Читать книгу Единственная. Больше не отпущу (Мария Абдулова) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Единственная. Больше не отпущу
Единственная. Больше не отпущу
Оценить:

3

Полная версия:

Единственная. Больше не отпущу

- Вы же в “Чехов”? - интересуется глава юристов и, дождавшись моего кивка, ставит в известность: - Тогда мы вас проводим.

Смотрю на них по очереди с улыбкой и отказываться от сопровождения не спешу. Вместе веселее всё-таки да и опять же нужно ведь коллегам дать повод для сплетен. А то с кем меня только не свели за эти месяцы после перевода сюда, а по факту, кроме вот таких вежливых бесед с вкраплениями интереса ко мне как к женщине, я большего не позволяла, хотя, конечно, шуму своим появлением в офисе наделала не мало. Молодая, красивая, умная, свободная, хваткая - как с таким набором меня не заметить и нет-нет да не попытаться сблизиться ради хотя бы простого понимания кто я такая, с чем меня есть и почему вышестоящее начальство из Первопрестольной столь ценит мои заслуги. Про намерения некоторых просто подкатить и закрутить интрижку я и вовсе молчу. Ну, а что? Все мы люди, все мы человеки. Работа работой, а личная жизнь по расписанию. Во мне, правда, это мало откликалось и я больше пользовалась повышенным к себе интересом, чтобы прощупать почву и наладить связи, чем реально намеревалась перевести его в какую-то другую плоскость.

И вне офиса желающих скрасить мой досуг хватает, если уж на то пошло.

5.2

Перевожу взгляд на своё отражение в зеркале лифта.

Ни дать, ни взять офисная штучка в деловом костюме бежево-коричневого цвета в клетку, состоящем из жакета свободного кроя, юбки карандаша с ремнём, как акцент на талии, и топа с вырезом молочного оттенка. Волосы убраны в низкий пучок, в ушах, на шее и запястьях с пальцами сверкают золотые украшения. На ногах сапожки в тон наряду на высоком каблуке. Макияж в стиле ухоженная естественность.

Красивая, что тут скажешь.

Обожаю себе нравиться. Взгляды окружающих - это, конечно, приятно, но, когда смотришь на себя и не можешь не признать свою эффектность, уже совсем другое дело. Самооценка сразу до небес взлетает и даже понедельник с задержкой совещания уже не вызывает столько негативных эмоций как ещё десять минут назад.

Хотя перспектива встречи с Баграевым, конечно, этот момент восполняет собой с лихвой.

- Здравствуйте, - приветствует нашу компанию хостес на входе в кафе и неожиданно с извиняющейся улыбкой перекрывает путь к залу. - Прошу прощения, но наше заведение закрыто на спецобслуживание и мы не сможем вас обслуживать. Мне очень жаль.

Мои спутники с удивлением переглядываются, так как за всё время их работы здесь данное кафе работало столько же, всегда им было радо, уже зная всех чуть ли не по именам, и никакого спецобслуживания в помине не было. Я же недоумённо хмурюсь и тянусь за телефоном.

Если здесь спецобслуживание, то где тогда Тамерлан? Он же написал, что уже на месте. Или… Это спецобслуживание из-за него что ли? Точнее, ради нашего с ним разговора?

- Меня зовут Мария, - говорю наобум. - У меня здесь сегодня назначена встреча.

Девушка мгновенно меняется в лице, предлагает разместить мою шубу в гардероб и, во всеуслышание заявив, что меня уже ожидают, хочет сопроводить к столику.

Ну, конечно, чего и требовалось ожидать.

Вздыхаю и под ещё более удивлёнными взглядами начальства прощаюсь с ними до завершения обеда, а потом следую за хостес.

Тамерлан сидит в гордом одиночестве посреди зала, лишь охрана уже хорошо знакомыми живыми статуями замерла около выхода, и больше вокруг никого. Как обычно, красивый, брутальный, собранный, недоступный и в своём репертуаре, потому что стол заставлен до отказа, словно не одну меня ждал, а весь наш офис.

