
Полная версия:
Личная цель
В груди бушевал хаос. Адреналин, знакомый по сотням операций, но на этот раз вызванный не опасностью, а чем–то гораздо более мощным и неуправляемым. Руки сжимали руль так, что пальцы затекали. Я сделал это. Я переступил через последнюю черту, которую сам же и провёл. И теперь не было пути назад.
«Возвращайся», – прошептала она.
«Я всегда возвращаюсь».
Глупая, самоуверенная ложь. В моей работе никто и ничто не гарантировало возвращения. Каждый выезд мог стать последним. А теперь, с этим поцелуем, эта мысль обожгла с новой силой. Раньше я рисковал только собой. Теперь я рисковал и ею. Её спокойствием. Её сердцем.
Я резко открыл глаза и достал телефон.
Марк – Артёму: Где ты?
Ответ пришёл почти мгновенно.
Артём: В гнезде. Пилю отчёт по Грифону. Заваливайся, если скучно.
«Гнездом» он называл нашу неофициальную штаб–квартиру – съёмную квартиру на другом конце города, которую мы использовали для неформальных встреч и просто чтобы отдохнуть от казёнщины офиса. Я завёл машину и поехал, почти не видя дороги.
Образ Маи стоял перед глазами: её широко распахнутые глаза в последнюю секунду перед тем, как наши губы встретились, её пальцы, вцепившиеся в рукав моего пальто, её сбивчивое дыхание. Я был идиотом. Самовлюблённым, эгоистичным идиотом. Зачем я это сделал? Чтобы оставить ей что–то на память? Чтобы пометить её, как свою территорию, перед тем как исчезнуть в тени Грифона? Или потому, что просто не мог иначе? Потому что её тишина, её доверие были сильнее всех моих запретов?
Артём открыл дверь, держа в руке банку энергетика. Он был в растянутом худи и спортивных штанах.
– Ну, здрасьте. А тебя–то что подняло? – начал он, но, всмотревшись в моё лицо, замолчал. Его брови поползли вверх. – Ого. Марк. Ты выглядишь так, будто только что обезвредил бомбу с одной секундой на таймере. Или… подорвался на ней. Неужели с твоей малышкой что–то случилось?
Я молча прошёл внутрь, скинул пальто и бухнулся на потёртый кожаный диван. Квартира была в своём обычном состоянии: на столе стояли три монитора, на одном из которых застыла схема связей Грифона, рядом валялись пустые банки, коробка из–под пиццы и разобранный пистолет.
– Я её поцеловал, – выдавил я, глядя в потолок.
В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь гудением системного блока. Артём медленно поставил банку на стол.
– Да ты что. Серьёзно? Наконец–то! – Он сел в кресло напротив, и на его лице расплылась ухмылка. – Ну и как? Стоило двухмесячного ожидания?
– Не смей, – я провёл рукой по лицу, чувствуя адреналиновую дрожь в пальцах. – Это была ошибка, Артём. Глупость.
– Почему, чёрт возьми? Ты же к ней неравнодушен, она, похоже, к тебе тоже. Всё логично. Взрослые люди, романтический вечер…
– Романтический вечер? – я фыркнул, и звук получился горьким. – Я только что поцеловал её, а через пару дней, может, недель, исчезну в неизвестном направлении на неопределённый срок. Возможно, навсегда. Какой же я после этого не подонок?
Ухмылка с лица Артёма сползла. Он стал серьёзным.
– А, вот оно что. Грифон. – Он кивнул на монитор. – Думаешь, не вернёшься?
– Я никогда не знаю, вернусь ли. Но раньше мне было всё равно. А теперь… – я не закончил, снова откинувшись на спинку дивана.
– А теперь есть ради кого возвращаться, – договорил он за меня. – Слушай, братан, может, в этом и есть смысл? Может, именно это и поможет вернуться? Мысль о том, что тебя ждут.
– Или заставит оступиться, – мрачно парировал я. – Лишняя слабина. Эмоциональная привязка. Грифон играет без правил. Он вычислит слабость. И использует её.
– Ты думаешь, он уже в курсе про Маю? – голос Артёма стал тише.
– Не знаю. Но если у него есть источник в нашем отделе, то рано или поздно узнает. И тогда она станет мишенью. А этот поцелуй… это лишь сильнее привяжет её ко мне. Сделает уязвимее.
