Читать книгу Единственная. Больше не отпущу (Мария Абдулова) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Единственная. Больше не отпущу
Единственная. Больше не отпущу
Оценить:

3

Полная версия:

Единственная. Больше не отпущу

Она, будто мне десять и я не хочу делать уроки, строго хмурит брови, демонстрируя недовольство, и удручённо качает головой.

- Откуда ты, вообще, обо всём узнал? Хотя это уже неважно… Столько лет прошло… Что случилось, то случилось. Сделанного всё равно не вернуть, как бы ты сейчас на нас не злился, поэтому нужно забыть этот эпизод и жить дальше.

- Как ты…Как ты могла, мама? - голос ломается. - Как ты сейчас можешь говорить мне такие слова?!

Не знаю что хочу услышать ещё, ведь уже прозвучало столько, что неизвестно как теперь после этого жить.

Как Ласточке в глаза смотреть? А дочери как?

Как… Как мне сейчас, вообще, к ней приблизиться?

Даже если Маруся подпустит… Как мне их защитить от чужих, если свои не бьют даже, а уничтожают без предупреждения и полностью уверенные в своей правоте?

- Я просто всегда выбираю свою семью, сын, только и всего, - произносит так, будто это всё объясняет и ей прощает.

Качаю головой, понимая, что бесполезно.

Она уверена в своей правоте и до сих пор не видит в своих действиях ничего ужасного, а я в щепки.

Нутро раскурочено. Реальность наизнанку. А ухватиться не за что, не за кого.

Есть лишь одно осознание:

- Тогда я не хочу больше быть твоей семьёй.

И оно не спасает меня нисколько.

Только хуже делает, но иначе…

Нельзя больше иначе. Теперь у меня точно выбора нет. Раньше был, но я сам от него отказывался. Считал, что есть ради кого, что они достойны. По факту же…

Зря.

Всё пережитое, все старания, жертвы… Впустую.

- Тамерлан, дорогой, прошу ещё раз, давай не будем горячиться… - мама, не ожидав, округляет в шоке глаза, бледнеет, вновь предпринимает попытку ко мне прикоснуться. - Ты не можешь не быть моей семьёй. Ты мой старший сын. Ты мой первенец. Ты… Ты для меня всё! Я…

Поднимаю по-прежнему дрожащие руки, останавливая её.

- Я всё сказал, - отрезаю со сталью в голосе и давая понять, что это окончательное моё решение. - Узнаю, что вы обе приблизились ко мне, к детям или к Марусе, то больше ничего выяснять не буду. Не заставляйте меня переступать черту.

Больше не в силах оставаться с ними в одном доме и даже просто дышать одним воздухом, иду к двери, чётко для себя понимая, что больше в этот дом не вернусь. И их на свой порог не пущу. Больше не совершу те ошибки, которые стоили мне слишком многого и за которые я теперь никогда не смогу расплатиться.

- Та… Сынок, подожди! Что значит “дети”? Не уходи, объясни… Ах, сердце!

- Брат, маме плохо! Стой! Помоги!

Не слушая, хлопаю дверью и иду на выход.

Не верю. Ни единому слову не верю.

Меня пытается остановить кто-то тахаевских гостей, что-то в спину мямлит Малика, охрана, стоит только выйти на улицу, шокированно отшатывается, но я снова ничего из этого не замечаю.

Дышу надсадно.

Сдыхаю. Просто изнутри сдыхаю.

И в таком состоянии садиться за руль - чистое самоубийство, только хочется поскорее оказаться подальше отсюда. Всё равно где, главное не здесь, и, выжав из тачки максимум, мчу куда глаза глядят.

Жаль, что от себя так не сбежишь. И от слов этих… От признаний, которые услышал… Тоже.

Семья… Долг… Выбор…

За что? За что? За что?

Чем мой ребёнок виноват? А Маруся… Ей-то за что что? За то, что осмелилась меня полюбить? Если мать с Аланой сейчас, передо мной, не стеснялись в выражениях, то что она выслушала тогда? Сколько вытерпела? Беременная, испуганная… Одна. Пока я… Как ей силы хватило выстоять?

Как?!

Почему я… Почему поверил не ей? Зачем отпустил? Ну, зачем?!

Ещё предъявлял сегодня что-то… К ответу призывал. И тогда… Тоже.

Да я на её месте после всего, что сделал и наговорил, сейчас бы себя заживо похоронил.

4.3

Впрочем я что-то подобное и ощущаю, когда снова нахожу себя под окнами Ласточкиной квартиры. Живым мертвецом.

