
Полная версия:
Брат подруги. Назови меня своей

Мария Абдулова
Брат подруги. Назови меня своей
Глава первая. У прошлого чёрные глаза
1.1
- Как там поживает наша бандитка?
В мамином голосе отчётливо слышится улыбка и я не могу не улыбнуться следом.
- Прекрасно. Влюбила в себя няню, воспитателей в детском саду и даже сурового соседа, который был жутко недоволен тем, что я поставила машину на его место на парковке во дворе. Спасибо доче - одна её улыбка и мне было прощено всё.
Мама прыскает со смеху, заставив и меня начать безудержно хихикать.
- После этого сосед тебе место на парковке вместе со своей квартирой случайно не подарил?
- Готов был, - признаюсь, вспомнив очарованного дочкой соседа - взрослого представительного мужчину в военной форме, чья угрюмость и холодность производили впечатление даже на бабуль-сплетниц, опасающихся его обсуждать на своих ежевечерних сборищах у подъезда. Хватило одной встречи с моей Лале, её улыбки и невинного взмаха угольно-чёрных пушистых ресниц, чтобы сердце сурового вояки растаяло. - Но я благородно отказалась, попросив лишь помочь мне донести пакеты с продуктами до двери.
- Твоё великодушие не знает границ, дочь.
- Ну, так!
- Значит, внучку можно поздравить очередным пополнением её гарема? - родительница восхищённо цокает языком. - Марусь, а ведь Лале всего четыре! Просто представь что дальше нас ждёт! Как армию ухажёров отгонять будем?
Я хмыкаю и, прижав телефон плечом к уху, тянусь к верхней полке за своей любимой арахисовой пастой, а другой опираюсь на ручку тележки, полной всякой полезной и не очень всячиной. Сегодня пятница, завтра - долгожданные, честно заслуженные выходные, которые мы с дочкой обычно встречали вечерними посиделками с разными вкусняшками, играми и мультиками. До них оставалось совсем чуть-чуть - расплатиться за продукты, уговорить Лале по пути домой не заворачивать в ещё один магазин и не сразить наповал какого-нибудь нового бедолагу. На первый взгляде легче лёгкого, а на деле… Шутки шутками, но природное обаяние моего ребёнка, которому не мог противостоять абсолютно никто, уже вызывает опасения и идея заранее обзавестись битой или чем-нибудь посерьёзнее, чтобы отбиваться от её будущих поклонников, не кажется такой дикой. Это ей сейчас, как правильно заметила мама, всего четыре годика и от неё уже все были без ума, а что будет потом, когда она станет старше?
- Ох, мамуль, не знаю. Наймём отряд вооружённой охраны?
- Боюсь, одного не хватит, так что лучше сразу два.
- И завяжем им глаза, да?
- Думаешь, поможет? Может, чтобы наверняка, выколем?
От столь неожиданного предложения я даже, наконец, дотягиваюсь до заветной баночки с лакомством.
- Мама! - ахаю поражённо. - Да ты та ещё штучка!
- Ещё бы! Когда дело касается тебя и внучки, то мне лучше дорогу не переходить! Загрызу! - и моя прекрасная хищница-защитница натуральным образом рычит в трубку, вызвав очередной взрыв смеха. - Никому мало не покажется!
Проходящая мимо женщина средних лет бросает на меня, хохочущую во весь голос, неодобрительный взгляд, но мне так смешно, что не обращаю на чужой укор никакого внимания. Зато замечаю, что моё четырёхлетнее иногда излишне самостоятельное сокровище вновь от меня смылось вместо того, чтобы стоять рядом, как я её и просила. Данная ситуация для нас совершенно не нова, поэтому исчезновению дочери не пугаюсь и, развернув тележку, спокойно направляюсь в другой отдел с шоколадками, конфетами и прочими сладостями, зная, что шанс найти её там равен девяноста девяти процентам из ста. Да и персонал этого магазина, который мы посещали почти каждый день, потому что он располагался в соседнем от нашего доме, включая охрану и руководство, в моей маленькой красавице души не чаял и о том, что ей здесь грозит что-то опасное мне не приходит в голову ни на секунду. Здесь Лале под присмотром, даже когда я её не вижу.
- Тогда может не будем никого нанимать, а, мамусь? С таким боевым настроем ты в одиночку и с десятью армиями поклонников справишься.
