Правая рука

Артём хотел спросить, почему Сергей позвонил именно Дмитрию. Вопрос уже стоял между ними, но Коротин вынул из кармана деньги за завтрак и положил на карточку.

— Я поеду. Ты доступен будь. Если начнут звонить, не прячься.

— Кто начнёт?

Дмитрий посмотрел на него почти с жалостью.

— Тёма.

Он надел куртку, взял телефон и отнёс карточку к кассе. Артём видел, как женщина пересчитала деньги, отдала сдачу. Дмитрий убрал её в карман, не проверяя, и вышел.

Каша у Артёма тоже успела покрыться плёнкой. Он съел несколько ложек, запил чаем и понял, что теперь его мутит. Пришлось посидеть, глядя в окно, пока мужчина за соседним столом рассказывал напарнику, почему дома надо ставить второй кран, даже если хозяева уверяют, что первого хватит.

Артём расплатился сам. На чеке время было напечатано неправильно: часы на кассе отставали от его телефона почти на пять минут. Он заметил это случайно и поймал себя на желании сохранить бумажку. Потом всё-таки положил её в карман. Вчера он не сохранял ничего, кроме сообщений Дмитрию.

* * *

Он не поехал домой. На остановке сел в автобус, который шёл в сторону Волги, и проехал две остановки, прежде чем понял, что выбрал дорогу к Горелову.

Можно было выйти и пересесть. Можно было позвонить знакомому адвокату, чей номер остался после давнего дела одного из водителей. Артём открыл контакты, нашёл фамилию и задержал палец над значком вызова. Что говорить? Что его наняли сломать человеку руку, а человек теперь мёртв? По телефону это прозвучит сразу целиком. Вчерашний отказ останется в конце рассказа, и до него ещё нужно будет договорить.

Он закрыл контакты. Номер никуда не делся. От этого почему-то стало чуть спокойнее.

В автобусе сидела девочка с открытой коробкой пирожных. Женщина рядом всё время просила закрыть крышку, девочка обещала и не закрывала. На каждом повороте они обе придерживали коробку, хотя та лежала ровно на коленях. Артём смотрел мимо них на мокрые фасады. Тверь в субботу двигалась медленнее: возле магазинов останавливались машины, люди не торопились переходить дорогу, кто-то вёз на велосипеде длинную удочку, привязанную к раме.

Он вышел на одну остановку раньше и прошёл через двор. Доставочная машина, которую вчера пришлось направлять к другому корпусу, уже не стояла у подъезда. Ни одной похожей машины не было.

Возле Гореловского дома припарковали две служебные. Дверь подъезда держали открытой. Артём узнал пожилую женщину с коротко стриженными волосами: вчера она поднималась ему навстречу и спросила, на каком этаже красят. Сейчас женщина стояла возле лавки и спорила с мужчиной в форменной куртке.

— Мне домой надо. Я там живу. Я вам не с улицы пришла смотреть.

Мужчина объяснял, что пройти можно, только не задерживаться на лестнице. Женщина не слушала: продолжала доказывать то, с чем уже согласились.

Артём остановился в стороне. Ему не хотелось, чтобы она вспомнила вчерашнюю встречу, и ещё меньше хотелось заметно отворачиваться.

Из подъезда вышел мужчина в сером свитере под незастёгнутой курткой. Шёл быстро, глядя под ноги. В руках держал связку ключей и сложенный пополам лист. Возле машин остановился, осмотрел двор, словно забыл, куда собирался.

Артём узнал сходство раньше, чем догадался, кто это. Те же густые волосы, только темнее; та же складка у рта, когда губы плотно сжаты. У Олега лицо всё время менялось. У этого человека оно будто застыло после какого-то невидимого усилия.

Женщина у лавки перестала спорить и окликнула его:

— Серёжа, ты дверь-то потом не оставляй. У меня ключа нет.

Мужчина посмотрел на неё, но, кажется, не понял.

— Закроют, — сказал он.

Артём шагнул к нему.

— Сергей?

Тот поднял глаза.

— Я вчера был у Олега.

На лице Сергея ничего не изменилось. Только ключи в его руке перестали звенеть.

— Артём?

— Да.

