Пленник пустого дома

Вадим попросил уточнить, что телефон он не нашёл именно на подоконнике, а не искал по квартире. Следователь внесла уточнение. Он подписал листы, ещё раз проверил свой номер и спросил, можно ли ждать внизу.

— Можно. Адвокат приедет — позвоните мне. Телефон включённым держите.

На площадке Демьян сидел на подоконнике. При появлении Вадима встал.

— Отпустили?

— Жду Кузьмина.

Демьян несколько секунд смотрел на него.

— Который с фургоном?

— Он.

— Всё ещё работает?

— Сейчас узнаем.

Они спустились. Вадим ступал осторожно; ему казалось, что колени плохо держат, хотя ничего тяжёлого он сегодня не носил. Снаружи было холоднее, чем утром. Он застегнул куртку до подбородка и отошёл от входа, чтобы не стоять перед дверью, из которой рано или поздно вынесут Яна.

Демьян открыл машину.

— Сядь. Продрогнешь.

Вадим сел, но дверь закрыл не сразу. На полу под ногами лежала пустая бутылка. Он нагнулся, поднял её, поставил в карман двери. Демьян завёл двигатель и включил обдув.

Раньше Вадим не замечал, сколько раз за жизнь вот так садился к нему в машину. Уставший, пьяный, с добычей, без денег, после хорошего вечера и после такого, о котором лучше было не вспоминать. Демьян всегда сначала включал печку или открывал окно и только потом спрашивал, что случилось. Вадим ценил в нём эту последовательность.

— Кузьмин сколько хочет? — спросил Демьян.

— Ещё не говорили.

— Если что, я добавлю.

— Есть у меня.

— Я не про есть или нет.

Вадим провёл ладонью по лицу.

— Я понял.

Несколько минут они сидели молча. Скорая уехала. На освободившееся место сразу попыталась встать женщина на маленькой машине, но полицейский показал ей проехать дальше. Она обиженно развела руками за лобовым стеклом.

— Мать бы увезти, — сказал Демьян.

— С ней подруга.

— Я знаю. Всё равно. Ей сейчас начнут звонить, предлагать услуги. Она не сообразит ничего.

Вадим повернулся к нему.

— Ты часто у неё бывал?

— У кого?

— У Галины.

— Ну бывал. Я Яна не вчера встретил.

Вадим это знал. И всё же её «Дём» в подъезде неприятно изменило то, что он привык считать их общим знакомством с парнем. У Демьяна с Яном была своя жизнь, в которую Вадим вошёл полтора месяца назад и сразу занял удобное место старшего. Мать, оказывается, знала Демьяна. Наверное, знала, где он живёт, чем занимается, чему обещал научить её сына. Вадим ничего этого не спрашивал.

— Давно вы знакомы?

— Года три. Он мне сначала объявления снимал. Потом ещё по мелочи. Ты чего?

— Просто.

Демьян уменьшил обдув.

— Галя одна его растила. Отец ушёл, когда он маленький был. Я тебе, по-моему, рассказывал.

— Не помню.

— Она не дура. Просто мать. Хочет думать, что всё хорошо.

Вадим посмотрел на него, и Демьян отвёл глаза к подъезду.

— Не надо сейчас, — сказал он.

Вадим ничего не собирался произносить. От этого запрета стало только хуже.

Когда появились Галина с Раисой, Демьян заглушил двигатель и вышел. Вадим остался сидеть. Из машины не было слышно разговора. Галина держала блузку уже без чехла, прижимая к себе вместе с плечиками; прозрачный пластик Раиса свернула и убрала в сумку. Демьян показал на свою машину. Раиса отрицательно качнула головой. Потом Галина что-то сказала, и он опустил руки.

За ними приехало такси. Вадим выбрался из машины, помог придержать заднюю дверь, пока Раиса усаживала подругу. Галина не посмотрела на него. Белая ткань зацепилась за край сиденья; она освободила её сама и закрыла дверь.

Демьян проводил машину взглядом.

— Я ей вечером позвоню.

