
Полная версия:
Личная цель
Боль в плече вдруг напомнила о себе с новой силой, и я пошатнулся. Мая тут же подхватила меня, её хрупкое плечо стало моей опорой.
– Ты должен в больницу, – сказала она уже твёрдым, почти командным голосом.
Артём кивнул, уже связываясь по рации с медиками. Я позволил ей вести себя, глядя на её профиль. Война ещё не была окончена. Но в тот момент, в разрушенной квартире, среди хаоса и боли, я впервые за долгое время почувствовал нечто, отдалённо напоминающее мир. Потому что самый ценный груз был в безопасности. И она, видя всю грязь и опасность моего мира, добровольно выбрала остаться в нём.
И, чёрт возьми, Ворон был прав.
Мая.
Когда дверь шкафа захлопнулась, я оказалась в полной темноте.
Сердце колотилось где–то в горле. Я слышала каждый звук: грохот выбитой двери, чужие голоса, выстрелы. Я зажимала рот рукой, чтобы не закричать, и молилась всем богам, которых знала, чтобы он остался жив.
А в голове лихорадочно крутились мысли.
Они знали, что я приду.
Я вспомнила тот странный заказ прошлой ночью. Мужчину, который велел ехать к дому Марка. Он сидел и смотрел на подъезд. Он не выходил, не делал ничего – просто ждал. Проверял? Высматривал?
А потом двое во дворе, когда я шла сюда. Они стояли и курили. Один посмотрел на меня. Не случайно, а оценивающе. Я тогда отмахнулась, подумала: «обычные парни». А они ждали именно меня. Отследили маршрут. Доложили.
Это была ловушка. И я сама привела их к нему.
Меня захлестнула волна ужаса и вины. Я хотела помочь, хотела объясниться, а вместо этого стала оружием в руках его врагов.
За дверью шкафа гремели выстрелы. Я слышала, как он кричал, как боролся. Слышала, как в него стреляли. Каждый звук отдавался во мне физической болью. Я зажимала уши, но всё равно слышала. Потом наступила тишина. А потом – его шаги.
Когда дверь открылась, и я увидела его – всего в крови, с почерневшим от пороха лицом, но живого, – я выскочила и бросилась к нему, не думая ни о чём. Только о том, чтобы чувствовать его живым.
Он просил прощения. Глупый. Он думал, что это его вина.
– Марк, – я смотрела ему в глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Ты не понимаешь. Прошлой ночью я работала. Возила клиента. Он велел ехать к твоему дому. Просто стоять и смотреть. А сегодня, когда я шла к тебе, во дворе стояли двое. Они меня видели. Они ждали меня. Я не знала… я не думала… Это я привела их. Это из–за меня…
Он прижал меня крепче, не давая договорить.
– Нет. – Его голос был твёрдым, несмотря на боль. – Это не ты. Это они. Они следили за тобой. Использовали тебя, чтобы добраться до меня. Ты не виновата. Слышишь? Ни в чём не виновата.
Я смотрела на него и видела: он говорит правду. Он действительно так думает. Он не злится, не обвиняет. Он просто рад, что я жива.
И в этот момент я поняла окончательно: я люблю его. Несмотря ни на что. Несмотря на его тайны, на его работу, на опасность, которая идёт за ним по пятам. Я хочу быть с ним. Всегда.
Артём и Ворон смотрели на нас. Ворон, обычно молчаливый и мрачный, вдруг произнёс:
– Женись на ней, брат. И точка.
Я замерла. А потом, неожиданно для самой себя, улыбнулась сквозь слёзы.
Марк посмотрел на меня. В его глазах было столько всего: боль, усталость, облегчение и… надежда.
– В больницу, – твёрдо сказала я, беря его под руку. – Сначала в больницу. А потом… потом поговорим.
Он кивнул и позволил увести себя.
Мы вышли из разгромленной квартиры. За окнами выли сирены. Война ещё не закончилась. Но сейчас, держа его за руку, чувствуя, как он опирается на меня, я знала одно: мы справимся. Потому что мы вместе. И это главное.
Марк
Больничная палата встретила меня привычным запахом антисептиков и тишиной, нарушаемой лишь писком аппаратуры. Плечо ныло, ключица была замотана бинтами, но я хотя бы мог сидеть. Уже прогресс.