- Привет, - здороваюсь первая и сажусь напротив. - Задержалась из-за совещания, извини.

Он привычно окидывает меня взглядом - пронзительным, цепким, откровенно-присваивающим. Затем впивается им в лицо, изучает въедливо, давит этим своим чисто мужским вниманием, то ли заявляя что-то, то ли претендуя.

- Ты пришла не одна? - спрашивает в лоб, не размениваясь на приветствия.

Я усмехаюсь и берусь за вилку. Цезарь с креветками сам себя не съест, в конце концов, а он в этом заведении вполне себе достойный.

- А ты вынудил меня сюда прийти только ради того, чтобы узнать это?

- Нет.

- Тогда ближе к делу, Тамерлан. Мой обеденный перерыв не бесконечный.

Мужчина слегка наклоняет голову, как будто пытаясь понять моё настроение - огрызаюсь я, злюсь или просто вредничаю, потому что могу себе позволить. На самом же деле просто озвучила очевидное, так как мой обед, действительно, не резиновый и последнее на что мне хочется его тратить, это на разговор с ним. Особенно в таком претензионно-требовательном тоне.

Он мне муж что ли, чтобы я ему отчитывалась? Может, ещё, как раньше, всех мужчин в своей телефонной книжке по первому его приказу в чёрный список перенести? Самому-то не смешно?

- Ласточка, я… - он подаётся вперёд и, серьёзно смотря в глаза, произносит: - Прости. За всё.

Медленно прожёвываю креветку, не разрывая нашего зрительного контакта, и прислушиваюсь к себе. А внутри… Ничего.

Ни облегчения, ни радости, ни злорадства. Мне больше не больно. Хотя ещё года три назад я, пережив из-за него и его семейки личный маленький ад, за свою реакцию на эти слова, абсолютно искренние, кстати, не ручалась бы.

Я так его ждала тогда. В беременность и после. Ненавидела, злилась, проклинала, но, чёрт возьми, ждала, чтобы услышать извинения, на которые имела полное право. Потом поняла, что хочу жить, а не тратить время на злость на людей, которые не заслуживают ни одной секунды моей жизни. Теперь же…

Теперь просто киваю и продолжаю есть. Утром позавтракать не успела и сейчас не до душевного стриптиза, если честно.

- Я понимаю, что слова не искупят мою вину и вину членов моей семьи перед тобой. Но я хочу, чтобы ты знала, что я, правда, прошу у тебя и Лале прощения и сделаю всё, чтобы его заслужить.

- Не стоит, ладно? Уволь меня от этих обвинений-прощений и прочей моральной бессмысленной возни. Ты хотел правды - ты её получил. Мне вот это всё… - взмахиваю рукой. - Не нужно и я тебе уже об этом говорила, поэтому давай не будем сотрясать воздух просто так.

- Если бы я тогда знал… - Баграевская броня из высокого статуса, власти и внешней неприступности спадает и я вновь вижу того мужчину, который, узнав как всё было на самом деле, не скрывал передо мной своей боли. Теперь к ней прибавляется ещё и вина. Чудовищная и неподъёмная. - Сейчас всё было бы иначе, ты же, знаешь это, да, Ласточка?

- Как иначе? - вздыхаю и откладываю вилку, так как понимаю, что поесть, пока он на меня так смотрит, вряд ли удастся. - Хотя, знаешь, нет, не отвечай, мне уже не интересно. То, где я сейчас, меня вполне устраивает и…

- А меня нет. Я хочу воспитывать своего ребёнка.

Даже так, да? Ммм, как интересно, а как, самое главное, мне на этот факт плевать.

Раздражённо веду плечами, чувствуя, что начинаю заводиться.

Я вот тоже много чего хочу и что теперь?

И тогда, пять лет назад, тоже хотела. Его любви хотела, доверия, внимания. Выбора в свою пользу. Не лежать на той койке в больнице под презрительным взглядом Сати после “аборта” хотела. Когда Лале родилась и в мою жизнь пришли бессонные ночи, мечтала о сне и хотя бы паре минут отдыха в тишине. Но увы и ах, ничего из этого я не получила, потому что жизнь - штука жестокая и сколько в подушку не вой, а от половины из своих самых заветных желаний пришлось отказаться.

