Пленник пустого дома

А.М. Сунгурский

Пленник пустого дома

Глава 1. Четвёртая пара

В прихожей стояли три пары домашних тапочек и мужские ботинки, ещё мокрые по краям подошв.

Вадим присел возле них. На резиновом коврике собралась тёмная вода; один ботинок завалился набок, второй остался стоять, широко раскрывшись. В такой спешке разуваются, когда уже кричат из кухни. Или когда несут что-нибудь обеими руками.

Ян закрыл за собой дверь веранды.

— Чего?

Вадим указал на коврик.

Молодой человек наклонился, придерживая на груди небольшую сумку. Из неё высунулся угол прозрачного пакета. Ян заранее приготовил пакеты разных размеров; он вообще явился на дело так, словно собирался отправлять чужие вещи покупателям с хорошими отзывами.

— Могли утром оставить, — шепнул он.

— Утром дождя не было.

— А шланг у них есть?

Вадим посмотрел на него.

— Молчи пока.

Ян выпрямился. Ему не понравилось это «пока», и он потянул вниз край куртки, хотя куртка и без того сидела аккуратно. Вадим знал его всего полтора месяца. Демьян привёл парня в начале сентября, когда понадобилось снять кое-какие вещи перед продажей. Ян устроил в чужой комнате свет из двух настольных ламп, за десять минут сделал красивые фотографии, а потом полчаса объяснял, почему дешёвая доставка погубит весь замысел. Сам Вадим на снимках не узнал старый проигрыватель, который нёс под мышкой через два двора.

Теперь Яну предстояло узнать вещи до того, как они попадут в кадр.

Из кухни доносилось мерное гудение. Вадим поднялся и, не снимая перчатки, дотронулся до внутренней стороны входной двери. Дерево было сухим. Дверь с веранды осталась у него за спиной; со стороны улицы дома по-прежнему почти не было видно сквозь кусты и мокрую сетку забора. Демьян ждал неподалёку с машиной. Они собирались пробыть здесь недолго, и всё, что Вадим успел придумать о сегодняшнем вечере, заканчивалось обратной дорогой через мост.

Никаких мокрых ботинок в этой дороге не было.

Он достал телефон и написал: «Кто-то был недавно».

Ответ пришёл, когда они уже прошли в кухню: «Уборка. До завтра никого».

Вадим прочитал, погасил экран, но телефон сразу не убрал.

На столе стояла большая белая чашка. Чай в ней доходил до середины; возле ручки расползлось по столешнице маленькое коричневое пятно. Рядом лежал нож с крошками сыра. Холодильник гудел старательно и громко, словно ему одному поручили изображать жизнь всего дома.

Ян взял со стола салфетку, хотел поднять чашку, но Вадим остановил его за запястье.

— Зачем?

— Проверить. Тёплая или нет.

— И что нам это даст?

Ян посмотрел на чашку с обидой: полезный поступок отменили, не предложив лучшего.

Вадим отпустил его руку.

— Саму чашку оставь.

На подоконнике лежал пульт от телевизора, совершенно здесь ненужный. В комнате за кухней светилась узкая полоска дежурной лампы; Вадим видел край дивана и большую картину над ним. Дом был тёплым. Пахло жареным луком, влажной обувью и средством для мытья пола. За стеклянной дверцей буфета ровными рядами стояли бокалы, а сверху, на самом видном месте, сидела дешёвая фарфоровая кошка с отколотым ухом.

Такую кошку Лариса давно бы выбросила. Она говорила, что уцелевшие вещи незаметно занимают место нужных, и раз в полгода устраивала у себя дома строгий пересмотр. Вадима пока не пересматривала, но ключ от квартиры ему не давала. Он иногда сердился на эту осторожность и при этом отлично понимал её причины.

На холодильнике держался магнитом листок в клетку. Вадим приблизил свет телефона, прикрывая его ладонью. Вверху было написано «Маме», ниже шли молоко, хлеб, йогурт и что-то зачёркнутое. Нижний край листка оторвали. В самом отрыве оставалась половинка буквы, похожая на длинную ножку стула.

— Тут жилые, — сказал Ян.

— Дома вообще для этого делают.

— Ты понял.

