Читать книгу Брат подруги. Назови меня своей (Мария Абдулова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Брат подруги. Назови меня своей
Брат подруги. Назови меня своей
Оценить:

3

Полная версия:

Брат подруги. Назови меня своей

- Эй, девочка, как там тебя… - будто сквозь толщу воды слышу голос владельца ресторана и моего биг-босса по совместительству. - Ты чего язык проглотила? Заказ прими.

2.4

Я, с трудом сглотнув, моргаю и пытаюсь вспомнить о своих обязанностях, но в голове пусто. И так происходит постоянно, когда вижу Баграева на расстоянии вытянутой руки. Может, стоит провериться? Только к какому врачу идти? К терапевту или сразу к психиатру, который, послушав меня, наверняка решит, что я тронулась умом, раз влюбилась именно в этого мужчину.

- Ну! Что застыла столбом?! - зло шипит на ухо управляющий и стискивает пальцы так, что удержаться и не поморщиться на глазах у всех не могу. Больно, блин! - Живее давай!

Взгляд Тамерлана медленно спускается ниже, чертит по румянцу на скулам, шее, воротничку рубашки и останавливается на чужой руке на моём плече. Тёмные густые брови едва заметно хмурятся и этого неожиданно хватает, чтобы меня, наконец, отпустили.

Боже, наконец-то!

Сразу же и вновь неосознанно, в поисках защиты, отступаю ближе к нему и накрываю пострадавшее плечо ладонью. Оглядываюсь на управляющего, что в свою очередь, словно испугавшись, бледнеет ещё сильнее и отступает ближе к Голубеву. От обиды за несправедливое к себе отношение так и тянет запустить в него чем-нибудь тяжёлым, но под рукой только папки с меню и блокнот для записи заказа. Вспомнив о последнем, вспоминаю и о своих обязанностях, после чего поспешно вытягиваю блокнот из кармана вместе с ручкой и, стараясь быть профессионалом, оттарабаниваю стандартную фразу подрагивающим от волнения голосом.

Всё это время Баграев продолжает на меня смотреть, сбивая дыхание и заставляя путаться в словах, а потом, дослушав до конца, пускает по коже мурашки звучанием своего густого низкого голоса.

- Выбери для меня что-нибудь сама.

Зависаю на пару секунд и, когда смысл сказанного, наконец, доходит, чуть не выпаливаю в ответ: “Выбираю себя!”.

- А ты, Тамерлан Заурович, рисковый, - хмыкает Голубев, отзеркалив его позу, но выглядя при этом гораздо менее эффектно и больше смешно. - Доверяешь свой обед какой-то официантке.

- Не какой-то, - отвечает Баграев и у меня натуральным образом пол уходит из-под ног, а голова идёт кругом из-за всего трёх слов.

Нет, я точно ненормальная, раз так на него реагирую. Это ведь что-то за гранью! Ещё и у него на глазах!

- Ты знаешь кто она такая? - продолжает спокойно, будто о погоде говорит, а не обо мне, стоящей рядом и слышащей каждое слово.

- А должен?

В голосе владельца слышится нешуточное удивление. Тамерлан же напротив звучит безапелляционно.

- Обязан.

- Хм-м-м, честно говоря, без понятия, но ты, Тамерлан Заурович, меня заинтриговал. Как раз расскажешь мне за обедом, кого же я нанял в официантки, - чувствую, как биг-босс следом за управляющим облизывает меня заинтересованным взглядом и делаю ещё один шажочек ближе к брату подруги. - Мне тоже на свой вкус что-нибудь принеси, птичка.

Если только яда за такие взгляды и это пренебрежительно-хозяйское “птичка”.

- Нап-питки под-дать се-сейчас или…? - спрашиваю, обращаясь только к Тамерлану.

