Правая рука

Артём повторил. На этот раз не заменил ни одного слова. Перед выходом он снова убрал купюры во внутренний карман.

* * *

До назначенного разговора они успели съесть по пирожку в пекарне у перекрёстка. Данилин ел стоя, держа бумажный пакет под подбородком. На звонок ответил: «После шести, раньше не получится», — выслушал и добавил, что хлеб купит сам.

Артём смотрел на поток машин. День уже перевалил за середину. Он не работал, никого не ждал по обычным делам, но устал так, словно таскал тяжёлые вещи с утра. От консультации легче не стало; зато отпала необходимость придумывать, с какой фразы начинать следующий разговор.

Соглашение с адвокатом лежало в папке. За его работу Артём заплатил со своей карты. Шестьдесят тысяч остались во внутреннем кармане. Данилин попросил пока не устраивать никаких тайных возвратов и не договариваться с Дмитрием об общем рассказе. Артём сказал, что не собирается.

— Сегодня он уже предлагал, — напомнил адвокат.

— Он предлагал. Я не обещал.

— Тогда не обещайте и дальше.

У здания, куда они приехали, пришлось ждать, пока проверят, к кому они идут. Артём привычно отошёл к стене, пропуская женщину с объёмной сумкой. Она спросила у дежурного, можно ли оставить сумку здесь, получила отказ и стала перекладывать её с руки на руку. Из сумки торчала детская куртка. Артём поймал себя на том, что ищет в чужом неудобстве объяснение чужой беды, и отвернулся.

Следователь Свиридова встретила их без спешки. На столе у неё стояла кружка, в которой осталась половина холодного чая. Стул для Артёма пришлось отодвинуть: он мешал открыть нижний ящик.

Она представилась, объяснила порядок разговора и права. Артём слушал, следя за Данилиным. Тот не перебивал, но и не кивал за него. Когда ему предложили уточнить утренние сведения, Артём сам сказал:

— Я неправильно ответил, кому был долг. Я не знаю, был ли Олег должен Дмитрию. Дмитрий меня отправил. Причину назвал он.

Свиридова подняла глаза.

— Для чего отправил?

Артём произнёс это ещё раз. Теперь слова дались легче, а смысл стал хуже. В кабинете не было человека, которого можно было испугать, и не было Дмитрия, чтобы привычно разделить с ним ответственность за краткость объяснения. Были чужой стол и женщина, которой предстояло записать, что он согласился сделать за деньги.

Она спросила, почему именно правая.

— Не объяснил.

— Вы уточняли?

— Я спрашивал, больница ему нужна или рука. Он сказал: рука.

— Что вы поняли из ответа?

— Что ему нужна рука.

Свиридова перестала печатать.

— Я слышу. Почему согласились без объяснения?

Артём посмотрел на Данилина. Адвокат не подал знака. Ответ был простым, только Артёму всё ещё хотелось придать ему вид обстоятельства, которое случилось помимо его воли.

— Меня устраивала плата.

За окном что-то стукнуло о металлический отлив. Свиридова дождалась продолжения; его не было. Она вернулась к визиту.

Разговор занял больше времени, чем Артём ожидал. Его не заставляли каждый раз рассказывать всё сначала, но возвращались к отдельным местам: где находился телефон Олега, касался ли он хозяина, оставался ли кто-нибудь в других комнатах, как долго Артём видел его перед выходом. На последний вопрос он не смог ответить точно. Помнил полоску света, щелчок замка. Между ними не считал секунд.

— Так и запишем, — сказала Свиридова.

Про молоток Артём вспомнил, когда она спросила, что Олег делал с инструментами. Ему стало неприятно ещё до того, как он договорил. Короткая деревянная ручка, тёмный боёк, открытая коробка на подоконнике. Вчера это было частью ремонта.

— Он его в руки брал при вас?

— Убрал с табуретки. Вместе с отвёрткой.

— Потом?

— Я не видел, чтобы потом брал.

Свиридова записала. Не сказала, нашёлся ли молоток, не спросила, догадался ли Артём зачем. Он всё-таки не выдержал:

— Его этим убили?

— О причинах смерти я сейчас вам ничего сообщить не могу. Продолжим о том, что видели вы.