Вадим понимал. Он и сам предпочитал, чтобы люди, к которым приходят без спроса, заранее превращались в удобное отсутствие: уехали, закрыли, забыли. Чтобы можно было иметь дело со шкафом, вещью, замком, а не с человеком, который пишет матери купить йогурт. Просто работать становилось легче.

На первом этаже никого не оказалось. В гостиной пахло плотной тканью штор; телевизор висел на стене над низкой тумбой. Вадим приоткрыл одну из дверец. Кабели, несколько старых дисков, инструкция в прозрачном конверте. Он закрыл её и посмотрел в окно. Изнутри собственное отражение почти заслоняло двор. На улице всё ещё моросило.

Ян стоял возле каминной полки. Там были часы, две фотографии в одинаковых тяжёлых рамках и стеклянный шар с маленькой заснеженной церковью внутри.

— Не трогай, — сказал Вадим.

Парень убрал руку от шара.

— Я посмотреть.

— Посмотри глазами.

— Ты всегда такой приятный или сегодня праздник?

Вадим хотел ответить, но вместо этого прислушался.

Холодильник на кухне перестал гудеть. С улицы донёсся шорох шин, затем короткий металлический звук. Будто ложкой коснулись пустой кастрюли.

Ян тоже повернул голову.

Они подождали.

Больше ничего не было слышно.

— Трубы, — прошептал Ян.

Вадим показал ему на лестницу.

Наверху оказалось прохладнее. В большой спальне кровать была застелена тёмным покрывалом; поверх лежала плоская дорожная сумка, раскрытая и пустая. На спинке стула висел женский кардиган. Из-под него выглядывали рукава мужской рубашки, аккуратно заправленной под сиденье, как если бы стул собирались тоже куда-нибудь отправить.

Вадим остановился у комода. На зеркале у самого края сохранился след детской наклейки. Клей пожелтел, вокруг него осела пыль. Когда-то здесь отрывали маленькую лошадь — или собаку: остались четыре ноги и хвост.

В верхнем ящике лежало бельё, в следующем — коробки. Он открыл одну, потом другую. Дешёвые запонки, узкая брошь, серьга без пары. В длинном сером футляре обнаружились мужские часы. Вадим поднёс их ближе к свету, перевернул, затем положил обратно в выемку. На обороте виднелась неглубокая надпись, но читать её сейчас он не стал.

Ян просунул голову в дверь.

— В кабинете пусто.

— Всё пусто?

— Компьютера нет. Только провод и этот коврик. Монитор старый, тащить бессмысленно.

Вадим убрал футляр в свою сумку. Положил его вдоль стенки, чтобы не мешал инструменту, и застегнул внутренний карман. Денег в комоде не оказалось. Совсем. Даже привычного домашнего конверта между ненужными бумажками.

— Может, передумали быть богатыми, — сказал Ян.

Он держал в руке золотистую цепочку. На ней висел плоский круглый медальон, закрытый, без камней.

— Откуда?

— В маленькой комнате. В шкатулке.

— Остальное?

— Пластмасса. И волос чужой. Можно я его не буду брать?

Вадим протянул ладонь.

Ян сложил цепочку в маленький пакет и отдал. Он не спорил, но сделал это с такой старательностью, что Вадиму стало неловко. Парень ждал общего дела, собственной полезности, а его с самого порога только останавливали.

— Я не за тебя деньги считаю, — сказал Вадим.

— Да я ничего.

— В одной сумке меньше потеряем.

— Я понял.

На этот раз металлический звук пришёл явственно снизу. Два удара, пауза и третий. Не громкие; по ним нельзя было понять, зовут ли кого-то или просто раздражённо стучат ложкой о край посуды.

Ян стоял лицом к двери и больше не улыбался.

Вадим убрал пакет с медальоном в тот же карман, где лежали часы. Телефон коротко дрогнул у него в куртке. Звонил Демьян.

— Вы там надолго обживаетесь? — спросил он.

— Подойди к веранде.

— Нашли что?

— Подойди.

Он разъединился.