Вывернув из одного отдела в общий большой проход, ведущий к кассам, я уже почти завернула в соседний, но, зацепившись глазами за ярко-розовый комбинезон у этих самых касс, останавливаюсь и чувствую, как просто напросто таю, глядя на свою самую любимую бандитку на свете. Всё-таки материнская любовь - это что-то за гранью. Каждый раз на протяжении уже четырёх с лишним лет ощущаю в груди это неописуемое никакими словами ощущение и не могу перестать ему поражаться. Разве можно так обожать кого-либо? Без оглядки, безусловно, бесконечно и всё сильнее и сильнее? Разве это, вообще, законно?
- Легко, - соглашается мама. - Я и не такое могу! Кстати, Марусь, помнишь я тебе рассказывала о…
Слушая её, я смотрю на то, как дочь уверенно берёт со стоящих рядом с кассой полок шоколадное яйцо и, будто так и надо, протягивает его к возвышающимся над ней трём незнакомым огроменным мужчинам. Двое из них как на подбор - лысые, под два метра ростом, с косой саженью в плечах и одинаковых чёрных костюмах и такого же цвета куртках. Лица третьего за спинами своих спутников видно плохо, но он ещё, кажется, выше и больше их. И похоже именно ему Лале молча и без капли сомнения настаивает на покупке киндера для себя любимой. Словно тех вредностей, что мы с ней накидали в тележку в немеренных количествах до этого, мало.
- …босс, а это… - один из “двое из ларца” озадаченно чешет макушку, смотря на Лале с высоты своего роста. - Чего она…?
- …вы её знаете, босс? - одновременно спрашивает второй.
У обоих в голосах полная растерянность, а на лицах - хорошо знакомое мне выражение, означающее, что гарем дочери стал на два человека больше. И вот как у неё это получается, интересно? С первых минут своей жизни сердца, будто игрушки, коллекционирует! Никого не щадит! Даже те, кто стараются держаться от детей подальше, не могут перед моей крохой устоять. Вон, даже другие люди в очереди, забыв об этой самой очереди и своих покупках, умилённо любуются представшей перед ними картиной.
- Какая же у вас невероятно красивая дочь! - не выдерживает молодая женщина, стоящая второй в очереди, и прижимает руки к груди. - Ну, просто прелесть! Такая хорошенькая, что глаз не отвести! А на вас как похожа!
- Да-а-а, друг, хорошо постарался! Ювелирная работа! - одобрительно протягивает мужчина за ней лет пятидесяти на вид и смотрит то на мою Лале, то на того, третьего мужчину. - Жену свою поди на руках носишь, вот она и расстаралась, твою копию тебе родила. И правильно делаешь! Продолжай в том же духе! Просто так, без любви, такие дети не рождаются.
Я, слегка напрягшись, хочу было окликнуть дочь, чтобы посторонние перестали приписывать ей отцовство первого встречного, но слова застревают в горле, ноги врастают в пол, а телефон едва не выскальзывает из ладони, когда двое из ларца, словно по приказу, отходят в сторону, и мне открывается вид на того, кого они величают боссом.
1.2
Наверное, мне нужно было сразу догадаться, как только услышала слова “похожа” и “копия”. Наверное, нужно было сразу после этого хватать дочь и уносить ноги. Наверное, в принципе, стоило быть более осмотрительной, не отпускать Лале от себя ни на шаг и… Чёрт, что он, вообще, здесь в самом обычном супермаркете, да, уже не на окраине города, как четыре с лишним года назад, но и до сих пор не в центре, забыл?! С каких пор Тамерлан Баграев, как простой смертный, стоит в очереди в продуктовом?! И почему именно сейчас?!
Разжимаю пальцы с ручки тележки и прижимаю ладонь к горлу. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Просто не могу.
Не получается.
Смотрю на него, присевшего рядом с Лале на корточки, и чувствую как земля из под ног уходит.
- …так что думаешь, дочур? - мама продолжает что-то говорить, но что именно не разбираю. - Я…
- Перезвоню, - хриплю в ответ и, не глядя сбросив вызов, роняю руку вдоль тела.