Через два часа после того, как меня привезли, дверь открылась без стука. Вошёл Васильевич. Один. Без свиты, без охраны. Это было необычно.
Он сел на стул рядом с кроватью, положил на тумбочку какой–то пакет (я потом узнал – апельсины, как в старых фильмах про больницы) и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
– Ну, герой, – сказал он без обычной своей ледяной интонации. – Доигрался.
– Он мёртв? – спросил я прямо.
Васильевич кивнул.
– Тот, кого вы взяли в моей квартире. «Посредник». Это был он?
– Да. Настоящий Грифон. – Васильевич помолчал. – Мы провели идентификацию по базам. Это Виктор Андреевич Сомов. Пятьдесят три года. В прошлом – офицер ГРУ. Уволен в девяностые. С тех пор вёл теневой бизнес. Его брат, Антон, действительно погиб в колонии после операции «Пересвет». Всё сходится.
– А тот, в Риге? – я приподнялся на локтях. – Который представился Виктором, говорил про брата…
– Подставное лицо. – Васильевич достал из кармана телефон, показал мне фотографию. – Узнаёшь?
Я всмотрелся. Да, это был тот самый мужчина в пальто, который допрашивал меня в подвале.
– Он работал на Грифона. Исполнял роль «главного» для таких операций, как в Риге. Приманка для нас. Пока мы гонялись за ним, настоящий Грифон наблюдал со стороны. Оценивал. Делал выводы.
Я закрыл глаза. Всё это время мы били по фантому.
– Откуда мы знаем, что этот – настоящий? – спросил я, открывая глаза.
– Вера. – Васильевич убрал телефон. – Она проанализировала его переписку, контакты, финансовые потоки. После его смерти все каналы заглохли. Одновременно. Как будто выключили рубильник. Никакой активности. Никто не пытается перехватить управление. Сеть рассыпалась. Он был единственным центром.
Я молчал, переваривая информацию. Десять лет охоты. Десятки операций. И всё закончилось здесь, в моей квартире, выстрелом Артёма.
– Хорошая работа, Марк, – сказал Васильевич. И впервые в его голосе я услышал не холодную констатацию факта, а что–то похожее на уважение. – Ты вывел его на себя. Рисковал. И победил.
– Она… – я сглотнул. – Мая. Она не должна была там оказаться. Они использовали её.
– Знаю. – Васильевич кивнул. – Вера доложила. Девушка проявила себя… достойно. Не сломалась. И пришла к тебе, несмотря ни на что. Такие люди – редкость. Не потеряй её.
Он встал.
– Отдыхай. Через три дня жду твой отчёт. Полный. И, Марк… – он остановился в дверях. – Следующие две недели ты официально в отпуске. По состоянию здоровья. Используй это время с умом.
Дверь закрылась. Я остался один. С мыслями о том, что война закончена. И о том, что впереди – совсем другая жизнь.
На следующий день пришли Вера и Артём.
Они ввалились в палату шумно, как обычно. Артём сразу плюхнулся в кресло, закинув ноги на тумбочку. Вера села у окна с планшетом, её пальцы уже бегали по экрану.
– Ну что, кэп, как самочувствие? – спросил Артём, жуя яблоко, которое прихватил по пути. – Говорят, ты тут чуть не помер, пока мы тебя спасали.
– Говорят, ты чуть не прострелил мне голову, – парировал я.
– Не преувеличивай. Я стрелял в того, кто стрелял в тебя. Чистая работа. – Артём довольно ухмыльнулся.
Вера подняла голову от планшета.
– Я проверила все каналы, – сказала она. – Глухо. Ни одной попытки восстановить связь. Никто не ищет новых контактов. Сеть мертва.
– А его люди? – спросил я.
– Те, кого мы знали, – взяты. Остальные разбежались. Без координации они не опасны. – Вера помолчала. – Мы сделали это.
– Мы сделали это, – повторил Артём. – А теперь вопрос. – Он посмотрел на меня с прищуром. – Ты ей рассказал? Ну, про всё?
– Не всё, – ответил я. – Она сама многое поняла.
– Умная девочка, – одобрительно хмыкнул Артём. – Ты смотри, не упусти её. Такие не каждый день встречаются.
