Крестоносцы в «Заморье»

Опытный полководец, Раймунд, вероятно, при поддержке Стефана Блуаского и «византийского» военачальника Цита, возражал против принятия этого неразумного во всех отношениях плана. Однако ломбардцы, поддавшись льстившей их самолюбию заманчивой иллюзии, что смогут собственными силами вызволить из сельджукского узилища знаменитого герцога Тарентского и тем навеки прославиться, в итоге добились своего. В конце июня 1101 года они продолжили свой путь из Анкиры в северо-восточном направлении, следуя, мимо сожженных сел и отравленных колодцев, по пятам сельджукских войск султана Килич-Арслана, которые, используя многократно оправдавшую себя в истории «скифскую» тактику, заманивали «многобожников» в совершенно безлюдную местность.

Когда крестоносцы уже в начале июля близ Гангры чуть не попали в окружение, даже легкомысленные ломбардцы осознали бессмысленность своего замысла и признали правоту Раймунда. Они согласились с его предложением взять курс на Черноморское побережье, чтобы укрыться в ближайшем ромейском порту. Однако по прошествии всего нескольких дней непостоянные и переменчивые «лонгиварды» снова изменили свой план, опять повернули на восток и были, ослабленные потерей множества людей, настигнуты под Мерсиваном, близ реки Галис, превосходящими турецкими силами – объединенным войском султана Килич-Арслана, эмира Малика Гази Данишменда и Ридвана, владыки Халеба (Алеппо).

Катастрофа разыгралась, как «по нотам». Турки силами своих конных лучников стремительно атаковали почти не обученные, мало знакомые с военным ремеслом скопища ломбардцев, разогнали их во всех направлениях и произвели в рядах «рати Творца» столь великое смятение и сумятицу, что французские и немецкие рыцари также предпочли убраться подобру-поздорову, совсем не в духе Христианской заповеди любви к ближнему бросив на произвол судьбы хвастливых, но совершенно небоеспособных «лонгивардов» вкупе с безоружными некомбатантами и всем войсковым обозом.

Турки же смогли сполна насладиться плодами своей триумфальной победы, достигнутой ими почти без потерь. Согласно Альберту Ахенскому – единственному из хронистов Крестовых походов, описавшему печальные для крестоносцев события лета 1101 года – «измаильтяне», как бешеные, набросились на знатнейших и благороднейших прекрасных дам французских и итальянских рыцарей. Женщин преклонного возраста «агаряне» убивали на месте своими напоенными христианской кровью мечами. Других они истязали многократным плотским соитием, после чего обезглавливали. Третьих, снискавших, благодаря своим пригожим лицам и статному телосложению благоволение в глазах язычников, «неверные», как угнанный скот, продавали в рабство варварским народностям…

Победоносными турками были почти поголовно перебиты и все слуги «рыцарей Креста». Спастись смогли только знатные сеньоры со своими конными телохранителями. Раймунд, со своим «византийским» эскортом, с трудом добрался до Бафры в устье Галиса. Стефан Блуаский со своим тезкой Стефаном Бургундским и немцем Конрадом пробились к Черноморскому побережью, откуда, во главе трех тысяч уцелевших «пилигримов» возвратился в Новый Рим – Константинополь.

6. Три сражения – три поражения

К этому времени успела погибнуть и рать графа Гийома Неверского. Французские бароны в конце июля, через четыре недели после ломбардцев «и иже с ними», достигли Анкиры, а затем, не дождавшись никаких известий или указаний от Раймунда, пустились в путь по маршруту крестоносцев 1097 года, по дороге в Иконий-Конью – старую столицу сельджукского султаната Рум. Столкнувшись с упорным сопротивлением турецкого гарнизона, «паломники» двинулись дальше, в направлении Ираклии, попали в устроенную сельджуками засаду и в течение нескольких часов были перебиты опьяненными победой воинами султана Килич-Арслана и эмира Малика Гази.

Лишь немногим уцелевшим в этой бойне разрозненным отрядам «многобожников», включая самого графа Неверского, после бешеной скачки через горы Тавра, с массой приключений, удалось добраться до укрывшей их за своими мощными стенами «франкской» Антиохии. Этим немногим выжившим – больным, оборванным, умирающим от голода (и якобы обобранным до нитки воинами «византийского» императора), потребовался долгий отдых, прежде чем они, укрепив свои силы потреблением обильного количества вина, елея и сочного мяса, смогли, как бы воскреснув к новой жизни благодаря гостеприимству норманна Танкреда, железной рукой правившего Антиохией в отсутствие своего дяди Боэмунда, подумать о продолжении своего похода в Святой Град Иерусалим.

Через несколько недель после гибели «армейской группы» графа Неверского, в начале сентября, в Ираклию прибыли также баварские и аквитанские крестоносцы под командованием герцогов Вельфа и Гийома, шедшие в Святую Землю с поразительной, прямо-таки обезоруживающей беспечностью, Почти зажарившиеся в собственном соку в жаркой, словно печка, Анатолии, они, немного не дойдя до Антиохии, не выслав вперед разъездов и не позаботившись о боевом охранении, в полном беспорядке бросились в сулившие им утоление жажды и свежесть воды реки… и слишком поздно обнаружили, что угодили в западню. Сельджукские стрелки из лука, спрятанные в прибрежных зарослях, осыпали их градом своих метких смертоносных стрел, кося неосторожных и беспечных «франков» целыми рядами. Это очередное нападение «измаильтян» на «латинян» также завершилось уничтожением всего войска самоуверенных «франков», не сомневавшихся в своей близкой победе.

