Слепые звёзды

Он поставил светильник на стол в комнате, где работали с аппаратурой. Ольга задержалась возле двери. Жёлтое пятно лежало на знакомом полу. До сих пор этот пол вёл только в коридор, к кабинету и к выходу во двор.

Она смотрела, как Денис ограждает стол от случайного движения ящиком с инструментами, и думала о том, что завтра сама будет просить отнести этот свет туда, где пола ещё никто не видел.

Глава 7. Люди для дороги

Домой Ольга заехала уже затемно.

Андрей остался ждать в машине. Она попросила не подниматься, хотя именно сейчас ей пригодился бы человек, который молча сядет на кухне и не даст забыть, зачем она пришла.

В прихожей лежал конверт с коммунальной квитанцией. Кто-то просунул его под дверь. Ольга переступила, вернулась, подняла и положила на тумбу. Потом сняла обувь, прошла в комнату и остановилась возле сушилки.

Бельё, которое она собиралась убрать в ночь первого наблюдения, всё ещё висело. Рукав серой рубашки сполз на пол. Она подняла его и начала снимать вещи одну за другой. Аккуратно сложила полотенце, хотя могла просто оставить на стуле.

Телефон зазвонил, когда она снимала последнюю наволочку.

Мать спросила, почему она не перезванивает.

— На работе всё время.

— Я вижу, что у вас на работе. Ты мне раньше телевизора могла сказать.

Ольга села на край кровати. Наволочка осталась у неё на коленях.

Мать жила в другом районе Перми и говорила о лестнице так, будто ту поставили нарочно в неудобном месте: людям теперь не пройти, занятия отменили, все толпятся. Пока она сердилась, можно было не отвечать на главный вопрос.

— Ты туда не полезешь? — спросила наконец.

Ольга посмотрела на раскрытый шкаф.

— Завтра поднимусь с группой.

На другом конце стало тихо.

— Зачем?

Она начала объяснять про пропавших, фонарь, странную женщину, которой нужно знать о звёздах. На середине остановилась. Всё звучало как рассказ о чужой необходимости, в которой для самой Ольги предусмотрели удобное место.

— Я могу помочь, — сказала она. — И я хочу увидеть, что там.

Мать вздохнула.

— Первое мне понятнее.

— Мне тоже.

— Ты врёшь сейчас?

— Нет.

Ольга провела ладонью по наволочке. В ткани осталось твёрдое место возле шва — она опять плохо выполоскала порошок.

— Ключи у тебя есть, — сказала она. — Если не позвоню вечером, не думай сразу плохого. Там связь может не работать. Я оставлю номер человека внизу.

— Ты мне не объясняй заранее, как не думать.

Ольга закрыла глаза.

— Хорошо.

— Возьми тёплые носки. Те, которые я давала, не тонкие.

— Возьму.

Мать ещё немного поговорила о носках, словно в этом оставалось последнее место, где её решение могло что-то изменить. Ольга не перебивала. После звонка нашла нужную пару, положила на кровать и заплакала — без того облегчения, которое обещают слёзы. Просто сидела, сжимая ткань, пока снизу не пришло сообщение Андрея: «Я здесь. Не тороплю».

Она ответила одним словом и пошла собираться.

Из холодильника вынула торт. Крем уже расплылся, но запах был всё тот же, сладкий и тяжёлый. Ольга завернула коробку в пакет и оставила у двери, чтобы вынести. В первый раз за неделю не пожалела ни торта, ни потраченных денег.

***

В центре на столе лежали пять рюкзаков.

Ольга поставила свой рядом, и Пётр сразу вынул из него толстую книгу, которую она собиралась взять как справочник.

— Вот это зачем?

— Карты.

Он пролистнул. В книге было много текста и всего несколько нужных ей разворотов.

— Сними страницы. Бумагу возьми отдельно.

Она хотела возразить: телефон может сесть, листы намокнуть, книга надёжнее. Потом поняла, что защищает не книгу. С ней поездка становилась похожа на знакомую работу, где любую неизвестную вещь можно найти в указателе.

Ольга достала тонкую папку.

Пётр не стал торжествовать. Перешёл к соседнему рюкзаку, вынул у Дениса второй тяжёлый блок питания и молча положил на стол. Денис открыл рот, посмотрел на уже отложенное и закрыл.

Состав обсуждали долго. Из первой группы возвращался Семён; без его памяти о местах помощь могла снова пройти мимо. Пётр шёл сам. Кира Летова, фельдшер, должна была осмотреть найденных и решить, кого можно вести своим ходом. Денис отвечал за странный свет и за всё, что удастся измерить без разборки чужого устройства. Андрей брал запись и связь внутри группы; с Петром он уже работал на земных поисках и умел слушать его команды без спора о кадре.

Шестой Ольга стала не сразу.