Да, некрасиво и невежливо, особенно по отношению к матери, но она поймёт. Всегда понимала… Когда я влюбилась, поняла. Когда с разбитым сердцем у неё на груди рыдала, поняла. Когда беременная те деньги приняла, поняла, а он…
А он с последней нашей встречи совсем не изменился. Такой же высоченный, большой, одним своим видом внушающий покорность и желание исполнить любой его приказ. Потому что таким людям, как Тамерлан Баграев, не отказывают. Никогда и ни в чём. Такие, как он, живое олицетворение власти, могущества и силы - физической, моральной, финансовой… Неважно какой. Всей силы. Абсолютно. Тогда, пять лет назад, у меня, двадцатидвухлетней бедной студентки, не было и шанса, чтобы устоять перед ним. Сейчас, спустя всё пережитое из-за него и без него, я это понимаю особенно ясно, параллельно с тем, что он, действительно, “хорошо постарался”, так как дочь - будто его отражение. Цвет волос, глаз, черты лица… Только мягче гораздо, плавнее, миловиднее, как и полагается внешности четырёхлетней девочки. Я это и раньше замечала, конечно. И не один раз, не два, даже не три… Постоянно. Ведь иначе, с такой-то генетикой, просто невозможно, но в то же время одно дело сравнивать и находить сходства с образом из памяти, а совсем другое - вот так, когда они застыли друг напротив друга, на расстоянии шага.
Дочка рассматривает его с интересом и свойственной ей хитринкой сквозь лукавый прищур, не забыв при этом растянуть свои губки-бантиком в поистине ангельской улыбке. В пухлой ладошке до сих пор держит киндер и, как показывает практика, если она продолжит в том же духе, то помимо шоколадного яйца собравшиеся вокруг и попавшие под её обаяние добрые дяди и тёти весь магазин для неё скупят. Тамерлан в это время её тоже изучает. Внимательно. Цепко. Знакомым фирменным сканирующим взглядом, от которого у меня в своё время тело переставало меня же слушаться, а Лале хоть бы хны. Как стояла, так и стоит. Ресничками хлопает, глазки ему строит, улыбается невинно.
Моя радость, моё счастье, моя доченька. Только моя. Самая умная, самая талантливая, самая красивая. Самая-самая! И этот мир, отчасти которым заправляет Баграев, её совершенно не заслуживает.
Будто услышав мои мысли, мужчина осторожно забирает у Лале киндер, протягивает его, не отрывая от неё глаз, своим охранникам и низким густым голосом отдаёт тихий приказ:
- Оплати.
Двое из ларца, очаровано зависшие на Лале, мгновенно оживают и принимаются наперегонки пытаться расплатиться за сладость, при этом едва не сметя весь ассортимент на кассе в придачу. Кассирша, по всей видимости, не желая упускать такую неожиданную удачу, решает предложить им ещё и товары “по акции”, а затем, увидев согласные кивки, принимается торопливо их пробивать и складывать в пакеты на зависить своим коллегам.
- Как тебя зовут? - не обращая внимание не только на творящееся за своей спиной безобразие, но и похоже на весь мир в целом, спрашивает Тамерлан.
Лале заводит руки за спину и, приняв вид скромняшки, потупляет взгляд, при этом продолжая его рассматривать. В любой другой ситуации я бы даже посмеялась и разрешила ей закончить начатое, не потому что не могу позволить себе купить вкусняшки для дочери, а потому что наблюдать за ней в такие моменты - это как смотреть невероятно интересный фильм с захватывающим и непредсказуемым сюжетом, никогда не знаешь что она сделает дальше, но сейчас, когда в нескольких сантиметрах от неё находится Баграев…
На этой спасительной мысли, моё оцепенение, наконец, спадает и я, бросив тележку, натягиваю капюшон шубы по самые глаза и несусь вперёд. Не церемонясь и забыв о вежливости, пробираюсь через толпу, пихая ни в чём не повинных людей. В спину мне летят недовольные цоканья и возмущения, но я не слышу и не вижу никого, кроме двоих - своей дочери и её…
- Мамочка! - радостно восклицает Лале, когда я оказываюсь рядом.
Стараясь держаться к мужчине и его охранникам спиной, подхватываю дочь на руки и, не замечая её веса, практически бегом направляюсь к выходу из магазина.
- Мамочка… - она не на шутку удивлена моим поведением. - Мы куда? А вкусняшки?
- Нам нужно домой, родная, - шепчу ей в комбинезон. - Очень срочно!
- Зачем?
Молчу, толкая плечом тяжёлые двери, и едва не поскальзываюсь на скользкой плитке крыльца, но дочь это, естественно, не устраивает и за одним вопросом, как обычно, следует ещё десять.