Тот отвечает коротким отрицательным покачиванием головы и, понимая, что больше от меня тут пока ничего не требуется, на негнущихся на ногах отхожу от столика. Внутри всё трясётся. Хочется и поблагодарить Ксюху за внезапную возможность встретиться с Баграевым, и в то же время всыпать по первое число за такую подставу. Куда она меня, блин, втянула? Что за приколы в духе “Крёстного отца”?

Пока блюда готовятся, делаю дыхательную практику. Вдох-выдох, вдох-выдох… Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Может, мне просто показалось и на самом деле это просто встреча двух бизнесменов? Ну, подумаешь, у Голубева не очень хорошая репутация, про Тамерлана ведь тоже много чего говорят и… Что у них, вообще, может быть общего? Первый, конечно, не бедствует, но до состояния и влияния Баграевых ему далеко. Или это просто я чего-то не знаю и не понимаю? И какая роль в этом во всём отводилась Ксюшке, а теперь мне? Инструкции какие-то загадочные, двусмысленность во фразах управляющего, намёки… Мы ведь просто официантки в самом обычном ресторане итальянской кухни, большинство поваров которого были выходцами из стран ближнего зарубежья, что Италию и в глаза не видели.

- Марусь, забирай! - окликает меня один из них, кивая на стол выдачи, заставленный тарелками.

Пробежавшись по ним глазами, машинально сравниваю с заказом и удостоверившись, что всё верно, сгружаю их на поднос и на по-прежнему негнущихся ногах плетусь в зал. Первое, что замечаю, оказавшись там - это то, что Мурат, склонившись над Тамерланом, что-то ему тихо говорит. Второе - отсутствие Голубева и управляющего. Третье - стул, на котором ещё пару минут восседал владелец ресторана, не стоит, а лежит на полу, словно его кто-то пихнул ногой и тот упал на бок. Торможу и поражённо оглядываюсь на знакомых охранников. У тех одинаковое безэмоциональное выражение лица, из-за чего они больше напоминают каменные изваяния, чем живых людей.

Ничего не понимаю… Что тут, чёрт возьми, происходит?!

Мурат, видимо почувствовав моё приближение, выпрямляется и оглядывается. Смотрит, как и его подчинённые, равнодушно, отходит от Баграева к валяющемуся стулу и возвращает его в надлежащее положение. После, на удивление, просто берёт и… Уходит вместе с остальными? Мне не кажется?

Ошарашенно провожаю глазами массивные фигуры до выхода из ресторана и подпрыгиваю на месте, когда слышу ультимативное:

- Садись, Маруся.

Кроме меня и Тамерлана в зале больше нет никого.

Глава третья. Предательство, которого не было

3.1

В этот раз дыхательная практика не помогает, потому что я попросту не помню не то что как её делать, а даже своё имя. Пялюсь во все глаза на тёмный короткостриженный затылок и, кажется, даже не дышу.

Это он мне, да? Правда? Сесть? С ним? Наедине?

Так, ладно, нужно как-то взять себя в руки. Нужно как-то сделать вид, что мне абсолютно на него ровно и не вызывать ненужных подозрений. Если он поймёт, что я по нему сохну, то от меня останется лишь кучка пепла, потому что сгорю от стыда в ту же самую секунду! А у меня мама как-никак, Аланка… Нельзя мне пеплом становиться, ну вот никак нельзя! Впрочем, и влюбляться в него тоже было нельзя, но это меня три года назад не особо волновало и вот к чему это в итоге привело - стою, ресницами хлопаю, как дурочка, и сама же со своими эмоциями справиться не могу. Наваждение какое-то, не иначе…

