Читать книгу Личная цель ( AdelinaTM) онлайн бесплатно на Bookz (10-ая страница книги)
Личная цель
Личная цель
Оценить:

4

Полная версия:

Личная цель

– Вы разбираетесь в деревьях? – удивилась я.

– Немного. – Он слегка смутился. – Отец учил. Мы каждую осень ездили в лес за грибами. Он рассказывал про деревья, про птиц, про то, как читать следы.

– Читать следы?

– Ну да. – Он усмехнулся. – Это сейчас звучит странно. Но в лесу каждая сломанная ветка – это информация.

Я смотрела на него и видела, как на секунду в его лице проступило что–то мальчишеское.

– А вот это лиственница, – он показал на дерево с мягкой хвоей. – Её часто путают с сосной, но она сбрасывает иголки на зиму.

– Никогда не знала, – призналась я. – Думала, все хвойные вечнозелёные.

– Большинство да. Но лиственница – исключение. – Он улыбнулся. – Как я.

Я рассмеялась:

– Вы себя с деревом сравниваете?

– А почему нет? – он пожал плечами. – Тоже вроде как все, но немного не такой.

Мы пошли дальше. Я чувствовала, как напряжение между нами тает, сменяясь лёгкостью. Он останавливался у каждого примечательного растения, называл их – клён остролистный, дуб черешчатый, туя западная. Я слушала и удивлялась: откуда в нём столько знаний?

– У вас талант, – сказала я. – Могли бы экскурсии водить.

– Не возьмут, – усмехнулся он. – Слишком мало знаю. Просто запомнил когда–то. Для дела.

– Для дела? – не поняла я.

– Было задание, где нужно было изображать ландшафтного дизайнера, – сказал он и тут же спохватился. – То есть... ну, работа такая. Иногда приходится вникать в разные темы.

Я кивнула, делая вид, что не заметила оговорку.

Мы вышли к большому пруду, где плавали утки. На скамейке у воды сидела женщина с маленьким мальчиком. Ребёнок лет пяти кормил птиц хлебом и звонко смеялся, когда утки начинали драться за кусочки.

Мы остановились неподалёку, глядя на эту картину. Марк смотрел на мальчика с каким–то странным выражением – мягким и немного грустным.

Мальчик вдруг обернулся, посмотрел на нас и громко, на весь пруд, закричал:

– Мам, смотри! Какая красивая пара!

Я замерла, чувствуя, как краска заливает щёки. Женщина на скамейке смущённо улыбнулась и что–то зашептала сыну, но тот уже увлечённо кидал хлеб дальше.

Марк посмотрел на меня, и в его глазах плясали смешинки.

– Красивая пара, значит, – тихо сказал он.

– Это он просто так ляпнул, – пробормотала я, глядя в землю.

– А мне кажется, дети всегда говорят правду.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня серьёзно, но в уголках губ пряталась улыбка. А потом протянул руку и осторожно, будто спрашивая разрешения, взял меня за руку.

– Можно? – спросил он.

Вместо ответа я переплела свои пальцы с его.

Мы пошли дальше по аллее, держась за руки. Мимо проплывали деревья, кусты, редкие посетители сада. А я чувствовала только тепло его ладони и то, как бешено колотится сердце.

– Марк, – решилась я, когда мы остановились у старого дуба. – Можно спросить?

– Можно.

– Ваша работа... она правда настолько опасна?

Он замедлил шаг. Я видела, как в нём идёт внутренняя борьба – привычная защита против желания быть честным.

– Я не могу рассказывать детали, – сказал он наконец. – Это не моя прихоть. Это... условия. Но в общих чертах... – он помолчал. – Представь, что есть люди, которые делают так, чтобы другие могли спать спокойно. Которые берут на себя то, о чём не говорят в новостях. Часто – ценой собственного спокойствия.

– Это похоже на героизм, – тихо сказала я.

– Это похоже на работу. Просто работа с высокими ставками. Иногда ставка – жизнь.

Мы шли молча несколько секунд. Я переваривала его слова. Он сказал достаточно, чтобы я поняла главное: он не просто «аналитик». Он – там, где по–настоящему опасно.

– И вы каждый раз... – я запнулась. – Каждый раз идёте на это?

– Каждый раз.

