
Полная версия:
Личная цель
Артём, переодетый в потрепанную куртку, сидел в другом конце зала, изображая такого же неудачника. Он был моими глазами и ушами. Вера в это время мониторила все камеры и прослушку в округе, выискивая любую реакцию «Теней».
План вступал в свою самую рискованную фазу. Я был «сломлен». Моя карьера трещала по швам после сцены с Верой и выговора от Васильевича. Моя личная жизнь была уничтожена моими же руками. Теперь я был идеальной мишенью. Одинокий, озлобленный, отчаявшийся оперативник с доступом к секретной информации. Приманка была брошена. Теперь нужно было ждать, когда акула почует кровь.
Через пару часов в бар вошел некто. Не человек, что обычно заходил сюда. Одетый скромно, но аккуратно. Он прошел к стойке, заказал пиво и через некоторое время неспешно переместился за соседний столик.
– Невезуха на личном фронте? – произнес он нейтрально, не глядя на меня.
Внутри у меня все напряглось. Это мог быть просто болтливый алкаш, а мог быть и первый зонд. Я изобразил пьяную озлобленность.
– А тебе какое дело? – пробурчал я, уставившись в стакан.
– Да так, бывает. Сам через такое проходил, – мужчина отхлебнул пива. – Когда все рушится, кажется, что мир против тебя. А на самом деле, просто нужно найти... других людей. Которые оценят твои таланты.
Я медленно повернул к нему голову, делая вид, что меня это заинтересовало.
– Какие таланты? Я никто. Меня на работе в грязь втоптали, девушка ушла. Какие нахрен таланты?
– О, я бы поспорил, – он улыбнулся, и в его улыбке не было тепла. – У тебя специфические навыки. Аналитический ум. Доступ к информации. Такие люди всегда нужны. Особенно тем, кто готов платить. Гораздо больше, чем твое нынешнее начальство.
Я притворился, что колеблюсь, затем снова мрачно уставился в стакан.
– Вранье. Все это вранье. Мне предлагали. Всегда оказывалось, что это ловушка.
– Не все ловушки, – он понизил голос. – Некоторые – это возможности. Шанс начать все с чистого листа. С деньгами. С уважением. Подумай. Если передумаешь... будешь здесь завтра, в это же время.
Он допил свое пиво, оставил на столе смятый бумажный клочок – просто мусор, ни адреса, ни телефона – и вышел. Это был классический зондаж. Проверка на уязвимость и интерес.
Артём в рации (скрытый наушник): Вышел. Проследим. Ничего необычного, ведет себя как обычный посетитель.
Вера в рации: Номерных знаков нет, машины поблизости не замечено. Профессионал.
Я просидел еще с полчаса для видимости, затем, пошатываясь, выбрался из бара. Сердце бешено колотилось. Это сработало. Они клюнули. Грифон или его люди вышли на контакт.
На следующий день я снова был там. В том же углу. Я изображал человека на распутье – пьяного, подавленного, но в глазах которого мелькает искра интереса. И он пришел. Тот же мужчина.
– Ну что, подумал? – спросил он, садясь рядом.
– Деньги... – я сделал свою реплику жадной и неуверенной. – Вы действительно заплатите?
– За ценную информацию – всегда. Нам нужны данные о передвижениях ваших групп. О планах на ближайшие операции. То, что ты, как координирующий аналитик, прекрасно знаешь.
Я сделал вид, что борюсь с собой, затем кивнул, как бы сдаваясь.
– Хорошо... Что вам нужно?
Он прошептал название файла – один из реальных, но уже устаревших оперативных планов, который мы с Верой подготовили как приманку. Не слишком важный, чтобы не вызвать подозрений у Грифона, но достаточно убедительный.
– Завтра. Здесь же. Принесешь – получишь первую часть оплаты. Наличными.
Он ушел. Ловушка захлопнулась. Они купились на мою легенду. Теперь они видели во мне не охотника, а обиженного жизнью предателя, готового продать своих.
В ту ночь я не спал. Лежал в постели и смотрел в потолок. Я думал о Мае. О том, как она, наверное, плачет. О том, что она сейчас ненавидит меня. И это было хуже любого боя, хуже любой погони. Я сознательно превратил себя в монстра в ее глазах. И ради чего? Чтобы поймать другого монстра.