- А как же мы будем дома без покупок? А что мы будет есть и пить? Я голодная! И Барсик тоже голодный! И ты! А дядя как? Он меня хотел угостить, видела, мам? Киндером! А ты видела какой он большой? И те дяди с ним тоже… Он красивый, правда? У него глазюки чёрные! Как у меня! И он ещё пахнет вкусно! Не как Макар из группы, не колбасой.
Лале всегда была развитой не по годам, очень общительной, не имеющей проблем с социализацией и я никогда не испытывала из-за этого неудобств, только гордость и радость, но не зря говорят, что всё бывает впервые.
- Лале, счастье моё, - голос по-прежнему будто не мой, но я всеми силами стараюсь добавить ему твёрдости. - Никогда не отходи от меня, когда мы в общественном месте! Никогда не разговаривай с незнакомыми людьми! Никогда не проси купить у них что-либо и не бери в качестве подарка! Мы же с тобой об этом уже разговаривали, родная, помнишь?
К ночи ощутимо похолодало. Мороз щиплет щёки, собственное дыхание оседает на ресницах инеем, снег сверкает в свете фонарей, окна в домах горят тёплым уютным светом, а я всё бегу. Капюшон спал с головы с первым же порывом ветра и не почувствовать затылком чужой жгучий взгляд, к сожалению, не представляется возможным, но меня успокаивает то, что бежать недалеко. Просто завернуть за угол, нырнуть в арку, затем в первый же подъезд и на шестой этаж, в своё гнёздышко, где можно закрыться на целых три замка и… И… Забыть? Стереть из памяти, будто и не повстречала никого? Заказать продукты в службе доставке и как ни в чём не бывало продолжить вечер так, как планировала ещё каких-то пятнадцать минут назад? Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Заказать продукты, да, не проблема, но вот всё остальное…
1.3
Прикусив нижнюю губу, залетаю в подъезд, как никогда раньше радуюсь находящемуся на первом этаже лифту и уже в квартире, раздевая дочь под громкое мурлыканье котёнка, повторяю скороговоркой на бис уже не раз произнесённые и мной, и мамой, правила безопасности. Лале, видимо всё ещё находясь под впечатлением моих непривычных действий, хлопает своими большими обсидиановыми глазами и на все мои “хорошо?”, “поняла?”, “договорились?” согласно кивает, а потом, когда я окончательно выдыхаюсь и снимаю с неё последнюю тёплую вещь - кофту с милыми медвежьими ушками на капюшоне, интересуется:
- Мамуль, а тот дядя мой киндер себе оставил, да?
- Вряд ли. Он не любит сладкое, - отвечаю на автомате и через секунду понимаю, что именно только что сказала.
Чтобы не ударить себя сокрушённо по лбу, принимаюсь раздеваться сама и мысленно молюсь, чтобы мой самый умный и сообразительный ребёнок пропустил эту информацию мимо ушей, но дочь не была бы собой если бы так сделала. Она поражённо округляет глаза и прижимает руки к груди жестом, явно подсмотренным у моей мамы, когда та чему-то очень сильно удивлялась.
- Правда? Мамочка, у него что, зубы болят, да? Поэтому он сладкое не любит? Бе-е-едненький…
У меня вырывается нервный смешок. Как-как, но “бедненьким” Баграева за всю его жизнь точно ещё никто ни разу не называл.
- А давай вернёмся к нему и отведём к дяде Мите? Он ему все-все зубки вылечит и совсем не больно!
- Солнышко, дядя Митя - детский стоматолог, он не лечит взрослых. К тому же этот… - запинаюсь и в попытке это скрыть в первую очередь для самой себя отворачиваюсь к шкафу, чтобы убрать шубу и дочкину верхнюю одежду. - Этот дядя… Он сам о себе сможет позаботиться, уверяю тебя, а мы ему - посторонние люди и… - вздыхаю и, натянув улыбку, наигранно бодро меняю тему. - И нам уже пора устраивать наш девичник! Давай быстренько вымоем ручки, закажем продукты и займёмся делом. Кстати, ты ещё Барсика не гладила, как мы вернулись, а он по тебе соскучился за весь день, ты только посмотри какие у него глазки грустные…
Мы с Лале синхронно поворачиваемся к шотландскому вислоухому котёнку красивого серебристого окраса, подаренного дочке тем самым дядей Митей - маминым давним знакомым и прекрасным детским стоматологом по совместительству за то, что моя принцесса в процессе лечения не разнесла ему весь кабинет. Барсик же ни сном-ни духом о том, что соскучился по своей маленькой хозяйке, продолжает мурлыкать, как трактор, сонно щурит свои зелёные абсолютно негрустные круглые глаза и всем своим видом показывает, что терпеливо ждёт пока мы соизволим пройти на кухню, чтобы покормить его полосатое величество.
