Тень Короны

Он поставил перед ней фотографии и откинулся на спинку стула. Хеллен не исключала мысль, что за ней могут шпионить, и отчасти не была удивлена этим.

– Она меня вынудила.

– Она вынудила тебя? И чем же интересно?

– Это вас не касается.

– Всё, что здесь происходит, касается меня! Это моё королевство! Я дал чёткие указания игнорировать её, но ты ослушалась меня.

– Я – не ваша подчинённая, и не часть вашей семьи!

– Но ты – часть семьи Равенны и Сьюзен. Хочешь, верь, хочешь, нет, но мне важна твоя жизнь и жизнь Пита.

– Лишь из-за них вы это делаете, вот и я сделала тоже…

– Не лги мне! – Король достал ключи, открыл выдвижной ящик и вытащил письмо. – Дело не только в них.

– Но… – Хеллен думала, что хорошо спрятала его.

– Ты в моём доме.

– Вы читали? – спросила она, опустившись на стул.

– Мне хватило такта этого не делать, но я прекрасно понял, что письмо от Шарлотты. Так чем же таким она тебя зацепила?

Женщина замялась, она прекрасно понимала свой риск, если ей придётся лгать. Хотя теперь ей нет смысла скрывать что-либо, ведь король прав: она сейчас на его территории.

– Она обещала вернуть мне то, что отняла когда-то, – почти шёпотом произнесла она.

Но у короля хороший слух, и переспрашивать он не стал. Он понял, о чём она.

– Твоё дитя.

– Моего малыша…

Глава 10 «Королевский красный»

– Дом Топаз —

Женщина сидела на мягкой обивке дивана в гостиной своей сестры, где каждая деталь кричала о викторианском шике. Она себе ни в чём не отказывала, и была такой с рождения. Ценительница своей крови, но к власти не стремилась, хотя куда уж больше, ведь она уже член совета, хотя даже свои обязанности выполняла с натяжкой. Для женщины это было как хорошо, так и плохо. Ей сейчас нужна поддержка, и союзницу она видела в герцогине Топаз.

– Сиена, безумно рада тебя видеть, – сказала хозяйка, войдя.

– И я тебя, сестра, – ответила та, обняв её после реверанса.

– Столько раз тебе твердить, не делать так, когда мы одни.

– Привычка, – пожала та плечами и присела.

– Плохая привычка. Ты стала очень редко меня навещать. Даже после инаугурации Лидии ты так и не пришла.

– Много забот. – Герцогиня Александрит сразу же помрачнела.

– Не нравится мне твоё лицо. Что случилось?

– Дело в Равенне и Сьюзен. – Сестра, как она и думала, помрачнела тоже. Она не стала медлить. – Боюсь, страна попадёт не в те руки, в которые следует. Мне это не нравится.

– Не могу с тобой не согласиться.

Да. герцогиня Топаз тоже была не в восторге от новых наследниц трона. Она знала о бремени этой должности, потому и не желала её, всецело доверяла брату и служила ему верой и правдой. Но теперь начала глубоко сомневаться в правильности его действий. Ещё с самого появления Элизабет ей казалось, что к добру это не приведёт, только всё равно пошла к нему на встречу с опаской.

Когда же Элизабет умерла, забрав с собой Диего, всё перестало казаться таким ужасным. Она поверила в их любовь до гроба, и ей стало жаль девушку. Но сейчас, после появления Сьюзен и Равенны, это ушедшее опасение вернулось, и возросло во сто крат.

– Нам нужно что-то сделать. Это наш долг.

– Сиена, даже с нашей с тобой властью, деньгами и даже со своими личными гвардейцами мы не сможем противостоять нашему брату и народу, который их любит.

– Любовь можно легко растоптать в грязи.

– И ты готова заодно растоптать и Руперта?

– Да, если потребуется. – Женщина не жалела о своих словах и, если потребуется, повторит их. – Моя дочь, как и твои дети, находится в опасности, а опасность нужно искоренять сразу, пока она не окрепла. Моя власть не способна защитить её от такого дьявола, как они. Может, ты ещё смогла бы, но не я. – Она надеялась на сестру, и надежды эти оправдались.

– Хорошо, милая. – У Эстель сильная связь с младшей сестрой. Они были главной поддержкой друг друга. Даже в этом, казалось бы, нереальном деле она готова ей помочь, и сейчас Эстель задала лишь один вопрос: – У тебя есть план?