Я встал и подошёл к монитору. На экране пульсировала схема. Пустота в центре, где должно было быть лицо Грифона, казалось, смотрела прямо на меня, насмехаясь.
– Нужно заканчивать с этим, Артём. С Грифоном. Пока он не забрал всё.
– План–то есть? Васильевич твоё предложение забраковал. Слишком рискованно. Стать приманкой. Имитировать сбой в системе, выйти из тени и начать собственную, не санкционированную никем охоту, вынудив Грифона проявиться. Васильевич назвал это самоубийственной авантюрой.
– Васильевич мыслит протоколами. А Грифон – нет. Чтобы поймать его, нужно думать, как он, – я повернулся к Артёму. – Мы сделаем это. Только втроём. Ты, я, Вера. Без одобрения свыше. Без поддержки.
Артём присвистнул.
– Вот это поворот. Ты серьёзно? Голый энтузиазм против самой разветвлённой сети в Европе?
– У нас есть кое–что поважнее энтузиазма. У нас есть необходимость. И информация, которую Вера собрала в обход официальных каналов. Мы знаем его почерк. Знаем его промежуточные точки. Мы создаём для него идеальную цель – меня, вышедшего из–под контроля. Агента–одиночку, который слишком близко подобрался к его схемам и решил действовать самостоятельно. Он не сможет проигнорировать такую угрозу. Ему придётся лично вмешаться, чтобы устранить её.
– Чтобы устранить тебя, – поправил Артём. – Это игра в русскую рулетку, Марк. С обоймой, полной патронов.
– У нас нет другого выбора. Пока он на свободе, никто из нас не может быть в безопасности. Ни я, ни… – я запнулся, – ни те, кто мне дорог.
Мысль о Мае, о её испуганных глазах, если с ней что–то случится из–за меня, была хуже любой пули.
Артём помолчал, изучая моё лицо. Потом тяжело вздохнул и поднялся.
– Ладно. Чёрт с тобой. Если уж отправляться в ад, то только с тобой. Дай мне два дня. Нужно кое–что подготовить. Вере сообщить.
– Вера уже в курсе, – раздался тихий голос с порога.
Мы оба вздрогнули. Вера стояла в дверях, закутанная в свой чёрный плащ, её лицо было бледным и усталым.
Она вошла в комнату и бросила на стол флешку.
– Здесь всё, что нам нужно. Поддельные идентификаторы, маршруты, точки выхода. И кое–что новое по Грифону. Я вышла на один из его слепых каналов связи. Он снова активен в Риге. Готовит новую крупную сделку. И, Марк, – она посмотрела на меня, – я мониторю твой канал с Маей. Для её же безопасности. Так что можешь не волноваться.
Я посмотрел на неё, на Артёма. Моя команда. Мои единственные настоящие друзья. И теперь я тащил их за собой в самую опасную авантюру в нашей жизни. Ради того, чтобы вернуться к девушке, которую только что поцеловал.
– Спасибо, – сказал я им обоим. И это слово значило больше, чем все остальные.
– Не благодари, – буркнул Артём. – Просто вернись живым. И с этой девочкой своей разберись. А то смотреть на твои страдания уже тошно.
Я кивнул, глядя на флешку. План обретал форму. Охота на призрака началась. И пока я жив, я сделаю всё, чтобы этот призрак никогда не добрался до её порога.
На утреннем брифинге напряжение висело в воздухе, густое, как смог. Раз начальник забраковал моё предложение, то мы решили действовать все вместе.
Вера уже стояла у экрана, её лицо было сосредоточенным.
– Вчера ночью я вышла на след, – без предисловия начала она. – Грифон активизировался в Риге. Готовит крупную операцию – поставку партии оружия и поддельных документов для боевиков. Через три дня сделка должна состояться в порту.
Васильевич мрачно наблюдал за ней.
– Какие доказательства?
– Перехвачена переписка, координаты склада. Уверенность 90%. Это наш шанс выйти на него непосредственно во время операции.
– Слишком далеко от юрисдикции, – покачал головой Васильевич. – Официально действовать не можем.
– Тогда неофициально, – тихо сказал я. Все взгляды устремились на меня. – Малая группа. Разведка и, по возможности, захват ключевых фигур.
Васильевич несколько секунд изучал моё лицо.
