Мамский чат. Дерби

Мамский чат. Дерби

Вместо предисловия

Дерби (англ. derby) – соревнование между соперниками из одного города или региона. Оно продолжается неопределённое время и не имеет окончательного победителя.

Обычные романы начинают с интригующей фразы, потому что романы пишут обстоятельно и на века, и интрига в начале —хороший ход. Если смотреть с такой точки зрения, то буквы в строчку, которые сейчас скользят перед вашими глазами – это не роман вовсе, потому что никто не интриговал, не миндальничал, не соответствовал правилам или там, использовал технологии.

Всё это просто взяло и случилось, да так стремительно, что даже главный герой здесь появился случайно. Ведь в мире женщин очень сложно определить кто тут главный, кто Золушка, кто Рапунцель, а кто ведьма Гингема, будь они прокляты, эти бьюти-технологии. Но так или иначе – эти события захватили и утащили в свою пучину всех, кто оказался рядом, и там уже было не спрятаться от женских интриг, административных лабиринтов и сложных историй выбора между быть или не быть.

А может быть, кто-то сверху просто не смог больше выносить того, что никто вокруг не догадывался, какие события происходят в мире женщин, когда их дети наконец попадают в школу!

Мамы восхитительные и самоотверженные, никто так отчётливо не видит ваш труд кроме нас – идущих рядом, и потому…Посвящается моим подругам, благодарякоторым мой мир стал таким, каков он есть!

Хотим мы этого или нет, но однажды нам всё-таки приходится признать, что нашим детям нужно идти в школу. Причём не когда-нибудь, а прямо сейчас, и от этого не спрятаться ни в каких экзотических странах, ни на каких островах или в горах до неба.

Вездесущие государственные услуги сообщают нам об этом своим «письмом счастья», и выбор, который у нас остаётся, это принять ужасающую правду спокойно, забить на неё совсем или всё-таки сознаться, что истинное наше желание – это лечь и залиться горючими слезами. Ведь жизнь только-только повернулась к нам своей лучшей стороной, и тут опять всё пропало.

Женщина и её ребёнок – это же отдельная вселенная, постичь которую в состоянии только такая же женщина, идущая рядом. И уж она-то понимает всё с полуслова. Потому что пока в вашей жизни нет детей, вы человек самостоятельный, самолежательный и самодвижущийся. Вы человек, живущий в другом мире – в своём собственном. И как бы ни была очевидна привлекательность этого положения, как бы хорошо ни было в нём отдельно взятой женщине, червь самоедства поселяется в её голове и начинает своё подлое дело:

– Милая! Алле! Очнись же наконец! Где у нас ребёночек? Может пора уже, в конце-то концов? Смотри какая колясочка красивая, а курточка!!! Все люди как люди, ты одна как дура, родила бы уже… Скоро поздно будет, а ты всё ждёшь…

И такая дребедень, как говорил бессмертный классик, целый день, целый день, то олень позвонит … то тётя троюродная из Нижнего Замухинска…

– Всё, всё… Милый, – восклицает наконец наша абстрактная, а на самом деле совершенно реальная женщина, – я должна с тобой серьёзно поговорить! Нам срочно нужен ребёнок!

Скорее всего мужчина в этот момент хочет что-то ответить, но разговоры уже бессмысленны. Недовольные расстреляны, армия бабушек собрана и напирает, а муж в нокауте, сдался и обречённо готов к тому, что не успеет он и глазом моргнуть, как оно уже тут – на руках. Похожее на папу, бабушку и дедушку сразу, и словно в сказке – как две капли воды. И тут, совершенно как в сказках, в вашей жизни и начинается самый треш.

– Ну зачем? Зачем я всё это затеяла? – только и успевает промелькнуть у женщины в голове, но никто уже себе не принадлежит, и никто уже ничем не моргает, а просто несётся галопом до первой вынужденной остановки.

– Боже, неужели все женщины, которые идут мне на встречу, рожали?!! Все до единой? И все выжили? И теперь улыбаются, и ходят на каблуках? Этого просто не может быть! – проскакивает ещё пара запоздалых мыслей и уносится, как все прочие, в водовороте пелёнок, распашонок, бутылочек и врачей.