На следующей встрече я передал флешку с фальшивыми данными. Взамен получил толстую пачку купюр. Деньги были настоящими. Я стоял в грязном переулке, сжимая в руке эти бумажки, и чувствовал себя грязным. Я был теперь не просто приманкой. Я был тем, кого изображал – предателем. Да, это была игра. Но границы между игрой и реальностью стирались с каждым шагом.
Васильевич в рации (голос был ледяным): Контакот установлен. Переходим к фазе «Встреча». Они захотят большего. Они захотят встречи с тобой лично. Готовься, Марк. Это будет самый опасный этап. Они будут проверять тебя до последнего.
Я швырнул пачку денег в мусорный бак и пошел прочь, чувствуя, как грязь этого мира налипает на меня и уже не отмывается. Я зашел так глубоко в свою роль, что начал терять себя. И единственное, что держало меня, – это образ ее лица. Не того, искаженного болью, что я видел вчера. А того, что улыбалось мне тогда, в машине, говоря: «Я всегда тут».
Осталось сделать последний шаг. Встретиться с Грифоном лицом к лицу. И я был готов на все, чтобы эта встреча состоялась. Чтобы покончить с этим. Чтобы однажды, если повезет, иметь право снова посмотреть ей в глаза. Или хотя бы просто знать, что она где–то там жива и счастлива, даже если ее счастье будет уже без меня.
Марк.
План висел на волоске. Контакт был установлен, первая передача данных прошла. Но Грифон, как и предполагалось, был слишком осторожен, чтобы показаться самому. Мне нужно было поднять ставки. Создать ситуацию, в которой он будет вынужден выйти из тени, чтобы лично убедиться в моей «лояльности» или же устранить меня, как бракованный инструмент.
Я снова пришел в тот же бар. На этот раз я изображал не подавленного алкоголика, а человека, которого жажда мести и денег сделала смелым до безрассудства. Я нервно постукивал пальцами по стойке, озирался – классическое поведение предателя, который боится слежки.
Тот же мужчина появился, как тень, через двадцать минут. Он сел рядом и молча заказал пиво.
– Ну? – бросил я ему, не глядя. – Деньги есть. Информация у вас. Что дальше? Игры в кошки–мышки мне надоели.
– Терпение, друг, – он отхлебнул пены. – Большие сделки требуют большого доверия.
– Доверие? – я фальшиво усмехнулся. – Вы думаете, я рискую своей шеей ради «доверия»? Мне нужны гарантии. И мне нужна встреча. С тем, кто наверху.
Он медленно повернулся ко мне, его глаза сузились.
– Это невозможно.
– Тогда все. – я сделал вид, что встаю. – Ищите другого дурака. Я передал вам оперативный план. Вы проверили – он настоящий. Что вам еще нужно? Я не буду вечно торчать в этих помойках, как крыса. Либо выводите меня на большую игру, либо прощайте.
В его глазах мелькнула борьба. Он оценивал меня. Моя наглость и нетерпение должны были выглядеть как амбиции обиженного оперативника, который почуял запах больших денег и хочет всего и сразу.
– Подожди, – он наконец сказал. – Есть одна задача. Повышенной важности. Если справишься... встреча будет.
– Говори.
– Нам нужен доступ к серверам отслеживания в реальном времени. Всего на час. Чтобы провести одну деликатную операцию. Ты можешь это обеспечить?
Это была идеальная ловушка, которую мы с Верой подготовили. Фейковая архитектура «серверов», которая выглядела бы как настоящая, но на самом деле была бы песочницей, куда мы заманим Грифона.
– Риск огромный, – я сделал вид, что колеблюсь. – Это уже не просто бумажка. Это прямое вмешательство в систему. Меня вычислят в течение суток.
– Значит, тебе нужно будет исчезнуть сразу после выполнения задачи. Мы обеспечим новую легенду, документы, деньги. Но сначала – сервер. Завтра. В 23:00 по местному времени. Ты обеспечиваешь доступ, мы проводим операцию. После – твоя встреча.
Я притворился, что обдумываю это, сжимая стакан так, что пальцы побелели.
– Хорошо, – выдохнул я с видом человека, переходящего Рубикон. – Но половина оплаты – сейчас. А вторая – после. И я хочу видеть того, кто будет принимать работу. Не вас. Вашего босса. Иначе никак.
Он изучал меня долгих десять секунд, затем кивнул.