Вадим кивнул.

— И ты не теряйся, — добавил Демьян. — Это теперь не на один день.

***

Кузьмин приехал, когда Вадим уже перестал проверять время.

Он почти не изменился. Волосы поредели, живот стал заметнее, зато походка осталась той же — быстрой и слегка сердитой, как будто дорога от машины до нужного человека была лишним условием работы. В руках он держал небольшой потёртый портфель. Сначала пожал руку Вадиму, затем Демьяну; последнего узнал не сразу.

— Серов, — напомнил Демьян. — Мы с вами тогда ещё документы возили.

— Помню.

Кузьмин посмотрел на подъезд.

— Вы оба у него были ночью?

— Да, — ответил Вадим.

— Мне тоже, наверное, надо, — сказал Демьян. — Давайте сразу за двоих решим.

Кузьмин перевёл на него взгляд.

— Я сначала поговорю с Вадимом.

— Так я не мешаю.

— Нам нужно поговорить вдвоём.

Демьян убрал руки в карманы.

— Ладно. Я здесь.

Кузьмин предложил пройти к его машине, стоявшей в другом конце двора. Вадим сел спереди. Адвокат закрыл обе двери, вынул из портфеля тонкую папку, положил на колени и несколько секунд ничего не делал, давая ему освоиться с тишиной.

— Теперь рассказывайте.

— Я не убивал его.

— Кто вам сказал, что его убили?

Вадим посмотрел на адвоката.

— Там следователь. Из комитета.

— Я с ней говорил. Я спрашиваю, вам сообщили причину смерти?

— Нет.

— Хорошо. Я это не для спора. Сначала мне нужны известные вам обстоятельства. Потом — ваши мысли о них. С чего всё началось?

Вадим упёрся ладонями в колени.

Семь лет назад Кузьмин сидел напротив него за столом и задавал почти такой же вопрос. Тогда речь шла о вещах из чужого фургона. Вадим несколько раз пытался начать с того, что водитель сам проявил неосторожность; Кузьмин всякий раз возвращал его к тому месту, где он открыл дверцу. Самым неприятным в этом человеке была способность терпеливо слушать и всё равно не принять удобное начало.

— Мы поехали воровать, — сказал Вадим.

Кузьмин кивнул.

— Вчера вечером. В дом. Демьян сказал, хозяева уехали, дома деньги есть. И вещи. Он адрес дал.

Дальше стало легче. Ненамного, но легче, чем на кухне у Яна. Кузьмин не останавливал его на каждой подробности, только иногда возвращал к человеку или предмету: кто взял, кто видел, кому сказали. Вадим рассказал о часах, о цепочке, о мужчине в подвале. На решётке адвокат поднял руку, попросил описать дверь и ключ. Потом велел продолжать.

Когда Вадим дошёл до просьбы уйти и закрыть верхнюю дверь, Кузьмин снял очки.

— Он это сказал до того, как вы предложили помощь?

— Да. Сразу просил уйти. Потом я ему сказал: или вы с нами, или я сообщаю, что там человек сидит.

— Вы кому-нибудь сообщили?

— Нет. Он вышел.

Кузьмин положил очки на папку.

— Кто-нибудь из вас его ударил?

— Нет.

— Угрожал ему самому?

— Нет. Я сказал, что вызову людей. Он этого не хотел.

— Он объяснил почему?

— Не объяснил. Говорил, завтра выйдет.

Вадим помолчал.

— Сегодня. Он про сегодня говорил.

Адвокат снова надел очки.

Вадим рассказал о дороге, диване, несостоявшемся звонке. В машине Кузьмина эти обстоятельства складывались ещё хуже, чем перед следователем. Он поймал себя на желании пропустить момент, когда не дал Игорю свой телефон, хотя уже сообщил о нём Глуховой. Пришлось повторить и его.

Потом наступило утро, и рассказывать стало почти невозможно. Вадим остановился на двери, которая открылась раньше, чем Галина вставила ключ. Кузьмин подождал, затем сказал, что утренние подробности пока можно оставить.