И вот вроде темп замедлился, вдох, выдох, начали дышать. В первый раз поймала себя на сладчайшем из мгновений – выспалась! И Масечка, такой сладенький, ходит, кушает, залезает на коленки и обнимает до замирания сердца обоих родителей. Быт кое-как наладили, каблуки из чулана достали, казалось бы, ну вот, и ребёночка завели, и зажили хорошо. Если в детстве вы любили читать сказки, то, наверное, догадываетесь, что такое волшебное чувство возникает у героев, когда нечто непоправимое уже буквально стоит в дверях!

Ну не умел бы он читать, не знал бы про инфузорию-туфельку, родительный падеж и гребаную «кэпитал оф Грейт Британ», и что? Да рассказали бы в свободном режиме по пути из Калининграда на Бали и жили бы дальше долго и счастливо. Но нет!

Будьте любезны в 7 лет, без никаких вариантов, отдать свою кровиночку в эту… господи прости, ШКОЛУ! И на 11 лет – на галеры, как проклятые, причём все вместе: и мамы, и папы, и дедушки с бабушками, и ребёнок несчастный, и прочие родственники до восьмого колена. В общем, добрая половина мира с пугающей реалистичностью понимает, о чем я сейчас хочу рассказать.

Будь он неладен, этот «кэпитал оф Грейт Британ», взятый в родительном падеже и до 8 колена…

А ведь так хорошо всё складывалось…

Глава 1. Квалификация

«Если все люди вокруг ведут себя странно, вполне справедливо допустить, что ты чего-то не знаешь!»1. Шик и напор!

Со стороны роскошного здания гимназии имени Смиранского с самого утра раздавались бравурные марши и голосом пионерского вожатого провозглашались задорные призывы: «… присоединиться, влиться и стать!»

Жители не менее роскошного дома, чьим окнам «посчастливилось» выходить на вышеупомянутое учебное заведение, ощущали себя путешественниками во времени, которые неожиданно попали в своё счастливое пионерское детство. Здесь снова всех встречали, приветствовали и гордились.

Утопающие в зелени корпуса с трёх сторон окружали внушительное спортивное поле, на котором и разворачивалось ежегодное шоу под названием «Начало учебного года». С четвёртой стороны пространство замыкалось этим самым многострадальным домом, но жители здесь были сплошь культурные и, вместо того чтобы ворчать и возмущаться, просто ставили стульчики на свои балконы и становились зрителями захватывающего действа, проходившего трижды в день каждое первое сентября.

Я прямо увидела, как у вас поднялись брови на слове трижды. Но это не было преувеличением, оно и правда проходило трижды: гимназия имени Смиранского была такой большой, что на одной линейке умещалась только третья часть её учеников и их «уважаемых» родителей. Присутствие которых было просто обязательным.

Именно для них каждый год первого сентября начинался ежегодный марафон, старт которого родители не должны были пропустить, потому что были его непосредственными (и главными) участниками.

«Смира», как называли её дети, по документам значилась простой государственной школой, но и по количеству детей, и по размеру была невероятно большой, что совершенно никого не удивляло, потому что район, где она находилась, своими размерами, размахом и «замахом» превосходил всё, что строили в этом городе до него.

К самому району мы ещё вернёмся, но сейчас всё-таки о жителях дома напротив: те их представители, у которых не было детей школьного возраста, умильно смотрели на бантики и портфели и, сидя сейчас на своих балконах, думали, что видят самое начало ежегодного школьного бытия, но это именно потому, что детей у них не было. Любой, кто к этой «школе мечты» имел хоть какое-то отношение, знал, что видит сейчас финальный акт долгой и изматывающей первой школьной битвы.

Удивительно?

Ничуть. Но обо всём по порядку…

Потому что начиналось всё, как всегда: в самом обычном городе на самой обыкновенной улице, среди строящихся домов бизнес-класса и снующих автомобилей премиальных брендов долгое время красовалась большая и «живописная»… заброшенная территория никто уже не помнил чего. Её объезжали транспортные средства, самозабвенно материли жители окрестных кварталов, и никак не могли поделить между собой два больших начальника, а потому и сама эта огромная «свалка», и ситуация вокруг неё не имели шансов хоть сколько-нибудь измениться.