Сергей посмотрел на подъезд, затем снова на него.

— Подожди здесь.

Он вернулся к человеку в форме и о чём-то сказал негромко. Артём увидел, как тот повернул голову. Уехать сейчас было ещё можно: его никто не держал, не спрашивал документы, не загораживал дорогу. Он стоял возле лавки и ждал, чувствуя, как во внутреннем кармане тянет куртку оставшаяся плата.

Сергей вернулся.

— С тобой поговорят. Я сказал, что ты пришёл.

— Хорошо.

— Он вчера как был?

Артём посмотрел на него.

— Живой.

— Я не это спрашиваю.

Сергей уже сердился. Злость придала его лицу движение, и сходство с Олегом стало ещё заметнее. Артём вспомнил: «А вы думаете, у меня каждый разговор про вас?» — и отвёл глаза к открытому подъезду.

— Красил шкаф. На кухне всё заставил чашками. Чайник включил, потом выключил.

Сергей медленно кивнул.

— Я говорил ему, не надо этот шкаф красить.

Он произнёс это тихо, без раздражения. Лист в его руке намок у сгиба, хотя дождь давно кончился.

К ним подошёл мужчина в обычной куртке, представился сотрудником полиции и попросил Артёма назвать фамилию.

Артём назвал.

— Документ с собой?

Он достал паспорт. Деньги остались в другом кармане. Пока сотрудник смотрел фотографию, Сергей стоял рядом и не уходил, будто ему пообещали, что теперь человек, разговаривавший с его братом живым, расскажет всё ещё раз — с самого начала, без пропусков.

Глава 3. Запасной ключ

Сотрудник вернул паспорт и спросил, в какое время Артём заходил к Горелову.

— Вечером. После шести.

— Точнее помните?

Артём достал телефон. Сообщение «Не сделал. Надо поговорить» было отправлено в девятнадцать двадцать три. Он посмотрел на время, не открывая разговор целиком.

— Ушёл в начале восьмого. Примерно.

— До этого долго находились?

— Минут двадцать. Может, больше. Я не засекал.

Сергей стоял рядом. Артёму хотелось попросить его отойти, но тогда пришлось бы объяснить зачем.

— По какому вопросу приходили?

— О долге поговорить.

— Кому Горелов был должен?

Артём назвал Дмитрия Коротина и сразу добавил:

— Меня он попросил. Я сам Олега раньше не знал.

Сотрудник записал фамилию, попросил номер Дмитрия. Артём продиктовал. Он только что совершил простое действие, которого Коротин не запрещал, и всё равно ждал, что телефон сейчас зазвонит.

Сотрудник спросил, может ли Артём сегодня приехать для более подробного разговора. Тот сказал, что хочет сначала связаться с адвокатом.

— Свяжитесь, — ответил мужчина. — Контакт вам сейчас дам. Нужно будет согласовать время.

Ни удивления, ни насмешки в его голосе не было. Он уточнил адрес и номер Артёма, попросил сохранить переписку, относящуюся к визиту, и отошёл к машине. Артём смотрел ему вслед. Всё произошло без той сцены, к которой он успел приготовиться: не прижали к капоту, не вывернули карманы, не сказали, что если чист, то адвокат не нужен. От этого не стало легче. Теперь придётся самому позвонить и рассказать то, чего не произнёс во дворе.

— Ты уйдёшь? — спросил Сергей.

— Пока нет.

— Давай в машину. Здесь все слушают.

Они отошли к серому минивэну. На его заднем стекле остался светлый прямоугольник от снятой рекламы. Сергей открыл пассажирскую дверь и убрал с сиденья свёрнутое одеяло.

— Рамы возил, — объяснил он. — Садись.

Артём сел. Сергей обошёл машину, занял своё место, положил ключи в углубление рядом с рычагом передач. Двигатель не завёл.

Несколько секунд оба смотрели через лобовое стекло. Напротив стоял фургон с открытой задней дверью; мужчина укладывал в него детский велосипед, поворачивал руль, чтобы тот не мешал закрыть. Всё у него получалось медленно, но без чужой помощи.

— Сколько он был должен? — спросил Сергей.

Артём повернулся.

— Тебе Дима не сказал?