- Гуляли сначала на детской площадке во дворе, потом пошли в сквер через дорогу, - отчитывается охрана. - Сейчас уже часа три внутри.

- Одни?

- Да.

- Всё это время?

- Да.

Ты же не замужем, Маруся, да? И не собираешься же, да? Не хочешь же Лале другого отца найти?

Знал бы я…

Если бы я знал!

Откидываюсь затылком на подголовник.

Стемнело, а в их окнах свет. Такой тёплый, уютный, домашний.

Как Ласточкин взгляд, когда в первый раз её увидел. И ещё робкий очень. Застенчивый. Заворожённый. Она тогда, появившись на дне рождении Аланы, где сестра представила её своей подругой, так смущалась. Переживала. Волновалась, оглядываясь на наших гостей, а потом смотря на себя - яркую, нарядную в своём лимонного цвета платье, приковывающим взгляды, и выбивающейся из общей в основном тёмной палитры.

Ей казалось, что она не вписывается, а я ловил себя на том, что не могу от неё отвернуться.

Ни в ту встречу, ни в другую, ни в последующие.

Слишком она… Другая.

Совершенно другая по сравнению с теми, кого я привык видеть вокруг себя. Только всё никак понять не мог, в чём же отличие. В национальности? Это очевидно даже банально внешне, но далеко не первично. Поведением? Может быть, только ничего вызывающего и крайне необычного в её манере себя вести не было. Всегда уважительна, скромна, добра, приветлива, дружелюбна. Алана, казалось, в ней души не чаяла, пыталась успеть за её любознательностью и трудолюбием, везде за собой таскала, не желая расставаться, и все уши прожужжала какая же её Ласточка потрясающая и как ей повезло с ней подружиться. Внутренним содержанием? Да, уже ближе к правде. Впервые видел молодую девушку, которая, мало того, что пробивалась в этой жизни самостоятельно, так ещё и при этом умудрялась сохранять позитив, бодрость духа, мечтательность и делилась своей светлой энергией со всеми, не жалея себя.

В моём же мире за женщинами всегда кто-то стоял. Отцы, братья, мужья, сыновья. Им не нужно было бороться за своё благополучие самостоятельно. Они, за редким исключением, не стремились к сверх чего-то, что уже имели и довольствовались той ролью, которую им на протяжении веков прописывали наша культура с традициями. Взять к примеру ту же Алану, которая с детства росла горячо любимой младшей дочерью и сестрой целого клана, и знала, что ей не нужно ни о чём беспокоиться, потому что за неё побеспокоится кто-то другой. У Маруси же была только мама и она сама. И у меня в голове не укладывалось как у неё получалось при таком раскладе справляться с трудностями, решать проблемы, обеспечивать себя и при этом продолжать так солнечно улыбаться.

Я не мог её за это не уважать. Не мог не восхищаться силой и стержнем в молодой девчонке, когда порой у взрослых мужиков ни того, ни другого не находилось. Вопреки здравому смыслу и принципам не мог не желать эгоистично присвоить все эти солнечные улыбки себе и не замечать как эта девочка в меня влюблена.

Хотя, наверное, Ласточке казалось, что она свои чувства мастерски скрывает. Так старательно она тогда мне выкала, по имени-отчеству звала, смешная, на расстоянии старалась держаться, а саму глаза её, ясно-голубые, как летнее небо, чистые, искрящиеся жизнью и молодостью, с головой выдавали.

А меня к этому свету в них тянуло с такой силой, что сам не осознавал до конца масштаб этой проблемы.

Впервые в жизни, понимая, что нельзя, что слишком много между нами “но”, что это просто неправильно, недостойно и некрасиво лезть к едва ли не единственной за всю жизнь подруге младшей сестры, делал всё ровно наоборот. Сам с собой торговался. Пытался выяснить почему именно она так цепляет, а потом искал черты внешности и характера в других, находил что-то по отдельности, а удовлетворения всё равно не получал.

Как маленький ребёнок, что, увидев желанную игрушку на витрине, не мог больше играть в те, которые уже имел.

Всегда считал, что умею владеть собой и следовать правилам с запретами. Благодаря контролю и своему казалось железному самообладанию, я дело отца внутри семьи удержал, защитил её, когда надо было, братьям с сестрой в своём лице опору дал. А тут какую-то девчонку на одиннадцать лет младше из головы выкинуть не мог, словно Всевышний волю с характером испытывал.

