Читать книгу Брат подруги. Назови меня своей (Мария Абдулова) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Брат подруги. Назови меня своей
Брат подруги. Назови меня своей
Оценить:

3

Полная версия:

Брат подруги. Назови меня своей

- Здравствуй, красавица, - приветливо улыбается она, расцеловывает в щёки и, отойдя на шаг назад, осматривает меня с ног до головы. - А исхудала-то как! Ты, вообще, ешь, Марусенька? Просвечиваешь же!

Негодующе всплёскивает руками и качает головой, недовольно сверкая большими глазами. Хочу было заверить её в своём полноценном питании, как в прихожей с поистине королевской осанкой и преисполненная достоинством появляется женщина выше среднего роста, выглядящая в свои пятьдесят с хвостиком лет так, как мои сокурсницы в свои двадцать с небольшим не выглядят. Густая копна чёрных как смоль волос убрана в идеальный низкий пучок, такого же цвета закрытое платье в пол сидит на ней так ладно и красиво, что невольно зависть берёт, на плечах дорогущий шёлковый платок, в ушах, на шее, руках сверкают драгоценности, но ярче их стальным блеском сверкает холодный взгляд обсидиановых глаз. Сати Баграева собственной персоной. Мама пятерых сыновей и одной дочери. Женщина, закалённая в бедности и богатстве, бедах и успехе, горестях, потерях и гордости за своих детей. Глыба, чей авторитет, сила и несгибаемый характер не поддавался сомнению никогда и никем. Будь у неё амбиции стать диктатором и завоевать весь мир, то человечеству оставалось бы только смириться и преклонить колени. Её давящая энергетика заставляет амбалов-охранников вытягиваться по струнке, что уж говорить про меня.

Тут же выпрямляю спину, плечи, одёргиваю рукава чёрной облегающей водолазки и машинально провожу ладонями по тёмной джинсовой юбке-миди, разглаживая несуществующие складки. Сати (Только “Сати” и никак иначе! Без всяких “тёть”, отчеств и прочих глупостей!) подходит ближе и окидывает меня придирчиво-оценивающим взглядом, даже не особо его скрывая.

- Здравствуйте, тётя Фатима, - осознав, что так и не ответила на приветствие, торопливо здороваюсь. - Добрый вечер, Сати.

- Добрый, дорогая, - Баграева-старшая величественно кивает, обнимает и тоже расцеловывает меня в щёки, что означает, что фейс-контроль на сдержанность в одежде я прошла и можно немного выдохнуть. - Как добралась?

- Хорошо. Спасибо, что послали за мной машину.

- Не стоит. Фатима, кстати, права. Ты похудела.

Немного теряюсь, не зная, как реагировать. Её холодность и железное самообладание мешают пониманию того, с какой окраской было сделано данное замечание. Хорошо, что я похудела, или плохо? И что, в принципе, мне с этим фактом теперь делать? Поблагодарить за комплимент или бежать на кухню и съедать всё, что не приколочено?

- Эм… Возможно, - выбираю в итоге самый безобидный и нейтральный вариант. - Я не заметила. Как ваши дела?

- Алана у себя наверху, поднимайся к ней, - проигнорировав вопрос, приказывает Сати и отворачивается, направляясь в противоположную от лестницы, ведущей на второй этаж, сторону. - Через полчаса я вас позову на кухню, поможете мне в готовке.

Перечить ей, конечно, сродни безумию, поэтому покорно семеню в указанную сторону, невольно прислушиваясь к звучанию командного голоса хозяйки дома, в котором сейчас нахожусь. Увидев её в первый раз, едва смогла вымолвить пару слов, настолько она меня впечатлила и, честно говоря, напугала, а после подобных фирменных строгих взглядов и вовсе решила, что совершенно матери подруги не понравилась. В обратном меня убедила сама Аланка, сказав, что её родительница со всеми такая и не стоит принимать её суровость на свой счёт. Единственное исключение, когда она оттаивала, улыбалась и становилась обычной женщиной - это в моменты общения со своими детьми. Особенно с Тамерланом, которого, опять же по словам подруги, Сати любила больше всех на свете, превозносила его и в целом крайне трепетно к нему относилась, не скрывая это ни перед кем. Ни перед родственниками, ни перед знакомыми, ни даже перед остальными детьми. Те, впрочем, такое неравенство в родительских чувствах принимали и, самое главное, понимали, зная, что не только за красивые глаза он мамин любимчик.