– Аппермост —

Пит бежал по обширным владениям дворца. Всё здесь было чужим, и даже его жена стала как-то от него отдаляться. Хеллен действительно была для него всем, и их совместным путь к счастью был долог и опасен. Там он мог контролировать себя и свою жизнь. Здесь же контроль над своим телом – единственное, что у него осталось.

Он всё ещё помнил, как оставил свою прошлую жизнь, чтобы стать тем, кем сейчас являлся. Эту дорогу выбрал он сам, и Хеллен обещала ему идти по этой дороге вместе столько, сколько им отмерено. И это не просто обещание. Это обет. В их случае обет непреложен. Он верил ей прежде, и верит сейчас, но страх потери покинул его так давно, что он и забыл, каков он на вкус. Склизкий, горький, вязкий. Путающий мысли и голос сердца, твердящий, что ему нужно взяться за дело самому. Так как он это делал сам, как он умеет.

Хеллен догнала своего мужа на пути к спуску озера. Она знала, что разговор будет тяжёлым, но ей нужно сделать первый шаг.

– Милый, выслушай меня. – Пит замедлил бег, остановился, и теперь они оба медленно зашагали вдоль берега. Хеллен чувствовала напряжение между ними после появления матери. Секреты от того, кого можешь назвать родственной душой, раздирают изнутри. Она хотела это исправить. – Я чувствую твою злость.

– Я был бы удивлён, если бы ты не чувствовала.

– Моя мама передала мне письмо, – сказала она, но и здесь Пит не был удивлён. Она продолжила: – Она была готова принять нас всех.

– Ты же ей не поверила?

– Нет, конечно, нет. Но… она сказала, что может вернуть нам нашего ребёнка.

Пит остановился. Он не знал что чувствовать. Злость за то, что она не сказала ему раньше? Или надежду, что давно потухла, как свеча зажжённая ими обоими. Хеллен положила свою руку на живот, и на её глазах выступили слёзы. Мужчина обнял её. Эта их общая боль.

– Значит, это возможно? Значит, мы можем его вернуть, – сказал он, и она улыбнулась сквозь слёзы радости.

Нет, они не собирались верить Шарлотте. Раны, что она оставила, были слишком глубоки для прощения. Им был важен сам факт того, что это возможно, и они найдут нужный способ. Даже если на это потребуется ещё несколько лет.

– Равенна —

Я не помню, чтобы у меня хоть раз был такой голод. Завтрак был сытным: вафли с сиропом, кофе и салат из фруктов. Я съела всё, но это не помогло. Меня выворачивало от него наизнанку и в придачу голова порой начинала ломить, сводило зубы.

Прошло всего три урока, и сейчас мы направлялись в кабинет искусств. В целом школа действительно могла гордиться своими владениями. Классы были просторными, дубовые столы и стулья, шторы-вуаль покрывали большие окна и позволяли солнечному свету освещать всё пространство настолько, что, казалось, люстры здесь лишние. Минус был лишь в том, что уроки здесь действительно шли усиленно. И я не считала, что справлюсь с этим уровнем, как и моя сестра, взгляд которой был растерянным от непонимания.

Алекс же не говорила, что ей легко, но и не жаловалась, что сложно, поэтому мы сделали вывод, что помогать нам будет она. Бонни уже на первом уроке села за заднюю парту рядом с каким-то парнем, который всё рассказывал ей в упрощённой форме. Чертовка знала, с кем нужно иметь дело!

Самым большим разочарованием для меня оказалось то, нас определили в тот же класс, где был Питер. Встретил он меня с той же раздражающей ухмылкой на лице, что и вчера. Только сегодня я поняла его посыл. Он знал и наслаждался моей ненавистью. Держу пари, что он ждал от меня действий или возмущения. Но я сдержалась, хоть и было это довольно трудно.

– Сколько у нас ещё уроков? – заныла Сью.

– Этот и ещё один, а после обеда – урок конной езды, – ответила я, взглянув в карточку с графиком.

Сью сразу же взбодрилась, так как на подходе два её любимейших урока. Девушки вошли в класс со множеством мольбертов с холстами и другими принадлежностями для рисования.

– Добрый день, ребята. Занимайте свои места, – сказала белокурая женщина, надев поверх белой футболки и серой юбки чёрный фартук, уже испачканный красками.

Я села недалеко от окна, а Сью – слева от меня, справа пристроился Питер.

– Сегодня вы будете рисовать сами себя. Точнее, то, что вас олицетворяет.

– Это как, интересно? – шёпотом задала вопрос Сью, и я пожала плечами, надевая фартук.