Внизу Вадим остановил Яна перед дверью кухни. Оставил ему телефон с зажжённым экраном и достал маленький рабочий фонарь. Луч лёг на хозяйственный коридор, мимо которого они прошли, не заглянув до конца. Слева стояла сушилка с полотенцами, справа — высокий белый шкаф. За сушилкой виднелась узкая дверь. Нижние петли были недавно смазаны: на светлом косяке блестела капля масла.

Из-за двери сказали:

— Эдик.

Вадим не сразу понял, откуда идёт голос. Он показался слишком низким, почти под ногами.

— Эдик, вода закончилась.

Ян резко вдохнул и прикрыл рот тыльной стороной ладони.

Вадим медленно отодвинул сушилку. Одно полотенце зацепилось за ручку шкафа и упало на пол. Он не стал поднимать. За дверью была лестница, крутая, с белой полосой по краю ступеней. Внизу горела лампа.

— Тихо, — сказал он Яну, хотя тот не произнёс ни слова.

Сумку пришлось оставить наверху: в узком проходе она билась бы о стену. Вадим поставил её возле сушилки и пошёл вниз. Фонарь держал в левой руке, правой коснулся перил. Дерево оказалось липким, будто его недавно вытирали и не дождались, пока высохнет.

На последней ступени он остановился.

Подвал был устроен просто. Вдоль стены тянулись трубы, рядом с лестницей стояли мешки с чем-то сыпучим. Дальнюю половину отделяла решётка. За ней, возле стола, сидел мужчина в сером свитере. Он держал пустую пластиковую бутылку. Другая его рука лежала на столе ладонью вверх, а на ладони белела небольшая таблетка.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Мужчина был немолодой, широкий в плечах, с тяжёлым лицом, на котором щетина росла неровными серыми участками. Волосы по бокам примялись. Он сидел в носках; возле ножки стула аккуратно стояли шлёпанцы.

— Вы кто? — спросил он.

Вадим перевёл свет с его лица на решётку.

За ней были узкая кровать, стул, стол, упаковка воды, от которой осталась одна смятая плёнка. В углу висела непрозрачная занавеска. Над столом горела обыкновенная лампочка под жестяным колпаком. Никаких окон Вадим не увидел.

— Вы здесь живёте?

Мужчина медленно сжал ладонь с таблеткой.

— Я спросил, кто вы.

На лестнице показались ноги Яна. Вадим, не оборачиваясь, велел ему оставаться наверху, но парень уже спустился ещё на две ступени.

Мужчина посмотрел сначала на Вадима, потом на Яна. Затем его взгляд задержался на перчатках.

— А, — сказал он.

В этом коротком звуке было столько усталого раздражения, что Вадим почти обиделся. Их как будто застали за какой-то мелкой школьной пакостью, не заслуживающей даже нормального испуга.

— Где Эдик?

— Наверху никого, — ответил Вадим.

— Не было или сейчас нет?

— Когда пришли, не было.

Мужчина поставил бутылку на стол и опустил таблетку рядом. Придвинул её ногтем подальше от края. Только после этого поднялся.

Он двигался осторожно, но Вадим не заметил ни цепи, ни наручников. На двери решётки висел замок. За дверью, в недоступном для пленника месте, к стене был привинчен короткий деревянный брусок с двумя крючками. На одном болтался ключ с красным пластиковым колпачком.

Ян шагнул на пол подвала.

— Ни хрена себе.

Мужчина посмотрел на него так, словно именно эта реплика окончательно испортила вечер.

— Послушайте меня внимательно. Всё, что вы взяли, оставьте себе. Я никому ничего не скажу. Отсюда выйдете и закроете верхнюю дверь.

Вадим не ответил.

— Вы услышали?

— За что вас тут?

— Это не ваше дело.

— Очень удобно, — сказал Ян.

Вадим поднял ладонь, останавливая его.

Мужчина подошёл к решётке. Теперь между ними оставалось меньше двух шагов. Серая ткань свитера вытянулась на локтях, ворот был расстёгнут на одну пуговицу. На шее у мужчины виднелось красное пятно от расчёса.

— Я понимаю, как это выглядит, — произнёс он уже тише. — Но вы уйдите. Я завтра выйду сам.

— С ключом с той стороны?

— Мне откроют.

За спиной послышались шаги Демьяна. Он быстро спускался, придерживаясь одной рукой за перила; дыхание было шумным, как после короткого бега. Внизу он остановился рядом с Вадимом.