Взволнованно пробегаюсь языком по сухим губами и делаю шаг к нему, потом ещё один, и ещё, пока не останавливаюсь у стола, продолжая держать в руках поднос. Он достаточно тяжёлый, но веса его не замечаю, так как всем своим естеством сейчас настроена на мужчину в полметре от меня. Баграев молча кивает на стул напротив и я не смею ослушаться, так и сажусь с подносом наперевес, на что он слегка тянет правый уголок губ в полуухмылке. Ни разу не видела как брат подруги улыбается. Обычно он всегда серьёзен, уверен, невозмутим и неприступен. Холоден, как айсберг из той песни примадонны российской эстрады. И сейчас это подобие улыбки кружит мне голову похлеще бокала шампанского, выпитого залпом под бой курантов на Новый год. И в груди тоже будто пузырьки взрываются, щекочут, мурашки по коже шлют. Что же со мной будет, когда я увижу его полноценную улыбку, которая затронет не только губы, но и чёрные глаза? Заранее неотложку что ли вызвать? Хотя не поможет же… Не спасёт моё уже непринадлежащее мне сердце.

- Расскажешь? - спрашивает негромко, смотря в глаза.

Сглатываю и крепче стискиваю пальцы подносе.

- Ч-что? - еле слышно шевелю губами в ответ.

- С каких пор ты работаешь на Голубева?

- Эм… Где-то… Месяцев пять, наверное.

Его цепкий взгляд меня будто в плен берёт. Снова не могу пошевелиться. Снова сама себе не хозяйка.

- Зачем?

- За… За зарплату, - ляпаю очередную глупость, не подумав.

- И? Много заработала?

Напрягаюсь, пытаясь вспомнить все зачисления на зарплатную карту с момента трудоустройства здесь. Сумма получается смешная по сравнению со стоимостью того же пиджака, так красиво подчёркивающего разворот его плеч, но мне её хватило, чтобы заплатить остаток за прошлый семестр и накопить половину для оплаты этого. Уже хочу было её озвучить, как глаза напротив вдруг в разы холодеют. Замираю, как суслик, учуявший опасность, вот только в то же время ощущаю что угодно, но не страх. Больше себя в этот момент боюсь и своей реакции, чем его, хотя, наверное, следовало бы наоборот. Неспроста же эти вопросы, верно? Раньше, помимо лёгкого кивка в свой адрес в качестве приветствия, ничего больше от него не получала, а сегодня столько слов мне сказал… Ещё на лет пять хватит, чтобы перед сном раз за разом в мыслях прокручивать и млеть без оглядки.

- Ласточка… – обращается ко мне по прозвищу, данному Аланкой, и бабочки в моём животе сходят с ума в тот же миг. - Не разочаровывай меня.

На то, чтобы понять, что именно он имеет ввиду, уходит около минуты. Думать расплавленным из-за его близости мозгом сложно, но, когда, до меня всё-таки доходит, то морок спадает, как по щелчку пальцев. На его место приходит негодование и обида.

- Тамерлан Заурович, вы что решили, что я… Я… О вас… Ему… - с громким звоном ставлю поднос на стол. - Стучала?

Мысли скачут с одного на другое. В голове никак не укладывается то, как он мог такое обо мне подумать! Навешать на меня ярлык предательницы-шпионки! Да я… Я… Его так сильно! А он!

- Вы…! - сжимаю ладони в кулаки и смотрю ему прямо в глаза, забыв о стеснении и пылая в праведном возмущении. - Как вы вообще…! - качаю головой, никак не в силах поверить в происходящее. - Я работаю здесь всего лишь официанткой! Чтобы было чем платить за учёбу и на что жить! Голубева до этого дня видела пару раз и то издалека и… Я даже не знала, что вы знакомы! И о том, что я вас знаю, никто не в курсе! Это…

Хватаю воздух ртом, не зная, как ещё ему объяснить, доказать свою невиновность и в целом каким-то образом вырулить из этой дурацкой ситуации. Вышла, блин, не по графику коллегу подменить и лишнюю копеечку заработать! Мало того, что стала свидетельницей каких-то криминальных, судя по всему, разборок, так ещё и обвинили во всех грехах! И ладно бы кто-то другой, не Баграев, это сделал, ещё бы не столь обидно было, а так…

Поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону, пряча повлажневшие глаза.