Пётр предложил ей передать снимки и остаться. Она разложила их перед Семёном, попросила показать, что именно Белая спрашивала о небе. Семён нахмурился, ткнул в один лист, потом в другой.

— Не так. Там было семь. Или вроде семи. Она рукой показывала в стену, я не понял.

Ольга повернула лист, где они отметили исчезнувшие точки. Он снова покачал головой.

— Вам надо самой смотреть, — сказал Семён. — Я могу не то принести.

— Любой, кто знает небо, сможет посмотреть, — возразил Пётр.

— Сможет, — согласилась Ольга. — Но я знаю, что мы видели здесь, раньше всех снимков. И Леонид меня знает. Если он не хочет идти обратно, я хотя бы смогу с ним говорить.

— Это не всегда помогает.

— Я знаю.

Она сказала это так, что Пётр перестал искать следующий довод. Потом всё-таки спросил, готова ли она оставить любой разговор и идти, когда он потребует. Ольга ответила «да». Ей хотелось, чтобы обещание получилось простым. Пётр записал её имя шестым.

Большую группу пока не собирали: единственный светильник открывал только узкий вход, о движении внутри знали со слов одного человека, а второй фонарь взять было негде. Снаружи оставались люди и техника. Внутри у шестерых был поиск, а не право пробовать всё подряд. Они договорились сначала дойти до места, где Семён расстался с остальными, и искать обратный путь прежде, чем закончится первый день. Еду взяли на несколько дней сверх этого; воду, тёплые вещи и общее снаряжение распределили так, чтобы Семёну досталась самая лёгкая ноша.

Ольга увидела на столе небольшие пустые ёмкости и фильтр. После рассказа про верхний желоб никто уже не обещал, что принесённой воды хватит на всё. Кира отдельно сказала: неизвестный источник не становится безопасным оттого, что однажды из него попили. Денис кивнул и подписал чистые ёмкости для проб.

Он хотел наклеить на медный фонарь маленькую метку, но Семён попросил не закрывать ни одной стороны. Денис показал узкую полоску на дужке, дождался согласия и только тогда приклеил. На ней было написано обычным карандашом: «Наш».

— Чтобы не перепутать с десятком таких же, — сказал Андрей.

— Чтобы чужой не схватить, когда устанешь, — ответил Денис.

***

Кира застёгивала медицинскую сумку, когда у неё зазвонил телефон. Она прижала аппарат плечом к уху и продолжила укладывать широкую повязку.

— Да, слышу. Нет, ключ не у меня. У Иры.

Она послушала, подняла глаза к потолку.

— Пап, я тебе вчера сказала. У Иры. Я сейчас не могу приехать и искать вместе с тобой.

Ольга отошла, но Кира сама повернулась к ней и показала на лежавший возле края рулон пластыря. Та подала.

— Позвоню. И ты позвони Ире, пожалуйста, пока она не ушла.

Кира убрала телефон.

— Он уверен, что если я помню, где его таблетки, то должна помнить и все ключи.

— Живёте вместе?

— Нет. Поэтому и уверен. Когда жила рядом, знал, что я сама теряю.

Она улыбнулась, подтянула ремень сумки и спросила Ольгу о лекарствах, которые та принимает постоянно. Получила ответ, записала, попросила не прятать личные препараты так глубоко, чтобы никто не мог найти.

— Ты сама хочешь идти? — спросила Ольга.

Кира не сразу подняла голову.

— Там люди без помощи. Этого мне достаточно.

— Я не про работу.

— А я про неё. Не всё у меня должно начинаться с желания.

Она сказала это без упрёка, и Ольга всё же услышала упрёк. Хотела объяснить себя, но Кира уже спросила, не натирают ли новые ботинки.

***

Перед рассветом она наконец отдала конверт со свечкой.

Охранник соседнего здания записал фамилию получателя, поставил конверт в маленькую коробку и попросил расписаться рядом с номером. Ольга расписалась. Удивилась собственному облегчению: одно обещание теперь имело конец, который не зависел от лестницы.

Когда она вернулась, Андрей стоял возле машины и смотрел на экран камеры. На нём шесть рюкзаков лежали в ряд, как чужие спины.

— Ты это тоже снимаешь?

— Да.

— Зачем?

Он убрал экран.

— Чтобы потом помнить, сколько было вещей. И как мы выбирали. Не только то, что наверху.

Ольга прислонилась к машине рядом с ним. Двор был тихим; даже те, кто дежурил всю ночь, говорили негромко. Возле ограды стояла женщина в светлой куртке. Андрей сказал, что это Наташа, жена Романа.

— Она со мной хотела поговорить, — добавил он. — Думала, у меня есть запись, где он что-нибудь сказал перед уходом.

— Есть?

— Нет. Только общий план.