— Я у тебя спрашиваю.

— Мне сумму не назвали. Сказали, он знает.

Сергей потёр пальцами верхний край руля. На коже были мелкие тёмные трещины; внутри каждой лежала светлая пыль.

— И ты так поехал?

— Поехал.

— Это что, обычное дело?

Артём смотрел на него и не мог понять, зачем человек задаёт вопрос, если уже выбрал ответ.

— Бывает.

Сергей отвернулся к боковому окну.

— Он тебе денег дал?

— Нет.

— Обещал?

— Нет. Сказал, сейчас нет того, что обещали Диме. Я ему передал.

— Как передал?

— Написал.

Сергей медленно провёл ладонью по лицу. Артём слышал, как щетина шуршит под пальцами.

— Он всё говорил: потом, потом. Привезу, разберусь. Я уже не слушал половину. Сам уставал от того, что не слушаю, но начинал — и снова одно и то же.

Артём не ответил. Он не знал Олега достаточно долго, чтобы подтвердить, и не хотел утешать Сергея тем, что за двадцать минут у них сложилось другое впечатление.

— Ты как его нашёл?

Сергей посмотрел на ключи возле рычага.

— Телефон не отвечал. Я утром звонил. Потом ещё раз. Мне надо было забрать у него стол, он обещал отдать в мастерскую. Старый, который в комнате стоял. Вместо него что-то другое купить собрался. Я решил, опять спит. Приехал.

— Дверь была закрыта?

— Да. Я звонил. Потом своим открыл.

— У тебя ключ?

— Был всегда. У меня от него, у него от меня. Раньше мать к нему приходила, я ей давал.

Сергей поднял связку. На ней было несколько разных ключей и маленький пластиковый брелок с номером. Он перебрал их и показал один, длинный, с потемневшими зубцами.

Артём сразу понял, что Сергей не обязан ему ничего показывать. Но тот делал это с таким сосредоточенным усердием, словно сейчас можно восстановить утро в обратном порядке и найти место, где ещё следовало позвонить кому-нибудь другому.

— Я открыл. В прихожей дверца стояла. Я её чуть не уронил. Позвал его, он не отвечает. На кухне свет. Чайник холодный. И он там.

Сергей замолчал.

— Дальше не надо, — сказал Артём.

— Почему?

— Не обязательно мне всё.

— А мне обязательно было?

Артём отвернулся. Ему нечего было ответить. Вчера он спокойно смотрел на чужую руку, разложенную между чашками. Сегодня ему стало неприятно слышать о том, что могло лежать на том же полу.

— Я думал, живой ещё, — сказал Сергей. — Хотя видно было. Всё равно думал. Позвонил, мне объясняли, что смотреть. Я отвечал. Потом приехали. Уже ничего.

Он вытащил из кармана сложенный лист и развернул. На нём были записаны два номера телефона, один печатными цифрами, другой от руки. В углу расплылось пятно.

— Теперь звонить. Везде звонить. Я номер набираю — и не понимаю, что говорить. У меня брат умер? Брата убили? Мне кто это должен сказать так, чтобы я уже мог повторять?

Он посмотрел на Артёма, но ответа не ждал.

Снаружи женщина с короткой стрижкой снова подошла к подъезду. Её пропустили. Она поднималась медленно, держась за перила. Артём видел только первые несколько ступеней за стеклянной дверью.

— Вчера на лестнице эту женщину встретил, — сказал он. — Спрашивала, где красят.

Сергей посмотрел вслед.

— Валентина Павловна. Она с соседнего этажа. Всё знает про дом.

— Она его вечером видела?

— Не знаю. Её спрашивали. Меня потом отдельно отвели.

Артём кивнул. Он уже хотел открыть дверь, пойти следом и спросить сам. Потом представил, как та женщина опять стоит у подъезда, а он требует назвать время и повторяет одно и то же, пока ей не захочется согласиться с удобным ответом.

— Я скажу, что встречал, — произнёс он. — Тем, кто спрашивал.

— Скажи.

Сергей сложил лист. На этот раз сгиб пришёлся прямо по номеру, и он разгладил бумагу, чтобы цифры не исчезли в мокрой полосе.