Сати родила его рано, в шестнадцать лет, и, пока муж пропадал на работе, единственным источником тепла и любви в, мягко говоря, не самой приветливой и дружелюбной семье супруга был маленький Тамерлан. Потом, спустя три года, родился Аслан, после этого, через ещё три года, на свет появились близнецы - Давид и Илас, затем, через два года, Алихан, а после, снова спустя три года, неожиданно для всех высшие силы подарили семье Баграевых единственную и оттого горячо любимую дочку Алану. Её появление сделало из Заура Баграева, давно мечтавшего о дочери, самого счастливого человека, только, к сожалению, это счастье длилось недолго. Вскоре у него обнаружилось серьёзное заболевание и данная новость, ставшая приговором, разделила жизнь их семьи на до и после. Полное излечение невозможно и даже деньги, связи, влияние в этой ситуации были бессильны. Они лишь слегка облегчили его муки, когда болезнь на долгие годы приковала мужчину к постели, от которой Сати впоследствии на протяжении всех этих ужасных лет не отходила ни на шаг и каждую секунду посвящала заботе о супруге.

На Тамерлана же, как на самого старшего, взвалилась ноша воспитания и присмотра за младшими, поддержание порядка в делах и управление семейным бизнесом, и со всем из этого он справился просто превосходно и сделал даже больше, чем должен был. Заменил братьям и сестре отца, обеспечил всем безбедную в финансовом плане жизнь, дал образование, поддержку, защиту и в целом возможность побыть младшими детьми в семье, параллельно при этом не только удержав семейное дело в своих руках, но и выведя его на головокружительную высоту, чем подарил шанс не беспокоиться о будущем не только своим будущим детям и внукам и отпрыскам братьев с сестрой, но и всем, вместе взятым, правнукам. Признанным главой семьи, без ведома и слова которого ничего не решалось, он стал задолго до смерти отца, а уход из жизни последнего окончательно закрепил за ним эту позицию. Теперь фамилия “Баграев” в первую очередь ассоциировалась с ним, что, впрочем, нисколько не ущемляло младших членов семьи, боготворивших его наравне с матерью.

Подруга однажды и вовсе призналась, что своего отца почти не помнит, так как он заболел, когда ей ещё восьми лет не было, а потом Сати никого к нему не подпускала, но помнит как Тамерлан делал с ней и остальными уроки, учил кататься на велосипеде и подарил первые фигурные коньки. Да и в целом Алана редко когда обходилась без упоминания своих старших в разговоре, они же в свою очередь её холили и лелеяли, что не могло не вызывать белую зависть, потому что я о чём-то подобном могу только мечтать.

Мама с бабушкой меня вырастили одни и нам всегда приходилось полагаться только на себя, так как помощи и поддержки ждать было не от кого. Дедушка умер, когда мне только-только исполнилось три года, папу я вовсе никогда не знала и не видела, потому что он не захотел брать на себя ответственность и, оставив мамулю беременной, исчез в неизвестном направлении, других родственников также не значилось, поэтому волей неволей расстановка сил в семье Баграевых, в которой женщинам не приходится бороться за существование и тянуть лямку в гордом одиночестве, изредка заставляет меня тоскливо вздыхать. Но это не означает, что я недовольна своей жизнью и не благодарна маме с бабулей и себе любимой за то, что мы имеем, просто хочется, чтобы жилось чуть-чуть легче и свободнее. Не думать о деньгах, работе, будущем… В моменте жить хочется и при этом в полном комфорте.

Н-да… Раскатала, называется, губу. Ну, ничего страшного! Всё и у меня, и у мамы будет! Вот доучусь, устроюсь на хорошую должность, буду усердно работать и помогу маме закрыть ипотеку, а потом, если всё сложится так, как я мечтаю, и себе квартиру куплю. Или, может, даже замуж выйду, кто знает. Не за кого, правда, но, как говорила моя бабуля, это дело на раз плюнуть, главное, плюнуть правильно, чтобы потом не пожалеть.

4.3

Улыбнувшись воспоминаниям о ней, коротко стучусь в дверь комнаты Аланы и захожу внутрь, заставая ту в привычной позе. Лежит, распластавшись по всей постели аки морская звезда, густой водопад чёрных волос свисает с высокой кровати, доставая кончиками пола, в левой руке - телефон, в правой - игрушка-антистресс в виде буханки хлеба, подаренная мной на прошлое восьмое марта, на животе ноутбук с включённым сериалом, конечно же, турецким, на экране которого рыдает взахлёб очередная бедная героиня, а над ней возвышается злющий, всеми силами пытающийся выглядеть брутально такой же очередной бородач и орёт во всю глотку.

