Вне закона и любви

— У меня есть догадки. Но пока я не буду их озвучивать.

— Алекс, — Марко не спрашивал — он проверял, насколько близко я подошёл к правде. — А Талия?

— Пока не будем делать поспешных выводов, — отрезал я. — Талия — нет. Она пока ещё слишком слаба для таких махинаций. Но это пока.

— То есть ты не отрицаешь того, что однажды ты можешь пасть от рук своей благоверной?

— Смотря как я добьюсь её расположения, — я услышал, как беспомощно прозвучал мой ответ, и стиснул зубы. — Но не отрицаю.

— Ты отчаянный.

— Я влюблён.

— Это разве не одно и то же? Потому что и первое, и второе — чистый идиотизм.

— Марко, я тебя уважаю. Но даже тебе не позволено переступать порог дозволенного, — голос мой стал тише. — Когдато я и сам так думал. Пока не стал одержим ею. Пока в моей голове не осталось места ни для кого, кроме неё.

— Ладно, работай. Но развлекаться тоже нужно уметь.

— Отправь мне все файлы. Даже с догадками, — потребовал я, возвращаясь к делу как к единственному якорю, который не давал мне сорваться в пропасть собственных чувств.

— Будет сделано. Ты со мной?

— Я женат.

— Сейчас ты записался в монахи.

— Я женат.

— Кристиан, прости, но сейчас ты просто идиот. Не теряй голову.

— Пошёл вон, — рявкнул я. Но Марко знал: это не злость. Это страх — страх, что он своими словами подтвердит то, чего я боялся больше всего: что я действительно теряю контроль.

Дверь тихо закрылась за ним. Я провёл ладонью по лицу, стирая с него маску жёсткости, и на секунду закрыл глаза. Но тишина не приносила облегчения — она только усиливала гул мыслей.

Телефон тихо вибрировал, но я не спешил читать сообщения. Сначала нужно было сказать самое важное. Я открыл чат с Талией и начал печатать, тщательно подбирая каждое слово — не как босс, отдающий приказ, а как человек, который впервые в жизни не знает, как правильно попросить прощения:

«Талия, я знаю, что ты сейчас не хочешь меня видеть. И я не прошу тебя об этом. Просто знай: охрана рядом. Никто не посмеет к тебе приблизиться без моего ведома. И… прости за то, что я снова напугал тебя. Я обещал, что не сделаю этого. И я нарушил обещание. Больше такого не повторится».

Отправив сообщение, я отложил телефон, боялся, что ответ, которого не будет прямо сейчас, окончательно добьёт меня.

Я вернулся к окну. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о буре, которая назревала на верхних этажах. Я смотрел на эти огни и понимал: впереди будет только сложнее. Крыса внутри моей структуры, растущая напряжённость между кланами, хрупкое состояние Талии — всё это сплеталось в тугой узел, который придётся развязать, рискуя потерять всё.

Но я был готов к этому. Потому что впервые в жизни на кону стояло не деньги, не власть. На кону была женщина, которая заставила меня вспомнить, что у меня есть сердце. И я не собирался её терять. Даже если для этого придётся стать тем самым монстром, которым она меня считала.

Тишина снова начала давить на уши. Я глубоко вдохнул, расправил плечи и вернулся к столу. Открыл папку с файлами, которые прислал Марко, и начал вчитываться в строки, выискивая малейшие несоответствия, любые зацепки, которые могли вывести на предателя. Время работало против меня, и каждый час промедления мог стоить слишком дорого.

«Найду предателя, — пообещал я себе, глядя на экран, где мелькали цифры и имена. — И сделаю так, чтобы Талия была в безопасности».

Город продолжал мерцать внизу, равнодушный и величественный. А я снова становился тем Кристианом, которого все боялись: расчётливым и беспощадным. Но теперь в этом образе было чтото новое — то, что раньше казалось мне слабостью: ответственность за другого человека. За женщину, которая смотрела на меня с испугом. За ребёнка, которого я ещё не видел, но уже был готов защищать любой ценой. И эта ответственность делала меня не слабее — она делала меня опаснее.

Прошло много времени, пока я утопал в работе. За окном уже начало светлеть: первые бледные полосы рассвета легли на стекло, казалось ктото провёл по нему кистью с разбавленной краской. Я всё просматривал материалы, которые могли дать мне хоть какуюто подсказку: отчёты, логи перемещений, переписки, схемы связей. Каждая строчка, каждая цифра могла оказаться той самой зацепкой, которая выведет на крысу, а я не мог позволить себе упустить её — слишком многое стояло на кону.