– Перед вами всё необходимое: краски, холст и вода. Многие создают из всего этого целые миры. Вы же должны показать мне вас самих. Это может быть что угодно или кто угодно. Приступайте.

По команде многие ребята взялись за карандаши, изрисовывая холст набросками. Сью некоторое время вглядывалась в пустоту, пытаясь найти там то, за что можно было зацепиться. Она часто так делала. Я же хорошим навыком рисования похвастаться не могла. Не говорю, что вообще не могу рисовать, но не так хорошо, как Сью. Даже заносчивый лорд уже приступил к работе, и если он изобразит себя на троне с короной на макушке, я ничуть не удивлюсь.

Прошла уже половина отведенного времени, когда я, вдохнув поглубже, взялась за тюбики с гуашью. Первым делом открыла свой любимый чёрный цвет, потом изумрудный, и тут в руки попал бордовый. Глубокий красный вызвал некое жжение в теле, а рука моя вдруг сама схватила кисточку и начала носиться по белому. Во мне возникло странное ощущения желания, мне настолько хотелось погрузиться в его тон и оттенок, что я почти не понимала, что происходит. Я потеряла контроль, потерялась во времени.

Я пошатнулась. Меня вытолкнула чья-то рука на плече. Секунда – и я стою перед когда-то белоснежным холстом, который сейчас был окрашен в красный.

– Мисс Сангер, хорошая работа! Королевский красный, бархат розы. Это уже многое говорит о вас, – одобрительно сказала учительница.

Она увидела в этом мой титул. Я видела кровь. Чистую, желанную. Мне стало дурно и, схватив свою сумку, я вышла из класса, даже не вслушиваясь в то, что мне говорят. Спрятавшись в уборной, я пыталась восстановить сбивчивое дыхание и унять боль в челюсти. Мысли путались, голова гудела, а зубы болели просто адски.

На моё счастье все кабинки были полностью отделены и закрыты друг от друга, и никто не слышал моих завываний от боли. Мне хотелось плакать, но глаза горели, то и дело покрываясь чёрной пеленой. Где-то в глубине сознания я слышала стук в дверь, но никак не могла на него отреагировать.

– Равенна! Рав! Что с тобой?! – кричала Сью.

И так продолжалось некоторое время, пока они не перестали стучать и кричать. Тишина. Моя боль начала утихать. Секунды казались вечностью.

Вдох. Выдох. Я открыла дверь. Девушки смотрели на меня с ужасом, и я знала, почему. У окна стоял Азазель. Я почувствовала, что он здесь, еще находясь взаперти. Его появления утихомиривали мои страдания. Вот только это наводило ещё больший ужас. Дверь открылась, и в уборную зашла Франческа.

– Эй, ты чего так убежала?

– Стало плохо. Уже полегчало, – сказала я, натянув улыбку.

– Хорошо. А то миссис Ен волнуется. Я скажу ей, что всё хорошо. Спасибо.

Девушка улыбнулась и вышла. Подруги всё ещё ждали от меня ответов, но их у меня не было, и они это поняли. Я вышла, ощущая спиной их встревоженные взгляды.

Оповестив учителя, мы пошли на следующий урок, который проводил мужчина средних лет, одетый в чёрный костюм. Заняв место за третьей партой, я открыла учебник, который уже лежал на столе. Первой темой там шли чёрные дни страны в средние века. Бабушка рассказывала нам вкратце, что было в то время: чума, война и внутренняя война за корону. Было видно, что учителя слушали все. Все, кроме меня. Снова. Мой мозг просто отказывался думать. Я смирилась, что мне придётся туго в этой школе и насладиться своей свободой будет непросто.

После обеда мы все отправились в комнаты на часовой перерыв перед уроком верховой езды. Это время мы посвятили книгам, что с собой привезли.

– У тебя с ним слишком сильная связь. Она отличается от просто связи между хозяином и питомцем, – сказала Бонни. Я была с ней согласна, как и остальные. – Боюсь, эти книги вообще могут оказаться для нас бесполезными.

– Ну, уж нет! – возмутилась я. – Раз мы их взяли, то прочтём все!

