», то есть что этот человек умрет или не умрет, произойдет по необходимости.

1198. Если всякое условное высказывание необходимо, то на основании антецедента должен следовать консеквент. Как, например, это условное высказывание истинно: если Сократ бежит, то он движется. На основании того, что он бежит, он должен двигаться так долго, как он бежит. Но если какое-либо действие имеет собственную причину, из которой оно следует по необходимости, то это условное высказывание должно быть истинно относительно того, антецедент чего причина и консеквент действие. И хотя иногда существуют несколько промежуточных этапов между причиной, которая существует в настоящий момент, и действием, которое будет существовать в будущем, каждый из них – действие относительно тех вещей, которые предшествуют ему, и причина относительно тех вещей, которые следуют за ним; тем не менее [при переходе] из первого к последнему следует, что любое условное высказывание истинно, антецедент которого есть настоящее и консеквент которого существует в будущем, например высказывание: если человек ест соленую пищу, то он умрет. Антецедент относится к тому, что есть настоящее. Произойдет по необходимости – что он умрет. И, таким образом, все другие будущие события, причины которых, близкие или отдаленные, существуют в настоящем, будут необходимыми.

1199. Подобное рассуждение можно применить, если некто, переходя от действий к причинам, возвращается к тому, «ad facta», то есть к прошлым событиям; это значит, что он сводит будущие действия к некоторой прошлой причине, которая не является настоящей, так как то, что является прошлым, тем не менее еще в некотором смысле существует. Я говорю это, так как оно произошло или происходило в прошлом. Ибо хотя жизнь Цезаря не происходит теперь, в настоящем, тем не менее она происходила в прошлом, так как истинно, что Цезарь жил. Таким образом, можно рассматривать как истинный в настоящее время антецедент условного высказывания, в антецеденте которого содержится прошедшая причина и в консеквенте которого содержится будущее действие. И если все будущие действия должны приводить к таким настоящим или прошедшим причинам, то, следовательно, все будущие события происходят по необходимости. Например, мы говорим, что абсолютно необходимо, чтобы некто, живущий в настоящее время, умер, так как это следует по необходимости в соответствии с тем, что уже свершилось, то есть что существуют две противоположности в одном и том же теле по причине их соединения. Это условное высказывание истинно: если некоторое тело состоит из противоположностей, то оно разрушится.

1200. Однако невозможно, чтобы все будущие события происходили по необходимости. Итак, эти две посылки, из которых следовало бы это заключение – что любое действие имеет собственную причину и что из данной причины должно следовать его действие, – невозможны, так как из этого следовало бы уже упомянутое утверждение, что существуют некоторые уже установленные причины для какого-либо будущего действия, например некоторые причины уже были установлены для уничтожения животного. Но еще не была установлена ни одна причина, из которой будет следовать по необходимости, что данный человек умрет от болезни или от насилия.

1201. Он выводит[77] заключение из вышесказанного и говорит, что если не все то, что возникает, имеет собственную причину, то очевидно, что в случае будущих случайных событий сведение будущего действия к некоторой собственной причине приводит к некоторому началу. Это начало не сводится к некоторому другому собственному началу, но будет причиной «всего, что происходит случайно», то есть акцидентальной причиной, и что не будет какой-либо другой причины для этой акцидентальной причины. Как уже было сказано[78], сущее акцидентальное не имеет причину и не возникает. Например, причина того, что данный человек погибает от рук бандитов, есть собственная причина, так как он ранен бандитами. И это также имеет собственную причину, так как он схвачен бандитами. Но это имеет только причину акцидентальную, так как если по дороге на работу этот человек ранен бандитами, то это акцидентально, как очевидно из вышесказанного. Не следует устанавливать причину для этого, так как сущее акцидентальное, как выше было сказано, не порождается и, таким образом, не следует искать собственную причину, которая производит его.

1202. Он ставит[79] вопрос, который возникает из вышеприведенного рассуждения. Так как он только что сказал выше, что причины сущих акцидентальных в конце концов сводятся к некоторому началу, для которого невозможно установить другую причину. Поэтому здесь он рассматривает этот процесс сведения, или ἀναγωγή, что значит то же самое: «quale principium et ad qualem causam debeat fieri», то есть к такому роду причин или начал, к некоторой ли первой причине, которая есть причина материальная. Или к причине, которая является причиной целевой – то, ради чего нечто происходит, или к причине, которая есть двигатель. Он опускает формальную причину, так как здесь вопрос подразумевает причину возникновения вещей, которые происходят акцидентально. Но в процессе возникновения форма не имеет характера причинности, если только не характер цели, так как в процессе возникновения цель и форма тождественны. Он не разрешает вопрос, поставленный здесь, но выводит его решение из того, что было сказано во 2-й книге[80] «Физики». Там было показано, что фортуна и случай, которые являются причинами вещей, которые происходят акцидентально, сводятся к роду действующей причины. Итак он выводит из вышесказанного, что мы должны оставить любое рассмотрение сущего акцидентального, так как истина о нем была установлена настолько полно, насколько это можно сделать.

1203. Но следует отметить, что учение Философа, рассматриваемое здесь, очевидно, не согласуется с теми [вещами], которые другие философы предполагают в философии, то есть с судьбой и провидением. Философ предполагает, что не все, то что происходит, может приводить к некоторой собственной причине, из которой оно по необходимости следует, иначе следовало бы, что все вещи в мире происходят по необходимости и ничто не акцидентально. Но те философы, которые полагают наличие судьбы, говорят, что случайные события, которые происходят здесь [и сейчас] и которые кажутся акцидентальными, могут быть связаны с некоторой способностью небесного тела, деятельность которого производит согласно определенному порядку те [вещи], которые, рассматриваемые сами по себе, кажутся акцидентальными. И подобным образом те философы, которые полагают существование провидения, говорят, что то, что происходит здесь, упорядочено согласно порядку провидения.