Дранкори. До человечества

Адам подошёл вместе с охранником.

— Вера? Адам Астафьев.

Она кивнула, но смотрела на человека за его плечом.

— Мы можем поговорить вдвоём? — спросил Адам у сопровождающего.

Тот осмотрел столовую. Запасная дверь в её дальнем конце была закрыта, посетители выходили через кассу.

— Я буду у входа.

Он сел за свободный стол. Оттуда хорошо было видно и Адама, и проход к выходу.

Вера подвинула вторую чашку ближе к гостю, но сама к чаю не притронулась.

— Кто это?

— Охрана. Мне велели найти человека, с которым работал мой отец. Разрешили искать, но одного больше никуда не отпускают.

— За что?

— Я уже пытался уйти от наблюдения.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы понимаете, как это выглядит?

— Поэтому и предупредил. Если хотите, я сейчас уйду.

Вера помолчала.

— О снах я вам расскажу. Чужие имена давать не буду.

— Хорошо.

Вера подождала, пока охранник отвернётся, и взяла чашку. Говорила она свободно, только иногда чуть дольше выбирала слово. Родилась в Нидерландах, в Москву переехала двадцать лет назад. Город у моря ей снился задолго до переезда, с четырнадцати лет.

— И на каком языке вы там… — начал Адам.

— Ни на каком. Я же не разговариваю.

Адам кивнул, чувствуя неловкость: уже собирался выяснять то, о чём она не говорила.

— Я тогда решила, что запомнила какой-то фильм. Несколько месяцев пыталась его найти. Потом город приснился снова, и я оказалась на той же улице.

— Вы записывали, что видели?

— Сначала рисовала. У меня до сих пор лежит школьная тетрадь. Потом стала записывать, когда просыпаюсь и что помню. Врач попросил.

— Вы обращались к врачу?

— Конечно. Когда неделями боишься ложиться спать, идёшь к врачу. Мне помогли со сном. Но город никуда не делся.

Когда она говорила о враче, в голосе впервые появилось раздражение. Адам открыл блокнот, не предлагая новых объяснений.

— Можно? Только для себя.

— Записывайте.

Он попросил рассказать об одном сне целиком, не сверяясь с сообщениями на форуме.

Вера описала улицу между высокими светлыми зданиями. Стены у земли были широкими и округлыми, выше сужались. На некоторых проступали тонкие линии, похожие на жилки листа. В конце улицы открывалась площадь, за ней начинался спуск. Оттуда тянуло холодом.

— А море? — спросил Адам.

— Слева. Я его почти никогда не вижу. Только слышу.

Он перестал писать.

В его сне вода тоже была слева. Этого он не нашёл ни в одном сообщении Веры.

— Дальше вы спускаетесь?

— Иногда. Там длинный коридор. Он поворачивает, но конца не видно. И есть дверь, к которой я не хочу подходить.

— Почему?

Вера обхватила чашку ладонями.

— Потому что за ней кто-то есть. Я не вижу его и не слышу. Просто знаю, что он заметил меня. После этого обычно просыпаюсь.

На листе у него стояло: «море слева». Адам обвёл эти два слова. Вера следила за ручкой.

— У вас так же? — спросила она.

— Похоже. Только я помню ещё огонь в городе. И бегущие по площади фигуры.

— Давно?

— В детстве снилось часто. Потом перестало. Недавно началось снова.

Она впервые откинулась на спинку стула.

— На форуме таких много. Исчезают на несколько лет, потом возвращаются. Пишут: опять началось. Я раньше каждый раз радовалась, когда сон долго не повторялся. Теперь просто пользуюсь возможностью выспаться.

Из-за стойки донёсся звон посуды. У кассы смеялись две женщины в больничной форме. Адам заметил, что охранник убрал телефон и смотрит в их сторону.

— Ваш отец тоже видел этот город? — спросила Вера.

— Похоже, да. Он собирал записи, рисунки. Я только сейчас начал их разбирать.

— Он может вам рассказать?

— Отец умер почти год назад.

— Простите.

Адам покачал головой.

— Он пытался со мной говорить. Я не слушал. Считал, что он тратит жизнь на выдумки.

Вера подождала. За её плечом работница столовой собирала со столов подносы. Дойдя до них, остановилась, и Вера придержала чашку. Ещё не закончили.

Адам закрыл отцовский блокнот, который хотел ей показать.

