Правая рука

— Тамара.

Она остановилась.

— Что?

Сергей сцепил руки на столе.

— Ты когда его последний раз видела?

Тамара выпрямилась. Посмотрела на Артёма, затем снова на Сергея.

— В четверг. Заходил сюда. Мы разговаривали.

— Вчера нет?

— Нет.

— Совсем?

— Серёжа, что значит совсем? Не видела. Говорила по телефону. Он дома ремонт делал, ты знаешь.

В соседней комнате громко запели. Тамара закрыла дверь; песня стала глуше, но отдельные слова всё ещё можно было разобрать. Она прислонилась к столу, больше не садилась.

— Я не хотела сегодня их принимать. Но люди за месяц договорились. Деньги внесли, гостей позвали. Я не могу им в четыре часа сказать, что всё отменилось.

— Я не про этих людей.

— А про каких?

Сергей посмотрел на стопку салфеток.

— Про тех, которые к тебе по вечерам приходят.

Тамара усмехнулась без веселья.

— Ты сейчас сам вечером пришёл.

— Я не играю.

— Это я помню. Олег говорил, с тобой невозможно: проиграешь и начинаешь объяснять, как надо было ходить.

Сергей резко разжал руки.

— Он много чего говорил.

— Да. И я его знала не только с плохой стороны.

Артём заметил, как быстро они перестали говорить с ним в комнате. Он стоял почти между ними, но для обоих оказался человеком, которому можно не объяснять старую ссору. Тамара знала, на что Сергей рассердится; Сергей знал, где она заменит ответ воспоминанием. Они уже делали это раньше.

— Зачем вы с ним разговаривали в четверг? — спросил Артём.

Тамара повернулась к нему.

— А вы кем ему приходились?

— Никем.

— Тогда, может быть, сначала скажете, о чём сами вчера говорили.

Сергей не вмешался. Артём посмотрел на него и понял, что ответа за него не будет.

— Меня прислал Дмитрий Коротин.

— Я знаю Диму.

— Тогда спросите его.

Тамара подошла к пальто. Артём отступил, думая, что она собирается уйти. Она вынула из кармана маленький флакон, нажала на ладонь и растёрла прозрачную жидкость. Запах спирта на секунду перебил кухонный.

— Зачем приехали, если ничего не хотите сказать?

— Узнать, что было после меня.

— От меня? Я там не была.

Она сказала это без паузы и, убрав флакон, снова повернулась к Сергею.

— В четверг мы обсуждали пятницу. Следующую. Двадцать четвёртое. Придут знакомые, будет еда, будут играть. Олег собирался. Что ещё тебе объяснить?

— Кирилл тоже собирался?

— Он сам тебе не может сказать?

— Может. Только не говорит.

Тамара устало опустила руки.

— Серёжа, я твоего сына не уводила. Пришёл Олег, привёл племянника. Взрослый парень. Я должна была паспорт у него забрать и тебе звонить?

— Ты могла не давать ему играть на деньги.

— Могла. Ты тоже мог с ним разговаривать, когда он приходил домой. Без проверки карманов.

Сергей встал. Стул ударился о ножку стола. Тамара не отступила; только её голос стал тише.

— Сядь. Здесь люди. И я с тобой не драку устраиваю.

— Ты о нём ничего не знаешь.

— Знаю, что он работал у тебя всё лето. И что деньги у него свои. Дальше — ваши разговоры.

Артём ждал, что Сергей спросит, откуда она знает про проверку карманов. Тот не спросил. Поднял стул, вернул на место и остался стоять за спинкой.

В дверь постучали. Вика просунула голову:

— Тамар, у них двое ушли, остальных на горячее считать?

— На всех считай. Они могут вернуться.

— Они с вещами ушли.

— Вика, я сейчас подойду.

Дверь закрылась. Тамара провела пальцами по виску и посмотрела на Артёма уже без прежней резкости.

— Он вчера как был?

Тот почти ответил: живой. Успел остановиться.

— Испугался.

Сергей опустил глаза. Тамара несколько секунд молчала.

— Вас?

— Да.