В это время дверь приоткрылась, и в палату заглянула Мая.
Я почувствовал, как внутри всё теплеет. Она была в простых джинсах и свитере, с небольшим пакетом в руках. Немного смущённая, увидев, что я не один.
– Привет, – сказала она тихо.
– Привет, – ответил я.
Артём тут же вскочил, освобождая кресло, и поклонился с преувеличенной галантностью.
– А, наше боевое крещение! Присаживайся, героиня. Мы как раз тут легенды для больничного листа нашего героя сочиняем.
Мая улыбнулась, села. Достала из пакета пирожки – домашние, ещё тёплые. Артём посмотрел на них с таким выражением, что я невольно усмехнулся. Она протянула ему один, и он слопал его в две секунды.
– Спасибо, – пробормотал он с набитым ртом.
Вера кивнула Мае сдержанно, но в её глазах мелькнуло что–то тёплое. Кажется, она тоже приняла тот факт, что эта девушка теперь часть нашей жизни.
Мы просидели ещё с полчаса. Они обсуждали какие–то рабочие детали, но Мая не выглядела чужой. Она слушала, иногда задавала вопросы, и я видел, что она не просто присутствует – она пытается понять. Её мир и наш мир постепенно сближались.
Когда они ушли, Мая взяла меня за руку.
– Спасибо, что пришла, – сказал я.
– Всегда, – ответила она. И вдруг улыбнулась. – Кстати, у меня новости. Мы с Мишей и Аленой успешно прошли предзащиту!
Я почувствовал, как на лице сама собой расплывается улыбка. Настоящая, широкая.
– Мая, это прекрасно! Я никогда не сомневался.
– Профессор Игнатьев сказал, что после такой предзащиты на самой защите можно не волноваться. Осталось только диплом до конца оформить и… дождаться выпускного.
Мы помолчали. Выпускной. Она будет там, в красивом платье, с цветами. А я… я буду смотреть на неё из зала. И это будет лучший выпускной в моей жизни.
– Алёна уже вовсю строит планы, – продолжила она. – Говорит, на следующей неделе мы идём выбирать платья. Обязательно все вместе, чтобы Миша высказал своё «ценное мужское мнение». – Она рассмеялась. – Он, бедный, уже дрожит.
– Ты будешь самой красивой на этом выпускном, – сказал я. – Обещаю.
Она посмотрела на меня долгим, тёплым взглядом. И я понял, что всё было не зря. Все эти недели лжи, боли, опасности – всё ради того, чтобы она могла сейчас сидеть здесь, держать меня за руку и улыбаться.
– Марк, – вдруг спросила она. – У меня вопрос. Тот вечер… когда всё случилось. Почему никто из соседей не вышел? Никто не вызвал полицию? Столько выстрелов, грохот – и тишина.
Я вздохнул. Вопрос был логичным.
– В этом доме мало кто живёт по–настоящему, – ответил я. – Большинство квартир – служебные. Их занимают наши люди. Сотрудники. Или те, кто работает с нами.
– И никто не услышал?
– В ту ночь почти все были на заданиях. – Я посмотрел на неё. – Грифон это знал. Он изучил дом, расписание, графики. Он подстроил всё так, чтобы в момент атаки мне неоткуда было ждать помощи. Кроме моей группы.
Она побледнела.
– Он просчитал всё до мелочей.
– Да. На то он и Грифон. – Я сжал её руку. – Но он не просчитал одного. Что ты придёшь. Что ты будешь там. И что ради тебя я пойду до конца.
Она долго молчала. Потом кивнула.
– Я рада, что это закончилось.
– Я тоже.
Мы посидели ещё немного. Потом ей пора было идти. Она поцеловала меня в щёку и вышла.
Я смотрел в окно на весеннее небо. Снег почти растаял. Воздух пах влажной землёй и почками. Впереди была новая жизнь.
Без Грифона. Без охоты. Без постоянного страха.
С ней.
Мая
День выдался сумасшедшим и по–хорошему безумным.
Мы втроём – я, Алёна и замученный, но стойкий Миша – провели несколько часов в торговом центре, перемеряя десятки платьев. Алёна, как всегда, была генератором идей и критики.