* * *

— Вы сказали, что вы генетик, — заговорила она после паузы. — Нас уже пытались расспрашивать об исследованиях. Поэтому я и спросила про статью.

— Кто?

— Женщина из Берлина. Анна Феррис. Вы слышали о ней?

Адам поднял голову.

— Мы вместе учились. Она писала вам?

— Модератору. Он потом спрашивал у участников, готовы ли они поговорить с ней. Речь шла о детях, которые видят похожие сны.

Вера замолчала, глядя на него.

— Когда это было? — спросил Адам.

— Несколько дней назад. А сегодня утром он оставил новое сообщение.

Она достала телефон, открыла форум и передала его Адаму.

«Анна Феррис погибла при пожаре в лаборатории в Берлине. На прошлой неделе она обращалась к нам по поводу детских снов. Если вы переписывались с ней, сохраните сообщения».

Ниже стояла ссылка на сообщение института.

Адам открыл её. На странице была фотография Анны — короткие светлые волосы, тонкая оправа очков, чуть приподнятая бровь. Адам помнил этот взгляд. Через мгновение она должна была снять очки и придвинуться: покажи, где права я. Он почти услышал продолжение.

В тексте говорилось о пожаре, дате и погибшей сотруднице. Адам перечитал фамилию, хотя на фотографии была она.

— Вы не знали, — сказала Вера.

Он покачал головой.

Телефон погас у него в руке. Адам коснулся экрана и снова открыл сообщение.

Пожар случился, когда он ещё проверял почту и собирался подождать до утра. Адам отсчитал дни. В одном месте сбился и начал снова. Анна уже была мертва, пока он решал, стоит ли тревожить её новым письмом.

— Можно я перешлю себе ссылку?

Вера кивнула.

Адам достал свой телефон. Несколько раз ошибся, набирая адрес. Вернул ей аппарат и положил руки на стол.

«Будь осторожна».

Он написал это после просьбы поработать ночью, после того, как она нашла старые совпадения. Не раньше. Адам посмотрел на пальцы, лежавшие на столе. Этими пальцами он удалял из файла имя Глеба и убеждал себя, что убрал всё опасное.

Вера молча пододвинула к нему стакан воды. Он сделал несколько глотков.

— Вам лучше сейчас ехать домой?

Адам посмотрел на охранника. Тот уже встал из-за своего стола, заметив, что разговор прервался. Адам коротко кивнул ему, показывая, что помощь не нужна.

— Нет. Я хочу ещё кое-что спросить. Если вы можете остаться.

— До шести могу.

Он перевернул страницу блокнота. На чистом листе какое-то время не получалось написать ни слова.

* * *

Вера рассказала, что после сна у неё иногда оставалось странное чувство: будто нужно куда-то идти. Днём оно слабело, но не исчезало до конца.

— Куда? — спросил Адам.

— Я говорю «на юг». Не знаю, почему. Это не компас, я не проверяла. Просто, когда думаю об этом месте, кажется, что оно далеко на юге. И глубоко под землёй.

— На форуме пробовали сверять направления, — сказала она. — Только у одного это карта, у другого — чувство. У меня чувство.

Адам записал «юг» и не стал рисовать стрелку.

— А знак? Тот, который рисуют на форуме. Вы его видели?

Вера взглянула на вход, затем подтянула рукав кардигана. На внутренней стороне предплечья кожа была обычной, чуть бледнее, чем на кисти.

— Два раза здесь появлялось что-то похожее. Утром после сна. Тонкие красноватые линии. К вечеру исчезали.

— Остались фотографии?

— Первый раз был давно. Во второй я сняла, но на снимке почти ничего не видно. Никому его не отправляла.

Она нашла фотографию и положила телефон на стол. Адам увеличил изображение. На предплечье различались несколько бледных полос, но ни форму, ни даже чёткие границы узора рассмотреть не удавалось.

— Здесь не разобрать, — произнёс он.

— Знаю. Мне бы тоже было проще решить, что я отлежала руку. Но я видела это при свете, пока оно ещё не побледнело.

Он уже видел, как на таком же месте гаснут линии. На Верином снимке была полоска, ещё одна — неясная, засвеченная. Адам увеличил её, и изображение распалось на квадраты.

Вера ждала. Он мог спросить об анализах, клиниках, родителях. Вместо этого вернул телефон.