Я, действительно, никогда и нигде не распространяюсь что имею какое-то отношение к семье Баграевых. В университете, да, знают, потому что мы с Аланкой обычно не разлей вода, мама знает, потому что подруга периодически заглядывает к нам в гости, ну, может, вездесущие бабульки у подъезда тоже в курсе, потому что считают, что всё знать - это их прямая обязанность, и на этом всё. Всё! Не в моих правилах кичиться подобным. Мама меня не так воспитывала! Да и дружу я с ними не из-за их влиятельности и богатства, а из-за того, что люблю! И подругу люблю, и семью её уважаю очень, и в целом очень ценю и дорожу нашим общением. Про то как к самому Тамерлану отношусь и вовсе промолчу. Даже если бы я располагала бы какой-нибудь важной информацией о нём, его делах или остальных Баграевых, то никогда и ни за что на свете не использовала бы её в корыстных целях. Не предала бы.

3.2.

- Да и вообще, что бы я ему могла о вас рассказать?! - снова завожусь, сама же себя распаляя. - Я же вижу вас в лучшем случае раз в два или три месяца. Алана, если о вас и говорит, то только о том, как любит, что вы ей подарили или как скучает, когда вы заняты делами и подолгу не приезжаете в гости. Чтобы знать что-то поинтереснее мне надо не её подругой быть, а вашей любо…

Замолкаю на полуслове, осознавая куда меня на эмоциях занесло, перевожу глаза на него и отчаянно краснею. Тамерлан сидит во всё той же позе, смотрит на меня по-прежнему жёстко, испытывающе и в то же время так… Так… Так, что у меня вновь пересыхает во рту, как в аномальную жару.

- Договаривай, - приказывает.

- Не надо, Тамерлан Заурович, - краснею ещё сильнее. - Я не…

- Договаривай, Ласточка, - непреклонно и твёрдо.

Откашливаюсь и облизываю губы. Ну, вот кто меня за язык тянул, а? Зачем сначала делаю и только потом думаю? Почему маму не слушаю? Она же всю жизнь мне твердит о важности обратного порядка этих действий. А теперь… Слово ведь не воробей, сказала “а”, говори и “б”.

- Любовницей, - произношу тихо, наконец, набравшись смелости, и чувствую, как краска смущения, помимо щёк, заливает вдобавок и уши с шеей.

Баграев же в в отличие от меня непоколебимо спокоен, серьёзен и отстранён, будто я ему остановки своей линии метро по алфавиту перечисляю. Обсидиановые глаза медленно скользят по моему лицу, затем, как пятнадцать минут назад, спускаются ниже по тому же маршруту - шея, воротник рубашки, ключицы, плечи и… Меня словно кипятком ошпаривает, когда мужской взгляд касается груди.

Внутри мгновенно вспыхивает что-то, о существовании чего в себе я до этой секунды и не подозревала. Вспыхивает, разливается по венам, повышая температуру, и скручивается узлом внизу живота. Ощущения одновременно странные, необычные и… Приятные?

Ещё и воздух вокруг будто искрит… И дыхание сбивается. И как же хорошо, что сижу, а не стою. Хорошо, что уже красная, как помидор. Хорошо, что здесь больше никого нет, иначе…

Шумно выдыхаю, когда брат подруги резко вскидывает глаза к моему лицу. А следом сразу понимаю, что ТАК на меня ещё никто не смотрел. Ни разу за мои почти двадцать три года. Нескромно, прямо, остро. По-взрослому.

- Ещё есть что сказать?

Его голос отзывается во мне и, кажется, по всему залу ощутимой вибрацией. Заполняет всё пространство. Тревожит сладко, будто мне и без того ощущений, им вызванных, мало. Дурманит.

- Нет… - киваю, противореча самой себе, и тут же отрицательно качаю головой, выпалив: - Да, есть!

От одной только мысли о том, какой наверняка дурочкой выгляжу со стороны, хочется сделать фейспалм, но Баграев на мою тормознутость и бровью не ведёт, что придаёт немного сил для того, чтобы, наконец, сформулировать кашу из мыслей в чёткое и осмысленное предложение.