– А если ты ничего не найдёшь? Тебе ведь стало плохо не просто так и, видимо, это повторяется уже не впервые? – вопросы мулатки заставили меня покаяться:

– Раньше были просто боли. Почти как у тебя, Сью, но… Но сегодня произошло что-то ещё. Я чувствую голод. Очень сильный голод, и сколько бы я не ела, он не уходит. – Откровения были не по моей части, но это были мои подруги. Те, кому я доверила все секреты моего прошлого мира, и те, кому хочу доверить секреты этого. – Миссис Ен посчитала, что на холсте изображён королевский цвет и больше ничего. А я… Я видела там кровь.

– Чью кровь? – настороженно спросила Алекс.

– Каждой из нас. Ту, что течёт в венах. – Я поёжилась от собственного ответа. – Мне кажется, я чувствую, как она движется по артериям. Слышу её запах.

– Так, Рав, ты меня очень сильно пугаешь! – вскочив со стула, сказала Бонни.

– Будто меня саму это не пугает. Хотя, знаете, давайте забудем про всё это. Нервы, это всего лишь нервы, – заявила я, встав с кровати. – Главное – плыть по течению. А там – будь что будет. – Я и сама не до конца верила в это, но мне нужно было так сделать. И я буду делать это, пока сама в это не поверю.

На наше счастье, Калипсо и Моргана привезли на конюшню школы, и сейчас, надев всю нужную экипировку, мы оседлали своих скакунов. Для Алекс и Бонни подобрали лошадей из школы. Тренировочное поле для новичков и для тех, кто начал обучение в прошлом году, определили отдельное. А ипподром для более опытных был куда больше, да и препятствий в нём хватало. Всего в нашей команде было шесть человек, и каждому из нас предстояло к концу года сдать экзамен, пройдя при этом все испытания на одном выходе. Катаюсь я, может, и хорошо, но не настолько хорошо, как остальные ребята. Было видно, что сидят они в седле с детства, и вряд ли я смогу так ездить даже к концу года. Видимо, к хорошим оценкам я и на милю не приближусь.

– Сегодня только разминка для новичков, время, чтобы привыкнуть, – сказал мужчина, проходя мимо нас, после чего сел на своего коня.

– Бархат розы, – проговорил Питер, приблизившись ко мне.

– Чего тебе? – глядя вперёд, спросила я.

– Ты могла бы нарисовать что-то более скромное. Ведь все так твердят о вашей простоте. Другие, может, и оценили, но уж точно не я.

– Твое одобрение меня не интересует.

– А должно! – самоуверенно сказал он.

– С чего бы это? – Это заявление словно прошлось молнией по моей нервной системе.

– Ты стала принцессой всего несколько дней. Я же – лорд двух ветвей, и одной из них больше пятисот лет.

Я прекрасно знала, о чём он мне говорит. Титул графа Вереста – один из старейших и самых почитаемых во всём Соединённом Королевстве Великобритании, Шотландии и Ирландии. Их богатству позавидовали бы многие, как и тому, как их лелеют королевские семьи мира. Они всегда показывали хороший пример всем остальным дворянам и обычным людям, за это их и любили.

– Думаешь, твоя ветвь спасёт тебя от того, что ты можешь натворить?

– Ну, я ведь ни разу так и не попался. Разве нет?

Колкая, но всё же правда.

– Кроме того момента с Лидией в машине. Но, видимо, для тебя это не имеет особого значения.

– Да. Так как у нас ничего не было.

– Постой. Что?

А вот это меня ещё больше удивило.

– Ваше Высочество, не суйте свой нос, куда не надо, – сказал он, двинувшись вперёд, когда заметил, что другие ускорили темп, а я ринулась за ним.

Знаю, любопытство – не грех, но осторожным быть надо, в особенности с ним. Только ведь он начал первым.

– Но Ньют говорил, что…

– Что нашёл нас вместе. И всё? А он говорил, что она была без одежды? Или я?

Я не ответила ему, так как об этом дядя ничего не упоминал.

– Так я и думал! Если у тебя возникнут вопросы насчёт моей личной жизни, спроси лучше меня самого.

– Вы с ней встречаетесь? – вопрос сам вышел из моих губ, и я даже не сразу это осознала.

– А что?

– Хочу избежать родства с тобой.

– А я-то как этого хочу! – пролепетал он себе под нос, но я это услышала так, словно он был совсем рядом. – Уже не знаю, – сказал он громче, после чего ускакал к тренеру.

Вечер прошёл в постели. Усталость взяла верх, и мы провалялись до самого ужина. Встала я с большим трудом, но у меня была лишь сильная усталость и ничего другого, мне на радость. Ужин состоял из рагу, яблочного пирога и чая с бергамотом. За столом стояла радостная обстановка, несмотря на все навалившиеся проблемы. Я, конечно, рассказала о нашем разговоре с заносчивым лордом, впрочем, и это оставило его в наших глазах всё таким же.