– Договорились. Жди инструкций на одноразовый номер. И, Марк... – он встал. – Не подведи. Наш босс не прощает ошибок.
Он ушел. Я остался сидеть, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Они купились. Они поверили, что я готов на все. Завтра, в 23:00, они попытаются получить доступ к «серверам». И именно тогда, в момент проведения их «операции», мы выйдем на связь и потребуем личной встречи с Грифоном для «передачи полного доступа». Он будет вынужден появиться. Или его операция провалится, а ценный «перебежчик» будет утерян.
Я вышел из бара и отправился в безопасную квартиру, которую мы использовали для таких случаев. Мне нужно было провести финальный брифинг с Верой и Артёмом, отточить каждый шаг. Завтрашний день должен был стать концом охоты. Или нашим концом.
Я смотрел в окно на ночной город и думал о Мае. О том, что завтра, если все получится, угроза для нее исчезнет. И, возможно, однажды у меня найдется смелость снова посмотреть ей в глаза и попытаться объяснить. Объяснить, что все это – весь этот театр предательства и отчаяния – был для нее. Всегда только для нее.
Но сначала нужно было пережить завтра. И заманить зверя в самую глубокую ловушку.
Мая:
Весь следующий день я пыталась вычеркнуть из памяти утреннюю встречу с Артёмом. Его шок, его вопросы, его приказ больше не работать. Но это был единственный приказ, который я не собиралась выполнять. Его вмешательство только подлило масла в огонь – теперь это стало ещё и делом принципа. Я не ребёнок, за которым нужен присмотр.
Перед вечерней сменой позвонила Алёна. Её голос, всегда такой звонкий, сейчас звучал обеспокоенно.
– Май, ты где пропадаешь? Как твой «аналитик»?
Я замерла у зеркала, поправляя простую тёмную кофту – рабочую униформу. Нужно было что– то сказать. Правду о разрыве я не могла выговорить – слова застревали комом в горле, принося с собой волну той самой невыносимой боли. Но и врать в лоб тоже не хотелось.
– Мы... немного в ссоре, – сказала я, и это была техническая правда. Очень большая ссора. – У него завал на работе, он снова пропал в своих «данных». А я... я, чтобы не сходить с ума, снова вышла на ту подработку. В кол– центр. Ночные смены.
– Что?! – в трубке послышался шум, будто Алёна вскочила. – Мая, ты с ума сошла? Опять эти ночные бдения! Тебе же скоро защита, ты вымотана как... Да и зачем тебе сейчас деньги? Всё ведь вроде налаживается?
Её вопросы были логичны. И от этого было ещё горше.
– Нужно отвлечься, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Сидеть одной в четырёх стенах и думать об одном и том же – это хуже любой работы. А деньги... я хочу сама оплатить всю свою выпускную экипировку. От платья до цветов. Чтобы всё было полностью моё. Без намёка на... на чью–либо помощь.
Я чуть не сказала «на его помощь». Чуть не сорвалась.
Алёна помолчала. Я слышала, как она вздыхает.
– Ладно, психолог, сама знаешь, что для тебя лучше... Только береги себя, слышишь? И гони этого своего «аналитика» лесом, если он так запросто бросает тебя в трудную минуту. Ты заслуживаешь большего.
– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. – Я постараюсь.
Час спустя я уже выходила на ту же самую парковку. Ветер стал холоднее, и я куталась в куртку. Белый внедорожник ждал на привычном месте. Игорь стоял рядом, курил, глядя в пустоту. Увидев меня, кивнул, без тени удивления. Никаких вопросов про вчерашний инцидент с Артёмом. В этом и был весь Игорь.
– Всё чисто? – спросил он, протягивая ключи.
– Всё чисто, – взяла я их, избегая его взгляда. Я боялась, что он спросит, что Артём мне сказал, или откажется со мной работать. Но он лишь молча указал подбородком на машину.
– Два заказа. Адреса в навигаторе. Клиенты спокойные. Смена стандартная.
Я кивнула и села за руль. Запах чужого автомобиля, кожи и освежителя. Знакомая, почти успокаивающая стерильность.
Следующей ночью у меня был всего один заказ, но он оказался самым тяжёлым. Адрес в навигаторе заставил моё сердце резко ёкнуть – это был район, где жил Марк.