- Я не предательница, Тамерлан Заурович. Клянусь.

- Чем?

- Чем хотите.

- Даже так? - он дёргает вопросительно бровью и, не дожидаясь ответа, словно обещает: - А ведь я могу хотеть многого, Маруся. Не боишься?

Ошеломлённо хлопаю ресницами, теряя только-только обретённую с таким трудом концентрацию.

Что же ты со мной делаешь, брат подруги… Я же и так целиком и полностью твоя, даже если об этом молчу.

Тамерлан внимательно отслеживает мою реакцию, сверля своими космическими чёрными, и воздух между нами уже не просто искрит, а плавится от напряжения.

- Ну и пусть… - шепчу, не в силах оторвать от него глаз. - Не боюсь.

- Смелая Ласточка. Только с другими такой быть нельзя. Небезопасно.

- А с вами? - вылетает прежде, чем успеваю себя остановить. - Можно?

На его губах снова появляется эта сногсшибательная полуухмылка. Я понятия не имею каким образом наш разговор свернул в это русло и к чему именно он приведёт, но одно осознаю предельно ясно - чтобы видеть старшего брата подруги таким, готова на всё. И заживо гореть в нём же. И играть в игры по правилам, которых не знаю.

- Только мне и можно, Маруся. Других вариантов у тебя нет и не будет.

Ох… Просто “ох” и всё! Прозвучало так, будто к пожизненному меня приговорил. А я и не против. Я только “за”.

- Тогда… Получается, что вы… Верите мне?

Не усну, если не услышу положительный ответ на свой вопрос. Но вместо того, чтобы меня успокоить, Баграев, кинув взгляд на свои дорогущие часы, вдруг поднимается на ноги и одним выверенным движением застёгивает пиджак. Молча. Берёт телефон в руки. Тоже молча. И поворачивается лицом к выходу. Снова, чёрт возьми, молча!

Стону про себя, пялясь снизу вверх на его эффектный профиль.

Ну за что мне это, а? Подменила, называется, коллегу! Заработала себе на интернет с утренним кофе! В итоге только синяки заработала, вляпалась непонятно куда и без вины виновной оказалась. Уволюсь отсюда нафиг завтра же!

- Не надо. Это теперь мой ресторан, - мужчина опускает на меня глаза. - Тебе здесь больше ничего не угрожает.

Я настолько в шоке от услышанного, что даже не осознаю, что думала вслух.

- Вы его купили?!

Тамерлан, вводя в меня ещё больший ступор, протягивает ладонь и невесомо заправляет выбившуюся из пучка после дёрганья меня туда-сюда управляющим прядь волос за ухо.

- Нет, Ласточка, - каждое слово, как разряд тока. - Я просто забрал то, что моё по праву.

Глава четвёртая. (Не)лишняя

4.1

От усталости болит, кажется, всё тело. Шея, руки, спина, ноги. Поэтому волочусь до метро, едва переставляя последние, пока мимо меня праздно прогуливаются прохожие - кто парами, кто компанией, кто с музыкой в ушах. Я им не завидую (ну, ладно, может быть немного), так как выходной сегодня не только у них, но и у меня тоже, что означает отсутствие занятий в университете и вторую смену в ресторане, позволяющую мне провести вечер так, как душе угодно. Ещё и пришедшая сегодня первая после смены руководства зарплата очень греет душу. Так и подмывает заказать что-нибудь вкусненькое и вредное, чтобы себя порадовать, но я пока просто смакую приятную сумму в приложении банка и добрым словом вспоминаю причину моей идиотской улыбочки и кардинальных перемен на работе в одном лице.