- Ба-а-арсик, родненький мой, - протягивает дочь и, спрыгнув с пуфика, на котором я её раздевала, в два шага оказывается рядом с питомцем, плюхается на пол и аккуратно того обнимает. - Прости меня, я больше так не буду!
- Мя-я-я-у!
Кот с толикой паники выпучивает на меня глаза, как бы говоря, мол за что ты меня так, мать, подставила, но вырываться не пытается и терпеливо позволяет Лале его потискать. Я же взглядом обещаю в следующий раз дать двойную порцию его любимого корма, если он меня выручит, и не ругать за то, что наверняка снова дрых на моих вещах в шкафу.
- Как у тебя прошёл день? Чем занимался? Спал, да? А меня во сне видел? А мамочку?
Барсик, играя роль полосатого партизана, отвечать ей не торопится, что моё сокровище, в принципе, нисколечко не расстраивает и она болтает за двоих:
- А я тоже в садике спала, но тебя во сне не видела. Зато в магазине во-о-о-от такого дядю видела, представляешь? - Лале взмахивает рукой вверх. - Он такой большой! Хотел мне киндер подарить и спрашивал как меня зовут, но мама сказала, что нам очень срочно нужно домой и мы убежали без киндера. Жалко… - вздыхает точь-в-точь как я пару минут назад. - Киндер вкусный же и с Леди Баг внутри. И к дяде Мите его нельзя отвести, потому что он взрослый… Вот ты, Барсик, ещё маленький, тебя можно к дяде Мите, а тот дяденька…
- Лале, радость моя, может, лучше расскажешь Барсику стих, который выучила в детском саду? - пытаюсь снова сменить тему, ибо слушать из её уст о Тамерлане с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее. - Помнишь начало? Белый снег, пушистый…
- Белый снег, пушистый в воздухе кружится и на землю тихо…* (*И.З. Суриков “Зима”) - с готовностью бодро декламирует дочка, продолжая держать своего невольного четырёхлапого слушателя в объятиях.
Я же, взяв способ на заметку, после окончания этого стиха напоминаю ей о другом, потом о песенке из любимого мультфильма, затем фокус внимания переносится на приложение с доставкой еды, где мы вместе выбираем все продукты заново, а после ждём курьера на кухне, считая окна, украшенные гирляндами, в соседнем доме. Благодаря этому Лале постепенно забывает и о киндере, и о дяде, который ей хотел его купить, и в целом о своих впечатлениях от встречи с ним в отличие от меня.
За что ни берусь, что ни делаю, о чём только ни думаю и всё равно рано или поздно ловлю себя на том, что мысленно нахожусь не дома, не с дочкой, а там, в супермаркете, на расстоянии нескольких метров от Баграева. И это на самом деле плохой знак. Очень плохой! Мыслями о нём словно сама к себе неизбежное притягиваю. К каждому шороху в подъезде, как ненормальная, прислушиваюсь и подпрыгиваю на месте, когда телефон, лежащий на кухонном столе, оживает звонком. Подходить к нему страшно до взмокших ладоней и такая реакция, действительно, ненормальна, особенно для женщины, ещё несколько лет назад решившей, что ей на Тамерлана Баграева абсолютно всё равно, но, даже понимая это, поделать с собой ничего не могу, стою столбом в десяти шагах от звонящего смартфона и гипнотизирую его взглядом, заклиная, чтобы замолчал.
1.4
- Мамуль, это бабушка звонит, - оповещает звонко Лале, оказавшись рядом со столом и на цыпочках заглянув в экран. - Можно я отвечу?
Мой выдох облегчения, наверное, слышен и в соседнем городе тоже.
- Конечно, родная, - киваю и подхожу ближе, наблюдая за тем, как дочь принимает видеозвонок, расплывается в радостной улыбке и в первые же секунды вываливает на маму кучу разной, отчасти несвязной друг с другом информации.
Родительница даже и слова сказать не успевает в знак приветствия, только покорно слушает о том, чем сегодня кормили в детском садике на полдник, какая у внучки на этой неделе любимая рука и что такое пасодобль. Понятия не имею откуда она услышала про последнее, от кого и, самое главное, для чего, но за это время успеваю слегка успокоить испуганно бьющееся сердце и ещё пару раз выдохнуть.