Так почему на его желания после всего пережитого я должна соглашаться и бежать их исполнять, забив на своё спокойствие и спокойствие дочери? Я на дуру что ли похожа? Что за бред?

- На каком основании?

- Я её отец.

- Напоминаю, ты ей никто, - отрубаю жёстко, возвращая его с небес на землю этой простой истиной.

5.3

Чёрные глаза напротив тяжелеют, темнеют, демонстрируют ярое со мной несогласие, но мне опять же плевать.

- Я о ней не знал, - цедит зло, наклоняясь ко мне ещё ближе. - Мне никто ничего не говорил о ней. Я не знал о тебе, я не знал о ней, я не знал, что делает моя мать. Я НЕ ЗНАЛ!

- И? Это что-то меняет?

- А разве нет?

Не сдержавшись, нервно смеюсь. Кажется, он, правда, во мне дуру видит. Прекрасно. Значит, начнём упражнение заново.

- Нет, Тамерлан, не меняет, - тоже подаюсь вперёд и, чётко проговаривая слова, не особо их выбирая, объясняю на пальцах: - Захоти ты меня тогда хотя бы выслушать, не то что поверить, ответь ты тогда на мои звонки, не исчезни ты, в конце концов, то вот это бы поменяло, но ты исчез, ты просто вычеркнул меня, послал, откровенно говоря, и ИСЧЕЗ! - повышаю голос для пущего внушения. - Неужели ты думаешь, что после того, что я благодаря тебе и твоей семейке пережила, я допущу тебя к Лале? Я похожа на сумасшедшую? Как ты представляешь себе то, как я ей о тебе расскажу? Милая, твой папа мной попользовался, а когда я ему надоела, избавился от меня, и сам исчез, а теперь снова появился, заявив, что он на самом деле белый и пушистый и его обманули? Ты в своём уме, вообще? - возмущённо восклицаю, окончательно дав волю эмоциям. - Думаешь, я буду травмировать своего ребёнка ради такого как ты и ради пары месяцев, или на сколько там тебя в этот раз хватит, отцовства?

Звенящая тишина накрывает нас толстым куполом. Воздух искрит. Кажется, одно неверное движение и всё вокруг полыхнёт неконтролируемым лесным пожаром. Пообедала, называется!

- У меня была причина! - выдавливает с рычанием, буравя меня мрачным, пылающим праведным гневом взглядом и сжимая ладони, лежащие на столе, в кулаки.

- У всего есть причина, Тамерлан. Это один из законов этой вселенной.

- У меня была причина исчезнуть!

- Прекрасно, вот и оставь её себе!

- Маруся! - рявкает яростно и хочет ещё что-то сказать, но я резко перебиваю:

- Она ничего не изменит, Тамерлан! Ты ничего не изменишь! Смирись ты уже с этим! - хлопаю ладонью по столу. - Хочешь участвовать в жизни дочери? Хорошо, поучаствуй своим отсутствием и сделай тем самым её счастливой! Поверь мне, у тебя это отлично получается! Она счастлива благодаря этому!

Баграев шумно вздыхает. Опасно играет желваками. Наверное, если бы мог, то сейчас в пепел бы меня превратил или, как раньше, в преданного и слепо обожающего его щеночка, вот только это уже невозможно.

Больше той Маруси Ласточкиной, которая была ради него готова на всё, нет. Нет! И власти его над ней тоже нет. Я её из себя тем океаном слёз по нему и из-за него вытравила. Выжгла. С корнем вырвала.

Так что катись ты, Тамерлан Заурович, в…

- А ты случайно Лале с собой не путаешь? - вдруг выдаёт он.

- Что? - не ожидав такого вопроса, переспрашиваю непонимающе.