- Ты же рассказывала, что они друг другу в вечной любви клялись, чего он теперь истерит? - спрашиваю, подойдя ближе.

Подруга громко фыркает и, не отвлекаясь от просмотра, отвечает:

- Это было две серии назад!

- И что это значит?

- С того времени они успели развестись, посвататься к другим, попасть в аварию, чудом выжить, узнать о предательстве его семьи и тайне её рождения. Она, оказывается, внебрачная дочь мужа его тёти, заменившей ему мать, так как та бросила его в пятилетнем возрасте на улице. А ещё выяснилось, что его лучший друг безответно в неё влюблён, представляешь?

- В кого? В мать или тётю, заменившую мать?

Аланка, наконец, отрывается от сериала, поворачивает голову ко мне и смотри так, будто я сказала, что “жи-ши” с “ы” пишется.

- В главную героиню!

- Ну, прошу прощения!, - хохочу, плюхаясь рядом с ней. - Не секу фишку в шедеврах кинематографа, каюсь.

Подруга недовольно двигается и снова погружается в свою мыльную оперу, но я быстро закрываю ноутбук и убираю его себе за спину, чем вызываю возмущения масштабом не меньше, чем у того бородача с экрана.

- Марусь, ты что творишь?! Я не досмотрела!

- Если хотела смотреть их, то зачем меня уставшую после смены вызвонила, а? Жаловалась, что скучно, что не знаешь, чем себя занять, что хандра замучала, а сама?

- Ой, ну, подумаешь, - она беззаботно отмахивается и вертит головой, прицениваясь как бы забрать у меня свой ноутбук. - Не ворчи, давай лучше вместе посмотрим? Это очень интересный сериал, честно!

- Нет уж, дорогая, никаких мыльных опер с бородачами в главных ролях. Я между прочим к тебе в гости ехала, так что, давай, выкладывай с чего взялась эта хандра.

Алана закатывает глаза, поджимает губы, но, когда я показательно кладу ноутбук на пол под кровать, не спорит. Вздыхает только тяжело и снова разваливается на кровати, положив голову мне на колени. Тут же по привычке запускаю пальцы в её шикарные волосы и принимаюсь плести косички в качестве медитации, ожидая, когда подруга соберётся с мыслями.

- Сама не знаю, Марусь… - вздыхает повторно, пялясь в потолок. - Просто как-то тоскливо и скучно. На парах неинтересно, дома мама жизни учит, братьям некогда, ты на работе. Кажется, скоро свихнусь тут одна…

- Может, хобби себе новое найдёшь? Крестиком вышивать? Йога? На скакалке во двое прыгать?

- Ага, я тебе циркачка что ли, Ласточка?

- Ну, а что тут такого, Алан? Движение - это жизнь! Займёшь себя чем-нибудь активным или чем раньше никогда не занималась и тоска сама исчезнет.

- Нет, нет и ещё раз нет. Не хочу!

- А что тогда хочешь?

- Да вот в том-то и дело, что я не знаю что хочу.

Н-да, беда… Задумываюсь, пытаясь придумать выход из ситуации, но в голове на этот счёт пусто, потому что состояние подруги мне незнакомо. Скучать я не умею и всегда что-нибудь да делаю - читаю, готовлюсь к занятиям, рисую, бегаю с заказами в ресторане как электровеник, устраиваю грандиозную уборку под любимые песни с лозунгом “соседи, вешайтесь, подонки!”, болтаю с мамой обо всём на свете, занимаюсь готовкой, только бы она не тратила свои бесценные часы отдыха на то, чтобы стоять у плиты. Да и в целом вижу жизнь очень интересной и многогранной штукой, что поддаваться плохому настроению и беспочвенной меланхолии при её многообразии мне кажется настоящим преступлением. Аланка же не такая. Её характер похож на характер Печали из шикарного мультфильма о человеческих эмоциях. И это не плохо, все мы разные, все мы люди-человеки и каждый по своему живёт эту жизнь, но иногда я за Баграеву беспокоюсь, так как абсолютно не знаю как свою подружаню расшевелить и заставить её красивые чёрные глаза сверкать. Как бы это душно и банально не звучало, но время же не стоит на месте и нужно столько всего успеть увидеть-услышать-достичь-узнать-почувствовать! Голова кругом! И мир на одних сериалах в четырёх стенах не заканчивается. С её-то возможностями и фамилией… Эх!