На Демьяне была тёмная куртка с мокрыми плечами. Шапку он держал в руке. Посмотрел на человека за решёткой, затем на лежавшую на столе таблетку, на пустую бутылку, снова на человека.

— Поехали, — сказал он.

— Подожди, — ответил Вадим.

— Чего? Нас тут не хватало.

— Вода у него закончилась.

Демьян повернулся к Яну.

— Наверху на кухне кран. Принеси и поехали.

Ян не двинулся. Телефон Вадима он всё ещё держал в правой руке.

Мужчина за решёткой быстро кивнул:

— Да. Воды оставьте. Больше ничего не надо.

Мужчина взял со стола пустую бутылку и просунул её между прутьями. Вадим передал её Яну, забрал свой телефон и убрал в карман. Ян пошёл вверх; его шаги на деревянной лестнице казались неприлично громкими.

Демьян наклонился к Вадиму.

— У человека свои обстоятельства. Он тебе сказал, что его устраивает. Мы здесь зачем?

— Ты знал?

Вадим спросил негромко, но мужчина за решёткой поднял голову.

— Ты совсем? — Демьян выпрямился. — Знал бы я, что тут такое, тебя бы сюда повёз?

— Не знаю.

Слова вышли грубее, чем Вадим хотел. Они с Демьяном дружили больше двадцати лет. За это время бывало разное, но прежде Вадим никогда не ловил себя на необходимости уточнять именно это: повёз бы или нет.

Демьян помолчал. Затем натянул шапку, хотя подвал был тёплым.

— Ладно. Сейчас не будем.

Мужчина провёл ладонью по лицу.

— Я дам вам денег.

— За что? — спросил Вадим.

— Чтобы вы ушли.

— Мы можем и так.

— Тогда уходите.

Вадим посмотрел на стол. На клеёнке возле таблетки остался мокрый кружок от бутылки. Под кроватью лежали две книги, одна раскрытая обложкой вверх, и пластиковый пакет с бельём. Всё это могло бы показаться не особенно скверным временным жильём, если бы мужчина имел возможность выйти на лестницу, когда ему захочется.

— Как вас зовут?

— Зачем вам?

— Не знаю, как обращаться.

Тот прикрыл глаза. Когда открыл, посмотрел прямо на Вадима.

— Игорь.

— Игорь, вас тут бьют?

— Нет.

— Угрожают?

— Не задавайте вопросов, на которые вы не знаете, что делать с ответом.

Сверху зашумела вода. Ян, видимо, не сразу сумел подставить горлышко под кран. Вадим слышал, как струя бьёт по раковине, как парень выругался, потом вода стала течь глуше.

Демьян стоял у лестницы и смотрел на часы.

Игорь протянул руку между прутьями. Не к Вадиму — к ключу на стене. Расстояние было слишком большим, и он, очевидно, знал это заранее. Пальцы некоторое время оставались вытянутыми в воздухе, затем он убрал руку.

— До завтра, — сказал он. — Мне нужно здесь остаться до завтра.

Вадим поймал себя на том, что слушает эти слова как обещание, данное ему лично. Ещё немного подождать, сделать вид, что ничего не увидел, вернуться к своей сумке наверху. Там лежали часы и медальон. На улице ждала машина. Лариса собиралась в субботу на день рождения к подруге и вчера спросила, пойдёт ли он с ней. Он ответил, что не любит чужие дни рождения, а теперь мог бы передумать и даже купить цветы.

Из подвала надо было только уйти.

Ян вернулся с водой, держа бутылку под горлышко. Несколько капель скатились ему на рукав. Он протянул её через решётку, и Игорь сразу отвинтил крышку. Пил жадно, но недолго; остановился, проглотил таблетку, снова запил.

Вадим посмотрел на Демьяна.

— Возьмём его с собой.

— Нет, — сказал Игорь.

Демьян даже не успел открыть рот.

— Слушайте, — продолжил пленник. — Вы сейчас наверх подниметесь. Закроете дверь. Я не видел ваших лиц. Я вас не знаю. Всё.

Он говорил быстро, удерживая бутылку обеими руками. Вадим впервые заметил, как сильно у него дрожат пальцы.