– Хорошо. Группа из четырёх человек: Марк, Артём, Вера и Ворон. Без поддержки, без официального прикрытия. Ваша задача – наблюдение и документирование. При первой же опасности – отход. Понятно?
Через шесть часов мы были в Риге. Хмурый прибалтийский вечер встретил нас пронизывающим ветром с моря. Мы разместились в безопасном доме на окраине – две комнаты, заваленные оборудованием.
– Склад здесь, – Вера показала на карту. – Портовый район, старое здание таможни. Активность повышенная.
Мы вели наблюдение двое суток. На третий день, вечером, Вера замерла у монитора.
– Движение. Прибыли три машины. Разгружают ящики. Есть вооружённая охрана.
– Выходим, – приказал я. – Артём, со мной. Вера на связи. Ворон, займи позицию на крыше соседнего здания, обеспечь прикрытие.
– Уже в пути, – раздался спокойный голос Ворона.
Мы скрытно подобрались к складу. Через разбитое стекло окна было видно, как внутри люди в камуфляже переносят ящики с оружием. Я начал съёмку.
– Каналы чистые, – тихо доложила Вера. – Периметр кажется чистым, но будьте осторожны.
И тут Артём тихо свистнул.
– Призрак, смотри.
Из тени в углу вышел высокий мужчина в дорогом пальто. Он отдавал распоряжения, и все вокруг замирали. Я не видел его лица, но по осанке было понятно – это был кто–то важный.
– Возможно, один из доверенных Грифона, – прошептал я. – Продолжаем наблюдение. Фиксируем всех. Ворон, ты его видишь?
– Вижу в прицел. Жду команды.
– Пока только наблюдаем. Нам нужны доказательства и установление всех связей.
В этот момент прямо за нами громко хрустнула ветка.
– У вас за спиной! Шестеро! – резко крикнула Вера в наушниках. – Ярость, Призрак, отходите…
Её голос прервался, превратившись в резкий цифровой писк. Связь умерла. Глушилка сработала в тот самый момент, когда опасность стала неизбежной.
Мы обернулись – нас окружили шестеро человек с автоматами. Ловушка. Они вышли из потайного выхода в соседнем здании, и наша позиция была мгновенно провАлёна.
– Руки вверх. Медленно, – прозвучал спокойный голос на ломаном русском.
Приказа «отходить» я не дал – отступать было некуда, нас взяли в клещи. Я встретился взглядом с Артёмом – он стоял с поднятыми руками, его лицо было мрачным.
Отход был невозможен. Оставался только бой, но сейчас инициатива была на их стороне.
Меня грубо обыскали, выбили из рук камеру и пистолет. Со стороны склада к нам подошёл тот самый человек в пальто. При свете фонаря я разглядел его лицо – немолодое, с сединой у висков, спокойные глаза.
В этот момент с другого входа втолкнули Ворона с заломленными за спину руками. На его лице была кровь из рассечённой брови, но взгляд был холодным и ясным.
– Третьего нашли на крыше, – доложил один из охранников. – Снайперскую винтовку изъяли.
– Марк, – произнёс он моё имя без всякого пафоса, как констатировал факт. – Я много о тебе слышал.
Моё сердце упало. Он знал моё имя.
– Ваша подруга в мониторинге хороша, но не идеальна, – он улыбнулся холодно. – Мы ждали вас. Остальных в подсобку, – приказал он охранникам. – Марка со мной.
Мне скрутили руки за спину и надели мешок на голову. В последний момент я увидел, как Артёма и Ворона бьют прикладом по голове, и они беззвучно падают на землю.
Подвал
Сознание возвращалось медленно. Я сидел на холодном бетонном полу в незнакомом подвале, руки за спиной скручены стальными наручниками. На голове всё ещё был мешок, но сквозь ткань пробивался тусклый свет. Где–то рядом капала вода.
– Очнулся? – раздался спокойный голос мужчины.
С меня грубо сорвали мешок.
– Жаль. Надеялся, ты ещё помучаешься с головной болью.
Передо мной на простом стуле сидел тот самый мужчина в пальто. Дорогой костюм, усталые глаза. Вокруг стояли четверо вооружённых людей.
– Где мои напарники? – хрипло спросил я.
– Не переживай за них. С твоими напарниками мы… разберёмся позже. Сначала поговорим о тебе.