Не Ласточка, а аномалия. И притяжение это между нами тоже из ряда вон. Отклонение. Мания.

И я не справился с ним.

Не смог отказаться.

4.4

Решил, что могу себе позволить. Всю Ласточку, без остатка. Чувства её, внимание, восхищение, нежность, время, а ещё, как выяснилось позже, невинность.

Хотя на первенство в данном вопросе не рассчитывал даже. Глупо это было, она же из другой системы ценностей, другой культуры и взглядов, а я её себе не в жёны брал, как бы цинично и по-потребительски это не звучало. Я просто хотел быть с девушкой, к которой магнитом тянуло, и, последнее, о чём задумывался, это о её целомудрии. Знал, что она вроде не из тех, кто готова с каждым встречным в постель лечь, и уже этого на первый раз было достаточно. Ещё, дурак, не верил, когда она говорила, что на свидания не ходит, подумал, заигрывает или стесняется правду сказать, а потом…

Поздно стало, когда добрался до неё, когда вкус её ощутил, сладкий, дурманящий, с ума сводящий, когда на деле удостоверился, что она мне, действительно, всю себя без оглядки отдала.

Потом вовсе не смог от неё отказаться.

Маруся так сильно любила, доверяла, никого, кроме меня не видела, отчего и меня самого вело не на шутку, хотя эти понятия мне совсем не близки. Стоило только её увидеть, рядом ощутить или заметить, как кто-то хотя бы просто на её внимание, не говоря о большем, посягает, то всё, кровь сворачивало и собственностью бешеной крыло. Себя не узнавал. Желал обладать ею всецело, а взамен давал только то, что был готов дать.

Тогда мне казалось, что это равносильный обмен, что ей этого должно хватить, чтобы быть рядом и не просить большего, что она понимает, что, если всё-таки станет недостаточно, то нам придётся “нас” закончить. Всё же изначально было предельно ясно. Я не тот для неё, она не та для меня. Ну, и что, что ведёт обоих друг от друга? Разве это веское основание для выбора в её пользу, когда на другой чаше весов семья? Разве это стоит кардинального изменения убеждений, взглядов, мировоззрения, что со мной с рождения?

Да, моя вина в том, что не остановил себя, когда надо было, а когда всё в один миг усложнилось и превернулось с ног на голову, посчитал, что сейчас-то, после всего, точно получится поступить правильно.

Развлёкся и хватит.

Получил же желаемое? Получил.

А теперь нужно отпустить, даже если нужда в этом больше из головы идёт, под грузом обстоятельств и горя, а не от души. Тем более, если она сама захотела уйти. А она же захотела… То смс-сообщение… В нём всё было предельно ясно.

Горько усмехаюсь.

Нет, отец бы точно осудил.

И кто после этого испорчен, мама, а? Кто кого недостоин? Она меня или я её?

Разве во всей этой ситуации не она от меня в защите нуждалась?

Почему всё наоборот произошло? Почему?!

Со стоном несколько раз бьюсь затылком о подголовник, но за рёбрами болит гораздо ощутимее и сильнее.

От вины, сожаления, ярости, тоски, изнутри раздирающих, тянет волком взвыть.

Если бы я знал, Ласточка.

Если бы я тогда не…

Прежде чем успеваю подумать, вытаскиваю телефон, нахожу номер, который мне отправил Аслан, и набираю, глядя на окно.

Первый гудок. Второй. Третий. Четвёртый.

Ответит или…?

- Алло? - с подозрением на вызов с незнакомого номера.

На фоне Марусиного голоса слышатся какие-то уютные шорохи, мяукание кота и отголосок детского смеха, что отзывается во мне дрожью.

Чем они сейчас заняты? Обычной вечерней уютной рутиной? Ужинают? Чем? Что обсуждают? Им не холодно?

А то вечером похолодало. У меня здесь, внизу, под их окнами, в одиночестве и темноте, по ощущениям и вовсе как в той самой холодной области Вселенной, о которой недавно читал с Дамиром. Эта область зовётся как туманность Бумеранга и температура там всего на градус выше абсолютного нуля. Символично, не правда ли?

- Алло? Слушаю вас!

Ком перекрывает горло.

- Они все подтвердили, - сдавленно хриплю без приветствия.

Тишина в пару секунд для осознания и до меня доносится недовольный вздох.

- А, Господи, это ты… - цокает языком она. - Кто что подтвердил, не поняла? О чём ты?