- Алан, не попробуешь - не узнаешь, - начинаю на тысячный раз речь, которую мы обе уже знаем наизусть. - Ты же у меня такая умная, красивая, талантливая, замечательная! Просто возьмись за что-нибудь и у тебя всё обязательно получится!

- Тебе легко говорить.

- Почему это?

- Потому что что бы ты не делала, всегда конфетка получается, - Баграева дёргает точёным плечиком и хмурит густые брови идеальной формы. - А я…

- А ты ещё просто не нашла то занятие, которое тебе, действительно, будет по душе!

Аланка повторно дёргает плечом, но уже с явным недовольством, строит моську в стиле: “Ну, как же ты меня достала!” и пытается отстраниться, вот только к подобным проявлением характера от неё я уже привыкла и просто сгребаю её в охапку, прижимая к себе с пущей силой. Та для вида ещё пару секунд пыхтит и ворочается в моих объятьях, а потом всё же успокаивается и обнимает меня в ответ, сменив гнев на милость.

- Алан, я серьёзно, задумайся над этим. Чтобы куда-то дойти, нужно идти, а не лежать. Начни с малого, попробуй одно, потом, если не понравится первое, второе и так далее. Я уверена, рано или поздно ты найдёшь своё.

- Не хочу искать! Своё само меня должно найти.

Я озадаченно сдвигаю брови к переносице, стараясь понять об одном мы говорим или уже о разном. Впрочем, даже если всё-таки о разном, сути это не меняет. По крайней мере мне так кажется, но моя правда - это моя правда, и, согласно ей, никто не способен принести тебе счастье на блюдечке с голубой каёмочкой, пока ты сам сидишь, сложив ручки, и ждёшь сие радостного момента. В случае же с Аланкой данная философия существенно проигрывала, потому что это блюдечко в её семье служила миской для упитанного кота с царскими замашками. Может, привыкни я с самого детства ни в чём не нуждаться, то думала бы также?

4.4

Задумавшись, выпадаю из реальности и чуть не подпрыгиваю от неожиданности на кровати, когда входная дверь открывается и на пороге во всей своей восточной красе появляется Мадина Баграева. Жена Аслана Баграева, второго сына по старшинству в большой семье Баграевых, и невестка Аланы по совместительству. Как обычно, гордая, преисполненная собственной важности и значимости, смотрящая чуть ли не на всех вокруг сверху вниз и всегда, независимо ни от чего, чертовски красивая. Находясь рядом с ней - высокой, статной, женственной, умеющей себя подать и внешне, и внутренне, я перманентно чувствую себя серой мышкой, простолюдинкой в лохмотьях, которую зачем-то пустили в господский дом к барскому столу. И сейчас, когда она, затянутая в чёрное обтягивающее платье в пол с длинными рукавами, что невероятно выгодно и соблазнительно подчёркивает её фигуру, стилизованное дорогущими ювелирными украшениями и аксессуарами, с убранными в толстую, волосок к волоску косу и макияжем с акцентом на больших колдовских карих глаз, одаривает меня и подругу надменным тяжёлым взглядом, ничего не меняется. Сразу хочется втянуть голову в плечи и постараться слиться с интерьером, чтобы избежать пристального внимания этой молодой женщины, чей характер Алана с нескрываемым раздражением описывает, по меньшей мере, как стервозный, а саму Мадину последней гадиной.

И, если сначала, до того, как столкнулась с невесткой Баграевых лично, считала, что подруга преувеличивает из-за нежелания делить старшего брата с кем бы то ни было, то после нашего с ней знакомства поняла, что доля правды в этой характеристике всё же имеется. Она относилась к тому разряду людей, чья тяжёлая, ядовитая энергетика говорила громче, чем их любое, даже самое безобидное слово, и первое, не самое приятное впечатление о них не менялось, чтобы они не делали, наоборот даже, оно подтверждалось на практике и с каждой последующей встречей только ухудшалось. А потом Аланка вдобавок поведала о том, как Мадина, будучи старше её на пару лет и на основании близкого общения ещё с детства, в связи с тем, что их семьи, в частности отцы, очень близко дружили и вели совместные дела в бизнесе, несколько лет назад специально набилась к ней в лучшие подруги. И не просто так, потому что Алана хороший человек и классная девчонка, а в матримониальных целях добраться до её старшего брата и тоже стать Баграевой.