— Если повторится, покажитесь врачу. Постарайтесь снять при дневном свете.

— Чтобы вам прислать?

Адам задержался с ответом.

— Нет. Сохраните у себя.

Вера опустила рукав.

— Вы очень стараетесь не сказать, о чём думаете.

— Я пока слишком мало знаю.

— Тогда спросите про человека, которого ищете. Вы ведь ради этого приехали.

Адам закрыл блокнот.

— В отцовских записях есть мужчина, который находил людей с такими снами. Помогал им. Отец знал его много лет. На форуме о нём говорили?

— О посетителе?

Это слово Адам уже встречал в нескольких старых сообщениях, но решил, что речь о ком-то из участников.

— Почему его так называют?

— Потому что имени никто не знает. Либо не хочет писать. Рассказы похожи: приходит незнакомый мужчина, спрашивает о снах. Иногда знает подробности, которые человек никому не рассказывал. Помогает, потом уходит.

— Как помогает?

— Одной женщине нашёл врача. Другому сказал, что делать, когда сон повторится. После этого ему стало легче. Так они писали. Я сама этого мужчину не видела.

— Есть описание?

— Несколько. В одном он высокий, в другом невысокий. В одном молодой, в другом — человек в возрасте. Я потому и не люблю пересказывать: скоро сама начну говорить, будто видела.

Вера посмотрела на часы, но не стала вставать.

— В последних рассказах упоминались рисунки девочки. Сначала люди находили их в интернете, узнавали места из своих снов. Потом к некоторым приходил этот мужчина.

— Он узнавал о них из обсуждения?

— Они оставляли сообщения, искали автора. А один написал, что мужчина сам принёс ему рисунок. Я пыталась вернуться к началу той ветки — половина удалена.

— Вы видели рисунки?

— Один. План. Коридоры, несколько круглых залов. Говорили, девочка нарисовала целый город под землёй. Я не знаю, действительно ли рисовал ребёнок.

— На форуме осталась копия?

— Посмотрите в архиве. Ветка называлась «Детские рисунки». Часть сообщений удалили, когда участники начали выяснять, где живёт семья.

Адам запомнил название, не открывая блокнота. Охранник по-прежнему стоял у своего стола и ждал.

— Если найдёте её, — сказала Вера, — не приводите к ней людей только потому, что они вас об этом попросили.

Он посмотрел на неё.

— Я не знаю, как иначе до неё добраться.

— Тогда хотя бы не обещайте матери, что всё безопасно.

Вера допила холодный чай и убрала телефон в карман кардигана. Ей нужно было вернуться в отделение за вещами.

У выхода Адам поблагодарил её за разговор.

— Если узнаете что-нибудь об Анне, напишите, — попросил он.

— Напишу.

Она ушла к лестнице. Охранник дождался, пока Адам наденет куртку, и повёл его к машине.

— Что-нибудь полезное? — спросил он уже на улице.

— Есть старые сообщения. Нужно проверить.

Сопровождающий открыл заднюю дверь и больше ни о чём не спрашивал.

По дороге домой Адам снова прочитал сообщение института. Потом открыл переписку с Анной. Его последнее письмо оставалось без ответа.

Он положил телефон экраном вниз.

Охранник сидел рядом, седой, молчаливый; своего имени он так и не назвал. Адам видел в стекле его отражение и впервые подумал не о том, как уйти от него, а о следующей двери, к которой тот придёт вместе с ним.

Вера просила не обещать матери безопасность. Это было единственное условие, которое Адам пока мог выполнить.

Глава 10. Схождение

В архиве форума сохранились три рисунка.

На первом Адам увидел длинный проход с округлыми стенами. На втором — несколько залов, соединённых коридорами. Третий был сфотографирован плохо: верхний край листа закрывала детская ладонь, а свет от окна почти стёр карандашные линии справа. Но знак возле входа в центральный зал был виден отчётливо.

Адам открыл фотографию египетской двери. Сравнил разветвления, короткие поперечные штрихи, промежутки между ними.

Рисунок появился на форуме за два года до раскопок.

Он прочитал всю ветку. Мать девочки писала под именем ClaireH. Дочь несколько лет рисовала одно и то же место, иногда просыпалась ночью и просила не открывать дверь. Женщина хотела понять, где ребёнок мог это увидеть.