Продолжаться это могло до бесконечности, но небесная канцелярия наконец сжалилась над всеми участниками этого безобразия, и одного из непримиримых начальников неожиданно повысили. Пока ждали нового, пока он входил в курс дела, кто-то оперативно прошуршал бумажками и вопрос решился: на огромной и очень выгодно расположенной территории начал стремительно расти новый жилой район. Даже термин придумали для такого хорошего дела – «комплексная социальная застройка», но если вы думаете, что словом «социальная» хотели обозначить её доступность – вы глубочайшим образом ошибаетесь! Этот район был слишком хорошо расположен, так что строился для тех, кто что-то всё-таки смог в этой жизни заработать.

Феномен комплексной застройки «для приличных людей» явился миру под поэтическим названием «Изумрудная долина» и совершенно неожиданно в самом центре вечно бушующего городского котла с бизнесом и всякими там иными урбанистическими кошмарами образовалось вдруг огромное, но самое настоящее… «зажиточное село». Дома вырастали друг за другом, обнимали своими крыльями зелёные дворы, перемежались парками и даже прудами, чем окончательно отгораживались от всего этого города вокруг. Многоэтажность строений этому процессу совершенно не мешала.

Фешенебельное и благоустроенное это «село» наполнялось жителями, обрастало сплетнями, известными личностями и прочими милыми пустяками, и создавало все условия для жизни этих самых непростых «социально идентичных людей».

Дома сияли огромными окнами, дворы перетекали друг в друга, соревнуясь в изящности своих ландшафтов, а жители вкладывали душу в свои новые жилища, распространяя вокруг ощущение всеобщей приподнятости и обязательного к наступлению счастья.

Казалось, что наступить оно должно было вот-вот, и не хватало-то самой малости, но она, эта малость, постоянно ускользала. Вроде бы всё было на местах, но не складывалось, не склеивалось между собой и не создавало гармонии. По всем признакам этому их совместному общежитию не хватало захватывающей и всё объединяющей ИДЕИ – люди ведь всегда объединяются вокруг чего-то. Завода рядом с ними, к счастью, не было, полей бескрайних тоже, но это, наверное, уже к сожалению, так что кроме этой пресловутой идентичности срочно требовался некий духовный объединяющий мотив, способный вдохнуть смысл в их разрозненные усилия и сделать вращение всеобщим, осмысленным и целенаправленным. Тема, которая уверенно претендовала на данное вакантное место, была стара как мир.

Как известно, рынок – штука закономерная: если квартиры, с одной стороны, стоили немало, а с другой – и не так много, чтобы стать пристанищем по-настоящему богатых людей, то в этом месте тут же начинал нарождаться тот самый средний класс, о котором написали множество книг многословные американцы – читай и вдохновляйся. Хотя у отечественного среднего класса всё-таки имелись некие занятные отличия.

Женщины, например, точно заслуживали особого внимания! Было в них что-то такое, что не позволяло им стать обычными домохозяйками. Образованные, активные, целеустремлённые, когда-то почти все они работали и ковали своё благополучие с мужьями плечом к плечу. И сейчас они с гордостью составили первое в новой истории поколение матерей, которое могло себе позволить растить детей по-человечески, а не «без отрыва от производства». Что же, по-вашему, тогда должно было стать ИДЕЕЙ для этого образовавшегося общежития?

Ну, разумеется, ДЕТИ.

Они стали фишкой, целью и средством одновременно и даже, если хотите, бизнес-проектами этих новых свободных матерей. Добавьте сюда, что большинство девочек в этом районе выросли в семьях «советской закалки», а потому были «активными строителями всех коммунизмов на свете», и станет понятно, с каким напором, если не сказать одержимостью, они взялись за дело.

Говоря короче, они были активными, обеспеченными и не работали – понимаете, какие открывались перспективы? Вот именно!

Были и ещё люди, которые понимали…

Впервые попав на незавершенную ещё стройку Изумрудной долины, молодая директор маленькой областной школы Аврора Ливенблюм была просто заворожена: ничего подобного она в своей жизни не видела.