- Твои слова. Они всё подтвердили. Мама… Алана… Они…

- Прекрасно, - прерывает со смешком. - Сочувствую тебе, конечно, но мне-то это знать для чего? Я же сказала, что бы там ни оказалось в итоге, просто забудь и исчезни.

- Ласточка…

- У меня такое ощущение, что мы на разных языках весь день говорим. Серьёзно, сколько можно одно и то же по кругу обсуждать? Я вроде тебе прямо всё сказала, Тамерлан.

Её тон звенит раздражением и усталостью, а мне… Мне уже это как награда.

- Давай встретимся.

4.5

- Чтобы что? Дай угадаю, поговорить?

- Да. Нам нужно обсудить… Решить…

- Нам? - новый смешок. - Баграев, если бы не знала тебя, то подумала бы, что ты пьян, но, нет, ты просто надо мной снова издеваешься. Давай поступим так, ты делаешь мне одолжение и стираешь мой номер, поверь, я не хочу его из-за тебя менять, а потом…

- Нет.

- Ты ещё даже не дослушал!

- Нет, Ласточка, - вновь неосознанно давлю и ставлю перед фактом. - Я не буду стирать твой номер. Не буду забывать. Не буду исчезать. И жить без вас дальше, как ни в чём не бывало, не буду.

Наверное, нужно как-то иначе. Мягче. Хитрее. Спокойнее. Не так в лоб и нахрапом, но не умею иначе. Некому деликатности учить было. Всегда брал своё, не мешкая и не расшаркиваясь, а сейчас… Как сейчас быть? Когда до моей дочери рукой подать, а у меня морально и формально нет права даже на этом самом месте стоять и в окна Ласточкиной квартиры смотреть, как?

Ещё и слушая Марусино шумное возмущённое дыхание, невольно тревожащее воспоминания. Как же она сейчас на меня злится…

- Да ты…! - начинает она со всем негодованием, которое сейчас испытывает, но вдруг проглатывает ругательства.

И в следующую секунду я понимаю почему, так как совсем рядом с Марусей раздаётся удивлённое и звонкое:

- Мамочка, а это кто? Кого ты ругаешь?

Лале…

Чуть не роняю телефон из ослабевших пальцев, не ожидав её услышать вот так чётко, словно она в шаге от меня.

Её тонкий голосок разливается под кожей мёдом, плавит во мне что-то, чьё существование в себе я раньше не замечал, переворачивает всё на сто восемьдесят градусов и вместе с тем будто расставляет по местам.

И опора, которую всё это время, с утра, узнав правду, не ощущал, нашлась в миг да ещё крепче и твёрже, чем та, прежняя.

Не сломить её. Не разрушить. Меня не лишить.

Не позволю.

- Никто, родная, - обрубает Ласточка. - Беги к себе. Завтра в садик, помнишь? Выбери себе наряд с вечера, пожалуйста, я сейчас подо…

- Никто - это мо…ма… как их… ну те… манники, да? - продолжает любопытствовать дочь, забавно и мило коверкая слова.

- Мошенники?

- Да!

- Да, Лале, детка, ты права. Ещё какие мошенники! Ни стыда, ни совести у них нет!

Последняя фраза озвучена явно персонально для меня и я не могу удержать ломаную улыбку, хотя после “никто” чуть повторно телефон не выронил.

Оказывается, это чертовски больно, когда являешься никем для тех, кому, по своим же собственным понятиям, должен быть всем.

- Уухх, какие хулиганы! - пародируя маму, негодует малышка, а потом с хитрецой предлагает: - Давай на них бабушке пожалуемся?

- Да что ты, по таким пустякам бабушку беспокоить, я просто их в чёрный список закину и…

- Я под твоими окнами, - прерываю их милую беседу. - Если мы не решим о разговоре сейчас, через звонок, я поднимусь к вам и будем решать лично. Мы, мошенники без стыда и совести, не гордые да и терять нам нечего. С дочкой заодно меня познакомишь. Рано или поздно это всё равно случится.

Маруся молчит и эта тишина громче всех грубых слов и оскорблений, которые я, безусловно, заслуживаю.

Потом шумно, кажется, едва сдерживая рык разъярённой тигрицы, старательно спокойно просит Лале всё-таки уйти к себе и, видимо, стоит ей остаться одной, отрывисто мне бросает:

- Завтра. В мой обеденный перерыв, уверена, ты уже в курсе в какое он время. В кафе через дорогу от моего офиса. Опять-таки, уверена, найдёшь.