Он неспешно подошёл ко мне.
– Моего брата звали Антон. Ты знаешь это имя? Нет? А должно бы. Три года назад. Операция «Пересвет». Ты вывел его группу на чистую воду. Его осудили. Он не пережил первого года в колонии. Никто не ждал, что он там окажется. Никто не был готов его защитить. Из–за тебя.
Вот он. Корень. Не стратегический замысел, не борьба систем. Простая, старая как мир, месть.
– Я десять лет выстраивал ему будущее, – продолжил он, и теперь в его голосе звучала неприкрытая ненависть. – А ты уничтожил его за одну ночь. С тех пор я ждал. Изучал тебя. Твои методы. Твоих людей. Я знал, что однажды ты совершишь ошибку. Или… тебе помогут её совершить.
Он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от моего.
– И теперь, Марк, ты мне всё вернёшь. Сначала – имена всех твоих кротов и информаторов в моей сети. Потом – доступ к базам Васильевича. А потом… Потом мы поговорим о том, каково это – терять тех, кто тебе дорог. Начнём, пожалуй, с той милой студентки–психолога. Мая, кажется?
Холодный ужас, острее любой физической боли, сковал меня.
Он знал. Он знал о ней.
И в этот миг я понял, что игра только началась. И проиграть в ней я не имел права.
– Тронешь её – и тебе не хватит могилы, чтобы спрятаться, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.
Мужчина передо мной усмехнулся, и в его усталых глазах читалась не просто злоба, а холодная, выверенная решимость.
– Угрозы? От человека в твоём положении? Наивно. – Его голос стал серьёзнее и более деловым. – Меня зовут Виктор. Но в твоих отчётах я прохожу как Грифон. – Он сделал паузу, давая мне осознать. – Антон был моим братом. Родным. Ты уничтожил его жизнь в рамках успешной операции. А я… Я десять лет выстраивал систему, которая работает как часы. И сейчас мне приходится рисковать всем этим – лично присутствовать здесь – чтобы убрать тебя. Это не бизнес. Это санация.
Его голос был спокоен, но в каждом слове чувствовалась подавляемая ярость.
– Ты стал угрозой не только моему делу, но и моей личной безопасности. Слишком много знаешь, слишком близко подобрался. И теперь… теперь это стало ещё и вопросом принципа. – Он встал и подошёл ближе. – Я не собираюсь рушить свою же империю ради мести. Но я и не могу оставить тебя в живых. Это… неэффективно. Как и твоё молчание. Ты дашь мне доступ к базам Васильевича. Это не только удовлетворит мои личные чувства, но и обезопасит мой бизнес на годы вперёд. И тогда… Тогда, возможно, я подумаю о том, чтобы оставить твою студентку в покое. Я не убиваю детей, она довольно милая. Взаимовыгодный обмен, не находишь?
В его словах была леденящая душу логика. Это не был слепой мститель. Это был стратег, который умудрился вписать личную месть в бизнес–план.
– Ты… – я попытался найти слабое место в его аргументации. – Ты рискуешь всем, появившись здесь лично. Это непрофессионально.
– Иногда нужно лично провести сложную операцию. Особенно когда речь идёт о семейных долгах.
В этот момент наверху раздалась автоматная очередь.
Освобождение
Артём проснулся первым. Голова раскалывалась от удара прикладом.
– Чёрт… Ворон, ты в порядке?
– Функционирую, – послышался спокойный голос из темноты. – Наручники стандартные. Слабые.
Ворон уже сидел, подобрав ноги. Его пальцы, гибкие и цепкие, работали в замке наручников за спиной. Послышался тихий, но уверенный щелчок.
– Сейчас, – сказал он, освободив одну руку и тут же принявшись за наручники Артёма.
Через минуту они оба были свободны. Артём потер запястья.
– Отлично. Теперь бы понять, где мы и где Призрак.
Ворон бесшумно подошёл к двери, приложил ухо.
– Двое снаружи, говорят, что «шеф допрашивает Марка в подвале». Ждут команды на «утилизацию» нас.
– Мило, – мрачно усмехнулся Артём.
– Значит, план простой: тихо убрать часовых, найти Призрака.