Артём почувствовал, как разозлился на неё за осторожность, которую совсем недавно ценил в адвокате. Ему хотелось хоть одной проверенной вещи в обмен на всё, что он уже отдал.

Переписку они показали целиком в части, относившейся к Горелову. Свиридова уточнила способ её сохранения, отдельно записала сведения об авансе. Данилин проследил, чтобы в объяснении различались слова Дмитрия, предположения Артёма и то, что он видел сам. Когда дошли до вечернего звонка Олега, Артём повторил:

— Мне это Дмитрий сказал. Экран он не показывал. Что после меня звонили — с его слов.

— Поняла, — ответила Свиридова.

Она не обрадовалась этой новости так, как Артём утром. В её лице вообще трудно было найти указание, какие из его слов работают в его пользу. Ему приходилось говорить дальше без этой поддержки.

Перед подписью он прочитал запись. Нашёл место, где его фраза звучала увереннее, чем он её помнил, попросил исправить. Они вернулись к уточнению, внесли его. Данилин ещё раз просмотрел текст.

Когда всё закончилось, Свиридова спросила, знает ли Артём Тамару Сазонову.

— Нет.

— Слышали о ней от Коротина или Горелова?

— Нет. А должен?

— Я спрашиваю, слышали ли вы о ней.

Он покачал головой. Адвокат едва заметно повернулся к нему, и Артём не стал задавать следующий вопрос.

* * *

На улице уже включили фонари. Артём остановился возле ступеней, застёгивая куртку. Из нагрудного кармана выпал чек за утренний завтрак. Он поднял его с влажного камня и хотел сунуть обратно, потом вспомнил, зачем сохранил.

Бумажка подтверждала только то, что кто-то заплатил за кашу в кафе. К вчерашней кухне она его не приближала. Артём донёс её до урны и выбросил.

Данилин стоял чуть поодаль, разговаривал по телефону. Теперь спрашивал, какой хлеб брать. Закончив, подошёл к Артёму.

— Сегодня больше никаких встреч с Коротином. Если он звонит о деле, не решайте с ним, что кому рассказывать. При новом вызове сразу связывайтесь со мной.

— Меня ещё позовут?

— Конечно. Человека убили после вашего визита. Мы не закончили.

Он сказал это без нажима, как сказал бы о незакрытом рабочем вопросе. Они попрощались. Данилин пошёл к магазину, а Артём остался ждать машину, которую вызвал телефоном.

Первым позвонил Сергей.

— Где ты?

— Только вышел. Разговаривал со следователем.

— Что говорят?

— Спрашивают.

Сергей не ответил на шутку. Артём и сам не знал, зачем её произнёс.

— Ты про игры что-нибудь знаешь? — спросил Сергей.

— Какие?

— Олега. Где он бывал, с кем. Я хочу к одной женщине съездить. Она сегодня звонила, спрашивала про похороны. Вся такая заботливая, даже меню уже знает.

— Тамара?

На той стороне стало тихо.

— Значит, знаешь.

— Фамилию только что спросили. Я сказал, что не знаю. Кто она?

— Давай при встрече. Я сейчас не хочу по телефону.

Артём посмотрел на экран: машина ещё ехала. Он мог вернуться домой. Завтра Ирина заберёт вещи, нужно хотя бы освободить проход в комнате. Сергей не был ему ни родственником, ни работодателем. Долга перед ним Артём пока не обещал.

Но у Сергея было имя, которого утром не было ни в одном разговоре. И желание ехать туда, куда Артём в одиночку не нашёл бы дороги.

— Мне сначала самому тебе сказать надо, — произнёс он.

— Что?

— Зачем я вчера приходил.

Сергей молчал несколько секунд.

— Ты же сказал. Из-за денег.

— Не всё.

Подъехала заказанная машина. Водитель остановился немного дальше, открыл окно и спросил, он ли Артём. Тот поднял руку: сейчас.

— Я домой поеду, — сказал Сергей. — Там поговорим. Адрес пришлю.

Он отключился прежде, чем Артём успел спросить, кто ещё будет дома.