Я не знаю подробностей, знаю только то, что очевидно, что план Мадины сработал, из-за чего она тут же забыла о своей дружбе с сестрой уже мужа и тем самым нанесла Алане, которую попросту использовала, душевную травму. Подруга из-за случившегося долгое время не могла к себе никого, кроме семьи подпустить, и теперь имела на этот счёт пунктик - не дай Бог кто-то из приятельниц положит на её братьев глаз. И я, прекрасно зная о данном факте, молчала и продолжаю молчать о своих чувствах в тряпочку, так как своим признанием всё равно ничего не добьюсь, а подругу потеряю. Аланка мне этого просто-напросто не простит. Мадину вон не простила до сих пор и их отношения даже под категорию “тяжёлые” не подходили, но её невестка была старше, носила такую же фамилию как она сама и к тому же родила Аслану сына, что закрепило её статус в семье Баграевых окончательно и бесповоротно, как бы её в ней в этом качестве видеть не хотели, и диктовало определённые правила общения с ней. Естественно, подруга не могла с этим смириться и всяческим образом демонстрировала то, насколько её данное положение дел не устраивает, только и поделать ничего не могла. Культура есть культура. Традиции есть традиции, а они у Баграевых вместо законов, следовать которым должны были все неукоснительно и без исключения при любом раскладе.

Вот и сейчас напрягшись всем телом Алана принимает вертикальное положение, смотрит на жену брата разъярённой волчицей и сквозь зубы вместо приветствия процеживает:

- Тебя помимо всего прочего и стучаться не учили?

Очевидно, что ей хочется сказать гораздо больше и жёстче, да только уклад семьи не позволяет, чем Мадина с удовольствием пользуется и осаждает подругу с едким:

- Следи за языком! Так будешь со своей этой… - пренебрежительно кивает в мою сторону, не удостоив даже взглядом. - Разговаривать, поняла? Ещё раз услышу, расскажу маме.

- Она моя мама! Моя и Аслана! И Маруся не “эта”! Это ты просто…

Сжимаю Аланкину ладонь, удерживая от скандала, который не закончится для неё ничем хорошим, и подруга шумно выдыхает, сдуваясь, как шарик.

- Ну? Что замолчала? Кто я? Кто?!

Вот же… Змеюка подколодная, правда! Специально же под кожу лезет! Всё никак упиться своей властью не может, подлюка!

- Молчишь? Вот то-то же! Знай своё место, - Мадина желчно усмехается, из-за чего вся её красота сыпется, как старая штукатурка, показывая истинную натуру. - И спускайся со своей этой… - выделяет специально, уже толкая на скандал меня. Какого лешего она, вообще, себе позволяет, в конце концов?! - Вниз. Сейчас же.

Плюнув в нас своим ядом и оставив кипеть от злости, быстро уходит, также специально оставив дверь открытой нараспашку. Я переглядываюсь с подругой, ловя в отражении её горящих от злости глаз своё такое же отражение, и понимаю, что желание догнать эту гадюку и устроить ей тёмную, душит сейчас не меня одну, но приказ Сати уже вступил в силу и нам остаётся только молча проглотить своё возмущение и послушно спутиться вниз, где подготовка к ужину уже шла полным ходом.

4.5

Привычно занимаю место рядом с тётей Фатимой и подальше от Сати с Мадиной, засучиваю рукава, беру нож и под пристальным вниманием старших принимаюсь резать-рубить-шинковать-заворачивать и в целом стараться не упасть в грязь лицом. Не скажу, что приготовление еды, особенно традиционных блюд Баграевых, моя самая сильная сторона, но с Сати хочешь не хочешь, а мало того что готовить научишься, так ещё и сумеешь это сделать только вкусно и никак иначе.

А потом, когда моего активного участия на кухне не требуется, с занятий в спортивной секции привозят шестилетнего сынишку Аслана с Мадиной и я не могу от этого сладкого медвежонка, слава Богу, бывшего характером кипей своего отца, не затискать, отчего он заливисто и радостно хохочет. Его мать реагирует на это недовольным фырканьем и, не придав ребёнку особого значения, кроме дежурного приветствия, утыкается в телефон с видом “не трогайте меня, если не хотите получить новую порцию яда”. Эльман же, привыкнув к такому отношению, осознание чего в очередной раз заставляет моё сердце болезненно сжаться, не расстраивается и к ней больше не подходит, прилипнув ко мне с рассказами о новостях, которые накопились с последней нашей встречи. Без остановки тараторит о своих успехах в секции, о том, как он с папой и дядями недавно ездили кататься на лошадях, и о количестве прибавившихся к своей богатой коллекции игрушек.