Сначала ей советовали фильмы и книги. Затем кто-то начал выяснять, в какой школе учится девочка. Клэр удалила фотографии и перестала отвечать. Сохранились лишь копии в чужих сообщениях.

Адам написал модератору. Объяснил, что разговаривал с Верой Хольт, и попросил передать Клэр его адрес. Рисунков и результатов анализов не приложил.

Модератор ответил вечером: сообщение переслано, решение за ней.

На следующий день Адам завтракал перед компьютером. Потом обедал там же. Охранник дважды спрашивал, есть ли результат; Адам отвечал, что ждёт. Он раздражался на Клэр за молчание и всякий раз вспоминал, сколько людей уже пытались найти школу её дочери.

К ночи пришёл ответ:

«Вера подтвердила, что встречалась с вами. Что именно вы хотите спросить у моей дочери?»

Он написал: «Хочу помочь вам разобраться», — и удалил первые три слова. Осталось «разобраться». Кому это было нужно прежде всего, он знал.

Написал, что узнаёт место на рисунке. Что похожие сны были у него в детстве и недавно вернулись. Что ищет человека, который общался с другими сновидцами и, возможно, видел эти рисунки.

Потом добавил: его поездки контролируют. Если он приедет, вместе с ним будет сопровождающий. Клэр может отказаться.

Ответ пришёл через несколько минут:

«Мне уже звонила журналистка по поводу исследования, в котором участвовала Майя. Она приезжает послезавтра. Я хочу, чтобы при разговоре был кто-то ещё. Если решусь вас принять, вы сможете приехать в тот же день?»

Имени журналистки Клэр не назвала.

Адам написал, что попробует организовать поездку. Адреса пока не просил.

* * *

Человек из госпиталя приехал утром. Охранник впустил его в квартиру и остался в коридоре. Адам ждал за столом в спальне; на экране была открыта переписка с Клэр.

Мужчина прочитал её и просмотрел сохранённые рисунки.

— Где она живёт?

— Под Манчестером. Точного адреса у меня нет.

— И вы думаете, что через неё найдёте знакомого вашего отца?

— Через её рисунки. Несколько человек с форума видели их до встречи с ним. Возможно, он следит за обсуждениями. Возможно, знает семью. Это всё, что у меня есть.

Мужчина вернулся к первому письму.

— Вы предупредили её о сопровождении.

— Она должна знать, кого впускает в дом.

— Теперь может передумать.

— Может.

Мужчина задержал на нём взгляд. Адам не отвёл глаз. Клэр могла отказать, и другого следа у него не было. Он ждал, во что ему обойдётся это предупреждение.

Мужчина отодвинул ноутбук.

— Заграничный паспорт есть?

— Есть. И действующая британская виза. Осталась после конференции.

— Поедете с нашим сотрудником. Он будет рядом всё время. Найдёте человека — сразу сообщите мне.

— А семья?

— Вас приглашают поговорить. Поговорите. Без согласия матери ребёнка никуда не везёте и никаких анализов у неё не берёте.

— Я и не собирался.

— Хорошо. Значит, в этом мы друг друга поняли. Семье можете показать знак на двери, раз он есть на рисунках. Остальные снимки и результаты анализов никому не передаёте.

Адам посмотрел на него.

— Анна Феррис погибла.

— Я знаю.

— Вы знали, когда возвращали меня домой?

Мужчина не ответил сразу.

— Обстоятельства пожара выясняют в Германии.

— Я спрашиваю не об этом.

— Больше мне нечего вам сообщить.

Адам сжал край стола. В прошлый раз этот человек точно так же обошёл вопрос, случится ли что-нибудь с Анной. Теперь обходить было ещё проще: случившееся расследовали в другой стране.

Он разжал пальцы.

— Я не передам вам девочку вместо человека, которого вы ищете.

— От вас требуют найти источник вашего отца, Адам Викторович. Этим и занимайтесь.

Мужчина поднялся. У двери остановился:

— С вами поедет Сергей. Сегодня он представится. Покажете ему документы.

Сергей приехал после обеда. Адам узнал человека, который стоял в дверях комнаты над шиномонтажом и забрал ключ от служебной лестницы. В тёмной куртке и джинсах, с небольшой дорожной сумкой, он выглядел так, словно пришёл за попутчиком.

— Сергей, — сказал он.