Клиент ждал на углу. Мужчина в тёмной ветровке, с пустым, отстранённым взглядом. Он сел на заднее сиденье, бросил коротко: «Едем по городу. Первая остановка – улица Победы, дом 15». Это был адрес Марка. Меня пронзил ледяной холод. Совпадение? Не может быть.
Я молча поехала, чувствуя, как каждое нервное окончание насторожилось. Мы подъехали к серой пятиэтажке. Он не вышел.
– Остановитесь здесь. Заглушите двигатель, – сказал он ровным голосом.
Я выполнила. Он сидел неподвижно, глядя в окно на подъезд. Минуту. Две. В тишине салона было слышно только его ровное дыхание и стук моего сердца. Он что– то высматривал? Ждал кого– то? Меня трясло от внутреннего напряжения. Хотелось крикнуть: «Что тебе от него надо?!»
Через пять минут, которые показались вечностью, он вздохнул.
– Поехали дальше. Улица Гагарина, 42.
Я повезла его, чувствуя себя соучастницей в чём–то грязном и опасном. Он явно проверял точку. Марка не было дома, или он его не увидел, и он поехал дальше. Этот человек, его молчаливое наблюдение – это был кусок той самой реальности Марка, в которую я так отчаянно пыталась вглядеться. И теперь она смотрела на меня с заднего сиденья ледяным взглядом незнакомца.
Второй адрес оказался в промзоне. Он вышел у каких– то гаражей, ничего не сказав, и растворился в темноте. Я ждала десять минут, как положено, но он не вернулся. Я уехала, увидев, что он оставил деньги на сиденье, с чувством глубокой, липкой тошноты.
Я сдала машину Игорю под утро. Он, как обычно, ничего не спросил, только кивнул, глядя на моё, наверное, совершенно прозрачное лицо.
– Сегодняшний последний... нормальный? – не удержалась я.
Игорь медленно поднял на меня взгляд.
– Клиенты бывают разными. Твоя задача – довезти. Не более. Не меньше.
В его тоне не было угрозы, лишь констатация. Это был его мир, и я по своей воле в него вернулась. Теперь пожинала плоды.
Дома я упала в кровать, не раздеваясь, и провалилась в тяжёлый, кошмарный сон, где Марк выходил из того самого подъезда, а с заднего сиденья протягивалась рука с пистолетом. Я проснулась под вечер, в холодном поту, с тяжёлой головой. За окном смеркалось.
Мой взгляд упал на письменный стол. На нём, в аккуратной синей папке, лежал полностью готовый, распечатанный диплом. «Психологические механизмы совладания с ситуацией неопределенности у сотрудников профессий высокого риска». Его имя не было на страницах, но оно было вписано между каждой строкой. Я когда–то поклялась себе, что однажды найду смелость признаться ему: я видела. Видела не просто «аналитика». Видела оперативника. Видела боль за его броней. И что мне не нужны детали – мне нужен он, настоящий, со всеми его шрамами и «старыми историями».
И сейчас, после той поездки, после этого странного клиента, после всех этих недель боли, я поняла: ждать, пока он «будет готов», бессмысленно. Он никогда не будет готов. Он будет только глубже закапываться в своём молчании, думая, что защищает меня. А я буду возить ночных призраков мимо его дома, пытаясь поймать хоть отсвет его мира.
Хватит. Я не для того прошла через всё это, чтобы сдаться сейчас.
Я резко встала, подошла к столу, взяла в руки тяжёлую папку с дипломом. Это была не просто работа. Это был ключ. Доказательство того, что я не глупая девочка, которой нужно всё разжёвывать. Что я видела. И что я принимаю.
Было около восьми вечера. Я быстро надела джинсы, свитер, накинула куртку. Сунула диплом в сумку и вышла из дома.
Марк жил не так далеко, можно было дойти. Я шла быстрым шагом, сжимая ручку сумки, повторяя в голове слова, которые скажу. Я не буду давить. Не буду требовать объяснений. Я просто покажу ему это. Скажу: «Вот. Я всё поняла сама. И я здесь».
На полпути, переходя через пустынный двор между хрущёвками, я заметила двух мужчин. Они стояли, курили, разговаривали негромко. Один из них, коренастый, в спортивной куртке, бросил на меня беглый, оценивающий взгляд. Что–то внутри ёкнуло – сработал тот же инстинкт, что и в машине с ночным клиентом. Но я не придала значения. Просто ускорила шаг. «Пара обычных парней», – убедила я себя. У меня в голове была только одна цель. Одно имя. И я уже почти была у его дома.