– Нет, Май, это слишком бледное! Ты же на выпускном, а не на панихиде! – заявила она, заставляя меня крутиться перед зеркалом в очередном фасоне.
– А это... – она прищурилась, глядя на моё отражение в платье цвета спелой сливы. – Да. Это твоё. Смотри, как на тебе сидит!
Я посмотрела на себя. Плавные линии, подчёркивающие фигуру, но не кричащие. Цвет действительно был моим. В глазах горели огоньки – от предвкушения праздника и от того, что где–то там, в больнице, меня ждёт человек, которому я хочу понравиться больше всего.
– Согласна, – улыбнулась я. – Беру.
Миша, с облегчением плюхнувшись на диванчик в примерочной, лишь одобрительно закивал.
– Слава богу, – выдохнул он. – Я уже думал, мы тут до закрытия застрянем. Марина мне такого бы не простила.
– Марина бы тебя поняла, – усмехнулась Алёна. – Она же девушка. А вот ты, Мишенька, сегодня проходишь боевое крещение. Терпи.
Мы засмеялись. Было легко и просто. Как в старые добрые времена.
Вечером, выходя из ТЦ с заветными сумками в руках, мы вовсю обсуждали, какие туфли мне подобрать. Алёна вдруг остановилась и посмотрела на меня с прищуром.
– Слушай, Май, а я совсем забыла спросить! Мы столько готовились к предзащите, что всё из головы вылетело. Ты же вроде с Марком поссорилась? Перед предзащитой? Я тогда ещё хотела тебя расспросить, а потом закрутилось всё...
Я замерла. Чёрт. Я совсем забыла, что Алёна не в курсе. Она не знает ничего из того, что случилось. Ни про разрыв, ни про больницу, ни про... всё остальное.
– Всё хорошо, – быстро сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мы просто не поняли друг друга. Немного поссорились, но теперь всё наладилось.
– Понятно, – Алёна прищурилась ещё сильнее. – А чего такой разрыв в показаниях? То у тебя всё прекрасно, то ссора, то опять прекрасно? Вы как на американских горках катаетесь.
– Ален... – начала я, но не успела договорить.
Потому что у входа, прислонившись к своей знакомой машине, стоял он.
Марк.
В джинсах и простой куртке, слегка бледный, и... немного прихрамывающий. Но он был здесь. На свободе.
– Марк? – вырвалось у меня.
Он улыбнулся, увидев моё изумление, и направился к нам.
Алёна остолбенела, разинув рот. Миша смотрел с интересом.
– Я тебе говорила, что он в командировке, – быстро прошептала я Алене, чувствуя, как краснею.
– Ага, вижу, – пробормотала она. – Командировка, значит. А чего хромает? С лестницы упал?
Я промолчала. Потому что, как ни странно, она почти угадала.
– Привет, – Марк поравнялся с нами. Его взгляд скользнул по моим спутникам. – Я Марк.
Я представила его Алене и Мише. Миша кивнул с вежливым любопытством. Алёна, оправившись от шока, тут же перешла в наступление. Её взгляд сканировал Марка с ног до головы, задержавшись на его скованных движениях.
– Так... Командировка, говоришь? – она скептически подняла бровь, глядя на меня, а потом перевела взгляд на Марка. – А ногу–то что случилось?
– Неудачно упал с лестницы, – спокойно ответил Марк, опережая мои попытки что–то придумать.
– Понятно, – Алёна фыркнула, явно не веря ни слову. Она сложила руки на груди, приняв свой самый грозный вид. – Слушай сюда, Марк. Мая – моя подруга. И если ты её обидишь, мне плевать, что ты там с лестниц падаешь. Я с тобой разберусь. Понятно? Какие у тебя, собственно, планы на неё?
Я готова была провалиться сквозь землю. Но Марк не смутился. Он посмотрел на Алену с уважением, а потом перевел взгляд на меня, и в его глазах было что–то тёплое и твёрдое.
– Мои планы самые серьёзные, насколько это возможно, – сказал он тихо, но так, что сомневаться в его словах не приходилось.
Алёна оценивающе посмотрела на него ещё секунду, потом кивнула.
– Ладно. Пока верим. Подвезешь нас?
Миша вдруг кашлянул.
– Слушайте, я, наверное, пойду. Мне тут недалеко, да и Марина ждёт. – Он улыбнулся мне. – Рада за тебя, Май. Серьёзно.