* * *

Телефон Сергея зазвонил. На экране появилось имя «Наташа». Он ответил сразу.

— Я возле дома ещё.

Женский голос Артём не разбирал. Сергей слушал, опустив глаза на руль.

— Нет. Не пускают туда пока. Я сам потом заберу, что скажут… Не надо ехать. Здесь ничего не надо.

Он помолчал.

— Кирилл дома?

После ответа его лицо напряглось.

— А куда пошёл? Ты спросила?.. Я не о том, разрешила или нет. Я спрашиваю, куда.

Сергей заметил, что Артём смотрит на него, и отвернулся к окну.

— Дай ему мой номер ещё раз. Пусть ответит. Я вчера просил… Да помнит он номер. Наташ, не начинай сейчас.

Разговор закончился не сразу. Сергей дважды сказал «хорошо», один раз «я понял» и ещё раз спросил, ел ли Кирилл. После этого убрал телефон.

— Сын, — объяснил он.

Артём кивнул.

— Сколько ему?

— Двадцать один. Взрослый, да. Мне уже все это сказали сегодня.

— Я возраст спросил.

Сергей посмотрел на него и опустил голову.

— Извини.

Это извинение неожиданно смутило Артёма сильнее, чем предыдущая злость. Он не собирался ссориться с человеком, который утром нашёл брата, и не собирался помогать ему жить. Приехал узнать, что произошло после его ухода. Теперь сидел в чужой машине, слушал разговор с женой и отвечал так, словно они давно друг другу мешают.

— Олег с твоим сыном общался?

— Общался.

— Часто?

— Последнее время часто.

Сергей вытащил из-под одеяла на заднем сиденье бутылку воды, открутил крышку и сделал несколько глотков. Артёму не предложил. Потом вспомнил, но тот покачал головой.

— Он ему нравился, — сказал Сергей. — Дядя ничего не запрещает. Дядя всё понимает. Дядя может среди недели куда-то уехать, вернуться с подарком. А отец утром будит и говорит, что клиент ждать не будет.

— Вместе работаете?

— У меня работает. Окнами занимаемся. Он нормально умеет, когда хочет. Я ему не просто так деньги плачу.

Сергей закрутил крышку и положил бутылку между сиденьями. Она не удержалась на наклонном пластике и скатилась под ноги. Он нагнулся, достал её и уже с раздражением бросил назад на одеяло.

— Вчера тоже к Олегу собирался. Я сказал: дома побудь. У него там ремонт, какой смысл. Но я же не знаю, где он потом был. Мне говорят, взрослый. Хорошо. А если мне сейчас надо знать, где он был?

Артём почувствовал, как в разговоре появилось ещё одно возможное имя. Он не стал произносить его. Сергей, видимо, почувствовал то же самое и выпрямился.

— Я не говорю, что он что-то сделал.

— Я тоже.

— Он любил Олега.

Артём посмотрел в лобовое стекло. Мужчина с велосипедом уже уехал. На освободившемся месте лежал маленький чёрный ремешок, которым, наверное, собирались закрепить колесо. Его забыли, пока закрывали дверь.

— Ты с братом вчера разговаривал? — спросил Артём.

— Днём.

— По телефону?

— Да.

— Он сказал, вы из-за шкафа поссорились.

Сергей усмехнулся, не поднимая глаз.

— Сказал. Конечно, из-за шкафа.

— А из-за чего?

— Из-за всего, Тёма. Там шкаф уже в конце был. Когда про остальное не получилось.

Артём ждал, но Сергей больше не объяснил. Открыл дверь, выставил ногу на асфальт и остался сидеть боком.

— Мне надо ехать. Наташа одна. Потом в мастерскую. Я людям утром не сказал, что меня не будет, они теперь там сидят.

Артём тоже вышел. Возле открытой двери было холоднее, чем он ожидал; за время разговора машина нагрелась от дыхания.

— Номер дай, — сказал Сергей.

Артём назвал. Сергей набрал его при нём. Телефон в кармане завибрировал, и Артём сохранил контакт как «Сергей Горелов».

— Если вспомнишь что-нибудь ещё, позвони.

— Ты тоже.