Телефон тихо звякнул. На экране высветилось «Дженни». Я поднёс трубку к уху, стараясь удержать голос ровным, чтобы не выдать, как сильно я жду хоть какойто весточки о ней.

— Привет Джи.

— Звонил Нестор. Нейтлин всё узнала. Ему нужно срочно с тобой поговорить.

— Хорошо. Спасибо. — коротко ответил я и отключил сотовый, не давая себе ни секунды на лишние мысли. Пальцы тут же забегали по экрану, набирая сообщение Нестору:

«Я в квартире. Жду в течение часа. Потом мне нужно ехать».

Ответ пришёл мгновенно, словно он держал телефон в руке, готовый к этому разговору:

«Десять минут, и буду у тебя».

Ровно через десять минут двери лифта открылись, и из них вышел Нестор. Вид у него был такой, словно он не спал несколько суток: лицо осунувшееся, плечи напряжённые, взгляд тяжёлый. Он остановился напротив меня.

— Она знает. Она меня видеть не хочет. Она сказала, что не простит мою ложь и что помолвке конец. Она меня бросила, — выпалил он, не дожидаясь, пока я предложу ему сесть или налить кофе.

— Она не может. Договор заключали мы.

— Я не заставлю её выйти за меня насильно, — резко оборвал он. — Я не такой.

— Нам нужна эта свадьба. Не только мне нужен этот союз, — холодно произнёс я, возвращаясь к той части себя, которая умела отделять чувства от дела.

— Кристиан! — он почти кричал. — Ты слышишь себя? Она твоя сестра.

— А ещё это мой город и моя ответственность, — отрезал я. — И я отвечаю за то, чтобы этот союз держался.

— Она тебя не простит, — тихо, но твёрдо сказал Нестор, будто вбивал гвоздь в стену между нами. — Она тебя возненавидит за это.

— Она любит тебя. Вы помиритесь.

— Я не заключу с ней брак, если она будет против. Она сказала, что ей хватает одного человека, который варится в криминале.

— Разговор окончен, — наконец произнёс я, и в моём голосе прозвучала окончательность, которую нельзя было оспорить. — Я решу проблему.

— Как ты её решишь? — тихо спросил он. — Заставишь её молчать? Заставишь её улыбаться на свадьбе, даже если она будет плакать внутри?

— Я не сделаю ей больно. Но я не позволю всему рухнуть изза эмоций.

— Ты уже делаешь ей больно. Просто не видишь этого.

Он развернулся и пошёл к лифту, оставив меня одного с этой правдой. Я стоял посреди комнаты и понимал: он прав. Я всю жизнь делал ей больно. Снова и снова. И каждый раз оправдывал это необходимостью, ответственностью, долгом. Но боль от этого не становилась меньше.

Взгляд упал на экран телефона, где всё ещё висело непрочитанное сообщение от Рико:

«Охрана на месте. Всё под контролем».

Рассвет уже разлился по городу, окрашивая небо в бледнорозовые и золотистые тона. Но мне не хотелось видеть эту красоту. Мне хотелось видеть только одно: как Талия сможет поверить, что я не причиню ей вреда.

Переступив порог дома, я направился прямиком на кухню. Ну, конечно. Где ещё можно было найти этого оболтуса? Рико сидел у столешницы, уплетая чтото из тарелки — я сразу понял, что это приготовили для Талии.

— Рико. Хватит жрать еду для Талии, — бросил я, не скрывая раздражения.

— Хватит на всех. Не вредничай, — тут же встряла Джи, опередив Рико, который наверняка выдал бы чтонибудь такое, что только сильнее меня разозлило бы.

— Ты переживаешь? — неожиданно спокойно спросил Рико.

Я замер на секунду. В его голосе прозвучала та самая редкая нотка заботы, которую я не слышал от него очень давно — так давно, что на мгновение мне показалось, что передо мной стоит другой человек.

— За крысу или за Талию?

— Если это крыса, о которой мы думаем… то за Талию.

— Нет. Меня это только злит. И подрывает доверие ко всем.

Я посмотрел на Рико многозначительно, давая понять, что эта мысль гложет меня куда сильнее, чем я готов показать.