Он пожал руку Марку, кивнул Алене и быстро зашагал в сторону метро.
– Ну, поехали, – Марк открыл дверь машины.
По дороге Алёна без умолку болтала, расспрашивая Марка о работе (он отделывался общими фразами) и делясь планами на выпускной. К моему удивлению, он отвечал спокойно и даже с лёгким юмором. Никакой привычной закрытости. Он старался. Для неё. Для меня.
Когда мы подъехали к её дому, она выпорхнула из машины, бросив на прощание:
– Мая, звони! Марк, помни о лестницах!
– Буду помнить, – серьёзно ответил он.
Дверь захлопнулась, и мы наконец остались одни.
Тишина в салоне машины была густой и сладкой. Я повернулась к Марку.
– Ты почему не сказал, что тебя выписали? – спросила я, не в силах скрыть улыбку.
Он завёл двигатель и посмотрел на меня. В свете приборной панели его лицо казалось уставшим, но счастливым.
– Хотел устроить тебе сюрприз. Увидеть твоё лицо, когда ты меня здесь увидишь. – Он усмехнулся. – Оно того стоило.
– Алёна тебя чуть не съела, – заметила я.
– Хорошая у тебя подруга, – серьёзно ответил он. – Такие друзья – редкость. Цени.
Я посмотрела на его профиль, на его руки на руле. Внутри всё пело. Он был здесь. Рядом. И пусть он прихрамывал, пусть его плечо всё ещё болело, но он был жив, свободен и смотрел на меня так, как будто я была его самым большим сокровищем.
Он тронулся с места, и мы поехали в сторону моего дома. За окнами проплывали весенние огни города. В салоне пахло его парфюмом и свежестью.
– Марк, – тихо сказала я. – Спасибо, что пришёл.
Он на секунду оторвал руку от руля и накрыл мою ладонь своей.
– Всегда, – ответил он.
И в этот вечер, пахнущий весной и новыми платьями, мир был идеальным.
Марк.
Я вел машину, краем глаза наблюдая за Маей. Она сидела, уставившись в окно, но по легкой улыбке на ее губах было ясно – она счастлива. От того, что выпускной не за горами, от удачной покупки, от того, что мы снова вместе. И я ловил себя на том, что эта простая, мирная картина значит для меня больше, чем любая успешно завершенная операция.
Мы подъехали к ее дому. Я уже собрался заглушить двигатель, чтобы проводить ее до подъезда, как она вдруг повернулась ко мне.
– Я сегодня... не хочу домой, – сказала она тихо, глядя на свои руки. – Я... сказала родителям, что ночую у Алены. Они не будут волноваться.
От ее слов что–то теплое и острое кольнуло меня в груди. Она все продумала. Она хотела быть со мной.
– Хорошо, – я просто кивнул, не в силах скрыть улыбку, и снова тронулся с места. – Поехали ко мне.
Дорога до моей квартиры прошла в легком, комфортом молчании. Она смотрела на город, я – на дорогу, и мы оба чувствовали, как между нами растет это новое, хрупкое спокойствие.
Когда я открыл дверь в свою квартиру, она замерла на пороге.
– Ой, – только и выдохнула она.
Пока я был в больнице, служба, по моему поручению, сделала здесь ремонт. Не капитальный, но достаточный, чтобы стереть следы того кошмара. Не было ни разбитого окна, ни следов пуль на стенах, ни запаха пороха. Полы блестели, пахло свежей краской и деревом. Это был уже не оперативный штаб и не поле боя, а просто... дом.
– Я... не ожидала, – прошептала Мая, осторожно переступая порог.
– Мне тоже надоело жить на стройплощадке, – пошутил я, включая свет. – Пришлось навести марафет.
Она прошлась по гостиной, касаясь пальцами поверхности нового журнального столика, заглядывая на кухню, где теперь стояла новая техника. Потом она остановилась посреди комнаты и обернулась ко мне. В ее глазах стояли слезы, но на этот раз – от счастья.
– Здесь теперь... ничего не напоминает, – сказала она. И в этих словах был не просто восторг от ремонта. Это было облегчение. Она видела, что я стараюсь стереть ту ночь. Создать что–то новое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