Глава 5. Брат

Наташа открыла дверь раньше, чем Артём успел убрать телефон с присланным номером квартиры. Сергей стоял за её спиной, ещё в куртке. Значит, сам только что приехал.

— Проходи, — сказал он. — Разувайся. Здесь песок потом по всему дому.

В прихожей было тесно из-за высокого зеркала, прислонённого к стене. Артём снял ботинки и поставил рядом. Наташа придержала зеркало, хотя он не задел его.

— Тебя покормить?

Она спросила у мужа, но тот ответил, не глядя на неё:

— Мы ненадолго.

— Я не про надолго. Ты ел сегодня?

— Наташ, потом.

Она отпустила зеркало и прошла мимо них. Артём отступил, освобождая дорогу, услышал, как на кухне открыли холодильник. Ему показалось неуместным раздеваться в квартире, где вечером собирались есть, спорить о зеркале и заниматься делами после смерти брата. Будто он принёс с собой такой разговор, для которого следовало выключить всё остальное.

Сергей снял куртку, повесил на крючок и отвёл его в комнату с большим столом. На столе лежали оконные ручки в прозрачных пакетах, рекламная папка и раскрытый ноутбук. По стенам стояли обычные домашние вещи: невысокий книжный шкаф, диван, торшер с запылённым верхним краем. Работа Сергея занимала только середину комнаты, но проходить приходилось вокруг неё.

Он сгреб ручки в пакет и убрал на пол.

— Садись.

Артём остался стоять.

— Я не за деньгами к нему приходил.

Сергей придержал крышку ноутбука, не закрыв до конца.

— А за чем?

— Дмитрий поручил руку сломать. Правую.

Крышка опустилась. Сергей сел на край дивана. Не спросил сразу ничего; смотрел на свои колени, на широкую полоску вытертой ткани. Артём приготовился к удару. В этой комнате для него было достаточно места, и он уже заметил, как близко стоит торшер, который можно случайно опрокинуть.

Сергей не поднялся.

— И ты пришёл мне это домой сказать?

— Ты сам позвал.

— Я думал, ты про долг объяснишь. Кто там, сколько. Думал, хоть кто-то начнёт говорить нормально.

Из кухни донёсся стук ножа о доску. Наташа резала что-то с одинаковыми короткими промежутками. Артём понизил голос.

— Я его не тронул. Ни разу. Но пришёл для этого.

Сергей смотрел на него, не мигая. Артёму стало неудобно стоять над сидящим, и он отодвинул стул. Ножки зацепились за пакет с ручками. Пришлось поднять его и переставить самому.

— Сколько тебе дали?

— Шестьдесят.

Сергей прикрыл глаза. Артём не мог понять, много это для него или мало. Следующий вопрос был тише:

— Вернул?

— Дима не взял. Сегодня утром. Они у меня. Я следователю сказал и про них тоже.

Сергей резко поднял голову.

— Про всё сказал?

— Да.

За стеной продолжал стучать нож. Потом Наташа включила воду, и стало можно говорить немного громче. Артём рассказал про предложение Олега. Сергей почти сразу встал, прошёл к окну и оттянул штору, хотя за ней была только темнота.

— Он торговался?

— Да.

— Прямо положил?

Артём не ответил сразу. Он уже рассказывал сегодня, как Олег положил руку на стол. Здесь повторить не смог.

— Левую. Сказал, даю её. Настоящую. Чтобы ты, говорит, не ушёл совсем ни с чем.

Сергей отпустил штору.

— Господи, Олег.

Он произнёс имя сердито, как произносил его утром, вспоминая шкаф. Затем отвернулся к окну и упёрся ладонями в подоконник. На стене рядом висела фотография: Сергей и Олег стояли на солнце у воды, оба щурились, держали между собой большую рыбу. Один держал под жабры, второй — за хвост. Видимо, добычу решили поделить хотя бы на снимке.

— У вас здесь было? — спросил Артём, чтобы не смотреть на его спину.

Сергей обернулся.

— Что?

Артём показал на фотографию.

— Нет. На отдыхе. Рыба вообще не наша. Мужик поймал, Олег попросил подержать. Потом всем рассказывал, что мы её утром вытянули.

Он посмотрел на снимок и вдруг улыбнулся, совсем ненадолго.