– Не страшно?

Он остановился и посмотрел на меня. В его глазах было что–то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Страшно было один раз, – сказал он тихо. – Когда понял, что есть человек, которого я могу не увидеть.

Я замерла.

– Мая, я не знаю, что из этого получится. – Он говорил медленно, будто вытаскивал каждое слово из себя. – Я не умею быть... обычным. Не умею обещать, что всегда буду рядом. Но я хочу, чтобы ты знала: ты – единственное, ради чего мне хочется возвращаться.

Оставшееся время пролетело незаметно. Мы говорили обо всём и ни о чём. О книгах, о погоде, о том, что осень – его любимое время года.

Когда мы вышли из сада, солнце уже клонилось к закату. Он довёз меня до дома и остановился у подъезда.

Мы вышли из машины. Он смотрел на меня так, будто боялся, что я исчезну.

– Спасибо за сегодня, – сказал он. – Мне было очень хорошо.

– Мне тоже, – улыбнулась я. – Очень.

И тогда он шагнул вперёд и обнял меня. Нежно, но крепко. Его руки сомкнулись на моей спине, моя щека прижалась к мягкой ткани свитера. Я замерла на секунду, а потом мои руки сами обняли его в ответ.

Это длилось всего несколько мгновений, но за эти секунды в его объятии было больше искренности, чем в десятках красивых фраз. В нём не было страсти, а было облегчение. Признание. Благодарность.

Он медленно отпустил меня, и в его глазах читалась та же смесь смущения и тепла, что и у меня.

– До связи, Мая, – прошептал он.

– До связи, Марк.

Я поднялась в квартиру, всё ещё чувствуя тепло его объятий. Сегодня был идеальный день.

Марк.

Офис гудел, как улей накануне бури. После успешной, но вымотавшей нас до последнего нерва операции «Туман» наступила рутинная фаза – разбор полётов, отчёты, планирование.

Я сидел за своим терминалом, вчитываясь в сводку по новой группе, вышедшей на радар Веры, но мысли упрямо возвращались к ней. К Мае.

После того вечера, когда я обнял её у подъезда, что–то внутри окончательно сдвинулось с мёртвой точки. Исчезла часть того внутреннего сопротивления, той брони, что годами защищала меня от всего живого. Теперь я не просто хотел её видеть – я чувствовал в этом насущную потребность. Как в глотке чистого воздуха после долгого пребывания в загерметизированном бункере.

Артём, как назло, сегодня был особенно болтлив. Он что–то оживлённо обсуждал с Вороном у стойки с кофе, жестикулируя здоровой рукой.

– ...ну я ей говорю, что на свидание приду только в бронежилете, для антуража! – он хлопнул Ворона по плечу, тот лишь хмыкнул в ответ, не меняя каменного выражения лица.

– Артём, – окликнул я его, не отрываясь от монитора. – Мне нужен совет.

Он замолчал на полуслове, уставившись на меня с преувеличенным изумлением. Ворон с едва заметным интересом скосил взгляд.

– Ты? Совет? По какому вопросу? По оптимальному расходу боеприпасов при штурме? Или как лучше допросить пленного? – ехидно уточнил Артём, подходя к моему столу.

– Куда можно сводить девушку? – выпалил я, игнорируя его тон. – Кроме кино и кафе. Что–то... спокойное.

– Вашу мать, – прошептал Артём, и его лицо на секунду стало серьёзным. – Казанова пошёл в наступление. Дай подумать. – Он почесал подбородок. – Не, всё банально: ресторан, концерт, прогулка на кораблике... О! Ботанический сад. Сейчас как раз осень, листва золотая. Тихо, романтично, и главное – людей не слишком много.

Ботанический сад. Идея была неожиданной и... идеально подходящей. Никаких тёмных залов, где я невольно сканирую каждого входящего. Никаких шумных баров, где нужно кричать. Просто природа, тишина и она.

– Спасибо, – кивнул я и развернулся к монитору.

– Эй, погоди! – Артём не отставал. – Это для твоей... студентки?

– Да. И перестань её так называть.

– Ладно, ладно. Только смотри, не распускай слюни на клумбах. Девушкам это не нравится.