Марк.
Я сидел в своей квартире, в полной боевой готовности. На столе передо мной лежала флешка–приманка, та самая, с «доступом к серверам». В 23:00 я должен был совершить финальный акт своего падения – якобы отключить системы безопасности и предоставить им окно для их операции. Это был момент, когда Грифон, по нашим расчетам, должен был появиться лично, чтобы контролировать столь важное действие.
Я проверял оружие, мысленно прокручивая каждый шаг. Вера и Артём со своими группами были на позициях. Все было готово. И в этот момент раздался звонок в дверь.
Не сейчас. Только не сейчас.
Я подошел к глазку. И похолодел.
Мая.
С огромной папкой в руках, бледная, с красными глазами, но с невероятной решимостью на лице. Что она здесь делает? Ее появление в самый неподходящий момент не могло быть случайностью.
Я молча открыл дверь. Она вошла и, не глядя на меня, положила папку на стол, рядом с роковой флешкой.
– Я обещала себе, – начала она, и голос ее дрожал, – что, когда допишу, покажу тебе. – Она распахнула папку. «Психологические механизмы совладания с ситуацией неопределенности у сотрудников профессий высокого риска». – Я понимаю, Марк. Понимаю, через что ты проходишь. Я не знаю деталей, но... я представляю, кем ты работаешь. И я... я здесь. Несмотря ни на что.
Ее слова обожгли меня. Она все поняла. И она пришла простить меня. В самый худший возможный момент.
И тут же в голове щелкнуло. Ее появление... оно было слишком идеальным, слишком драматичным. Словно кто–то подвел ее сюда, чтобы сделать финальным аккордом в моем срыве. Слово того типа в баре эхом отозвалось в памяти: «Мы знаем, что она здесь. Выследили ее, когда она шла к тебе».
Это не было совпадением. Это была часть их плана. Они не просто следили за мной. Они следили за ней. И привели ее сюда, как живой аргумент. Чтобы посмотреть, что я буду делать. Чтобы увидеть мою настоящую реакцию. Это и была финальная проверка.
И в этот миг стекло в окне с грохотом разлетелось вдребезги. В комнату влетела светошумовая граната.
Я рванулся к Мае, накрыл ее собой от взрыва и ослепляющей вспышки.
– КОМАНДА, ТРЕВОГА! МОЯ КВАРТИРА! ЗАСВЕТИЛИСЬ! – я закричал в скрытый микрофон. – С НЕЙ! ПОВТОРЯЮ, С НЕЙ! ЭТО ЛОВУШКА!
Я схватил ошеломленную Маю и затащил ее в бронированный шкаф.
– Ни звука! Что бы ни было – ни звука! – прошипел я, захлопывая дверь.
Дверь в квартиру с грохотом выломали. В проеме стояли трое в масках с автоматами. И он. Тот самый «посредник». Его лицо искажала ухмылка.
– Ну что, аналитик, – его голос был сладким от яда. – Попался. Твои друзьяшки не успеют. Мы с самого начала знали, кто ты. Весь твой цирк с нервным срывом... довольно убедительно, надо признать. Но финальный акт ты сорвал. – Его взгляд скользнул по запертому шкафу. – Не смог оставить ее в беде, да? Настоящие чувства всегда выдадут. Сначала убьем ее на твоих глазах. Обыскать! Найти девчонку!
Они знали. Они проверяли меня через нее. И я, как последний идиот, попался, бросившись ее спасать. Но это уже не имело значения. Сейчас был бой.
Когда один из боевиков потянулся к шкафу, я сдвинулся с места. Удар локтем в горло. Хруст. Выбивание автомата у второго. Подкат под третьего.
«Посредник» отскочил, выхватывая пистолет.
– ЖИВОЙ! ВЗЯТЬ ЖИВЫМ! – заорал он.
Я рванулся к кухне, уворачиваясь от выстрела. Пуля пробила стену в сантиметре от головы. Где–то снаружи уже завыли сирены. Артём и Ворон были близко. Но хватит ли у меня этих нескольких минут, чтобы удержать их от шкафа, за которым была вся моя жизнь?