— А если утром не откроют?

— Откроют.

— Если этот Эдик забудет?

Игорь отвернулся. Поставил воду на стол, но промахнулся мимо свободного места и задел бутылкой край тарелки. Та сдвинулась по клеёнке, остановилась.

— Не забудет.

Вадим снял с крючка ключ.

Мужчина обернулся на тихий звон. Смотрел теперь уже только на Вадимову руку.

— Положите обратно, — попросил он.

Глава 2. Дверь наружу

Ключ был тёплым от Вадимовой ладони. Он не успел даже поднести его к замку, а уже чувствовал себя человеком, который что-то сделал неправильно и не хочет этого признавать.

— Вы можете выйти, — сказал он. — Посидите наверху. Там хоть окно есть.

— Мне окно не нужно.

Игорь стоял вплотную к двери. Левую руку положил на перекладину и, кажется, собирался удерживать её, если Вадим начнёт открывать. Вадим представил, как они будут тянуть дверь каждый в свою сторону, и отвёл глаза.

Демьян потёр обеими ладонями лицо.

— Давай выйдем на минуту, — предложил он Вадиму.

— Зачем?

— Мне тебе с лестницы кричать? Выйдем.

Ян остался у решётки. Демьян поднялся первым, Вадим последовал за ним, держа ключ в руке. Наверху они оказались перед сушилкой. Упавшее полотенце лежало на полу, как белая тряпка, которую приготовили, чтобы вытереть следы. Вадим подобрал его и повесил через две перекладины.

— Вот видишь, — сказал Демьян. — Уже прибираешься.

Вадим молчал.

— Мы его не знаем. Кто он, что сделал, почему сидит. Ты решил, что он хороший, потому что с той стороны. А если он завтра тебя же и придушит?

— Не решил я, что он хороший.

— Тогда чего?

Вадим посмотрел на свою сумку. Она стояла у белого шкафа, слегка завалившись на бок. Расстегни карман, проверь футляр, возьми за ручки — и можно уходить. Демьян предлагал именно это. В другое время Вадим сам сказал бы всё то же самое, только короче.

— Ты представляешь, что тут утром будет? — спросил Демьян.

— Нет.

— А я тем более. Нам зачем в чужое лезть?

Вадим поднял сумку.

Демьян увидел движение и чуть расслабился, но Вадим только переставил её на сушилку, чтобы не нагибаться за молнией. Он проверил, закрыт ли внутренний карман. Уговоров стало слишком много; за ними начинало теряться простое обстоятельство: человек не мог дойти до крана, пока ему не разрешат.

— Я сейчас выйду и позвоню, — сказал Вадим. — Адрес назову.

Демьян посмотрел на него недоверчиво.

— Кому?

— Тем, кто приедет.

— Ты себя слышишь?

— Слышу.

— И что расскажешь? Мимо шёл? В окно увидел? Здесь окон в подвале нет.

Вадим поморщился. Эту часть он думал обойти. В своём коротком намерении он уже стоял далеко от дома и сообщал о чужом несчастье без объяснений, как о нём узнал. Люди на другом конце должны были заинтересоваться пленником, а не звонившим.

— И про нас заодно расскажешь? — спросил Демьян.

— Не обязательно.

— Тебе не обязательно. Им обязательно станет.

Снизу донёсся голос Яна:

— Он спрашивает, какие у вас планы.

Демьян закрыл глаза и медленно выдохнул. Вадим оставил сумку на сушилке. Ключ с красным колпачком всё ещё был у него в правой руке; он переложил его в левую, рядом с выключенным фонарём.

— Я сам ему скажу.

Игорь стоял у стола. На решётке, где прежде лежала его ладонь, осталось влажное пятно. Ян присел на нижнюю ступеньку, зажав свою сумку между коленями. Из всех троих только он выглядел человеком, которому по-настоящему интересно, что будет дальше.

— Мы уйдём, — сказал Вадим. — Но оставлять вас запертым не будем.

— Оставьте открытым и уходите.

— А тот, кто вернётся, снова запрёт?

— Это я сам решу.

Вадим замолчал. Ответ был разумным. Ему не понравилось, что Игорь нашёл его раньше.