Ольга посмотрела на женщину. Та держала руки в карманах и покачивалась с пятки на носок, будто стояла на остановке и не хотела упустить подъезжающий транспорт.

Ольга подошла к ней сама.

— Мы попробуем найти его.

Наташа кивнула.

— Вы с ним говорили?

— Перед тем как он пошёл. Про перчатки. И про ремонт.

Женщина быстро взглянула ей в лицо.

— Про плитку?

— Да.

Наташа усмехнулась. Улыбка вышла злой и сразу исчезла.

— Я ему сказала: выбирай любую серую. Он решил, что это ловушка.

Ольга не знала, что ответить. Ей хотелось вернуть женщине весь тот разговор на полу, вместе с двумя парами перчаток и Семёновым смехом. Но теперь каждое слово выглядело бы маленькой вещью, которую она вынесла вместо человека.

— Я не буду обещать, — сказала она.

— Не надо. Если найдёте, пусть сам позвонит.

Наташа отвернулась к лестнице. Ольга постояла рядом ещё немного и вернулась к своим.

Семён уже был в новых ботинках. Лена поправляла ему воротник, хотя тот сидел ровно. Денис проверял метку на фонаре. Кира спорила с Петром о том, куда убрать одну из общих сумок; Пётр выслушал и перенёс её к себе.

Ольга надела рюкзак и почувствовала, как лямки сразу потянули плечи назад. Андрей помог подтянуть ремень, не спрашивая. Она повернулась, чтобы поблагодарить, но он уже смотрел на верхний поворот.

Лестница ждала в летней траве. На её первой ступени лежал свежий снег.

Глава 8. Первый поворот

Сначала Ольга видела спину Петра и руку Семёна с фонарём. Всё остальное закрывал рюкзак Дениса, который шёл перед ней и старался не задевать прибором каждый каменный выступ.

Ей хотелось обернуться. Внизу оставались люди, с которыми она только что разговаривала, и обыкновенная возможность снять рюкзак, сказать, что ошиблась, пойти к машине. Но для поворота требовалось остановиться на ступени и заставить остановиться остальных. Ольга смотрела на чужую лямку, пока сама возможность не показалась стыдной.

— Не торопимся, — сказал Пётр.

Он не видел её лица. Просто услышал, как она стала дышать.

На площадке все шестеро поместились тесно. Семён опустил светильник, отодвинул нижнюю пластину. Проём открылся. В первый миг Ольга увидела только снег и свою тень, вытянутую внутрь чужого помещения.

Пётр прошёл первым. Встал сбоку, принял фонарь у Семёна и поставил сразу за порогом, направив нижний свет обратно, к наружной ступени. Проём оставался открытым. Семён перешагнул следом, потом Денис, Ольга, Кира. Андрей задержался с камерой, но Пётр позвал его по имени, и тот сразу вошёл.

Ольга не почувствовала перехода. Не закружилась голова, не изменилось давление в ушах. Подошва встала на холодный камень. Впереди пахло сухой пылью и чуть-чуть — мокрой шерстью, хотя ничего шерстяного она не видела.

Андрей убрал камеру в крепление на груди и наклонился к ней.

— Ты как?

— Пока никак.

— Понятно.

Снаружи в проёме было утро. За плечом Петра она видела кусочек неба и край крыши центра. Внутри свет оставался серым. Ольга повернулась, рассчитывая увидеть, куда тянется коридор, и поняла, что его потолок находится гораздо выше внешней стены. Снизу эта стена выглядела просто чёрным прямоугольником над лестницей. Здесь под ней помещался дом.

На снегу сохранились следы. Разной глубины, с наложенными друг на друга подошвами. Семён присел, не касаясь пола руками.

— Здесь наши. Четверо прошли. Обратно потом тоже здесь искали.

Пётр попросил пока не идти дальше. Денис поставил свой прибор, сверил показания с теми, что успели передать первые. Ольга стояла неподвижно, слыша за спиной короткие переговоры с нижней площадкой. По радио отвечали. Телефон уже не показывал сеть, но камера продолжала снимать.

Потом Пётр взял фонарь.

— Сначала обратно.

Семён кивнул. Остальные остались у внутренней стены, где пол был сплошным и хорошо видимым. Пётр поставил светильник на пороге, шагнул на наружную площадку и взял его оттуда. Семён вышел следом. Несколько секунд Ольга видела их спины, затем щель фонаря отвернулась от входа.

Стена закрылась перед ней без звука.

Кира стояла слева. Денис — у прибора. Андрей снял руку с камеры и положил Ольге на локоть, но она не сразу поняла, зачем.

Перед ними не было ни двери, ни шва. Только ровный серый камень. Ольга знала, что это условленная проба. Знала, что Пётр должен спуститься до нижней площадки, передать запись и вернуться. От знания холод под рёбрами не уменьшался.

Она посмотрела на часы.