- Я понимаю, Маруся, у тебя есть обиды и претензии ко мне, но не нужно думать, что Лале на меня тоже обижена и…

В шоке смотрю на него, хлопая глазами и не веря в услышанное, а потом, спустя пару секунд, наконец, осознав, откидываюсь на спинку стула и заливаюсь смехом в голос.

Обиды? Претензии? Серьёзно? Мне не послышалось?

Хохочу на весь пустой ресторан, из-за чего мой смех гуляет по пустому залу эхом, отражаясь от различных поверхностей и заставляя сатанеть сидящего напротив мужчину ещё больше.

Наверное, со стороны выгляжу как умалишённая, но мне, правда, очень весело.

Это же надо… Он, что, действительно, думает, что я до сих пор в него…?

Ох, Боже, ну, какие же эти мужчины всё-таки дети, считающие, что весь мир крутится вокруг них! А ещё других детей рвутся воспитывать!

Еле как успокоившись, качаю головой и, поднявшись со своего места, пересаживаюсь на соседний стул. Теперь между нами нет стола, лишь расстояние в сантиметров двадцать и почти пять лет из разочарования, ненависти, усталости и в конце закономерного стирания из мемори во благо себе любимой.

С улыбкой заглядываю ему в лицо, беззастенчиво вторгаюсь в личное пространство, придвинувшись почти впритык, и кладу свою ладонь рядом с его ладонью, так, чтобы почувствовать жар кожи друг друга, при этом не касаясь.

И во мне эта невинная игра ничего, кроме небольшого азарта с весельем не вызывает. Сердце от его близости с ума не сходит. Голову не кружит, заставляя забыть обо всём. Кровь слегка вскипает, но это, наверное, по большей части из-за остатков старых воспоминаний и пылающих во мне сейчас эмоций. А в остальном я полностью контролирую ситуацию и от реальности, как раньше, не отрываюсь, без вести пропадая в его глазах.

В отличие от самого Тамерлана, который реагирует на мою близость в эту же секунду.

5.4

Глубоко вздыхает, втягивая аромат моего парфюма. Скользит жадным, беспроглядно чёрным взглядом по лицу, шее, ключицам и ниже. Невольно двигается навстречу, сокращая расстояние ещё сильнее, и теперь уже я чувствую знакомый мужской запах, от которого когда-то теряла голову, что слегка, лишь на одно мгновение сбивает с толку, вызывая кучу, просто огромное множество картинок в мыслях разного откровенного содержания, но получается и их взять под контроль.

И от напряжения пространство между нами уже не просто искрит, а трещит, идёт по швам, не выдерживая, грозясь полыхнуть на самом деле. Вот только я с некоторых пор поумнела и этими стихийными бедствиями, к которым обычно приводило наше притяжение, сыта по горло.

Налюбилась. Настрадалась. Наболелась им вдоволь.

Не хочу больше ничего от тебя, Тамерлан. Ни обижаться, ни что-то требовать, ни тем более мстить.

А вот у тебя, кажется, по мне до сих пор не отлегло… Нет, не кажется. Так и есть. Я же не слепая. Иначе бы давно стал говорить по-другому и на этот небольшой перфоманс не повёлся бы.

Забавно как, надо же.

- Обиды, претензии… Тамерлан, ты кем себя для меня возомнил? - спрашиваю вкрадчиво, не переставая улыбаться. - Думаешь, мне есть до тебя дело? Думаешь, не подпуская к дочери, я тебе мщу? - снова качаю головой, не веря, что мне приходится озвучивать, казалось бы на первый взгляд, очевидное. - Как бы это грубо не прозвучало, но мне на тебя плевать. Мне на тебя просто плевать и мне плевать веришь ты этому или нет. Я просто хочу, чтобы ты не беспокоил ни меня, ни мою дочь. Мою! Чтобы ты не стоял под моими окнами, не звонил мне, не задавал вопросы о том, что тебя давно уже перестало касаться, и не смотрел так, как смотришь сейчас. У тебя ни на что из этого нет права. Поэтому, повторяю неизвестно в какой раз, смирись, постарайся забыть и живи себе спокойненько дальше.