– Привет! – сказала Лидия, приземлившись рядом с нами, и мы поприветствовали её в ответ.

Лидия училась в другом классе и была старше их всех. Её мать отправила девушку учиться в школе благородных дам во Франции, откуда её выгнали через полгода. Бунтарке пришлось отучиться ещё год в среднем классе, где она и познакомилась с Питером.

– Не было времени узнать, как у вас дела. Ну и как? – перешла Лидия к сути.

– Бывало и лучше, – ответила Сью.

– Ничего, вы к этому привыкнете. Либо делайте всё как я. То есть надо браться за то, что тянете, а остальное доверить тому, кто сможет это сделать за вас, – сказала она, укусив хрустящий хлеб, и при этом небрежно бросила локти на стол.

– И как же ты уломала человека делать за тебя? – поинтересовалась Бонни, подвинувшись поближе к ней.

– Заплатила, конечно! – Тут Лидия вернулась в исходное положение, понимая, что в её случае план не сработает. Как и у других дам. – Да бросьте, это же так просто!

– Просто лишь в твоём понимании, – сказала Алекс. – Мы не королевских кровей, и в наших кошельках не миллион сирфитов.

– Да. Но у ваших подруг есть.

– Мы не можем. За каждую трату мы должны отчитываться перед казначеем, а он – перед королём, – веско сказала Рав, и Лидия сделала гримасу сожаления.

– Прости. Я забыла.

Ей такие проблемы явно были неведомы. Её кошелёк контролировала мать, а у нас доход был личный, из государственной казны. Достигнув совершеннолетия, мы сможем делать со своими деньгами всё, что пожелаем.

– Ничего. Мы уже смирились.

– У меня к тебе дело, Сьюзен, – сказала Лидия, взглянув на сестру.

– И какое?

– Исаму. Питер не в восторге от вашей с ним дружбы.

Ха, лично я не была удивлена таким заявлением.

– А почему он сам лично об этом не скажет?

– Он джентльмен. А я – не леди.

– Хочешь сказать, что ты его поддерживаешь? – В этот раз вопрос задала я.

– Да. Ничего личного, но Питер заботится о нём и не хочет, чтобы он связывался с той стороной монеты, которую мы все знаем.

Мне было видно, как поникла Сью. Не любила, когда она становилось такой, а это теперь происходило всё чаще и чаще. Лидия же говорила правду. О, несправедливая правда нашего существования! Как бы сильно я или Сью ни желали, они не стоят выше правды и выше долга перед страной. В этом случае лучше уберечь человека от тягот нашей стороны монеты.

– Хорошо, – согласилась Сью.

– Извини, но так правда будет лучше, – сказала Лидия с подбадривающей улыбкой.

Сью ответно натянула уголки губ. Я же ничего не смогла сказать. Снова.

Я не могла уснуть. Стоило мне закрыть глаза, как шум в ушах поглощал всё вокруг. Ужасало, что источником этого шума были именно мои подруги и сестра. Стук их сердец и звук потока крови в артериях и венах. Ночь уже была глубокой, и все спали, потому я решила выйти на балкон. Плотно закрыв дверь, я вдохнула прохладный воздух. Шелест травы, звуки, что издавали совы, и волчий вой – звуки прошлись мурашками по спине. Где-то там, внизу, я услышала кое-что ещё. Смех девушки. Звон разбитой бутылки. Кровь…

Глава 11 «Незнакомое и ужасное»

– Сьюзен –

Спала я всегда чутко. И услышать плеск воды и всхлипы мне не составило труда. Рав не было в постели, и я соскочила со своей и направилась в ванную. Дверь была закрыта, но только я хотела постучать, как она заговорила.

– Сью, не надо. – Она была в слезах.

– Рав, ради всего святого, открой дверь.

– Нет. Просто не надо.

– Рав, если ты сейчас же не откроешь, я разбужу Бонни и Алекс.

Я пригрозила ей, прекрасно зная, что это сработает. И это сработало. Она медленно открыла дверь, а затем отскочила.

– Рав что с тобой? – она стояла у раковины спиной ко мне, при этом её трясло.

– Закрой дверь, – сказала сестра, и я её послушалась.

В ванной было темно, но через маленькие окна проникал свет уличных фонарей. Рав неуверенно повернулась ко мне, и меня охватил ужас.