Денис тоже. Они встретились глазами и оба отвернулись, будто поймали друг друга за чем-то неловким.

Андрей заговорил о том, что сверху их голоса звучали слишком близко. Кира ответила. Потом спросила Ольгу, не мёрзнут ли руки. Ольга сказала, что нет, хотя пальцы успели остыть.

Не прошло и нескольких минут, когда на камне появилась жёлтая черта.

Пётр открыл проход, поднял ладонь. Семён стоял за ним. В руке у него был обычный бумажный пакет, который они оставили внизу.

— Передали, — сказал Пётр. — Внизу ждут. Сейчас вход на прежнем месте, с обеих сторон открывается.

Семён поставил пакет возле Киры. Та достала забытый моток перевязочного материала и убрала в сумку.

Ольга смотрела на пакет дольше, чем требовалось. Тонкая бумага, смятый угол, магазинная печать. Его просто принесли с Земли через дверь, которая минуту назад была стеной.

Пётр собрал всех возле входа.

— Ещё раз. Мы умеем открыть вот этот проход. Про следующие не знаем. Пока идём туда, откуда Семён вышел. Все решения на местах. Если кто-то хочет вернуться сейчас, скажите.

Никто не ответил.

***

После первого поворота стало теплее.

Снег лежал последней узкой полосой возле порога. Дальше камень был сухим. По стене тянулись неглубокие борозды, слишком ровные для трещин; кое-где они сходились под прямым углом и уходили вверх. Денис провёл по одной светом обычного фонаря. На мгновение в глубине блеснуло что-то гладкое.

— Потом, — сказал Пётр.

Денис убрал руку. Ольге захотелось поблагодарить Петра за то, что остановили не её.

Семён шёл медленно, но узнавал дорогу. Показал маленькую царапину на стене, где они с Тамарой поставили знак. Ниже осталась полоска белой ленты. Ольга вспомнила рулон в руке Романа.

— Он клеил?

— Да. Я сначала ножом хотел. Роман сказал, нечего тут имущество портить.

Семён попытался улыбнуться и не смог.

На первом разрыве они остановились.

Коридор кончался у широкой щели. За ней виднелось продолжение пола — всего в шаге, но ниже лежала темнота, в которой не было заметно дна. Семён нахмурился.

— Когда я шёл, тут было.

— Что было? — спросил Пётр.

— Ступень.

Он опустил фонарь ниже.

В жёлтом пятне появился камень.

Ольга видела, как проступили зернистая поверхность, короткая царапина и притуплённый край. Это не походило на освещённую ступень, которая всё время стояла в темноте: обычный фонарь Петра уже светил туда, и до этого его луч уходил вниз.

Семён поднял медный светильник на несколько пальцев. Край камня истончился и пропал.

— Стой, — сказал Пётр.

Семён замер.

— Опусти, как было.

Ступень вернулась.

Пётр положил на неё конец рейки, которую взял после вчерашней пробы. Надавил. Дерево согнулось. Затем медленно провёл концом к границе света. Там опоры не было.

Ольга подошла ближе, держась за выступ стены.

— Если свет убрать…

— Да, — сказал Пётр. — Поэтому никто его не убирает.

Он попросил Андрея стать возле Семёна и придерживать его локоть, чтобы рука не дрогнула от усталости. Сам перешёл первым. Поставил обе ноги на постоянный пол по ту сторону, проверил ближайший участок стены. Остался у дальнего края, откуда мог подать руку остальным.

— Один за другим. На краю не задерживаемся. Фонарь передадим с той стороны, когда останется Семён.

Денис прошёл, не глядя вниз. Кира — после него. Перед Ольгой расстояние вдруг стало больше: один короткий шаг превратился в место, где нужно доверить вес тому, чего без чужой руки вообще не существовало.

Она переставила правую ногу. Камень держал.

Левая не поднималась. Ольга стояла растянувшись, одной ногой на прежнем полу, другой на тёплом пятне. Видела Петра впереди и знала, что именно сейчас мешает ему делать свою работу.

— Смотри на меня, — сказал он. — Вес уже там. Осталась нога.

Она перенесла вес и шагнула.

Пётр не потянул её, только придержал за ремень. Когда обе ноги оказались рядом, Ольга почувствовала боль в ладони: слишком сильно вцепилась в каменный выступ.

Андрей перешёл следующим. С того берега он протянул руку к дужке фонаря. Семён передал её, оставаясь на прежнем полу. Андрей опустил светильник на нужную высоту. Жёлтое пятно дрогнуло, но ступень не исчезла. Пётр поддержал Семёна за предплечье, пока тот делал короткий неловкий шаг.

Последним убрали свет.

Камня под ним больше не было.

Денис сел у стены и снял очки.

— Вот теперь я понимаю, зачем он сказал нести низко.