Поднимаюсь на ноги, разрывая близость и зрительный контакт.

- Спасибо за компанию. На этот раз надеюсь, что точно больше не уви…

Тянусь к кошельку, но хриплый, густой голос предупреждает:

- Если сейчас заплатишь, как тогда, то на работу ты сегодня не вернёшься, Ласточка.

Оглядываюсь на него со смутным подозрением того, что… Да, не шутит. Абсолютно серьёзен. Смотрит так, будто сожрать готов вместо нетронутых блюд на столе, и этот явный факт, который Баграев даже не пытается скрыть, щекочет нервы.

И что мы в таком случае, интересно, будем делать? В кабинете запрёмся что ли и опробуем очередной стол на прочность? Ха! Похоже я немного перегнула с демонстрацией того, что мне всё равно.

Ну, что ж, ладно, меру знать тоже нужно.

- Плати сам, пожалуйста, - пожимаю плечами и, взяв свои вещи, разворачиваюсь, чтобы уйти. - Не забудь стереть мой номер телефона.

Иду на выход, чеканя шаг, и, оказавшись на улице, подумываю о том, успею я что-нибудь перехватить в нашей столовой или там уже пусто и стоит задуматься о доставке, но мужчина, который раньше с такой лёгкостью исчез из моей жизни, а теперь с диким, неуправляемым напором пытался вернуться в неё обратно, вновь возникает передо мной, возвышаясь и преграждая путь. На плечи накинуто пальто, в руках держит внушительный пакет с символикой кафе, во взгляде непоколебимая решительность с никак не желавшим утихнуть опасным огнём.

Я, не успев и шага сделать, со стоном вздыхаю и закатываю глаза.

- Тамерлан, ты глухой?! Услышь меня уже! Исчезни!

- Нет, это ты меня услышь, я не исчезну. И, чем раньше ты это поймёшь, тем легче будет для нас обоих и тем быстрее Лале узнает о…

- Лале не узнает, - обрываю, устав от этой возни и повторения одного и того же по десятому разу. - Не. Узнает. Никогда. Я этого не допущу.

Баграев упрямо поджимает губы, всем видом показывая, что он другого мнения и протягивает мне пакет.

- Ты толком не ела. Возьми.

- Спасибо, обойдусь.

- Мне вместе с тобой зайти в офис и проследить, чтобы ты поела?

Шутки шутками, но сейчас мне это всё уже начинает сильно надоедать. Он, правда, глухой? Или специально меня из себя выводит?

- Тамерлан… - начинаю предупреждающе.

- Заодно расскажу тебе свою правду, которую ты так не хочешь слышать. Совместим приятное с полезным.

Да, он издевается. Снова!

Открываю рот, чтобы послать его вместе с его правдой, упрямством и всем остальным прямо туда, где, считаю, ему быть самое место, не думая при этом о приличиях и цензуре, но приходится проглотить ругательства, потому что замечаю приближающихся к нам троицу, с которой выходила из офиса. Директор с остальным начальством не спускают с нас глаз и явно прислушиваются, а слухи о связи с Баграевым, неважно в каком качестве, последнее, что мне для счастья нужно.

Чтоб тебя!

5.5

Раздражённо вырываю пакет и, понизив голос так, чтобы меня услышал лишь Тамерлан, проговариваю:

- Ты начинаешь меня напрягать, Баграев.

Он усмехается одним уголком губ, продолжая смотреть на меня безотрывно.

- Сочту эти слова за то, что ты не против продолжить этот разговор в другом месте и в другое время.

- Лучше посчитай их за пожелание, наконец, не появляться в моей жизни!

- Я позвоню, Ласточка.

Едва сдержавшись от того, чтобы не запустить этим самым пакетом в него, обхожу по дуге и направляюсь к пешеходному переходу, ощущая уже привычный за эти несколько дней после столкновения с ним прожигающий взгляд в спину.

- Мария Викторовна, вы уже пообедали? - равняется со мной директор.