И скидывает вызов, вновь оставляя меня в моей личной туманности Бумеранга одного.

Хорошо… Завтра. Надо теперь как-то дождаться завтра. И я дождусь.

Сразу пишу ассистентам расчистить график под Марусин обед для нашего разговора, не переживая о том, повлияет это как-либо на дела или нет и сколько важных встреч, которых всегда предостаточно, придётся отменить или перенести.

А следом, стоит мне заблокировать смартфон и поднять глаза к окнам, в котором отчётливо вижу очертания женской фигуры, он снова оживает.

Няня Дамира.

- Да?

- Тамерлан Заурович, добрый вечер. Простите за беспокойство, просто Дамир интересуется… Ему вас ждать или…?

С силой сжимаю ладонью затылок, наблюдая за тем, как Ласточка, видимо, увидев мою машину, резко закрывает окна шторами сначала в одной комнате, а потом в другой.

Не хочу от них уезжать… Не хочу упускать из вида. Боюсь. Не хочу снова быть на расстоянии, но…

- Да. Я скоро буду, - вздыхаю. - Через час.

- Хорошо, поняла, передам ему.

Чтобы доехать от дома девочек до своего мне понадобится минут тридцать-сорок. Двадцать на то, чтобы ещё посидеть здесь и… Просто представить, что я там, с ними, в одном помещении. Придумать, как завтра уговорить мать своего ребёнка позволить мне быть рядом. Как ей рассказать… Как признаться в том, в чём до сих пор признаться ни себе, ни кому-либо другому сил нет.

Двадцати минут, естественно, не хватает, но и Дамира больше оставлять на такой долгий срок нельзя. Конструктор же ему купил вчера… Он ждёт. И ему тоже надо как-то о сестре рассказать. Или рано? Может, сначала лучше самому с Лале познакомиться? Да, наверное, так будет правильно. Только… Когда это случится? Маруся же может не позволить… И правильно сделает, наверное. Но что тогда делать? Не войну же за дочь с ней разворачивать, верно?

- Здравствуйте, Тамерлан Заурович, - здоровается уже лично няня, когда я заглядываю в детскую, и поворачивается к Дамиру, валяющемуся на полу и занятому строительством железной дороги. - Дамирчик, посмотри кто приехал…

Глава пятая. Чужой (не) навсегда

5.1

“Я на месте”

Провожу взглядом по уведомлению и раздражённо переворачиваю смартфон экраном вниз.

На месте и на месте. Молодец какой. Пунктуальность - наше всё, да, Тамерлан Заурович?

На целых семь минут раньше приехал, а вот я похвастаться таким качеством, по крайней мере сегодня, не могу, так как совещание ощутимо затягивается и в положенный ему час явно не закончится. Но это не мои проблемы. Я, вообще, не понимаю зачем нам вновь видеться и неизвестно по какому кругу обсуждать одно и то же. И, ладно мне, до кафе, где я назначила встречу, от офиса всего лишь нужно дорогу перейти, к тому же в отличие от него в моём владении не находится полгорода, если не больше, и нет такой бешенной занятости, но Тамерлану-то, с его положением, очевидно не так просто вырваться в разгар рабочего понедельника да ещё и в другой район ради бессмысленного разговора. Хотя, по правде говоря, озвучивая вчера место и время встречи, о его занятости я не думала совершенно и исходила исключительно из своего комфорта. Мне было всё равно приедет он или, как это постоянно бывало раньше, выберет дела поважнее, только бы перестал угрожать знакомством с дочкой, а он взял и приехал.

Написать ему что ли с просьбой сделать заказ за меня, чтобы по приходе не ждать, а сразу пообедать?

Задумчиво скашиваю глаза на телефон и, мысленно фыркнув, снова смотрю на затянувших своё выступление коллег.

О чём я? Это же Баграев. Его и просить не надо. Снова всё за меня решит.

Наверное, кто-то другой бы воспринял такое поведение как заботу или знак внимания, мне же это отдаёт душком контроля и проявления власти, чем ещё несколько лет назад была сыта по горла. Понимаю, конечно, что подобное у Тамерлана в крови и ожидать чего-то другого от человека его статуса и привычек глупо, но… Пусть над семьёй своей властвует! Я-то тут причём?

И, да, сейчас я сама себе противоречу, но мне можно, ясно? Сегодня понедельник, в конце концов, и этим всё сказано. А ещё вдобавок к нему - первый день цикла, совещание на совещании и, как обычно, горящие дедлайны.