На этот раз пришлось заплатить свою «десятину» не только простым рыцарям и воинам, но и предводителям крестоносцев. Архиепископ Тимо(н) был пленен и казнен «неверными». Прелестная, благочестивая маркграфиня Ида погибла под копытами турецких скакунов (утверждение некоторых источников, что маркиза была пощажена «неверными» за свою красоту и продана в гарем, где родила сына, ставшего впоследствии знаменитым мусульманским полководцем Зенги, представляется маловероятным, хотя бы по причине ее преклонного возраста). Гуго де Вермандуа и де Валуа – сын Анны Ярославны, дочери князя Киевского Ярослава Мудрого, ставшей королевой Франции, и младший брат короля Филиппа I Французского – избалованный и привыкший к роскоши блестящий кавалер, везший в Первом Крестовом походе папское знамя, смог, весь израненный, с трудом добраться до киликийского города Тарса (чуть не разграбленного норманном Танкредом в ходе Первого «вооруженного паломничества»), где и скончался от полученных ранений.

Только герцогам Аквитании и Баварии удалось спастись от гибели под тюркскими мечами. Аквитанский трубадур, сопровождаемый всего лишь одним конюхом, сумел укрыться за стенами Тарса. Баварец, безоружный и оборванный – за стенами Антиохии.

Общий итог этого «дополнительного», или «промежуточного», Крестового похода в Землю Воплощения был, мягко говоря, неутешительным, если не сказать – катастрофическим: три поражения «войска Творца» в трех кровавых сражениях. Три разгромленных и истребленных почти поголовно «франкских» рати. Турки-сельджуки пришли в себя, оправились от шока Первого Крестового похода, и воспрянули духом. Легенда о непобедимости «франкских» баронов растаяла, как снег, под убийственно-жгучими лучами жаркого, словно вулкан, анатолийского солнца. План заселения Святой Земли крестоносцами-колонистами пришлось сдать в архив. Дороги, ведшие из «Византии» в Сирию, остались в руках «неверных». Тем большую роль в дальнейших планах крестоносцев стали с тех пор играть флоты итальянских торговых городов-республик.

«Франкские» рыцари не могли найти своим страшным поражениям иного объяснения, кроме измены. А кто им изменил? Кто их предал? Конечно же, двуличные «византийцы», кто же еще! С тех пор «франки» еще пуще возненавидели «лживых и лукавых греков». Со своей стороны, василевс ромеев Алексей Комнин оказал спасшимся от сельджукского меча и еле добравшимся до Константинополя «латинским» баронам и рыцарям, открыто обвинявшим «греков» в двурушничестве, подчеркнуто холодный прием. Хотя «греческий» император предоставил беглецам кров и пищу на зиму, он поспешил в самом начале следующей весны отправить морем в Антиохию из всех – своего друга Раймунда Тулузского и Стефана Блуаского, графов Бургундского и Бьяндрате, шталмейстера Конрада, архиепископа Миланского и прочих высокопоставленных клириков – целую фалангу крестоносцев, потерпевших поражение и представлявших собой не реальное подкрепление для «франкских» рыцарей в Святой Земле, а скорее обузу.

7. Скачка наперегонки со смертью

Весной 1102 года эти «битые, за каждого из которых двух небитых дают», в сопровождении эскорта, высланного им навстречу королем Святого Града Балдуином и встретившего их под Бейрутом, отправились в Иерусалим, выполнили свой паломнический обет, помолившись у Гроба Господня, и, радушно принятые королем Иерусалимским, в сердечном веселье отпраздновали вместе с ним великий Праздник Воскресения Господа нашего Иисуса Христа. После чего взошли в Яффе на корабли, чтобы возвратиться на родину. Однако лишь одному из них удалось добраться до дома без приключений.

Герцог Гийом Аквитанский летом возвратился в полном здравии в благодатную, изобильную вином землю своих отцов, где смог вновь посвятить себя изящному, утонченному, куртуазному искусству поклонения прекрасным дамам, достигнув, в роли трубадура и любовника, большей славы, чем та, которую он пытался обрести в роли участника «вооруженного паломничества».

Герцог Вельф Баварский умер по дороге домой на острове Кипр. Графы Блуаский и Бургундский были близ Яффы настигнуты разыгравшейся на море бурей и, после кораблекрушения, выброшены чуть живыми на берег, где им пришлось снова вступить в вооруженную борьбу с «врагами Имени Христова». Ибо оказалось, что на Иерусалим наступает очередной египетский «аскар», и королю Балдуину I была необходима каждая рука, способная держать прямой, как правда Божия, двуострый Христианский меч.

На этот раз, однако, избалованный своими прежними победами над «сарацинами» Балдуин Иерусалимский совершил серьезную ошибку. Получив, очевидно, недостоверные сведения от своих высланных вперед разведчиков, он недооценил силу неприятельского войска и необдуманно атаковал – опять под Рамлой – силами пятисот конников двадцатитысячную египетскую армию каирского халифа. Хотя поначалу лихо атаковавшим египтян «франкским» баронам во главе с самим королем Иерусалима, удалось врубиться в самый центр мусульманского «аскара», они, как капля, растворились в море «агарян», сразивших большинство отважных крестоносцев.

Балдуину со своим ближайшим окружением удалось пробиться к Рамле. Они засели в единственной прочной башне обветшавших городских укреплений, ожидая скорой и неминуемой гибели. Ибо еще до наступления темноты египтянам удалось окружить усталые остатки Христианской рати.

Но тут свершилось великое чудо. В этой безвыходной, безнадежной ситуации Балдуин, по сообщениям хронистов Крестовых походов, получил награду за милосердие, оказанное им за год до этого беременной на последнем месяце супруге шейха арабских «сынов пустыни».