Адам кивнул. Имя появилось поздно: раньше ему вполне хватало должности.

Вечером Клэр прислала адрес. Они договорились встретиться у неё дома, когда там будет Лея. Клэр попросила, чтобы сопровождающий не присутствовал при разговоре с дочерью.

Сергей прочитал её просьбу.

— В другой комнате подожду. Из дома один не выходите.

— Вы всё равно будете слышать.

— Возможно.

Адам отправил Клэр ответ, не смягчая последнего слова. Она прочла его и только через некоторое время подтвердила встречу.

В дорогу он взял выписки из блокнотов, копии результатов и футляр с осколком. Сергей проверил рюкзак и после звонка своему руководителю оставил всё на месте. Прозрачный внутренний контейнер оставался запечатанным. Для перевозки футляра Адаму передали сопроводительные документы; происхождение образца в них было обозначено так же неопределённо, как когда-то в бумагах на груз из Египта.

В аэропорту Сергей шёл рядом, в самолёте сел через проход. Когда Адам открыл выписки, он не заглянул в них. Когда Адам встал, Сергей тоже поднялся.

В Манчестере их ждал водитель. По дороге Адам смотрел на мокрые улицы, на детей у переходов. Чужая семья ещё могла не открыть дверь. Он ловил себя на желании, чтобы встреча сорвалась без его участия.

* * *

Лея приехала к Клэр раньше.

Маленький кирпичный дом стоял в ряду таких же домов на тихой улице. За окном кухни мокло бельё, которое не успели снять до дождя. На столе лежали школьная тетрадь, пачка печенья и карандаши в кружке с отколотой ручкой.

Клэр Холлис, худощавая женщина тридцати пяти лет, всё время прислушивалась к потолку. Рыжеватая прядь выпадала из собранных волос; она убирала её за ухо тем же движением, которым поправляла салфетку под чайником. Лея ждала, когда Клэр сядет. Та сначала проверила, закрыта ли дверь на лестницу.

— Ей девять, — сказала Клэр, наливая чай. — Рисует это с четырёх.

На стене висели несколько листов. Лея подошла ближе. На одном были изображены проходы, сходившиеся к круглому залу. На другом — тот же зал сбоку, с уступами, уходившими вниз. Возле широкого входа повторялся ветвящийся знак.

Линии местами дрожали, карандаш выходил за край. Рисовал ребёнок. Но откуда он брал такие подробности устройства залов и переходов, Лея не понимала.

— Она объясняет, что здесь нарисовано?

— Говорит, что видит во сне. Если начинаю расспрашивать, сердится. Она уверена, что знает эти места, и не понимает, почему я ей не верю.

Лея достала блокнот. Клэр посмотрела на него.

— Рисунки я уже однажды разрешила смотреть. Потом мне пришлось узнавать, кто написал название её школы.

— Сейчас в печать ничего не пойдёт. Перед статьёй мы обсудим каждое имя и фотографию.

Клэр кивнула, не предлагая снять рисунки со стены.

До этого дома Лея добралась благодаря коду клиники на листе Анны. Название нашлось в старом отчёте об исследовании. Координатор отказался раскрывать имена участников, зато согласился передать её контакты семье ребёнка с нужным номером образца. Через два дня Клэр позвонила сама.

Она хранила согласие на участие Майи в исследовании и письмо с результатами. В письме было сказано, что клинически значимых отклонений не выявлено. Номер в документах совпадал с номером на распечатке Анны.

— Значит, мне неправильно сообщили? — спросила Клэр.

Лея придвинула к письму копию таблицы.

— Вот номер Майи. Феррис отметила его для повторной проверки. Остального на этом листе нет.

— Вы приехали с листом, а мне теперь что делать с письмом? Здесь написано, что она здорова.

— Не выбрасывайте. И не считайте эту отметку диагнозом. Я хочу найти тех, кто назначал исследование.

— Вы говорили, что она погибла.

— Да. Человек, работавший с ней, сохранил часть записей.

Клэр прижала ладонью угол листа, словно боялась, что Лея его заберёт.

— Из клиники мне никто не позвонил. Зато другие приезжали дважды.

— Кто?

— Представлялись сотрудниками программы наблюдения за участниками исследования. Хотели снова поговорить с Майей. Во второй раз предлагали обследование в другом городе. Я попросила прислать всё письменно.

— Прислали?

Клэр покачала головой.