Тамерлан меня не обманул. Ресторан, действительно, перешёл во владение к нему и после этого в короткие сроки произошло столько, сколько не происходило за мои почти полгода работы в нём. Кадровая чистка, начиная с начальства и заканчивая кухонными работниками, набор нового персонала, их обучение, пересмотр концепции, меню, выплат сотрудникам и так далее и тому подобное. Голубева и управляющего, будто и не бывало никогда. Девчонки с вечерней смены рассказывали мне, что последний, перед тем как окончательно кануть в небытие, появлялся на днях и выглядел, мягко говоря, неважно - жалкий, без прежней спеси, избитый и с гипсом от кончиков пальцев до плеча на правой руке. Той самой руке, которой дёргал и держал меня в тот день. До сих пор, кстати, синяки не сошли из-за него, гада… Вот что, значит, карма! Бывший хозяин исчез и где он и что с ним не знал никто, впрочем, как и о Ксюхе, которой я высказала всё, что думаю, успокоившись после того разговора наедине с Тамерланом. Она моё голосовое сообщение прослушала, но ничего на него не ответила, а потом и вовсе перестала появляться в сети и в ресторане. Правда, никто по ним и тех, кого уволили, не горевал, так как личностями они были, прямо говоря, не очень, да и некогда было. Новое руководство взялось за свои обязанности со всей ответственностью и энтузиазмом и их старания окупились очень скоро, в связи с чем к нам уже какой день подряд посетители шли плотным потоком, что, конечно, влияло на зарплату с чаевыми и в то же время порядком вымотывало. Но эта была приятная усталость с осознанием того, что все потраченные силы ушли ради такой хорошей суммы на карте, а не ради пяти копеек, едва хватающих, чтобы закрыть ими основные потребности.

Так что и волочусь я сейчас довольная, пусть и очень уставшая. После смены даже людей люблю, а не как обычно проклинаю весь человеческий род. Вот до чего хорошая зарплата доводит!

Хмыкаю себе под нос и поправляю выбившиеся из-под шарфа волосы. На глаза попадается реклама доставки из ресторана азиатской кухни, во рту мгновенно выделяется слюна при виде особо вкусных блюд и рука уже сама тянется к карману за телефоном, как тот оживает, едва успеваю к нему прикоснуться.

Смотрю на экран и губы складываются в улыбку. Аланка.

- Привет, красота моя, - отвечаю на вызов.

- Привет, Ласточка! Слышу, у тебя довольный голос, - подруга, судя по голосу, тоже улыбается. - Очень этому рада! Что делаешь?

- Еду домой. Ну, точнее пока иду, но скоро поеду, так как до метро мне осталось топать совсем немного.

- М-м-м, как интересно… А я тебя хочу в гости к себе позвать.

- Сейчас?

- Да, мне очень скучно, уже не знаю чем себя занять. Спасёшь меня от хандры?

- Аланчик, я после смены, устала…

- Ну, пожа-а-алуйста, Мару-у-усь! - начинает жалобно канючить подруга. - Я, правда, в этих стенах скоро с ума сойду! Надоело пялиться в планшет или потолок, понимаешь?

- К сожалению, нет, не понимаю.

Мне усталость от такого счастья только снится. Уже забыла, когда в последний раз сериал смотрела или просто ничего не делала. В последнее время ни минутки свободной не было. Если не универ, то работа, если не она, то домашние дела и так по кругу.

- Ещё мама снова рычит. Братья сказали, что не приедут на семейный ужин, и она теперь на мне срывается. И так никуда не пускает, ещё и пилит по поводу и без, - понизив голос почти до шёпота, обиженно делится Алана. - Даже к тебе не хочет отпускать, представляешь? Говорит, либо Маруся к нам приезжает и вы общаетесь у нас дома, либо… - вдруг замолкает, будто прислушиваясь, и через несколько секунд в сторону отвечает: - С Марусей, мам, с кем мне ещё говорить?

На заднем фоне слышится голос её мамы, затем удручённый вздох подруги и бессильно-покорное:

- Да, мама, я тебя поняла… Маруся? Она… Да, она сегодня приедет к нам.