– В этом районе, – вещал местный чиновник, – предполагается всего 20% муниципальных квартир, да и то привилегированных. Здесь должен образоваться целый кластер жилья для среднего класса. Вы же понимаете, что это уникальный для города проект социальной однородности населения!

На этих словах нить беседы от молодой директрисы ускользнула, и мысль понесла её совершенно в другую от застройки степь. Сама по себе социальная однородность населения могла гореть синим пламенем, но однородность людей с деньгами… вот где увидела неземной свет не по годам хваткая барышня.

Она-то как раз очень хорошо понимала… всю «уникальность ситуации», потому что, как директор школы, отлично представляла себе самых различных женщин, и те, что должны были здесь вскоре поселиться, нравились ей больше всего.

Картины одна другой краше калейдоскопом мелькали у неё в голове и сами собой начали складываться в конкретную программу действий. Так что района ещё толком и не было, а план уже был, и в соответствии с этим планом, сами о том не подозревая, уже начинали жить люди.

И ведь отлично начинали: с энтузиазмом включались в ремонты, благоустраивали всё, до чего только могли дотянуться и совершенно точно готовы были к своей новой счастливой жизни.

А когда наконец дома засияли вымытыми окнами, а улицы заполнились автомобилями, жители со всем доступным упорством начали эту самую жизнь жить! Каждую осень собирались с новыми силами, затихали и планомерно работали зимой, звенели и обновлялись весной и почти совсем замирали, разморенные тёплыми летними днями.

Не включиться в этот темп было невозможно, а потому новоселы просто получали от него удовольствие, и оттого приживались всё больше и больше. Уверенно приближали то, что эта «милая» женщина для них придумала, приняв во внимание дорогой район проживания, широкие возможности и безграничную фантазию новых русских леди, имя которым – «шик и напор»!

2. Апокалипсис был неизбежен

…Скажу больше, к нему тщательно готовились.

Лето было в разгаре, но некоторые жители уже были при деле – покупали костюмы для юных джентльменов, сарафаны для маленьких леди и с трепетом ждали первого собрания, на котором должно было определиться решительно всё. Думаю, что вы уже догадались, что речь о мамах, чьи дети готовились пойти в первый класс.

Конечно, дети ждут своё самое первое ПЕРВОЕ сентября, но делают они это по большей части бездеятельно, как нового года. Мамы же ждут этого как армагеддона, в полной боевой и с замиранием сердца. Потому что, говоря на чистоту – женщины… им во всем мире больше всех надо, а уж в «нашем селе» от этой их особенности вообще никуда было не деться. Эти особенные женщины могли показать кузькину мать любому апокалипсису.

Наши с вами мамы (советского образца) приводили детей в школы разной степени престижности просто так. Выбирали ближайшую или поприличнее (если знали), записывали – и всё, дело было сделано. Ну, может, в лучшем случае пара звонков, и все радостно бежали догуливать лето. Большинство из них понятия не имели, как зовут будущую учительницу, кто «берет первые» в этом году, у кого какая программа… Одна была у всех программа – школьная, и все просто надеялись на лучшее.

На это лучшее, разумеется, надеялись и все местные жители, но год перед главным первым сентября в жизни «Изумрудной мамочки» становился для каждой из них годом поиска решения.

Потому что если женщине нужно куда-то идти, а она не понимает куда, хуже этого не может быть ничего. Так что не знаю, как в других местах, но каждая приличная леди в этой точке вселенной заранее должна была знать: К КОМУ ОНА ИДЁТ!

Да, да, именно она – мать-героиня, используя все имеющиеся ресурсы, во что бы то ни стало должна была найти этого «к кому». Изворачивалась, задействовала связи и выбирала долго и мучительно, наивно полагая, что всё зависело только от её решения. Поразительная наивность, но не будем забегать вперёд.

Нет, можно было, конечно, не заморачиваться, а просто в апреле записать детку в первый класс и идти покупать тетрадки. Но тогда следующие 11 лет могли стать для вас не мороком, а адом. Так что все, кто «в теме», начинали искать дверь с надписью «Выход», имеющую конкретные Имя, Отчество и Фамилию того, к кому в сентябре пойдёт учиться их ребёнок.