- …о, бабуль, я побежала, - заканчивает ребёнок через пять минут, едва услышав знакомую мелодию по телевизору в соседней комнате. - Новая серия начинается!
- Люблю тебя, золотце! - мама шлёт ей воздушный поцелуй.
- А я тебя больше люблю, - хихикает довольно Лале и, сделав вид, что поймала поцелуйчик, прячет его в нагрудный кармашек своей пижамы. - Пока-пока!
Через секунду я остаюсь на кухне одна и, смотря на мамино красивое со следами усталости после рабочего дежурства лицо, чувствую, как мне становится капельку легче. Её голубые, один-в-один как мои, глаза пробегаются по лицу и мгновенно выхватывают главное.
- Маруся, ты чего такая бледная, будто призрака увидела? - она обеспокоенно хмурится и подносит телефон ближе, всматриваясь в меня внимательнее. - Случилось что-то? Ты так быстро вызов сбросила, а потом так и не перезвонила…
- Прости, мам, я просто… - нервно тру ладонями лицо и, прежде чем признаться, оглядываюсь, чтобы убедиться, что кое-кто очень шустрый и любопытный меня не подслушивает. - Если честно, то, да, можно сказать, призрака увидела.
Мама хмурится ещё сильнее, но не торопит и даёт время, чтобы собраться с мыслями. Как всегда, самая мудрая, самая умная, самая понимающая и в принципе самая-самая лучшая во всём. Не знаю что бы без неё делала, как бы справилась одна, без её поддержки и веры в меня. Пропала бы, наверное, или, что вероятнее, сломалась тогда, четыре года назад, под давлением Баграевых и точно бы не сидела сейчас, опасаясь, что дочь может ненароком меня услышать. Просто потому что Лале бы не было.
- Мы… Встретили… - произношу сбивчиво шёпотом. - Его, мам, встретили.
Она, успев лечь в постель, так как из-за разницы во времени у неё была уже глубокая ночь, после этих слов резко подрывается на кровати. На красивом лице тревога и очень хорошо мне знакомая готовность действовать. Что бы ни случилось, как бы страшно, тяжело и больно не было, мама никогда не опускала руки и сейчас, ещё даже не зная подробностей, но едва услышав “его” и прекрасно поняв о ком речь, не намерена этого делать.
- Как это случилось? Он… - понижает голос. - Сам вас нашёл?
- Нет, случайно столкнулись. В магазине за углом, представляешь? Я с тобой разговаривала, Лале, как обычно, пошла очаровывать других покупателей и из всех возможных людей почему-то своей жертвой выбрала именно его. Заставила себе киндер купить.
- Н-да, только наша принцесса могла сорвать такой джекпот одним махом.
Я в очередной раз за вечер вздыхаю и, забравшись на стул с ногами, кладу подбородок на колени.
- А дальше что было, дочур?
- Я едва сердечный приступ на месте не словила, но потом пришла в себя, Лале подмышку и бежать.
- Он тебя узнал?
- Честно, не знаю, мамуль. Я спрятала лицо, но помогло ли это… Лале-то он хорошо видел.
Да и я за эти годы не сказать что внешне сильно изменилась. Конечно, уже давно не та угловатая студентка в джинсах и кроссовках, разрывающаяся между учёбой, подработкой и своей первой любовью, как ни крути, всё же беременность с родами внесли свои коррективы в фигуру, взросление в черты лица и характер, а успешная карьера в уверенность в себе и стиль, но не настолько, чтобы превратить меня в совершенно другого человека. Хотя возможно я снова обманываюсь… Не насчёт себя, а насчёт Тамерлана. Я ведь не имела для человека его уровня достаточного значения и важности. И меня это спустя столько времени не задевало, наоборот, не столкнись с ним дочь лицом к лицу, то даже бы обрадовало, но…
- Сказал что-то?
- Спросил Лале как её зовут, но она не успела ответить, я её забрала.
Мама тоже вздыхает и задумчиво потирает переносицу. Моя идея вернуться в этот город ей не нравилась никогда именно из-за возможности столкнуться с кем-нибудь из Баграевых. Я же до этого дня считала, что шанс подобной случайной встречи равен одному проценту из тысячи, слишком мы разного полёта птицы, а специально её искать не была намерена даже под страхом смерти.
- И что думаешь, Марусь? Готовиться нам к войне или пронесёт?