Как говорится, беда не приходит одна.

Но ничего, не страшно, и не с таким справлялась. Помнится, после выхода из декрета, которого по факту как такого не было, потому что всю беременность и до Лаленых полутора лет работала удалённо, и хуже бывало. Всё-таки дети, помимо абсолютного счастья и неоспоримой любви, это ещё и куча проблем разной степени тяжести, решение которых делает из тебя, по меньшей мере, супермена. Причём даже не спрашивая, хочешь ты им становиться или нет. У тебя, матери-одиночки с единственной поддержкой в лице самой лучшей на свете мамы и бабушки, просто нет такого выбора. Ты должна справиться. Должна.

И я справилась. Правда, справилась.

Моя дочь растёт здоровым, счастливым и ни в чём не нуждающимся ребёнком. Я, пусть и было очень тяжело, смогла параллельно материнству построить карьеру, самореализоваться и стать той, кем всегда хотела стать. Успешной, умной, красивой молодой женщиной, которая, если захочет и горы может свернуть, не оглядываясь при этом постоянно в прошлое и доказывая свою ценность с важностью не кому-то, а самой себе.

Сидя в декрете, я, мало того что училась быть мамой, так ещё и умудрилась вдобавок к красному диплому окончить курсы, повышающие квалификацию, по своей профессии, что дало существенный плюс к моему резюме и положению на рынке труда. Компания, в которую мне ещё когда-то помог попасть Баграев на практику, не захотела меня отпускать, даже после известия о моём переезде на другой конец страны, и просто перевела меня в свой дальневосточный филиал, сохранив почти все условия, где я и проработала все эти годы. Сначала удалённо, потом, когда Лале подросла и пошла в ясельки, по смешанному графику, а в последнее время и вовсе полноценный рабочий день в офисе. В ней я прошла путь от стажёра до заместителя руководителя отдела и сейчас уже сама метила в руководители, ради чего и переехала обратно в этот город. В дальневосточном филиале все руководящие должности были заняты, я же из своей должности рядового сотрудника давно выросла и вышестоящим начальством мне было сделано предложение - переезжаешь обратно, занимаешь вакантную должность заместителя, а после года-пары лет работы в ней жди повышения до руководителя и перевода в Москву, где уже, конечно, совершенно другие перспективы для развития и карьеры.

А я что, дурочка, чтобы отказываться от таких возможностей? Конечно, нет, и вот она я, пройдя конкурс на свою нынешнюю должность (да, да, да, пришлось за неё побороться и даже не через постель, представляете?), сижу здесь, на совещании, а через дорогу от офиса меня ждёт мужчина из прошлого, общение с которым в моих планах на переезд не было. Вообще, была почти уверена, что мы не увидимся, слишком разного полёта птицы, но судьба распорядилась иначе.

Или всё-таки злой рок?

Ой, да всё равно как это называется! Просто нужно от него побыстрее отделаться и жить свою прекрасную жизнь дальше. Всё просто. Вот только сейчас окончания совещания дождусь и…

- Коллеги, на сегодня всё, спасибо. Всем хорошего дня, - оповещает директор и устало откидывается на спинку кресла, пока мы стройным рядком выходим из конференц-зала и разбредаемся по разным сторонам - кто в туалет, кто покурить, кто к себе в отделы.

Я, спустившись на этаж ниже к себе в кабинет, чтобы накинуть шубу и захватить кошелёк, уже хочу пройти к лифтам, как меня останавливает всё тот же директор в компании ещё двух своих замов.

- Мария Викторовна, вы на обед? Составите нам компанию?

Мужчины улыбаются с заметной долей не только рабочего интереса во мне как в коллеге и пробегающие мимо нас девушки с контейнерами в руках из hr-отдела по направлению к столовой с намёком друг с другом переглядываются, что у меня невольно вызывает желание рассмеяться. Готова поспорить, что к вечеру весь офис будет мыть мне кости и гадать с кем же из них я всё-таки сплю. Ну, а чем ещё заниматься обычному корпоративному сотруднику, кроме сплетен, не так ли?

- Да, Павел Андреевич, на обед, только компанию, к сожалению, составить не смогу, - возвращаю им улыбку. - У меня встреча. Поэтому в следующий раз.

- Обязательно, ловим вас на слове, - начальство задорно мне подмигивает и галантно пропускает в приехавший лифт первой.

- Да, да, попрошу секретаря внести это в свой график, чтобы точно не забыть, - разливается соловьём наш финдир.

bannerbanner