Наши герои шли на Милованову!

И раз уж мы приступили к деталям, нужно срочно поставить все точки во всех полагающихся местах.

История, которая начинается прямо сейчас, конечно содержит немного творческого вымысла, но лишь потому, что всё произошедшее было тщательно перемешано и, ради мира на земле, разложено по полочкам так, чтобы никто не смог узнать здесь себя, никто не был обижен, и это могло стать такой общей правдой о жителях Изумрудной долины, а может быть, и не только о них…

Что уж точно не имеет связи с реальностью и можно смело отнести к случайным играм мироздания, так это имена, названия и должности, всё-таки среди приличных людей живём. Ну и мироздание, опять же, может ответить…

Так вот! В этом году на Милованову валили валом, но если говорить на чистоту – большинство родителей её и в глаза-то никогда не видели, но бесценные сведения об одной из двух лучших учительниц этого набора получали, что называется, в боях…

– Вашего сына нужно непременно к Строгановой! – тоном, не терпящим возражений, заключила директор гимназии имени Смиранского, женщина во всех смыслах удивительная, имеющая собственную непрошибаемую жизненную позицию, энергию бронепоезда и личного шофера. – Она сделает из него человека, а вы будете спокойны!

«Ага! Спокойна… какая забота…» Весенние дни уже накалились до предела, а решения у Веры Завадской по-прежнему не было. Достоверное знание нужно было найти и срочно, а мест для поиска уже почти не осталось.

Огромная гимназия, стоящая в самом центре «Изумрудной долины», была для местных жителей очевидным приоритетом. Она была сверкающая, притягательная и каждый год набирала всё больше и больше классов, а значит, принимала всех. Однако опытные мамы не заблуждались – хороших учительниц от этого больше не становилось. Как и везде, если могли найти для параллели 2-3 нормальных – это уже было победой, остальной педсостав набирался как придётся. Так что просто выбрать школу было категорически недостаточно, нужно было знать конкретное имя и как-то попасть именно туда.

Были, конечно, вокруг и другие школы, город большой, но ВОЗИТЬ… Это слово было признаком лёгкой шизофрении – поселиться здесь, в центре мира, и отсюда куда-то возить… Это можно было обосновать, но точно невозможно было понять. Короче говоря – очень странно, так что почти все искали внутри.

Директор посмотрела на свою немногочисленную аудиторию со смесью торжества и явного превосходства, раскланялась и пошла к себе. А две женщины остались стоять в роскошном вестибюле, пытаясь переварить настигшую их только что административную мудрость. Позиция директора школы – это был, конечно, официальный табель о рангах, но доверять ей могли только такие же непробиваемые персонажи, как она сама.

Вера встряхнула своими тёмно-каштановыми кудрями, как будто пытаясь отогнать внутренний, не отпускающий её морок, и с отчаянием посмотрела на подругу.

– Ох, Илонка, я тебе так завидую, выпускаешь последнего и свободна. А я совершенно не понимаю, что делать! К кому отдавать Костика в первый класс? Не чувствую я, что эта Строганова то, что нужно.

– Верааа! – Илона имела привычку немного тянуть слова, что, правда, никак не отражалось на скорости её движений, – Я совершенно согласна! Она очень строгая, она загонит их за Можай. Ты её видела? Я сама её боюсь и никогда не отдала бы к ней своего ребёнка.

Вера с Илоной прямо сейчас выпускали из школы своих детей, прошли, как говорится, огонь и воду, а потому доверяли друг другу.

– Слушааай… – лицо Илоны озарилось внезапной мыслью, – а ты не хочешь поговорить с Эльвирой? Кому как не ей тут всех знать.

– С нашей Эльвирой? С завучем?

– Ну да! Я краем уха слышала, что у неё дочка в этом году закончила Началку, и учительница была такая хорошая, что её даже раньше времени отдали в школу, чтобы к ней попасть.

Вера аж задохнулась, глаза расширились, а рука невольно прижалась к груди.

«Наконец-то! Есть бог на небе!»