— Мальчики, хватит, — мягко оборвала нас Джи.

На кухню вошла Талия. В пижаме, с растрёпанными после сна волосами, она выглядела до странного… нормальной.

— Чай будешь? — спросил я раньше, чем Джи успела броситься её обслуживать. Мне вдруг захотелось сделать это самому. Чтото простое, человеческое — налить чай, поставить кружку, увидеть, как она обхватит её ладонями.

— На самом деле я такая голодная, — мягко улыбнулась она. — Давайте позавтракаем все вместе?

Она посмотрела на нас с таким детским ожиданием, что у меня на языке застыли все привычные возражения. Я уже хотел было сказать, что это не по правилам этого дома — никаких совместных завтраков, никаких иллюзий о семье. Но Рико уже вскочил и начал рыться в холодильнике, вытаскивая всё подряд, словно это был самый естественный поступок на свете.

— Ты что будешь? Тут есть много чего, — затараторил он, выкладывая на стол упаковки, контейнеры, куски сыра, хлеб. — Вот это, наверное, холодное, но я разогрею. Или не надо? Ты скажи.

— Я буду всего понемножку, — ответила Талия и снова улыбнулась. От этой улыбки в груди чтото шевельнулось — чтото тёплое, почти забытое, как свет из другой жизни.

Джи тихо подошла к Талии, поправила ей прядь волос. Потом взяла чайник и начала возиться с заваркой.

А я стоял и смотрел на них троих, и впервые за долгое время не знал, что сказать. Запах еды, смех Рико и эта простая просьба: «Давайте позавтракаем вместе». В это мгновение она казалась самым смелым, самым отчаянным предложением из всех, что мне когдалибо делали.

Спустя полчаса мы все сидели за огромным столом в столовой и болтали. О пустяках, о погоде, о какихто нелепых историях из прошлого — о том, что в нормальной жизни вспоминают с улыбкой. И на эти тридцать минут я почти поверил, что мы обычная семья. Не идеальная, не глянцевая, но настоящая: ктото перебивает, ктото смеётся невпопад, а ктото просто сидит и слушает.

— Ну да, не считая того, что меня купили, как мебель, — вдруг сказала Талия, отвечая на какуюто шутку Рико. Я даже не слышал, что именно он ляпнул, но её слова заставили меня выпрямиться.

— Я дал твоим родителям выход. Мог бы не давать. Точнее, даже так: если бы не ты, я бы его и не давал, — спокойно произнёс я, глядя ей прямо в глаза.

Её взгляд не изменился. В нём всё ещё плясали озорные искры, но теперь к ним прибавилось чтото ещё — благодарность.

— Ты прав. Ты дал выход им. Но, так же поставил меня в ловушку, — сказала она, в её голосе не было упрёка — это было констатация факта.

— Талия, прошу, давай не будем начинать спор с утра.

— Ты прав. Оставим его на обед, — усмехнулась она, и напряжение, которое повисло в воздухе, чуть рассеялось.

В этот момент в столовую влетел Марко. Вид у него был такой, словно он вообще не ложился: помятый, с тяжёлым взглядом и походкой человека, у которого не бывает хороших новостей. Он замер на пороге, переводя взгляд с меня на Рико, а потом на Талию, сам не зная, с кого начать и что тут вообще происходит.

— У нас проблема, — выдохнул он. — И, Талия, через час приедет доктор. Дженни, подготовь комнату для оборудования рядом с комнатой Талии.

— Мне очень интересно, для чего? — спросил я, чувствуя, как утреннее спокойствие рассыпается.

— Твой приказ. Чтобы ктото из медперсонала был рядом с ней. Я модернизировал твою просьбу и закупил всё необходимое оборудование.

Я на секунду прикрыл глаза. Вот за это я его и уважал: он не просто выполнял приказы — он думал на два шага вперёд, закрывал дыры раньше, чем они появлялись.

— Что за проблема?

— Не тут, — коротко бросил он, кивая в сторону коридора.

Мы встали изза стола и направились в мой кабинет. По дороге я ловил себя на мысли, что либо Марко знает все ответы, либо проблема куда серьёзнее, чем он готов сказать при Талии.