В этот момент в наушниках снова послышался голос Веры, сначала с помехами, потом чётче:
– Связь… пробиваю… Ярость, Ворон, вас слышу! Призрак в подвале в 20 метрах от вас. У вас три минуты, пока я не потеряла их сигнал в этих помехах.
Артём кивнул Ворону.
– Понял, Сова. Пошли.
Ворон кивнул, осматривая комнату. В углу валялись старые железные прутья. Он поднял самый короткий и тяжёлый.
– Я выйду первым. Ты страхуешь.
Артём взял второй прут, кивнул. Они встали по разные стороны от двери, готовые к действию.
Артём жестом показал Ворону «Готов». Одним резким ударом плечом Артём выбил дверь. Она с грохотом ударила одного из часовых. Ворон, вынырнув из–за спины как тень, нанёс точный удар железным прутом по ноге второго охранника. Тот закричал и рухнул.
В подвале
Внезапно снаружи, прямо у входа в подвал, донеслась автоматная очередь и сдавленный крик. Свет погас и через секунду замигал аварийный датчик. Послышалась стрельба.
– Виктор! Штурм! – закричал кто–то из охранников.
В этот момент дверь в подвал с грохотом распахнулась.
– Всем на пол! – проревел Артём, врываясь в подвал. Его штурмовая винтовка сметала ошеломлённых врагов.
Грифон отступал к чёрному ходу, его спокойствие наконец сменилось яростью. Его люди, хорошо обученные, но не готовые к штурму, несли потери.
– Это не конец! – проревел он мне, прежде чем скрыться в темноте. – Ты слышал? Это НАЧАЛО!
Ворон, двигаясь как тень, точечными выстрелами из пистолета нейтрализовал двух охранников, пытавшихся прийти в себя. Третий охранник попытался поднять оружие – Ворон метнул нож, который вонзился ему в плечо.
– Марк, живой? – Артём уже был рядом, выбивая отмычкой наручники.
– Живой, – я вскочил на ноги, подхватывая автомат сбитого охранника. – Это был Грифон. Он ушёл. – Я кивнул на тёмный коридор.
Мы ринулись в погоню, но из коридора донёсся звук заводившегося двигателя и визг шин.
– Ушёл, – мрачно констатировал Ворон, появляясь рядом. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось напряжение.
– Зато мы живы, – Артём хлопнул меня по плечу. – И он теперь знает, что мы умеем кусаться.
Я смотрел на тёмный проём, где скрылся Грифон. Теперь я видел его лицо. И знал – его месть только началась. Но теперь у нас была команда, готовая идти до конца.
Склад был полон тел и запаха пороха. Мы выиграли этот бой. Но Грифон ушёл. И теперь он знал не только моё самое уязвимое место… Он знал, что его нашли.
Игра изменилась. И следующую атаку он подготовит куда тщательнее.
Возвращение
Возвращение в офис было похоже на выход из подводной лодки после глубоководного погружения – давящая тишина, приглушённые звуки и ощущение, что ты принёс с собой часть той чужой, враждебной среды. Но на этот раз нас встречали не как героев, вернувшихся с задания. А как возможную угрозу.
Воздух в диспетчерской показался мне стерильным и безжизненным после той гниющей промзоны, где я встретился с ним. С Грифоном. Моё тело гудело от усталости и невыплеснутого адреналина. В ушах всё ещё стоял его спокойный, обволакивающий голос, врезавшийся в память точнее любого крика.
Мы только переступили порог, как к нам направились трое сотрудников из службы внутренней безопасности – суровые, бесстрастные парни, которых все за глаза звали «Смотрители».
– Марк, Артём, Ворон. За нами, – коротко бросил старший из них, Кирилл. В его тоне не было ни уважения, ни сочувствия. Только протокол.
Нас без лишних слов проводили по длинному коридору в изолированные блоки – «аквариум», как их здесь называли. Комната с прозрачными стенами, звуконепроницаемая, с голым металлическим столом и двумя стульями. С меня сняли личное оружие, служебный телефон, даже ремень. Унизительная, но знакомая процедура. Карантин. Стандартный протокол для любого, кто побывал в прямом контакте с целью такого уровня и вернулся живым. Подозрение в промывке мозгов, вербовке или просто в психологической нестабильности висело в воздухе густым смогом.