— Я там стою как дурак. Он говорит: «Хоть вид сделай, что устал». А я хвост держу, ничего не понимаю.

Из кухни появилась Наташа с двумя тарелками. Увидела их лица, остановилась у стола.

— Поставлю здесь.

Сергей не возразил. Она сдвинула папку, положила вилки и отнесла на кухню пакет с ручками, чтобы он больше не лежал под ногами. Ни о чём не спросила. Артём хотел поблагодарить, но слова застряли: ему казалось, женщина должна знать, кому принесла еду.

Когда она вышла, Сергей сел напротив.

— Почему не сделал?

— Не понравилось мне.

— Что именно?

Артём повертел вилку.

— Что меня не спрашивали. Дима одну руку заказывает, твой брат другую предлагает. Оба всё уже придумали. А я должен выбрать и уйти, ничего не зная.

— То есть если бы он просто испугался, ты бы сделал?

— Он испугался.

— Я не об этом.

Артём положил вилку. От тарелки шёл запах жареного лука. Он мог сказать, что всё равно остановился бы. Сергей ждал ответа, и Артём пытался найти надёжную причину, по которой Олег остался жив после их встречи. Но такой причины не было.

— Не знаю, — ответил Артём. — Я взял деньги и приехал.

Сергей отодвинул тарелку от себя.

— Не ешь, — сказал он.

Артём встал.

— Хорошо.

— Сядь. Я не гоню тебя сейчас. Просто не надо, пока мы это говорим.

Он сам передвинул тарелки на другой конец стола. Получилось странно и неловко, как будто можно было отодвинуть от разговора то, что принесла Наташа, и потом вернуть на прежнее место.

— Дима сказал, кто попросил?

— Нет.

— Ты спросил?

— Спрашивал, сам ли он деньги давал. Олегу. Он не ответил.

— А кто тебя нанял — этого не спрашивал?

Артём покачал головой. Сергей несколько секунд смотрел на него, затем провёл рукой по лицу.

— Мне надо понять, что было после тебя.

— Мне тоже.

— Только ты домой вернёшься, если поймёшь. А я куда?

Артём посмотрел на оставленный у стола стул, на диван, на фотографию с чужой рыбой.

* * *

Кирилл пришёл, когда Сергей доставал из шкафа другую куртку. Из прихожей было слышно, как он поздоровался с матерью. Голос оказался низким, чуть хрипловатым; Артём, привыкший за день слышать про сына, ожидал почти мальчишку.

В комнату вошёл высокий худой парень в светлом толстом свитере. Увидел незнакомого человека, остановился у двери.

— Здравствуйте.

Артём поздоровался. Сергей натянул куртку, промахнулся рукой мимо рукава и сердито дёрнул ткань.

— Где был?

— На улице.

— Это я понял. Я звонил.

— Я видел.

Кирилл держался за дверную ручку. На пальцах темнела краска или грязь, а ноготь большого пальца был коротко обломан. Артём узнал руки человека, который работает, а не только приходит за деньгами к отцу.

— У кого был? — спросил Сергей.

— У Никиты. Потом ходил. Мне надо было.

— Нам всем сегодня надо было. Ты мог ответить.

Кирилл глянул на Артёма. Сергей это заметил и, прежде чем сын успел попросить, сказал:

— Артём вчера с Олегом разговаривал. Приехал рассказать.

— О чём?

— Кирилл.

— Что «Кирилл»? Ты сам только что сказал.

Артём хотел выйти, но тогда разговор о нём продолжился бы без него. Он остался возле стола. Парень всё ещё смотрел прямо, без обычной настороженности человека перед тем, кто старше и крупнее.

— Про деньги, — ответил Сергей.

Артём почувствовал, как снова закрылся уже произнесённый рассказ. Отец мог не знать, сколько слышит сын и что способен сейчас вынести. Мог просто не хотеть обсуждать это при нём. Но слово «деньги» опять заняло место руки, которую вчера положили на стол.

— Он всем про деньги говорил, — сказал Кирилл. — Больше никто ничего не спрашивает.

— Ты вчера был у него?

Сын отпустил ручку.

— Нет.

— Собирался же.

— Не пошёл.