Вместе со спутниками тоже шарит по мне глазами и я глубоко вздыхаю, призывая себя к спокойствию, чтобы не сорваться на них за это выходящее за рамки субординации внимание и пошатнувшегося из-за Баграева душевного равновесия. Последнее, конечно, к ним никак не относиться, но… Они все мужики! А все мужики что? Правильно! Одинаковые!

- Да, пообедала, - киваю с нейтральной улыбкой, молясь светофору, чтобы тот поскорее загорелся. - Как ваш обед прошёл? Получилось найти достойное место?

Мужчины пускаются в рассказ о том, как они замечательно пообедали в кафе на соседней улице и что в следующий раз обязательно мне его покажут, раз есть договорённость составить на следующем бизнес-ланче друг другу компанию. Делаю вид, что мне очень интересно и что прямо сгораю от нетерпения осуществить эту затею как можно скорее, а сама нервно кручу ручки пакета в пальцах.

И Баграев… Не уходит, чтоб его! Как стоял, так стоит, пялясь и похоже слыша каждое наше слово!

И мне по большей части всё равно, пусть думает что хочет, но… Бесит! Очень сильно бесит! Всё бесит! Он, болтливое любопытное начальство, пакет этот тяжёлый в руках и, самое главное, его настойчивость с намерением во что бы то ни стало влезть туда, где его уже давно, чёрт возьми, не ждут!

А я этого всего не хочу! Не хочу! Спокойствие своё хочу, а всё остальное нет, нет и ещё раз нет!

Я шла сегодня к нему с чётким намерением ещё раз прямо сказать, что в его участии в наших с дочкой жизнях не требуется и для всех было бы лучше оставить всё как есть, а в итоге… Как попугайчик одно и то же по кругу твержу, ей-богу!

Ещё эти извинения его, просьба выслушать, желание свою правду донести, а мою признать… Оно мне это всё зачем? За-чем? Ради чего? Справедливость установить? Но я и так знаю, что я права, что моя правда - это правда, а не фарс, устроенный его матерью пять лет назад. Мне дополнительной уверенности, а тем более чьего-то подтверждения, в этом не надо и доказывать больше никому и ничего не собираюсь.

Прости, говорит, за всё!

И что мне теперь? Что?! От счастья что ли запрыгать? Забыть как умирала по нему, как едва Лале сохранила, как все эти годы заново жизнь выстраивала? Сделать вид, что ничего не было?

Куда эти извинения спустя пять лет, извиняюсь, засунуть?!

Воспитывать он хочет, в жизни дочери участвовать, отцом себя считает! Не знал он ничего! Причина у него была исчезнуть!

Лале, что, игрушка какая-то что ли, а я шутка? Можно забить на всё - на наши чувства, на наш устоявшийся уклад жизни, мир и гармонию, и, когда захочется, появляться, потом исчезать, и через годы всё заново?

В Баграевых, что, совсем ничего святого не осталось?

Злюсь весь день, прокручивая его слова с действиями в голове раз за разом, и злюсь на себя за это ещё сильнее. Потому что не могу, просто не могу успокоиться и выдохнуть.

Всколыхнул что-то внутри этот дурацкий разговор. Зацепил.

Вдобавок ещё и дочь, насмотревшись на других девочек в своей группе, которых забирали папы, пока я её собирала, всю дорогу до дома восторженно об этом щебетала.

- Алиса мне сказала, что её папа очень добрый. А Софа, что они с папой вместе занимаются зарядкой по утрам, представляешь, мамочка? Я сказала, что мы с тобой тоже зарядку всегда делаем и показала что мы делаем! А Лизин папа ездит на воооооот… - дочь раскинула ручки в сторону. - Таком велосипеде!

Последнее услышать я не ожидала и, кинув взгляд на цифры на светофоре, оборачиваюсь с удивлением к ней:

- Велосипеде? Зимой?

Лале хмурится, вспоминая слова приятельницы. Сводит тёмные брови к переносице, морщит свой вздёрнутый носик, вытягивает пухлые губки и у меня от этого невероятно милого зрелища в очередной раз тает сердце.