Время спрессовалось в один сплошной, оглушительный вихрь. Я парировал удар прикладом, чувствуя, как дрогнули кости в предплечье, и ответил коротким, сокрушительным ударом в корпус противника. Второй боевик уже лежал без сознания. Но в поле моего зрения мелькнуло движение. Третий, тот, что поменьше ростом, резко рванул не ко мне, а вдоль стены – прямо к бронированному шкафу.
Мая.
В тот миг, когда я сделал шаг, чтобы перехватить его, сзади, из–за угла кухни, грянул выстрел. Горячая, рвущая боль ворвалась в плечо, заставив меня споткнуться. Пуля прошла навылет, не задев кость, но на секунду тело пронзила судорога. Это был «посредник». Он целился, чтобы добить.
Но я уже не видел никого, кроме того, кто был у шкафа. Тот дернул ручку – дверь не поддалась. Тогда он занес автомат, чтобы стрелять по замку.
Забыв о боли, о стреляющем сзади, я рванулся вперед. Это был не расчетливый бросок, а чистое животное отчаяние. Я врезался в него всем телом, отшвырнув от заветной двери. Мы оба рухнули на пол. Моя окровавленная рука сковывала движение, но я успел выбить оружие из его рук.
Из коридора донесся новый шквал выстрелов – короткие, контролированные очереди. Прибыло подкрепление.
– СДАВАЙСЯ! – прогремел голос Артёма, и в следующее мгновение он уже был в гостиной, его автомат не дрогнул ни на миллиметр, целясь в «посредника».
Тот, поняв, что игра проиграна, с бешенством в глазах развернул пистолет в мою сторону. Последняя, отчаянная попытка.
Выстрел прозвучал почти одновременно. Пуля «посредника» чиркнула по моей ключице, оставляя еще одну полосу огня. Но выстрел Артёма был точнее.
Ворон, появившись как из–под земли, молча и эффективно обезвредил того, с кем я только что боролся. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стонами раненых. Все было кончено.
Игнорируя пронзительную боль, пекущую каждый мускул, я поднялся и, шатаясь, пошёл к шкафу. Кровь сочилась сквозь куртку, но я почти не чувствовал её. Только одна мысль: «Она жива».
Я нажал на скрытый замок. Дверь с тихим щелчком отскочила.
Она сидела, вжавшись в угол, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Увидев меня, всего в крови и пыли, она ахнула. Но в её глазах читался не просто испуг, а настоящая, животная паника за меня.
– Марк!
Она выскочила и бросилась ко мне, обвивая руками шею, прижимаясь, не боясь испачкаться. Её тело мелко дрожало.
– Ты ранена? С тобой всё в порядке? – это было первое, что я выдохнул, обнимая её одной рукой.
– Я… я цела, – она прошептала, заплакав. – А ты… Боже, ты весь в крови…
Я отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. В её глазах не было ни упрёка, ни страха перед тем, что она увидела и услышала – а она слышала всё, включая тот роковой выстрел в меня и мою борьбу прямо у двери её укрытия. Только облегчение и та самая, неподдельная забота.
– Прости меня, Мая, – голос мой сорвался. – Прости за всё. За ложь. За боль. Я не мог иначе. Они… они почти добрались до тебя. Из–за меня.
Она покачала головой, стирая ладонью слёзы.
– Я поняла… Я всё поняла там, внутри. Я не знаю, кто ты на самом деле, но… – она посмотрела на меня с такой силой, что перехватило дыхание. – Я люблю тебя. И даже твоя работа… что бы это ни было… не сможет нам помешать. Потому что я не боюсь. Я боюсь только потерять тебя.
В этот момент сзади раздался присвист. Мы оба обернулись. Артём, всё ещё с автоматом наготове, смотрел на нас, широко ухмыляясь. Рядом стоял мрачный Ворон, и даже на его обычно каменном лице читалось нечто, отдалённо напоминающее умиление.
– Ну ты даёшь, братан, – покачал головой Артём. – Романтика под огнём. Прямо как в кино. Двух шмальнули, а ты как оградка своя.
Ворон хмыкнул, коротко и ёмко подводя итог:
– Женись на ней, брат. И точка.
Я снова посмотрел на Маю. На её размазанные слёзы, на её полные решимости глаза. Она прошла через ад, который я сам на неё навлёк, видела меня раненым, слышала, как в меня стреляли, и не сломалась. Она стала только сильнее.