— Почему?

Кирилл посмотрел на отца почти с удивлением.

— Ты весь вечер говорил, чтобы я никуда не ходил. Теперь спрашиваешь почему?

Сергей застегнул куртку.

— Мне надо знать.

— Я сказал.

Парень отошёл к окну. Поднял лежавший на подоконнике зарядный провод, положил обратно. На фото с рыбой не посмотрел.

— Куда едешь?

— К Тамаре.

Кирилл сразу повернулся.

— Зачем?

— Поговорить. Сначала про поминки. Потом про остальное.

— Не надо туда сейчас.

Сергей застыл. Артём видел, как ему хочется немедленно спросить почему, тем же голосом, каким он спрашивал о вчерашнем вечере. Но он удержался.

— У неё люди? — произнёс он наконец.

— В субботу всегда люди.

— Значит, подождём.

Кирилл переступил с ноги на ногу.

— Ты придёшь и начнёшь на всех орать. А она тебе что должна сказать? Она тоже не знает.

— Ты с ней разговаривал?

Сын замолчал. Сергей достал телефон, словно сам мог найти ответ в своём аппарате, затем убрал.

— Так. Завтра поговорим. Нормально. Без этого всего. Ты утром дома будешь.

— Буду, если надо. Только не надо так, будто меня уже закрыли.

Сергей повернулся к Артёму:

— Пойдём.

В прихожей Наташа помогла Артёму отодвинуть зеркало. Он поблагодарил её за еду, хотя не прикоснулся к тарелке. Она ответила: «В следующий раз», — и, увидев лицо мужа, больше ничего не сказала.

* * *

В машине Сергей долго не мог вставить телефон в держатель. Нижняя лапка упиралась в чехол. Артём показал, что можно раздвинуть, но Сергей уже положил аппарат в углубление рядом с ключами.

— Он к ней ходит, — сказал он. — Кирилл. Я думал, только с Олегом. Потом понял, уже сам.

— Что там?

— Помещение у неё. Днём еду готовят, выносят на заказы. Вечером кому сдаёт, кого сама собирает. Олег привёл. Сначала нарды, по мелочи. Потом уже не по мелочи.

— Ты играл?

— Нет. Мне в детстве хватило. Он всё равно выигрывал.

Сергей завёл двигатель и включил обогрев стекла. Внутри снова стало тесно от шума вентилятора и их дыхания. Артём понял, что за весь день так и не спросил, кем работал Олег.

— Он где работал?

— Когда как, — ответил Сергей. — Мебель продавал, помещения подбирал. Людей знакомил. У него вечно кто-то кому-то нужен был. Ему позвонят — он уже знает, кто поможет.

— Тамара ему помогала?

— Ага. Очень.

Сергей включил передачу. Артём придержал папку с соглашением на коленях, когда машина тронулась.

— Ты поэтому про неё хочешь узнать? Из-за сына?

— Из-за брата тоже. У меня сегодня не один родственник был.

Они выехали со двора. По дороге Сергей перестраивался молча, заранее показывая поворот. Никакой особенной злости в его движениях не было. Артём ждал, что разговор о поручении вернётся: вопросом, угрозой, внезапной остановкой у обочины. Вместо этого Сергей уточнил:

— Он сказал, правая для работы?

— Сказал, работа есть. Не объяснил какая.

— Угу.

— Ты понимаешь?

Сергей не ответил, пока не пропустил пешехода у поворота.

— Примерно.

— Мне скажешь?

— Послушаем сначала, что она скажет.

Артём отвернулся к окну. Перед встречей с Тамарой у него стало меньше доверия к человеку, который вёз его туда. Сергей не ударил его, не выгнал из дома и даже позволил остаться при разговоре с сыном. Артём не мог понять, было ли это сдержанностью человека, потерявшего брата, или ему просто требовалось, чтобы вчерашний посетитель пока никуда не уходил.

В кармане завибрировал телефон. Дмитрий.

Артём показал экран Сергею и ответил.

— Я занят.

— Ты куда ходил? — спросил Коротин.

— Куда позвали.

— Я тебе что утром говорил?

Сергей смотрел на дорогу. Артём слышал через трубку дыхание Дмитрия — быстрое, сердитое, совсем не похожее на утреннюю усталость.