Сергей не ответил сразу. Потом кивнул.

— Диме всё рассказываешь? — спросил он.

— Не всё.

— Вот и не надо всё. Пока сами не поймём.

Артём посмотрел на него. Слова были почти те же, что за завтраком, только теперь их говорил брат погибшего, а не человек, который дал деньги.

— Что значит «сами»?

— Я имею в виду, не пересказывай ему каждый мой разговор. Я не хочу потом слушать, что он обо мне думает.

Сергей сел за руль. Завёл двигатель, но, прежде чем закрыть окно, ещё раз посмотрел на Артёма.

— Олег не только вот это всё делал.

— Что?

— Долги. Игры. Он не только этим жил.

Артём кивнул. Сергей, кажется, хотел сказать ещё что-то, но ограничился коротким движением руки и выехал со двора.

* * *

Артём нашёл сотрудника, который записывал его данные, и сообщил про Валентину Павловну. Тот уточнил, где они встретились и что именно она спросила, записал ответ и поблагодарил. Не сказал, помогает ли это, не сообщил, что рассказала сама женщина.

На выходе со двора Артём остановился возле магазина. Под навесом было сухо. Он достал телефон, снова открыл номер адвоката и нажал вызов, пока не успел придумать другой порядок действий.

Ему ответил незнакомый женский голос. Пришлось спросить, верный ли это номер. Женщина сказала, что он попал в приёмную, выслушала фамилию и попросила подождать.

Артём смотрел на металлический край навеса, с которого падали редкие капли. Одна попадала на стоящую у стены тележку и всякий раз издавала одинаковый тонкий звук.

Мужчина в трубке назвал себя. Артём напомнил, где они прежде встречались. Адвокат помнил водителя, чьим делом занимался, самого Артёма — нет.

— Ничего, — сказал он. — Что произошло сейчас?

Артём вдохнул.

— Я вчера был у человека. Приходил насчёт долга. Сегодня его нашли мёртвым.

— Вы сейчас где?

Он назвал улицу.

— Вас удерживают? Вы можете свободно уйти?

— Могу. Я сам приехал.

Адвокат задал ещё несколько вопросов, договорился о встрече и сказал, какие документы взять. Затем вернулся к началу:

— До подробного разговора со следствием мы с вами должны спокойно обсудить весь визит. Не только то, что, по вашему мнению, имеет отношение к смерти.

Артём посмотрел на своё отражение в стеклянной двери магазина. Куртка застёгнута, лицо обычное. Женщина за стеклом переставляла коробки с печеньем и не замечала, что он стоит рядом.

— Хорошо, — сказал он.

— Вы хотели что-то ещё добавить?

— При встрече.

Адвокат назвал время ещё раз. Артём повторил, чтобы не забыть, и убрал телефон.

Деньги он всё ещё носил с собой. Теперь было ясно, что вернуть их и закончить вчерашний вечер не получится.

Глава 4. При встрече

Адвокат принял его в комнате, где было слишком много стульев. Три стояли перед столом, ещё два — у стены, возле высокого растения с сухими концами листьев. Артём выбрал крайний, с которого можно было видеть дверь.

— Павел Михайлович Данилин, — повторил хозяин кабинета. — Давайте знакомиться заново. В прошлый раз мы с вами, кажется, только в коридоре разговаривали.

Он оказался меньше, чем запомнился Артёму: узкоплечий, с небольшими кистями рук. Когда-то возле задержанного водителя Данилин занимал всё пространство — спрашивал, передвигал людей, звонил, добивался, чтобы ему ответили. Здесь он долго искал очки, нашёл под папкой и предложил воды.

Артём отказался. Потом согласился. Пока адвокат наливал из графина, можно было ещё немного помолчать.

— Вы сказали, что приходили по поводу долга. Вашего?

— Нет.

— Кредитора представляли?

— Меня попросил знакомый.

— Что именно попросил?

Артём сделал глоток. Вода была комнатной температуры и отдавала пластиком, хотя налили её из стекла. Он поставил стакан на маленькую салфетку, промахнулся и передвинул.

— Чтобы человек понял, что надо рассчитаться.

Данилин снял очки.