Когда мы вошли в кабинет, он молча развернул планшет и показал мне кадры с камер: склады в Дублине и Риме — оба горели. Чёрные клубы дыма поднимались к небу, пожирая всё, что было мне дорого не как актив, а как часть системы, которую я строил годами. Кадры были чёткими, будто ктото специально снимал их с лучших ракурсов, чтобы я видел каждую деталь разрушения.

Под видео было короткое сообщение, выведенное жирным шрифтом:

«Война началась. Твой Т.»

Я смотрел на экран, и внутри меня чтото остывало — та самая человеческая теплота, которая ещё минуту назад согревала меня за общим столом, теперь казалась чужой. На её место приходило холодное спокойствие — то самое, которое делало меня опасным.

— Кто видел эти кадры кроме нас? — спросил я, уже зная ответ, но проверяя, насколько глубоко проник враг.

— Пока только Рико и ты. Я заблокировал доступ к этим файлам на общих серверах.

— Хорошо. Подними всех. Пусть проверяют каждый периметр, каждую точку входа. И пусть держат Талию под защитой. Не просто охраной — абсолютной защитой. Никто не должен к ней приблизиться. Даже те, кого мы знаем очень давно.

Глава 5. Талия

Утренний свет едва пробивался сквозь плотные шторы, когда меня разбудил резкий звук мобильного. Я вздрогнула и схватила трубку, пальцы чуть скользнули по гладкому стеклу — так сильно дрожали руки.

— Талия, доброе утро. Вам нужно приехать на повторный приём. Результаты анализов вызвали вопросы — нужно пересдать кровь и сделать повторное УЗИ. Чем быстрее, тем лучше, — голос доктора Хариша звучал сдавленно.

— Хорошо. К десяти буду, — ответила я и почувствовала, как страх снова сжал горло, холодным кольцом стягивая дыхание.

Я вышла из комнаты и направилась в кабинет Кристиана, надеясь застать его там. Но кабинет был пуст: на столе — ровная стопка бумаг, на спинке кресла — аккуратно перекинутый пиджак, а в воздухе — только запах его одеколона, горьковатый и уверенный, как он сам. Я начала бродить по дому, заглядывая в каждую комнату, отчаянно ища хоть когонибудь. Дом, обычно казавшийся неприступной крепостью, вдруг стал слишком большим и слишком тихим.

Наконец в гостиной, возле камина, я увидела Дженни — она чтото делала, перебирала какието бумаги, раскладывала их по стопкам, снова смешивала. Она двигалась быстро, пытаясь занять руки, чтобы не выдать своего беспокойства.

— Дженни, ты не видела хоть когонибудь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но в нём всё равно прорвалась беспомощная нота.

— Ох… У них чтото произошло вчера, и им пришлось срочно уехать ночью.

— Мне только что позвонил доктор Хариш. Он просит приехать в клинику. Ему чтото не понравилось в моих анализах.

— Попробуй позвонить Кристиану. Ты же знаешь, я не могу решать такие вопросы, — в её голосе прозвучала виноватая беспомощность.

— Спасибо, — пробормотала я и помчалась обратно в комнату, стараясь двигаться как можно быстрее, насколько это было возможно в моём положении. Каждый шаг давался чуть тяжелее, чем хотелось бы, но я не позволяла себе замедлиться.

Дойдя до комнаты, я схватила мобильный с тумбы и в списке распечатанных контактов нашла номер Кристиана. Гудок. Второй. Третий…

— Да?

— Привет. Это Талия.

— Всё хорошо?

— Да. Точнее… не знаю. Звонил Хариш и попросил приехать в клинику. Ему чтото не понравилось в моих анализах.

— Чёрт, — в его голосе прозвучало напряжение. — Это не ждёт до вечера?

— Нет. Он сказал: чем быстрее, тем лучше. Я пообещала быть к десяти.

— Хорошо. Сейчас позвоню Алексу — он тебя отвезёт.

— Спасибо, — выдохнула я. — У вас всё хорошо? — спросила я сама не зная зачем.

— Насколько это возможно. Всё. Отбой. Позвони после приёма и расскажи, что сказал врач.

— Принято, — тихо ответила я и нажала «отбой».

Потом я побрела в ванную — умыться, попытаться хоть немного привести себя в порядок. Холодная вода слегка остудила разгорячённые от тревоги щёки, капли стекли по коже, оставляя за собой ощущение короткой, обманчивой свежести.

