
Полная версия:
Дочь ойратского хана
Месяц дороги, месяц бесконечного пути через выжженные степи, где земля трескалась и рассыпалась под копытами, как битая глина, мимо соляных озер, где вода была горькой и ядовитой, и воздух над ними дрожал, и в нем плясали миражи, мимо редких колодцев, вокруг которых собирались стаи волков и диких собак, мимо старых курганов, под которыми спали древние воины, чьи кости уже превратились в прах и ушли в землю. Месяц жары, пыли, которая проникала в легкие и оседала на зубах, редких дождей, которые падали раз в неделю, и каждый дождь был как благословение, как молитва, как подарок небес, и вода пахла свежестью и надеждой. Месяц разговоров с Бексултаном, который рассказывал о своей жизни, о своих детях, о своих мечтах, месяц молитв казахов, которые читали намаз даже на ходу, сидя в седле, делая странные движения руками и головой, и в этих движениях было столько искренней веры, столько преданности, что невозможно было не уважать их за это.
И вот однажды, когда солнце уже клонилось к западу и тени стали длинными, как пальцы мертвецов, вдали показались юрты. Не десяток, не два, а целый город из серого и белого войлока, с высокими конусообразными крышами, украшенными флагами и вымпелами, которые развевались на ветру, как разноцветные языки пламени. Юрты стояли рядами, как воины на параде, и между ними сновали люди, и дети бегали, и лошади ржали, и запах дыма, и жареного мяса, и свежего хлеба доносился до них, будто обещание тепла и безопасности. Ставка хана Баймурзы, великого хана, повелителя этих земель, старика с седой бородой и мудрыми глазами.
Хан Баймурза встретил их сам, и в этом было столько достоинства, что Самбуу на миг забыл, что он пленник, и почтительно склонил голову.
Хан вышел из большой юрты, самой роскошной, с резными деревянными дверями и шелковыми занавесями, опираясь на резной посох из черного дерева, украшенный серебряными накладками и драгоценными камнями. Старик, седой как лунь, как зимняя метель, с длинной, ниже пояса, бородой, которая лежала на груди, расчесанная на две пряди, и каждая прядь была заплетена в тонкую косичку. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, словно карта древних дорог, но глаза, черные, живые, с веселыми, как у молодого парня, огоньками, смотрели остро и молодо, и в них не было ни злобы, ни жестокости. Он улыбался, и улыбка его была широкая, почти беззубая в передних местах, но от этого она не становилась менее радушной, менее теплой, и в этой беззубости была какая-то домашняя, почти дедушкиная доброта.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