Весь май выпускного класса она ходила в школу практически как на работу, и у такой самоотверженности было две причины: во-первых и, конечно, в-главных потому, что старшая дочь должна была последний школьный год запомнить с тёплом, а не как наказание, а перспективы были смутные; а во-вторых, матери будущих первоклассников уже вовсю штурмовали бастионы, звонили всем знакомым и встречались с претендентами, а она, Вера, так и не могла найти надёжный источник информации, чтобы выбрать учителя для младшего сына.

И наконец то, что нужно: дочка завуча – вот кто должен был стать проводником в её будущую спокойную жизнь. Самый надёжный источник информации в районе – сеть «Одна мама мне сказала» – снова оказался на высоте, и, прежде чем сформулировать свое: «Мы идём к…», Вера Завадская обзавелась железобетонным: «Мы идём с…». Оставалось только понять куда, но это уже было делом техники…

С самого утра все были при параде, и не просто на ногах – на шпильках, потому что это был день «Последнего звонка» в этой «лучшей в мире» школе. Если вы удивлены, то вряд ли хорошо представляете сие учебное заведение, потому что здесь это было не просто какое-то там мероприятие для детей…

Последний звонок – это была квинтэссенция сражений за престиж, за влияние, за репутацию, последнее слово, которое могла сказать женщина в этой школе. И по тому, как она, а точнее, её ребёнок его скажет, окружающие могли понять, чего она на самом деле хотела все одиннадцать лет марафона, к чему стремилась и достаточно ли приложила сил. Так что последние звонки в гимназии Смиранского готовили месяцами, с боями, слезами и интригами, на них сводились счёты, завязывались нужные связи и получались сведения, которые спасали не один год.

В этих сражениях случались разные казусы, вопросы решались на бегу, и Вера была уверена – подходящий момент для разговора с Эльвирой Ашотовной точно подвернётся. Так оно, собственно, и случилось.

– Верочка, стой! – услышала она за спиной знакомый голос заведующей внеклассной работой этой школы.

– Стою! – откликнулась Вера. Все, кто готовил выпускные мероприятия, с завучем по внеклассной работе были очень хорошо знакомы. Сейчас на широкой парадной лестнице, ведущей в зрительный зал, две нарядно одетые женщины точно смотрелись членами одной команды.

Солнце отражалось от мраморных стен, играло бликами их украшений и создавало вокруг радостное сияние. Они были на финишной прямой, и настроение было самое что ни на есть боевое. Вера оглянулась по сторонам: никого вокруг не было, значит, это был её шанс, но торопиться не стоило, нужно было подгадать момент.

– Ты не знаешь, могла Зуева ночевать сегодня в школе? – продолжала завуч, намеренно расширив глаза. – Она вчера до 2 ночи курировала развеску шариков, а в 6 утра уже привезли цветочные гирлянды, мне только что техничка сказала, что она вроде спала на диване в приёмной директора…

– Да ладно, не может быть! Ну что она, совсем что ли? До дома 5 минут, а переодеться, а причесаться?

– Даже не знаю. То ли спросить, то ли вообще сделать вид, что не в курсе. Как бы мне за эти фокусы не получить от директора очередного «голубя мира».

– Нет, ну не с вечера же она платье и шпильки притащила… хотя кто её знает? – разговор был о пустом, но без него нельзя было обойтись, здесь были свои правила игры. – Я, конечно, сама вчера уходила примерно в 11 вечера, но нам с девочками было уже ни до кого. Мы, пока украсили класс, уговорили два бутылки шампанского. Может, она там и была, но за Сонькиными рыданиями мы ничего не могли слышать.

Вопрос во взгляде Эльвиры был красноречивее слов: то, что при подготовке этого эпохально-ежегодного события кто-то мог рыдать, а кто-то даже ночевать в школе, было конечно удивительно, но не так чтобы очень.

– Да мы чего сидели до ночи: в холле вешали баннеры с выпускниками в полный рост – справа весь «А» класс, слева – «Б», а свет же на ночь приглушают. Ну вот наша Соня, Мотина мама, помнишь, рыженькая такая, притащилась уже затемно, колокольчики принесла. Заходит в полутьме, а там они… – Эльвира уже от души хохотала.