Здрасьте-приехали! От Аланкиной наглости давлюсь холодным вечерним воздухом.

- Аланка! Я не говорила, что приеду! Не обманывай!

- Хорошо, мам, - проигнорировав меня, продолжает Баграева как ни в чём не бывало. - Когда приедет? Ну… Через час-полтора, наверное.

- Мне до дома только минут сорок добираться, а ещё нужно в порядок себя после работы привести! Совесть имей, слышишь? Скажи хотя бы часа через два!

- Через два, - мгновенно поправляется эта коза и по голосу слышу как она собой довольна. - Да, мам. Хорошо, - и, наконец, обращаясь ко мне: - Мама сказала, что мы тебя ждём через два часа, Марусь.

Вздыхаю, с тоской смотрю на рекламный щит, потом вспоминаю богичные кулинарные таланты матери подруги и еда из доставки уже не кажется такой уж и притягательной.

- Получишь у меня, Баграева, поняла? - сдаюсь окончательно, понимая, что обратного пути уже нет.

- Боюсь-боюсь, - хихикает она, напрочь забыв о своей зелёной тоске и скуке. - Давай, Ласточка, лети домой. Через полтора часа машина будет у твоего подъезда.

- Я сама прие…

- “Сама” ты к полуночи до нас доберёшься, так что не спорь и поторопись.

Попрощавшись с ней, ещё раз вздыхаю. На этот раз из-за предстоящего кросса до дома на ноющих ногах, но делать нечего. К Баграевым опаздывать нельзя, так как у них пунктик на пунктуальность и ответственность, поэтому устала-не устала, но успеть прибыть к назначенному времени обязана.

Ладно, долгожданный и заслуженный отдых откладывается на неопределённое время. Грустно, конечно, но во всём есть свои плюсы, правда ведь? Аланку увижу, с которой в последнее время мы успевали видеться только в универе, а вне его стен в основном переписывались онлайн, потому что у меня работа, а у неё специфический семейный уклад, не разрешающий ей выходить из дома по пустякам и тем более без сопровождения старших после пяти часов вечера. Вкусностей отведаю и… И, наконец, успокою сердце, которое с последней встречи со старшим братом подруги не знало покоя. После того как первые и самые яркие эмоции улеглись, я не могла не начать думать и анализировать произошедшее. Появление Тамерлана в ещё тогда заведении Голубева, отношения с которым у него явно не дружеские. Подозрения насчёт меня. Слова про “моё по праву”. Вспоминаю и каждый раз мурашки… Очевидно же, что неспроста это всё. И загадочные “инструкции” для Ксюхи, в которые меня не посвятили, от управляющего и биг-босса, и их поведение, и исчезновение после, тоже неспроста. Неужели у Баграевых проблемы? Из-за Голубева? Зачем Тамерлан с ним виделся? Что бывший владелец ресторана натворил, раз с такой лёгкостью и скоростью его лишился? Чего он изначально хотел добиться? Ведь первые минуты чувствовал себя очень даже свободно и раскованно... А Ксюшке и, соответственно, потом мне, какая роль во всём этом отводилась? Одни вопросы без ответов, тревожащие меня уже какой день подряд. Не из-за себя даже, совершенно случайно встрявшей в эту историю, а из-за Тамерлана и всех Баграевых в целом. Вдруг им угрожает какая-нибудь опасность? Сомневаюсь, конечно, что Алана была в курсе случившегося или в курсе наличия этой самой угрозы, но осторожно поинтересоваться о делах её семьи всё же стоило, иначе точно места себе не найду.

4.2

Пересилив усталость и неприятные ощущения в теле, успеваю добраться до дома, привести себя в порядок и доехать до закрытого элитного посёлка, где проживала подруга, даже на десять минут раньше оговоренного времени. На пороге меня первой встречает тётя Фатима - главная по хозяйству в огромном доме Баграевых, больше напоминающим особняк, и верная подруга его хозяйки.

bannerbanner