- …пойдём со мной играть! - просит с глазами кота из Шрека под конец своего рассказа и тянет в большую гостиную, в которой бы свободно разместилась футбольная команда. - Пойдём-пойдём-пойдём!

- Эльманчик, я…

- Пойдём! - и не дожидась моего ответа, поворачивается к Сати. - Ба, можно? Пожалуйста!

Та, наградив нас своим фирменным суровым взглядом, после недолгого раздумья согласно кивает и ребёнок принимается тянуть меня из кухни с пущей силой, а я, конечно же, не могу ему отказать. Слишком я к этому славному во всех отношениях мальчишке душой прикипела да и в целом детей люблю. Ну, и подумаешь, что устала и после рабочей смены и помощи в готовке едва ноги волочу. Неважно, переживу. Главное, что Эльман, которому очевидно не хватает внимания и вовлечения в свою жизнь взрослых, доволен и его красивые тёмные глаза радостно блестят, когда мы, устроившись на полу, сначала строим башню из лего, затем переключаемся на машинки, а потом, окончательно разыгравшись и забывшись, принимаемся носиться по первому этажу наперегонки с воздушным шариком, подкидывая тот в воздух не давая ему упасть.

От нас наверняка шумно и суетливо, но Сати, обычно с пиететом относившаяся к покою в своём доме, на удивление, это терпит, наблюдая за нами нечитаемым взглядом, и что-то тихо обсуждает с Фатимой. И мне бы сразу обратить на данный факт внимание, ведь Баграевы никогда себе не изменяют, только я полностью сосредоточена на Эльмане и даже не замечаю как женская половина их семьи ровным строем направляется в прихожую, как открывается дверь и на пороге появляется несколько высоких мужских фигур.

- Ой, Маруся, лови-лови-лови! - кричит он, случайно отправив шарик в ту же сторону. - Он сейчас упадёт!

Мы на пару вылетаем в прихожую с одной целью - лишь бы только не дать шарику коснуться пола, и лишь тогда с опозданием понимаем, что здесь собралось как-то много людей. Эльмана за руку тут же ловит Мадина и останавливает его раздражённым:

- Сын, хватит уже! Что за поведение? Лучше поприветствуй своего отца!

Меня же ловить некому и, проскользив по начищенному до блеска полу, я врезаюсь в стоящего первым на моём пути человека. Мысленно все ещё бегу за шариком, поэтому осознаю происходящее с задержкой, растерянно хлопаю глазами и, потеряв баланс от столкновения, уже начинаю заваливаться назад, как сильная рука обхватывает меня за талию и, удерживая от падения, прижимает к… Тяжело дыша от бега, вскидываю голову вверх и попадаю в плен хищных обсидиановых омутов.

Тамерлан.

Сердце мгновенно ухает вниз, а я, глупо приоткрыв рот, теряю связь с реальностью, пялясь на него во все глаза. И вроде понимаю, что это невежливо и неправильно, тем более на виду его семьи, но… Он так близко, Боже. Как-никогда близко! Такой высокий, большой, красивый и по своему обыкновению невозмутимый. Взгляд тяжёлый, уверенный, нечитаемый. На мужественном лице ни единой эмоции, лишь непоколебимое спокойствие, что отзывается во мне на контрасте паникой с противоречивым желанием провалиться сквозь землю и вместе с тем задержаться в его руках как можно дольше. Можно даже до конца дней, я абсолютно не против, да.

С трудом сглатываю, не в силах прервать зрительный контакт.

А надо бы! Очень надо бы, иначе пиши пропало, ведь подруги сестёр не должны ТАК смотреть на их братьев, верно? Особенно на таких, как Баграев-старший. Особенно тогда, когда шансов на взаимность почти нет. Особенно… Особенно, когда осознаёшь, насколько сейчас по-идиотски выглядишь. Румяная, растрёпанная, просто одетая. А я это ещё как осознаю! А он, как всегда, одет с иголочки. А он, будто с обложки журнала в своём чёрном пальто, такого же цвета водолазке и брюках сошёл! А он… Пахнет. Боже, как же вкусно он пахнет!

- Ласточка, ты не ушиблась? - слышу как из-под толщи воды голос подруги. - Всё хорошо?

bannerbanner