Я не стал отвечать. Мысль о предстоящей встрече уже согревала изнутри, создавая странный, болезненный контраст с холодной, стерильной атмосферой штаба.

Возвращаясь к отчётам, я поймал себя на воспоминании. С Кирой всё было иначе. Я приглашал её в модные бары, на премьеры в закрытые кинозалы, водил на шумные вечеринки. Это был её мир – яркий, громкий, полный показухи. И я пытался вписаться в него, надевая маску успешного, слегка загадочного парня из сферы безопасности. Я вёл её в места, где можно было «быть увиденным». А сам в это время подсчитывал выходы и оценивал угрозы в толпе.

Пригласить Киру в Ботанический сад? Она бы покрутила пальцем у виска. «Скучища, Марк! Там же одни пенсионеры да мамы с колясками!»

Но Мая... Мая была другой. И мне вдруг до физической боли захотелось показать ей именно это тихое, простое место. Увидеть, как солнечный свет играет в её волосах на фоне осенней листвы, а не в отблесках неоновых вывесок.

Суббота 04.10

Я подъехал к её дому за пять минут до трёх. Вышел из машины, прислонился к дверце, глядя на подъезд. В груди странно ёкнуло – как перед первым заданием.

Когда она вышла, у меня на секунду перехватило дыхание.

Лёгкая бежевая юбка, белая блузка, чёрное пальто. Волосы аккуратно уложены, на губах лёгкий блеск. Она выглядела... как само спокойствие. Олицетворение всего того света и ясности, чего так не хватало в моей жизни. Хрупкая, но в этой хрупкости была какая–то удивительная сила.

– Ты выглядишь... как осень, – сказал я, и это вырвалось само собой. Раньше я не умел говорить таких вещей. С Кирой это были дежурные комплименты, заученные фразы. А здесь – само вышло.

Она улыбнулась, чуть смутившись:

– Это комплимент?

– Самый лучший, который я могу придумать.

Я открыл перед ней дверь, и мы поехали.

В саду между нами установилась та самая непринуждённая тишина. Мы просто шли. И для меня, привыкшего каждую секунду анализировать окружение, оценивать угрозы и просчитывать варианты, эта прогулка стала чем–то сродни медитации. Моё внимание, обычно распылённое на десятки точек пространства, сузилось до одной: до неё, идущей рядом. До звука её шагов по гравию, до её дыхания.

Впервые за долгие годы я не думал о том, что может случиться через пять минут. Я был здесь и сейчас. С ней.

Я показывал ей деревья, рассказывал про лиственницу, которая сбрасывает иголки на зиму, про клён остролистный, про дуб черешчатый. Она удивлялась, смеялась, говорила, что у меня талант экскурсовода.

– У вас талант, – сказала она. – Могли бы экскурсии водить.

– Не возьмут, – усмехнулся я. – Слишком мало знаю. Просто запомнил когда–то. Для дела.

– Для дела? – не поняла она.

Я спохватился, но было поздно.

– Было задание, где нужно было изображать ландшафтного дизайнера, – сказал я и тут же пожалел. – То есть... ну, работа такая. Иногда приходится вникать в разные темы.

Она кивнула, но я заметил, что она всё поняла. Не детали, а сам факт. Что моя работа не ограничивается кабинетом и бумагами.

Мы вышли к пруду, сели на скамейку. Рядом женщина с мальчиком кормила уток. Ребёнок лет пяти звонко смеялся, кидая хлеб.

Я смотрел на него и думал о том, что никогда не знал такой беззаботности. Моё детство было другим. Не плохим – просто другим. Отец учил меня читать следы, определять деревья, быть внимательным. Он готовил меня к жизни, где за каждым углом может быть опасность. И теперь я не умею иначе.

Мальчик вдруг обернулся, посмотрел на нас и закричал на весь пруд:

– Мам, смотри! Какая красивая пара!

Я посмотрел на Маю. Она залилась краской, опустила глаза. Такая... живая. Такая настоящая.

– Красивая пара, значит, – тихо сказал я.

– Это он просто так ляпнул, – пробормотала она.

– А мне кажется, дети всегда говорят правду.

Я протянул руку и осторожно, будто спрашивая разрешения, взял её ладонь в свою. Тёплая, чуть влажная от волнения. Она переплела свои пальцы с моими.

– Можно? – спросил я.