Первые двенадцать часов ушли на допросы. Ко мне по очереди заходили психологи, профилировщики, специалисты по детекции лжи. Все личные устройства забрали для проверки. Они задавали одни и те же вопросы под разными углами, снова и снова возвращались к каждому моему слову, к каждой паузе в рассказе о Грифоне.
– Он говорил о личной мести. О своём брате, Антоне. Операция «Пересвет», – монотонно повторял я, чувствуя, как от этой бесконечной череды лиц и голосов стирается грань между реальностью и тем подвалом.
– Почему он отпустил тебя с этим посланием? Почему не убил сразу? – допытывался сухой мужчина в очках.
– Потому что послание – не мне. Оно – вам. Он хочет, чтобы я знал. Чтобы вы знали. Он хочет посеять недоверие. И, судя по всему, у него неплохо получается.
– Все твои контакты, все личные устройства будут проверены. Ты пройдёшь полный психологический и физический мониторинг.
Допрос Артёма
Комната была стерильной и безликой, как операционная. Артём ерзал на металлическом стуле, чувствуя, как затекли ноги. Напротив сидел всё тот же сухой тип в очках, которого он мысленно окрестил «Голограммой».
– Итак, Артём, давайте ещё раз. С момента потери связи.
– Я же уже сто раз говорил, – Артём с трудом сдерживал раздражение. – Писк в ушах, Вера кричит «отходите», дальше – тишина. Мы обернулись – а нас уже в клещи взяли.
– Почему не открыли огонь сразу?
– Потому что нас было двое, а их – шестеро, с полным боекомплектом! – Артём ударил кулаком по столу. – Это не самопожертвование, это здравый смысл! Мы бы просто легли трупами, не добившись ничего.
– А почему, по–вашему, Грифон не убил вас сразу?
– Потому что он не психопат, а стратег! – Артём почти кричал. – Ему нужен был живой Марк! Мы были разменными монетами, приманкой!
«Голограмма» что–то пометил в планшете.
– Ваша версия событий практически дословно совпадает с версией Ворона.
– Ну, слава богу, хоть в этом не сомневаетесь! – фыркнул Артём. – Мы команда, чёрт возьми! Мы работаем слаженно! А вы тут устроили нам проверку на вшивость, как будто мы предатели!
– Стандартный протокол, Артём. После контакта такого уровня…
– Да знаю я ваш протокол! – он резко встал, заставив «Смотрителя» у двери напрячься. – Мы своего вытащили из лап этого маньяка! Мы живыми вернулись и ценную информацию принесли! А вы с нами как с преступниками! Где благодарность, а?
«Голограмма» холодно посмотрел на него.
– Благодарность – это не в моём протоколе. Садитесь. Мы ещё не закончили.
Сжав зубы, Артём плюхнулся на стул. Он мысленно составлял список самых ядрёных ругательств, которые приберёт для Васильевича при первой же встрече.
Допрос Ворона
Комната была такой же, но Ворон сидел в ней, как статуя. Неподвижный, с бесстрастным лицом, он отвечал на вопросы тем же ровным, глуховатым голосом, что и всегда.
– Опишите момент захвата.
– Потеря связи. Шесть противников с автоматическим оружием. Превосходство в численности и позиции. Сопротивление было нецелесообразно.
– Почему вас нашли на крыше?
– Я занял позицию для снайперского прикрытия, как и приказано. Их люди вышли из потайного выхода в смежном здании. Подход к моей позиции не просматривался.
– Вы могли бы оказать сопротивление.
– Мог. Убил бы одного, возможно, двух. Остальные убили бы меня, а затем Артёма и Марка. Миссия была бы провАлёна полностью. Захват с последующей попыткой освобождения был логичным расчётом.
Опрашивающий, другой «Смотритель», помолчал, изучая его.
– Вы не испытывали страха? Гнева?
– Испытывал. Контролировал. Эмоции мешают оценке ситуации.
– Что вы думаете о Грифоне?
– Профессионал. Дисциплинирован. Мотивирован личной местью, что является слабостью, но также делает его непредсказуемым. Опасный противник.
Ответы Ворона были краткими, точными и лишёнными какой–либо эмоциональной окраски. Он был идеальным солдатом даже на допросе. «Смотритель» делал пометки, всё реже и реже задавая уточняющие вопросы. Беседа с Вороном была как диалог с очень сложным, но предельно ясным алгоритмом.