— Я рассказал, как было, — сказал он.

— Молодец. Теперь слушай…

— Не сейчас.

Артём отключился. Сергей не спросил, что ему говорили. Только чуть убавил вентилятор, будто наконец заметил, как громко тот работал.

Глава 6. Свободный вечер

За стеклянной дверью лежала связка воздушных шаров. Она перекрывала половину прохода, и Сергей сначала постучал, хотя дверь была открыта. Из глубины помещения никто не подошёл. Тогда он осторожно отодвинул шары носком ботинка и вошёл.

Артём придержал дверь. В лицо пахнуло жареным мясом, средством для пола и чем-то сладким, похожим на растаявшее мороженое. За перегородкой играла музыка; сквозь неё пробивался мужской голос, громко перечислявший чьи-то хорошие качества.

В небольшом переднем помещении стояли стол, два холодильника и вешалка на колёсах. На столе женщина в клетчатых брюках заклеивала картонные коробки. Увидев Сергея, показала ладонью: подождите. Телефон у неё был зажат между плечом и ухом.

— Не с кремом. Я вам ещё раз говорю, эта коробка без крема. Там подписано… Вот её и берите.

Она отключилась, отложила рулон ленты.

— Вам за заказом?

— К Тамаре.

— Имя скажите.

Сергей назвался. Женщина сразу посмотрела на него иначе.

— Сейчас.

Она ушла за перегородку. Там кончилась речь, несколько человек захлопали. Кто-то попросил повторить последние слова, потому что не слышал. Сергей стоял посреди прохода и смотрел на холодильники так, будто их шум мешал ему вспомнить, зачем пришёл.

Артём отодвинул в сторону табурет, чтобы пропустить пожилого мужчину с пустым подносом. Тот поблагодарил и спросил женщину, вернувшуюся к коробкам, где у них большие пакеты.

— Под мойкой, Пётр. Только не те, которые для мусора.

— Я один раз перепутал.

— Одного хватило.

Пётр прошёл дальше, в дверь у холодильника. Артём услышал короткий смех и сразу вспомнил утреннее кафе. Здесь тоже всё продолжалось: кому-то требовались пакеты, кто-то неправильно забрал торт. Смерть Олега не закрыла ни одного заказа.

Тамара появилась без верхней одежды, в чёрных брюках и блузке цвета тёмного вина. В руках держала два пустых бокала. Один поставила на стол, второй почему-то оставила у себя.

— Серёжа.

Она подошла близко и обняла его. Сергей стоял, не поднимая рук. Тамара отстранилась, заметила Артёма.

— Вы вместе?

— Это Артём, — сказал Сергей. — Он вчера у Олега был.

Тамара перевела взгляд с одного на другого.

— Пойдёмте сюда. Здесь не поговорить.

Она повела их по короткому коридору, мимо открытой кухни. Женщина в клетчатых брюках успела спросить, что делать со вторым противнем.

— Вика, пусть пока стоит. Я вернусь.

В конце коридора находилась комната с длинным столом. На одном краю лежали стопки матерчатых салфеток, другой был свободен. У стены стояли сложенные стулья. Тамара включила дополнительную лампу, посмотрела на бокал в своей руке и вынесла его обратно.

— Я весь день с ним хожу, — сказала, вернувшись. — Всё собираюсь поставить.

Она говорила не жалобно, а раздражённо. Подвинула стул Сергею, сама села сбоку. Артём остановился у двери под настенными крючками. На одном висело короткое тёмное пальто с большим воротником. Под ним стояли женские ботинки с толстой подошвой.

— Это моё, можете рядом повесить, — сказала Тамара. — Тут сухо.

Артём снял куртку. Папку с документами положил на свободный стул. Тамара заметила папку, но ничего не спросила.

— Сколько человек примерно будет? — обратилась она к Сергею. — Я могу здесь закрыть комнату. Если больше двадцати, тогда там, после двух. Только день надо знать.

— Я ещё не знаю день.

— Я понимаю. Пока хотя бы людей посчитайте. С твоей стороны, с Наташиной, его знакомые. Не обязательно всех кормить сразу, можно…