— Артём, я могу час задавать уточняющие вопросы. Вы заплатите за этот час, а потом мы вернёмся к тому, с чего следовало начать. Я не предлагаю вам сейчас выбирать правильные слова. Расскажите, что вы должны были сделать.

Через стену кто-то рассмеялся. Артём повернул голову. Данилин встал и прикрыл дверь плотнее.

— Нас не слышат?

— В приёмной слышно, что люди разговаривают. Слов не разобрать. Если вас беспокоит что-то ещё, скажите.

Артём покачал головой. Он пришёл именно для этого разговора. Сам набрал номер, сам нашёл дом, поднялся на второй этаж. Теперь сидел и ждал, что незнакомый человек каким-нибудь способом произнесёт нужное за него.

— Правую руку ему сломать, — сказал он. — Вот что попросил.

Данилин не изменился в лице. Только перестал придерживать очки за дужку и положил их на стол.

— Вы это сделали?

— Нет. Я к нему даже не прикоснулся.

— Теперь расскажите с того места, где получили поручение.

На этот раз Артём рассказал. Про двор за магазином, фотографию, деньги и объяснение о долге, которого он не проверял. Про снятую дверцу, левую руку и правую, вцепившуюся в стул. На словах о плате достал купюры. Данилин не взял их; указал на свободное место перед Артёмом.

— Они все здесь?

— Шестьдесят. Я ничего не тратил.

— Это можно пересчитать позже. Где они были после встречи с Коротином?

Артём начал перечислять карманы и кухонный ящик. Услышав собственный рассказ, разозлился: он возил деньги по городу, как вещь, от которой достаточно избавиться, чтобы никто больше ничего не мог спросить. Данилин дослушал, затем попросил показать переписку.

Телефон лежал между ними. Артём сам прокручивал разговор. До вчерашней фотографии там были другие адреса, короткие просьбы перезвонить, снимок незнакомой двери. Он торопливо провёл пальцем вниз, но адвокат не попросил вернуться.

— Сейчас мы разбираем Горелова, — сказал он. — Об остальном поговорим отдельно, если потребуется. Ничего здесь не меняйте.

— Я и не собирался.

Данилин прочитал оба сообщения, затем спросил, что Дмитрий ответил утром.

— Утром он звонил, — поправил Артём. — Про смерть здесь нет. Я вам сейчас своими словами сказал.

— Хорошо. Значит, это ваши сведения о разговоре, а не его письменный текст.

Он вернул телефон. Артём ожидал вопроса, зачем остановился. Данилин задал другой:

— Что вы уже сообщили сотрудникам?

Пришлось снова вернуться во двор. «Насчёт долга». Фамилия Дмитрия. Время ухода. Сергей рядом, слишком близко, чтобы произнести про руку. Артём объяснял это обстоятельствами, пока не заметил, что адвокат ничего не записывает.

— Я не знал, что говорить при брате, — закончил он.

— А теперь знаете, что хотите сообщить?

— Что не убивал.

— Эту фразу я услышал. Она не объясняет визит.

Артём откинулся на спинку. Ножки стула скрипнули. Всё происходило не так, как он представлял по дороге: адвокат не брал вчерашний вечер в свои руки, не отделял нужную часть от ненужной, не обещал, что два отправленных сообщения всё решат.

— Если я скажу про поручение, они решат, что всё-таки сделал.

— Если вы скроете, а оно выяснится из другого источника, вопрос тоже возникнет. У вас есть право не свидетельствовать против себя. Это право не требует сочинять другой повод для визита. Как и когда давать объяснения, мы обсудим. Но мне нужна правда, иначе я буду помогать человеку, которого вы придумали вместо себя.

Последние слова Артёму не понравились. Слишком легко их было сказать, сидя с этой стороны стола. Он взял телефон, повернул экраном вниз.

— Я ведь мог выполнить. И всё равно не выполнил.

— Это существенное обстоятельство. Его и надо проверять. Я сейчас не могу обещать вам правовой результат всего, что происходило до отказа. И за слова о смерти, которые передал Коротин, отвечать как за установленную причину мы не будем.

Данилин надел очки и впервые открыл чистый лист.

— Давайте по порядку. Что вы сказали Горелову, когда вошли?