Я нанесла пару лёгких штрихов косметики — совсем чутьчуть, просто чтобы скрыть эту пугающую бледность. Моё отражение и правда выглядело хуже, чем у злодея в фильме ужасов: тёмные круги под глазами, натянутая кожа.

Но дело было не в красоте. Мне просто хотелось сделать образ человека, который справляется. Хотелось на пару минут обмануть саму себя: если я буду выглядеть спокойной, может, и сердце перестанет биться гдето в горле. Хотелось верить, что я смогу выдержать всё, что скажет врач. Что смогу выслушать любые слова.

Когда я была собрана, я оглядела себя в зеркале — и сама удивилась своему отражению. Впервые за долгое время я себе нравилась.

На мне было длинное чёрное пальто: оно ниспадало свободными складками, подчёркивая непринуждённую элегантность. Под ним — чёрная шёлковая рубашка. Светлосиние джинсы кроя mom мягко очерчивали силуэт. На ногах — простые чёрные кеды с белоснежной подошвой: они добавляли образу лёгкую дерзость. Через плечо небрежно перекинута небольшая сумка с изящной фурнитурой. Тонкая оправа солнцезащитных очков скрывала взгляд. В этом образе было чтото отрезвляющее: надев его, я могла на время спрятать свою уязвимость.

Дорога до клиники прошла в полном молчании. Алекс вёл машину, не произнося ни слова, лишь изредка бросая на меня непроницаемые взгляды через зеркало заднего вида.

Доктор Хариш уже ждал меня в кабинете. По коже пробежал озноб — слишком свежи были воспоминания о прошлом приёме. Он провёл быстрый осмотр, потом взял кровь из вены. Много крови. Каждая капля, уходящая в пробирку, забирала с собой крупицу уверенности.

— Подождите за дверью. В течение тридцати минут будут готовы анализы, — сухо произнёс он, не поднимая глаз.

— Хорошо, — ответила я и вышла.

Я опустилась на белый кожаный диван. Время тянулось бесконечно медленно, растягиваясь в тягучие минуты. Во мне то поднималась тревога, царапая изнутри, то всё внутри становилось холодным и безразличным — казалось организм пытался защититься, отключая чувства.

Наконец дверь кабинета открылась.

— Заходите.

Доктор снова сел за свой стол, опустил взгляд на лист с результатами и, не глядя на меня, произнёс:

— Талия, ситуация серьёзнее, чем я предполагал. Вам необходим строгий постельный режим. Всю оставшуюся беременность вам нужно только лежать. Разрешены лишь редкие походы в туалет. Никакого волнения, никакого стресса — полный покой. Я бы рекомендовал экстренную стимуляцию родов. Но если вы хотите сохранить беременность и свою жизнь, любые нагрузки сейчас смертельно опасны.

Его слова оглушили меня. Они не сразу обрели смысл — сначала просто повисли в воздухе. Потом смысл дошёл, и в груди всё сжалось от обречённости, ктото медленно затянул тугой узел прямо под рёбрами. Я сидела, не шевелясь, пока он чтото писал в карте, пока делал пометки, которые, казалось, решали не просто моё состояние, а всю мою дальнейшую жизнь.

Когда я вышла из клиники и села в машину, внутри меня всё колотило от лихорадочных мыслей. Я смотрела на знакомые улицы за окном и пыталась переварить услышанное, уложить эти страшные слова доктора в какуюто понятную схему, чтобы они не вызывали панику. Пыталась собрать их в цепочку: «строгий постельный режим», «смертельно опасно», «полный покой» — но они не хотели складываться во чтото, что можно было бы принять и с чем можно было бы жить.

Но спустя какоето время я заметила, что пейзаж за окном изменился. Вместо привычных фасадов и витрин потянулись обшарпанные гаражи и ржавые контейнеры. Машина плавно повернула в сторону промзоны, туда, где город сбрасывал с себя лоск.

— Алекс? — голос предательски дрогнул, и я тут же возненавидела себя за эту дрожь, но не могла её удержать. — Куда мы едем?

Он молчал. Только сильнее давил на газ, и внедорожник, послушный его руке, летел вперёд.

— Алекс, чёрт возьми, куда мы едем?! — крикнула я, хватаясь за ручку двери.

— Успокойся, — спокойно ответил он. — Я везу тебя к Кристиану. Это его приказ.

— Что за бред?! Останови машину!