Вместо ответа она только крепче сжала мою руку.

Мы говорили обо всём и ни о чём. О книгах, о погоде, о том, что осень – моё любимое время года. Я рассказал, почему – потому что осенью всё становится честным. Деревья сбрасывают листву и больше не притворяются вечно зелёными.

Она слушала, и в её глазах было то самое понимание, которого я так боялся и так ждал.

Когда мы вышли из сада, солнце уже клонилось к закату. Я довёз её до дома. Мы стояли у подъезда, и я смотрел на неё и не мог насмотреться.

– Спасибо за сегодня, – сказал я. – Мне было очень хорошо.

– Мне тоже, – улыбнулась она. – Очень.

Я хотел просто коснуться её плеча на прощание, но она посмотрела на меня – и в её глазах было то самое тихое, безмолвное понимание. Как будто она читала мою борьбу, и сама давала разрешение.

Я шагнул вперёд и обнял её. Нежно, но крепко. Её руки обняли меня в ответ.

Я прижал щеку к её волосам, закрыл глаза и просто дышал. Впервые за долгие годы я чувствовал не тяжесть, а лёгкость. В её объятии не было ни вопросов, ни требований – только тихое, безоговорочное принятие.

Мы стояли так, кажется, целую вечность. Наконец я с неохотой ослабил объятие.

– До связи, Мая, – прошептал я.

– До связи, Марк.

Я смотрел, как она заходит в подъезд, и чувствовал странную, новую лёгкость. Это объятие было не шагом назад в привычную осторожность, а смелым, пугающим и невероятно правильным шагом вперёд.

Я сел в машину и ещё несколько минут сидел в тишине, пытаясь удержать это ощущение тепла.

Этим резким движением стал звук служебного телефона. Короткий, вибрирующий сигнал, от которого кровь стынет в жилах.

Я медленно поднёс его к глазам.

Совещание. Ангар. 20:00. Полная экипировка. Кодовое слово: «Цунами».

«Цунами». Кодовое слово для масштабных учений. Отработка сложного сценария на несколько дней. Все планы, все тихие надежды на спокойные выходные рушились в одно мгновение.

Я завёл двигатель и, глядя в зеркало заднего вида, увидел окно её квартиры – там уже горел свет. Тот самый свет, куда я так отчаянно хотел вернуться.

Но сейчас нужно было ехать в ангар.

Единственное, что я успел, – отправил короткое сообщение с личного телефона:

Марк: Спасибо за сегодня. Это было прекрасно. Мне срочно вызвали на работу. Выезжаю на несколько дней. Напишу, как будет связь.

Я не ждал ответа. Просто отправил и поехал, чувствуя, как привычная броня снова смыкается вокруг меня, оставляя снаружи лишь слабый, сладкий запах её духов, ещё хранящийся в салоне.

Ангар

Ангар встретил нас оглушительным гулом генераторов и резким запахом смазки, бетона и напряжения. Воздух был электризован той особой энергией, которая всегда витает перед крупной, многоходовой операцией.

Я шёл к своему шкафчику, мимо групп оперативников, проверяющих снаряжение. Никакой суеты, только чёткие, выверенные движения. Приглушённые голоса, щелчки затворов – симфония, знакомая до боли.

– Наш лирический герой вернулся в строй, – раздался рядом голос Артёма. Он был уже в полной экипировке, лицо под капюшоном серьёзное и сосредоточенное. – Как там, в саду? Бабочек погонял?

– Закройся, Артём, – буркнул я, натягивая тактический жилет. – И сосредоточься на задании.

– Я всегда сосредоточен. Просто мозгу нужно размяться перед работой.

Я ничего не ответил, лишь туже затянул ремень. Мысли о Мае, о её улыбке в саду, были роскошью, которую я не мог сейчас позволить. Их нужно было запереть в самом дальнем отсеке сознания.

Васильевич, неподвижный, как скала, стоял перед гигантской тактической доской.

– «Цунами» – учения по отработке сценария скоординированной гибридной атаки, – его голос резал тишину, не требуя повышения тона. – Сценарий: враждебная группировка «Титан» осуществляет кибератаку на городскую энергосеть с одновременными физическими диверсиями. Наша задача – локализовать угрозу, восстановить контроль и нейтрализовать диверсантов. Учения продлятся 72 часа. Режим полного погружения.