С лестницы спустился Демьян. Теперь он держался возле стены, не подходил к решётке и не смотрел на ключ. На шапке у него темнело мокрое пятно.

— Можно вам оставить телефон, — сказал Ян. — Позвоните кому надо.

Демьян перевёл взгляд на него.

— Свой оставляй.

— Я вообще предлагаю.

Игорь смотрел на Вадима.

— Вы мне дверь откройте. Больше ничего не нужно. Дальше сами поедете куда хотели.

Вадим подошёл к замку. Убрал фонарь в карман, взял ключ правой рукой. Ему вдруг стало неловко стоять так близко к человеку за прутьями: для любого движения приходилось просовывать пальцы почти к его животу. Игорь отступил на шаг.

Открыв замок, Вадим снял его с проушин и положил на пол у стены. Потянул дверь. Она пошла тяжело, с низким протяжным звуком. На бетоне остался светлый полукруг — нижний край тёрся об пол.

Игорь не двинулся.

— Вот, — сказал Вадим.

— Спасибо.

Он произнёс это сухо, без благодарности, но Вадим и не ожидал объятий. Поднял с пола замок и вместе с ключом положил на стол внутри кладовой. Теперь Игорь мог достать и то и другое сам. Дверь осталась распахнутой.

Ян встал.

— Ну что, пойдём?

Вадим сделал два шага к лестнице. Игорь обошёл стул и сел. Взял бутылку, отвинтил крышку, но пить не стал. Смотрел на открытый проход.

Демьян уже поднялся наверх. Скрипнула одна из ступеней, затем звякнула металлическая ножка сушилки. Видимо, он отодвигал её, чтобы забрать сумку Вадима.

Вадим остановился.

— Я всё-таки позвоню, — сказал он.

Игорь поднял голову.

— Зачем?

— Чтобы вас проверили. Что вы живы, что с вами всё нормально.

— Вы ведь уже видели.

— Я не врач.

— А вам показалось, что я больной?

Вадим не ответил.

Игорь поставил бутылку на стол, медленно накрутил крышку. Вадим смотрел на его руки и понимал, что своим намерением позвонить пугает сильнее, чем присутствием в чужом доме. Это должно было что-нибудь объяснить, но пока только прибавляло вопросов.

— Вы хотите, чтобы вас похвалили? — спросил Игорь.

— Не надо.

— Тогда оставьте меня.

Из прохода донёсся сердитый шёпот Демьяна:

— Вадик.

Вадим впервые за вечер пожалел, что вообще взял в руки ключ. Он повернулся к лестнице. Игорь резко поднялся, отодвинув стул коленом.

— Подождите.

Вадим обернулся.

— Если я с вами поеду, вы звонить не будете?

— Смотря что с вами.

— Со мной ничего. Я просто хочу понять, чего вы от меня добиваетесь.

— Ничего не добиваюсь.

Игорь посмотрел на него, потом на Яна, всё ещё стоявшего возле лестницы. Сжал и разжал пальцы правой руки.

— Куда вы меня повезёте?

Вадим не знал.

Это незнание оказалось самым скверным во всём разговоре. Он приготовился выпустить человека, но за распахнутой дверью ничего для него не устроил. Можно было выйти на улицу. Дойти до освещённого перекрёстка. Отдать немного денег на такси — чужих здесь не нашли, свои имелись. Игорь смотрел на него так, словно видел все эти скудные возможности и каждую уже отверг.

— К родным, — сказал Вадим. — Если хотите.

— Сейчас нельзя.

— В гостиницу.

— У меня нет паспорта.

— Такси вызовем. Сами решите, куда.

— Мне нужно сначала позвонить.

Ян пожал плечами.

— Ко мне можно. У меня диван свободный.

Вадим посмотрел на него.

— Ты подумай.

— Я подумал. Мама отдельно живёт. Никто ночью не придёт. Телевизор, чай. Утром разберёмся.

На лестнице опять появился Демьян, уже с Вадимовой сумкой в руке.

— Что у нас за собрание?

— Ян предлагает у себя посидеть, — сказал Вадим.

— Отлично. Может, ещё всех ваших знакомых соберём? Человек спать хочет.

— Я могу сидеть и спать одновременно, — ответил Игорь. — Последнее время научился.