— Вы ему угрожали?

Артём почувствовал, как вспотели ладони. Здесь не было Данилина, который отделил бы вопрос от нажима. Не было даже понятного порядка, после которого можно подписать бумагу и выйти.

— Я сказал, зачем пришёл. Потом ушёл, ничего не сделав.

— Хорошо, — произнесла Тамара. — Значит, вы сделали хотя бы это.

Ему не понравилось её «хорошо». Она ничего не знала о вчерашнем вечере, если верить собственным словам, и уже распределяла, кто чего добился. Или знала от Дмитрия гораздо больше, чем собиралась сейчас показывать.

— Он пытался вам позвонить? — спросил Артём.

— Мы разговаривали.

— После семи?

— Время посмотрю, если нужно. Сейчас я не помню.

— Посмотрите.

Тамара посмотрела на Сергея.

— Ты привёл человека меня допрашивать?

— Я привёл человека, который видел Олега вчера, — ответил тот. — Больше мне никто ничего не говорит.

— Пусть он сначала сам тебе всё скажет.

— Он сказал.

В лице Тамары что-то изменилось — на мгновение, слишком короткое, чтобы Артём сумел назвать. Она взяла со стола телефон.

— У меня сейчас ужин на сорок человек. Завтра я могу спокойно сесть и посмотреть звонки. Кому нужно, я всё покажу. Сегодня мне уже звонили, я никуда не прячусь.

Она открыла дверь. Музыка стала громче.

— Про поминки передайте Наташе. Я сделаю по себестоимости. Олег мне тоже был не чужой.

* * *

Они вышли не сразу. Сергей спросил, где туалет, и ушёл по коридору. Артём надел куртку, забрал папку. На столе у холодильников Вика раскладывала пустые контейнеры, проверяя, к каким подходят крышки. Пётр возился с большим пакетом и никак не мог его расправить.

— Вам помочь? — спросил Артём.

— Не надо, — ответил тот. — Я просто не тот конец взял.

Он развернул пакет, встряхнул и засмеялся.

— Вот. Дожил.

Пётр поставил в пакет коробку, придерживая дно ладонью, чтобы картон не разошёлся.

— Вы Олега знали? — спросил Артём.

Пётр перестал укладывать коробку.

— Знал. Мы играли.

— Здесь?

— И здесь. Вы его родственник?

— Нет. С братом приехал.

Пётр кивнул и взял вторую коробку.

— Жалко. Я сегодня узнал, до сих пор не верится. В четверг сидели, он всё смеялся. Я ему говорю: не спеши, дай подумать. А он нарочно стаканом стучит.

— Каким стаканом?

Пётр показал рукой маленькую цилиндрическую вещь.

— Для костей. У него привычка, когда чужой ход. Тамара на него ругалась, а ему смешно.

Из кухни вышла сама Тамара. Держала в руках блокнот, карандаш зажала между страницами.

— Петя, ты в пятницу сможешь пораньше? Мне стол переставить надо.

Тот поднял голову.

— А мы собираемся?

— Пока да. Я всем ещё скажу.

— Я думал, теперь отменится.

— Почему должно отмениться? Люди договаривались. Не каждый день могут.

Пётр скривился, будто собирался возразить, но потом сказал, что сможет только после работы. Тамара отметила что-то в блокноте.

— Тогда я Андрея попрошу. Он в четверг приедет.

— Ратникова?

— Его.

Пётр положил последнюю коробку и завязал ручки пакета. Артём ждал продолжения, но для этих двоих фамилия ничего не меняла. Они уже обсуждали, кто сможет привезти складной стол и почему его нельзя оставлять до утра на улице.

Сергей вернулся. Тамара закрыла блокнот.

— Позвони, когда день будете знать.

— Позвоню.

Она проводила их к двери. Вика спросила ей вслед:

— Пальто тебе отнести?

— Пока оставь. Я в нём сейчас выйду.

— Я про завтра. Ты говорила, надо почистить.

— Потом решу, Вика.