— Что они спрашивали?

— Как она спит. Бывают ли кошмары. Рисует ли она то, что ей снится. Я решила, это из-за форума. Тогда как раз пожалела, что выложила туда рисунки.

Лея записала её слова.

— Фамилии помните?

— Визитка где-то была. Поищу.

Клэр поднялась, но в этот момент раздался звонок в дверь.

— Это, наверное, Адам, — сказала она. — Я просила его приехать, пока вы здесь.

О московском генетике она предупредила Лею ещё по телефону. До этой минуты Лея не была уверена, что он действительно появится.

* * *

Адам вошёл вместе с Сергеем. Водитель остался в машине через дорогу.

Клэр остановила их в прихожей.

— Мы договорились, что разговаривать будет только он.

— Я подожду здесь, — сказал Сергей по-английски.

Он снял куртку и остался у входа в гостиную. Оттуда были видны и лестница, и дверь на кухню.

Клэр проводила Адама к столу.

— Лея Марен. Журналистка из Берлина.

Он посмотрел на Лею, затем на документы перед ней.

— Вы говорили с Анной?

— Не успела. После пожара встретилась с её коллегой.

— На форуме упоминают мужчину, который находил людей с такими снами, — сказал Адам, обращаясь к Клэр. — Он мог приходить к вам или писать после публикации рисунков. Не от клиники. Сам по себе.

— Нет. Таких не было. Я бы запомнила.

— Майя о нём не говорила?

— Не говорила.

Лея предложила ему сесть. Человек из анонимного сообщения оказался перед ней, а его охранник — в прихожей. Подтверждение не успокоило: кто-то знал, что она увидит здесь, раньше неё.

Вблизи Адам выглядел моложе, чем она ожидала. Тёмные волосы, щетина, покрасневшие от недосыпа глаза. Он держал рюкзак на коленях и постоянно смотрел на рисунки за её спиной.

— Клэр сказала, что вы узнаёте эти места, — начала Лея.

— Некоторые детали.

— Где вы их видели?

Он повернулся к хозяйке:

— Сначала я хотел бы посмотреть рисунки. Не спрашивая Майю. Чтобы не подсказать ей ответы.

Клэр достала из ящика толстую папку. Часть листов была подписана с обратной стороны: имя, месяц, год. Она объяснила, что сначала отмечала даты для себя, потом по просьбе специалиста, к которому водила дочь из-за кошмаров.

Адам разложил несколько рисунков на свободном краю стола. Лея заметила, как он задержал палец у одного из них.

— Этот можно сфотографировать?

— Зачем? — спросила Клэр.

— Сравнить с тем, что у меня есть. Сейчас, при вас.

Она подумала и кивнула.

Адам достал телефон, снял лист и открыл на экране другой снимок. Не повернул его к ним сразу; несколько секунд сравнивал изображения сам. Затем положил телефон рядом с рисунком.

На фотографии была тёмная плита с ветвящимся знаком. Клэр наклонилась над экраном.

— Где это?

— В Египте. Знак сняли во время раскопок.

— Фотография могла попасть в интернет? — спросила Лея.

— Не знаю. Но на вашем листе стоит дата двухлетней давности. Раскопки начались гораздо позже.

Клэр перевернула рисунок, проверила дату и снова положила его на стол.

— Вы хотите сказать, она нарисовала это раньше, чем нашли?

— Я хочу понять, почему они похожи.

Из прихожей донёсся скрип пола. Сергей подошёл к кухонной двери и посмотрел на стол. Адам перевернул телефон экраном вниз.

— Мы ещё разговариваем.

Сергей ничего не ответил и вернулся в гостиную.

Лея закрыла блокнот. Когда Сергей скрылся за дверью, Клэр пододвинула к себе рисунки на несколько сантиметров. Адам заметил и убрал руки со стола.

— Мама, а кто приехал?

На пороге появилась Майя.

Невысокая девочка с русыми волосами до плеч, в выцветшей футболке с лошадью и синих легинсах. На пальцах виднелись следы карандаша. Она держала под мышкой альбом и смотрела на разложенные листы с недовольством ребёнка, чьи вещи взяли без спроса.

— Майя, это Лея и Адам, — сказала Клэр. — Я тебе рассказывала. Мы смотрим твои рисунки.

— А можно было спросить?

Клэр отвела ладонь от папки.