Внедорожник резко затормозил у ворот заброшенного склада. Вокруг не было ни души — только ржавые конструкции, покосившийся забор и тишина.

— Выходи, — скомандовал Алекс, глуша мотор.

— Я никуда не пойду! — вскрикнула я, вжимаясь в сиденье и прикрывая рукой живот.

Алекс выскочил изза руля, обогнул машину и рывком распахнул мою дверь. Схватил меня за руку и с силой вытащил наружу. Я пыталась вырваться, закричать, но голос застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип.

А потом — резкий удар по затылку. Мир вспыхнул яркой ослепительной вспышкой… и погрузился в абсолютную тишину.

Сознание возвращалось болезненными толчками, словно ктото дёргал за невидимые нити, заставляя меня снова и снова выныривать из темноты. Затылок пульсировал тупой болью, а во рту стоял металлический привкус крови. Я попыталась пошевелиться — и тут же почувствовала, как врезаются в запястья стянутые за спиной верёвки. Я лежала на холодном бетоне, с трудом фокусируя взгляд, цепляясь за размытые контуры, чтобы не провалиться обратно в беспамятство.

Напротив меня сидел Алекс. На его коленях лежал пистолет, а в руке он лениво крутил зажигалку, щёлкая крышкой.

— Проснулась? — сухо спросил он, даже не глядя на меня.

— Алекс… Что ты делаешь? Кристиан… он убьёт тебя, — мой голос звучал хрипло, почти неузнаваемо.

Алекс издал короткий смешок.

— Кристиан сейчас будет занят проблемой, которую твой любимый Тьяго ему устроил, чтобы думать о том, где ты. Ему не до тебя.

Из тени за его спиной послышались неторопливые шаги. Из темноты вышел незнакомый мужчина в идеально отглаженном костюме.

— Не трать силы на угрозы, деточка, — раздался его бархатный голос, насквозь пропитанный фальшивым дружелюбием. — Твой благоверный муж думал, что держит всё под контролем. Но он забыл, что у всего есть цена. И Алекс оказался весьма практичным малым.

Я перевела полный ужаса взгляд с Алекса на незнакомца. В голове щёлкнуло, и пазл сошёлся: тот обрывок разговора, который я мельком подслушала накануне, слова о предателе — это был Алекс. Всё это время он был рядом, в самом сердце доверия Кристиана, и ждал своего часа.

— Зачем? — прошептала я, потому что во рту пересохло, а слова царапали горло. — Зачем я вам?

Мужчина подошёл ближе и опустился на корточки передо мной, обдав запахом дорогого парфюма и табака.

— Ты — единственный рычаг, который заставит Кристиана приползти на коленях и отдать всё, что у него есть. А когда он отдаст всё, мы избавимся и от тебя, и от него.

— Это смешно, — я глотала воздух, чувствуя, как внизу живота нарастает тянущая боль. — Я не такой ценный экземпляр для него по сравнению с его империей. Он не предаст такое количество людей. Но он найдёт вас. Обязательно найдёт.

— Пусть попробует, — усмехнулся Алекс, щёлкнув зажигалкой. — Он даже не знает, с какой стороны ждать подвоха. Для него я всё ещё верный пёс, который просто потерял тебя по дороге.

— Свяжись с Тьяго, пусть начинает свою часть сделки, — бросил мужчина Алексу, поднимаясь.

При звуке этого имени у меня перехватило дыхание.

— Тьяго? Нет… Этого не может быть.

— О, поверь, милая, в войнах каждый преследует свою цель. И твой бывший готов на всё, чтобы вернуть тебя и уничтожить Кристиана. Только вот он пока не знает, что в нашем плане ему отведена роль такой же жертвы, как и твоему мужу.

Они развернулись и пошли к выходу, оставив меня лежать на ледяном полу, вцепившись взглядом в исчезающие в темноте силуэты.

Задыхаясь и пытаясь унять дрожь во всем теле... Я вспомнила… Телефон. Внезапная мысль пронзила мозг. Я попыталась достать его из кармана пальто, и он со стуком упал на пол. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Снаружи доносился лишь тихий гул моторов и завывание ветра. Медленно, превозмогая боль, я перевернулась на живот и подползла лицом к экрану. Начала тыкать в него носом, и, к счастью, экран загорелся и разблокировался по лицу почти сразу.