Артём пропустил Сергея вперёд. На улице стало заметно холоднее. Во дворе человек курил возле машины, в которой спал ребёнок; увидев выходящих, поспешно закрыл заднюю дверь и отошёл от неё. Из-за перегородки доносилось пение, слышное даже снаружи.

— Ты слышал? — спросил Сергей, пока они шли к минивэну.

— Про пятницу?

— Даже не отменили.

Он открыл машину. Артём сел, положил папку на колени.

— А почему должны? — спросил Артём.

Сергей резко повернулся.

— Брата моего убили.

— Я понимаю. Но ты сейчас так говоришь, будто без Олега они не могут.

— Не могут, — ответил Сергей. И почти сразу поправился: — Я думал, не смогут.

Он завёл двигатель, не объяснив разницы.

Глава 7. Три коробки

Сергей высадил его у дома и отказался от денег за дорогу. Артём предлагал обычные, из бумажника, но всё равно почувствовал неловкость, как только достал купюру. Сергей даже не посмотрел на неё.

— Завтра позвоню, — сказал он.

Артём кивнул. В подъезде пахло мокрой обувью. На третьем этаже кто-то выставил на площадку детский самокат, и пришлось отодвинуть его к стене, чтобы открыть дверь своей квартиры.

Дома всё осталось на утренних местах. Хлеб в пакете, сыр в холодильнике, пустая сковородка на конфорке. Артём положил папку на стол, снял куртку. Деньги вынул и убрал в ящик. Передвинул коробку с батарейками, потом оставил как было.

От Дмитрия пришло сообщение: «Нужно встретиться».

Артём набрал ответ, что утром тот сам ушёл из кафе. Стер. Написал: «По деньгам?» Ответа не было.

Он поел стоя, прямо у плиты, и только потом заметил, что не включил на кухне верхний свет. Хватало маленькой лампы над мойкой. При Ирине её всегда оставляли на ночь, потому что она вставала пить. Теперь Артём тоже оставлял, хотя ночью воды почти не пил.

В комнате три коробки стояли возле шкафа. Он перетащил их к выходу, одну поставил на другую. Верхняя оказалась тяжелее, чем ожидалось; нижняя прогнулась, и пришлось вернуть всё на пол. На самой большой коробке картон был надорван у края. Артём принёс ленту, заклеил разрыв.

Сесть после этого не получилось. Он прошёл по квартире, собрал мелкие вещи, которые могли оказаться Ириниными: расчёску в ящике, зарядное устройство с тонким проводом, две заколки за диванной подушкой. Положил в пакет. Потом достал зарядное устройство обратно. Это было его, от старого телефона, который Ирина никогда не брала.

На экране нового телефона высветилось имя Валерия Антипова.

«Ты помнишь? В понедельник ехать».

Артём сел на край кровати. Вчера он должен был перевести двадцать тысяч и забыл. Позавчера помнил, даже проверял остаток на карте, а вчера занимался другой рукой, чужой квартирой, правом отказаться.

Он открыл приложение банка. После оплаты адвоката денег оставалось меньше, чем рассчитывал. Суммы хватало впритык, если до следующего заработка не покупать ничего лишнего.

Артём отправил двадцать тысяч и написал: «Перевёл».

Антипов ответил не сразу.

«Вижу».

Больше ничего не было. Ни спасибо, ни вопроса, почему задержал. Артём положил телефон рядом. Его раздражало, что Валерий всегда отвечал одним словом, и он каждый раз вспоминал, за что переводит деньги, прежде чем позволить себе эту обиду.

Три года назад Антипов сам вышел к нему на лестницу. Не прятался, не звал соседей, попросил не шуметь: дочь спала. Артём принял просьбу за слабость, потом — за попытку тянуть время. В больнице Валерию собирали колено. Он до сих пор ходил хуже, чем до той встречи.

Дмитрий тогда сказал, что всё могло закончиться гораздо хуже, и помог договориться о деньгах. Артём долго считал это удачным завершением дела. Теперь Антипов опять куда-то ехал в понедельник, а удачное завершение продолжалось каждый месяц.

Артём написал: «Куда ехать?» — и убрал телефон, не дожидаясь ответа.