Она была в крови! Руки, одежда, волосы и, самое главное, её лицо. Почти вся нижняя часть лица была в крови.

– Я не хотела, я правда… Правда не хотела, Сью!

Она тряслась и бормотала, но мои глаза смотрели лишь на её уже нечеловеческие зубы. Клыки. Два зуба сверху и два снизу были куда длиннее и острее, чем остальные. Глаза её приобрели золотой окрас.

– Я не знаю, что случилось.

– Ты…

Теперь я не видела в ней свою сестру. Лишь существо. Незнакомое и ужасное. Ноги не слушались, хотелось кричать, но в горле стоял страх.

– Прошу, не уходи! Сью, это я, правда я, – она говорила это всё таким знакомым голосом, и я услышала.

– Рав.

– Да. Я не знаю, что со мной. Прошу, помоги… – молила она, и с большим трудом я сделала к ней шаг.

– Что ты натворила? – Я не особо понимала, кому задаю этот вопрос.

– Там… Там была девушка, и я чувствовала кровь, и… всё. Дальше уже всё в тумане.

– Твои зубы и глаза…

– Я не знаю, как это убрать.

Она смотрела на себя в зеркало, и мои ноги сами понесли меня к ней. Даже сквозь золотой отлив эти глаза были её. Я легонечко дотронулась до её плеча, и она повернулась ко мне.

– Ты меня боишься?

Вопрос был тяжёлым для неё. А для меня было сложно найти ответ на него.

– Тебя нужно привести в порядок и избавиться от этого.

– Ты не ответила на вопрос.

– Нет, я тебя не боюсь.

Она обняла меня, а я её. Она была холодной. Кожа даже казалась ледяной, и я не слышала стука её сердца. Она отстранилась.

– Рав, смотри!

Я указала ей на зеркало, и она повернулась. Ни клыков, ни глаз не было. Было видно, что ей стало легче видеть саму себя, а не то существо. И мне тоже.

Включив свет, мы быстро стали приводить её в порядок. Отправив её в душ, я стёрла кровь с одежды и дала ей новую. На часах было уже почти шесть утра, когда мы легли, а через полтора часа будет подъём. Спать не хотелось, но мы понимали, что это было слишком подозрительно.

Рав больше ничего не сказала о той девушке, и мы не знали, что с ней стало. Жива ли она вообще? Как знать, что было бы хуже? Если она останется жива, она расскажет, что это была Равенна, и тогда придёт конец всему. Ей, мне, семье и короне. Страна окажется под угрозой, и Рав этого просто не выдержит. Если же девушка умрёт, то Рав будет считать себя убийцей и не сможет скрывать этого. Совесть будет мучить её, и она признается, а тогда итог будет тем же.

Мы уже были на втором уроке, когда нам сообщили о пропаже девушки. Рав, как и я, была на нервах. Мы не прикоснулась к завтраку, хоть и пытались изо всех сил делать вид, что всё хорошо. Существо, что было ночью, больше не появлялось. Я следила за Рав, но близко ни к себе, ни к кому-нибудь ещё не подпускала, ссылаясь на то, что она заболела. Стоило мне закрыть глаза, как я видела всё то, что видела ночью.

Но я и понятия не имела, каково сейчас Рав. Она молчала, сидела, уткнувшись куда-то в пустоту, и без остановки теребила перстень. Мне хотелось вновь её обнять, но я не могла. Мне было страшно.

– Уроки отменять не будут, но после обеда вы все сразу направляетесь по своим комнатам, – заявила учительница по геометрии, после чего продолжила урок.

Так как я сидела у самого окна, я видела, как полисмены, что вызвал директор, отправились вглубь леса. Сестра твердила, что ничего не помнит. Не помнит, что сделала с той девушкой, и где она может быть. Это усугубило ситуацию. Нам ничего не оставалось, только ждать самого худшего.

– Привет, Сьюзен! – крикнул Исаму, подняв руку в знак приветствия, когда я брала нужную мне книгу на следующий урок.

В голове вспыхнули моменты на вечеринке. Его смех и то, как он кружил меня в танце. Мне давно не было так весело, как тогда. И вместе с ними голос Лидии, что дала мне пищу для сомнений.

– Ты чего такая хмурая?

– Привет. Так вроде и поводов для радости нет. Девушка пропала.

– Я её знаю. Уверен, что спит где-нибудь, напившись в хлам.

– Может быть. – «Было бы так на самом деле!» – пронеслось у меня в голове. – Что-то случилось?