Следующие 72 часа стали адом контролируемого хаоса. Виртуальные битвы в серверных, силовые столкновения на учебных полигонах, отработка действий в условиях дезинформации. Усталость накапливалась, давя на виски тяжёлой плитой.

И в один из таких моментов, в краткую секунду затишья, из запертого отсека сознания прорвался образ. Не её улыбка, а её слова, которые пришли в ответ на моё сообщение:

Мая: Будь осторожен. Жду.

Простые слова. Но в них не было упрёка. Была вера.

И в этот миг эта вера дала мне больше сил, чем любой адреналин.

Финал

Операция «Цунами» была успешно завершена ровно через 72 часа. В ангаре пахло потом, порохом и достигнутой целью.

После мы поехали ко мне. Разлили виски по стаканам. Первый глоток обжёг горло, согревая изнутри.

– Ну что, кэп. Рассказывай, как всё прошло в саду. Понравилось? – спросил Артём, развалившись в кресле.

– Да, – ответил я, ставя стакан на стол. – Мая была... счастлива. Мы гуляли, разговаривали. Со стороны, наверное, выглядели как пара.

– И что, серьёзно всё? – Артём смотрел на меня с пристальным любопытством. – Я не помню, чтобы ты так... светился изнутри.

– Она другая, – просто сказал я. – Не спрашивает ни про статус, ни про поездки. Она... просто ждёт. И пишет «будь осторожен».

– Нее, это ненормально, – покачал головой Артём, отпивая виски. – Либо святая, либо очень хитрая.

– Она не хитрая.

Артём долго смотрел на меня, потом отпил ещё виски.

– Знаешь, Марк... может, оно и к лучшему. Что она такая. – Он помолчал. – Только смотри, не ври ей в глаза. Говори полуправду, но не ложь. Ложь всегда всплывает. И бьёт больнее всего.

Он ушёл, оставив меня наедине с тишиной квартиры и собственными мыслями. Я подошёл к окну. Где–то там, в этом спящем городе, была она. Девушка, которая своей тихой верой и простым «жду» делала всю эту адскую, изматывающую работу хоть немного осмысленной.

Я достал телефон. Задание было завершено. Броня могла быть снята, хотя бы на время.

Марк: Я вернулся. Всё в порядке.

Ответ пришёл через минуту.

Мая: Я рада. Отдыхай.

Три слова. Но в них было всё.

Мая. 04.10

Я успела лишь дойти до кухни, налить стакан воды – призрачное тепло его прикосновения всё ещё жило на моей щеке, – когда телефон коротко завибрировал.

Субботний вечер, такой тёплый и совершенный, оборвался на полуслове.

Марк: Спасибо за сегодня. Это было прекрасно. Мне срочно вызвали на работу. Выезжаю на несколько дней. Напишу, как будет связь.

Я перечитала эти строки раз десять.

Как девушка, я почувствовала знакомый укол обиды и разочарования. Опять? Так скоро? Только что мы были так близки, а теперь снова стена.

Но где–то в глубине, поверх обиды, шевельнулось холодное, цепкое чувство – не эмоция, а скорее инстинкт. Инстинкт психолога – наблюдателя, который начал сопоставлять факты.

Я вспомнила его лицо у пруда, его сдержанную боль, когда он говорил о работе, и ту животную тревогу в его глазах, когда он признался в своём страхе за меня.

И обида отступила, сменившись тревогой.

«Срочно вызвали». Эти слова теперь несли в себе не желание сбежать, а тяжесть реальной, неотложной необходимости. Возможно, даже опасности. Его опасности.

Я ответила просто, стараясь быть тем самым «тихим светом в окне», тем безопасным местом, к которому, как он сказал, ему хочется вернуться.

Мая: Будь осторожен. Жду.

Среда 08.10

Когда в среду он неожиданно появился у университета, я как раз выходила вместе с Мишей и Мариной. Мы смеялись над какой–то шуткой, когда я заметила знакомый внедорожник.

Марк стоял рядом, прислонившись к машине. Он выглядел измотанным, но в его глазах горела та самая искра, которую я так ждала.

Я попрощалась с друзьями и подошла к нему.