Такая она у меня куклёнок! Как же я её люблю! Больше всех на свете! Больше жизни!

И как его к ней допускать? Ну, как?! Она же такая тактильная, чуткая, эмоциональная, добрая, а Тамерлан… Бог с ним, нашим прошлым, дочка к тому, что и как между нами было, отношения не имеет, но Баграев же всё равно остаётся Баграевым. Властным, не щедрым на слова, любящим контроль и послушание, слышащим только себя и свою семью, к которой мы с ней не имеем никакого отношения. Что с ней будет? Как она себя будет чувствовать рядом с ним? Страдать, когда он в момент, когда она будет в нём нуждаться больше всего, пройдёт мимо? Тоже, как я когда-то, ждать его любви и всеми силами пытаться её заслужить? Быть среди его родственников, считающих её себя недостойной, и терпеть ужасное отношение?

Я не могу этого допустить. Просто не могу!

Тамерлан же ей, в отличие от него умеющей любить и это проявлять, сердце разобьёт своими исчезновениями, выборами кого угодно, но не её, молчанием вместо хотя бы банального “ты мне очень дорога”! А если Сати ей что-нибудь сделает или скажет? А Алана? А Мадина, в конце концов?!

Я своему ребёнку не враг и зла ей не желаю. Себя когда-то от них уберечь не смогла, то Лале от них обезопасить просто обязана! Не позволю им уничтожить её свет. Никогда.

Тогда… Что делать? Как заставить Тамерлана держаться от нас подальше? Снова бежать на другой конец страны? А не много ли чести? Нет уж! Я на этот раз поборюсь. Сейчас у меня сил точно хватит.

Так что придумаю что-нибудь. У меня всё равно другого варианта нет. Главное, его от дочери на расстоянии держать и…

5.6

Стоит мне только об этом подумать, как, едва заехав во двор, на глаза попадается знакомая фигура, стоящая на том же самом облюбованном ранее месте, собирая удивлённо-настороженные взгляды, возвращающихся домой соседей. И я их прекрасно понимаю. Баграев в нашем среднестатическом районе со своим очевидно люксовым авто и отрядом охраны, мягко говоря, из общей картины выбивается. Ещё и вид с энергетикой у него такой, будто всё в округе ему принадлежит, а мы на чужую территорию залезли без спроса.

Глубоко вздыхаю.

Я спокойна… Я спокойна… Я спокойна…

Если не подавать вида и не акцентировать внимание, то Лале его и не заметит. Она сейчас мысленно уже вся в гостях у Каролинки или у нас дома играет с Жасмин да с Барсиком, нетерпеливо крутится в детском кресле, торопясь выбраться, и вслух по моей просьбе декламирует очередной выученный стих, который ей нужно будет завтра рассказать воспитательнице для подготовки к утреннику в честь двадцать третьего февраля. А мне именно это и нужно.

Выхожу из машины, достаю наши вещи, саму дочку и, крепко ухватив её за руку, иду к подъезду. И если Лале, действительно, полностью сосредоточена на себе и мне, то вот Тамерлан замечает нас сразу.

Встречает сначала мой взгляд - жёсткий, непримиримый, откровенно его посылающий, потом скользит по мне своим, всё тем же тёмным, тяжёлым, властным, цепляется за дочь и такое ощущение, что даже дышать перестаёт. Застывает, каменеет лицом, смотрит на неё, не моргая, жадно, словно никого и ничего больше не видит. Расстояние между нами внушительное, но я почему-то всё равно чувствую, будто до сих пор друг на друга настроены, как его внутри потряхивает, как тянет, как одновременно верится и не верится картинке перед глазами. Как давит грудь и хочется сделать вдох, но не получается. Как в голове пусто, а впереди она - маленькая, смешная, похожая на него как две капли воды и при этом понятия о его существовании не имеющая. Для Лале он незнакомец, которого она даже не замечает. Чужой. И это…

bannerbanner