– Марк! Ты здесь… всё в порядке?

– Всё нормально, – его голос прозвучал хрипло. – Просто закончил работу. Решил заехать.

Я видела, как он анализирует мой взгляд, видя в нём не тревогу, а заботу. Его плечи были напряжены, под глазами – тени.

– Поедем куда–нибудь? – предложил он, и в голосе слышалась усталая надежда.

Мы сели в машину. Город начал медленно проплывать за окном. Он вёл молча, сосредоточенно. Я чувствовала, как напряжение всё ещё не отпускает его.

И вдруг мне захотелось сделать для него что–то простое. Что–то, что могло бы его удивить.

– Марк? – тихо сказала я на светофоре. – А можно я сяду за руль?

Он повернулся ко мне с таким искренним изумлением, что я чуть не рассмеялась.

– У тебя есть права? – уточнил он с любопытством.

– Да. Сдала ещё в восемнадцать. Иногда вожу папину машину, но редко.

Он смотрел на меня несколько секунд, оценивая. Я видела, как в его голове борются осторожность и желание дать мне эту свободу.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но это внедорожник, ты можешь не сразу почувствовать габариты.

Мы поменялись местами. Я отрегулировала сиденье и зеркала, чувствуя его пристальный взгляд. Затем плавно тронулась, стараясь вести машину максимально уверенно. Объехала пару пробок короткими маршрутами, которые знала с детства.

– Ты уверена, что редко водишь? – наконец проговорил Марк с неподдельным удивлением.

Я улыбнулась, глядя на дорогу.

– Я просто люблю большие машины. И у меня хорошая пространственная память.

Прошлым летом, после второго курса, у нас в семье случилась беда.

У папы нашли серьёзное заболевание, потребовалась дорогая операция, не покрываемая полисом. Мама замкнулась в себе, перебиваясь подработками, её лицо стало серым от усталости и беспомощности. А мой старый ноутбук, и так едва дышавший, окончательно сломался – без него я не могла нормально готовиться к сессии. Предложения вроде «официантки» или «промоутера» сулили копейки, которых нужно было копить месяцами.

Именно тогда я увидела объявление на студенческом форуме.

«Требуется ответственный водитель (пол/возраст не важен) для разовых ночных выездов. Оплата высокая, наличными. Трезвость – обязательно».

Стиснув зубы от волнения и отчаяния, я набрала номер.

Голос в трубке был мужским, спокойным и деловым.

– Опыт вождения?

– Два года. Езжу уверенно, знаю город, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Машины бывают разные, в том числе большие и мощные. Не испугаешься?

– Нет.

– Хорошо. Завтра в 22:00 на парковке у гипермаркета «Глобус». Белая Toyota Land Cruiser. Подойдёшь к машине, скажешь кодовую фразу: «Меня прислал Игорь за ключами». Всё остальное объяснят на месте.

Я положила трубку, и меня затрясло. Я только что договорилась о чём–то нелегальном, опасном и абсолютно неподходящем для «примерной дочери». Но когда вечером я увидела, как мама, вернувшись с уборки офисов, молча растирает виски, а папа лежит, уставившись в потолок, – любая мораль превратилась в роскошь, которую мы не могли себе позволить.

Родителям я соврала. Сказала, что устроилась на ночную смену в кол–центр крупного банка – «сидишь, разговариваешь по телефону, платят хорошо из–за ночного графика». Они не обрадовались, но и не стали сильно перечить – в их глазах читалось то же самое отчаяние.

– Только будь осторожна, дочка, – хрипло сказал папа, и его одобрение, основанное на лжи, обожгло меня сильнее любого упрёка.

Первый выезд стал испытанием на прочность.

На парковке меня встретил крепкий мужчина лет сорока в дорогой, но не кричащей куртке – тот самый Игорь. Он осмотрел меня быстрым, оценивающим взглядом, кивнул и коротко проинструктировал:

– Правила простые. Берёшь клиента по адресу, везёшь туда, куда скажут. Ждёшь. Отвозишь обратно. Не разговариваешь, если не спрашивают. Не задаёшь вопросов. Не смотришь лишний раз в зеркало. Видишь что–то странное – забываешь. Твоя задача – руль и тишина. Всё понятно?

bannerbanner