Пленник пустого дома

Ян коротко засмеялся. Игорь впервые взглянул на него без раздражения.

Потом нащупал ногами шлёпанцы у стула и вышел из-за решётки.

Он переступил порог неуверенно, придерживаясь за косяк. Вадим отступил, освобождая место. За открытой дверью остались кровать с примятым покрывалом, стол, на котором лежали замок и ключ, две книги под кроватью. Мужчина оглянулся, словно забыл там что-то важное.

— Возьмите куртку, — сказал Вадим.

— У меня здесь нет.

— А наверху?

Игорь помолчал.

— В прихожей. Справа, в шкафу.

Он знал дом.

Вадим ещё наверху предположил, что пленник может оказаться хозяином, но теперь это знание стало предметным: человек представлял себе собственную куртку в двух десятках шагов от кровати и не мог дойти до неё.

Игорь повернулся к бутылке с водой.

— Это возьмёте?

Ян взял бутылку. Свою сумку он повесил через плечо и поднялся первым. Демьян отдал Вадиму его вещи, отступил к стене, пропуская мужчину. На лестнице Игорь придерживался обеими руками и останавливался через несколько ступеней. Никто его не торопил. Демьян, которому больше всех хотелось уйти, стоял внизу и смотрел только под ноги, стараясь не наступить на чужую пятку.

Наверху Игорь закрыл глаза.

— Свет не включайте.

Вадим не собирался. Из кухни хватало слабого сияния, чтобы видеть лица. Игорь постоял в хозяйственном коридоре, сделал несколько глубоких вдохов, затем опёрся ладонью о белый шкаф. У него выступил пот над верхней губой.

— Плохо? — спросил Вадим.

— Постою.

— Сесть можно.

— Если сяду, вы меня здесь оставите до утра. Не мешайте.

Демьян прошёл на кухню. Снаружи слышалось ровное шуршание дождя по навесу, но машин поблизости не было. Вадим поймал себя на том, что прислушивается к каждому короткому звуку с улицы и ждёт Эдика, которого не сумел бы узнать даже при свете.

Игорь оттолкнулся от шкафа.

В прихожей он задержался возле мокрых ботинок. Поглядел на них, ничего не сказал и открыл соседнюю дверцу шкафа. Сверху лежали коробки, снизу — ещё обувь. Он достал тёмные полуботинки и опустил на коврик.

— Мои, — пояснил он, хотя никто не спросил.

Шлёпанцы оставил под вешалкой, рядом с тремя парами домашних тапочек. Сел на невысокую тумбу и начал обуваться. Левый ботинок натянул быстро, с правым пришлось повозиться. Вадим хотел помочь, но мужчина поднял ладонь, не глядя на него.

Куртка висела там, где он сказал. Коричневая, с вытертым карманом, тяжёлая. Вадим придержал её, пока Игорь попадал в рукава. В одном кармане звякнула мелочь. Мужчина просунул туда руку и достал автобусный билет, сложенный несколько раз.

Развернул.

На обороте что-то было написано синими чернилами. Игорь прочитал, сложил билет так же, как прежде, и убрал обратно. Вадим видел лишь две короткие строчки, букв разобрать не успел.

— Паспорт здесь? — спросил он.

— Нет.

Игорь посмотрел на Вадимову сумку. Удержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось.

— Часы взяли?

Демьян кашлянул за его спиной.

Вадим кивнул.

— Там с надписью, — сказал Игорь. — Немного получите.

Он не попросил вернуть.

Ян держал бутылку и смотрел попеременно на Вадима и Игоря. Краска выступила у него на скулах; выглядел он сейчас моложе своих двадцати семи, почти как мальчик, которого взрослые втянули в неприятное объяснение.

— Пойдёмте, — сказал Демьян.

Дверь веранды была открыта. За ней пахло мокрой землёй и дымом — где-то топили печь или жгли сырые ветки. Игорь остановился на пороге. Поднял голову к тёмному небу, которое здесь, под навесом, почти не было видно.

— Сколько сейчас?

Вадим достал телефон.

— Почти двенадцать.

— Четверг ещё?

— Шестнадцатое. Да.

Игорь кивнул и шагнул во двор.

Демьян ушёл вперёд за машиной. Ян держался рядом с Игорем, но не брал его под руку; Вадим видел, как он дважды хотел предложить помощь и оба раза передумывал. Приходилось смотреть на дорогу. Между плитками у дорожки скопилась вода, а дальше, возле калитки, лежала мокрая листва. Игорь ступал медленно, испытывая каждой ногой поверхность, словно ещё не совсем доверял тому, на чём стоит.

У забора он оглянулся.

Из окон дома не было видно никого. На кухне по-прежнему горела лампа, и Вадим различал край белого стола, за которым кто-то оставил недопитый чай. Всё выглядело так, будто они сейчас сядут в машину, а хозяева выйдут на крыльцо махнуть вслед.

Игорь смотрел в другое окно, тёмное, на втором этаже.

Потом отвернулся.

Машина остановилась за поворотом. Демьян не стал подъезжать к самой калитке. Открыл заднюю дверь изнутри, откинувшись через сиденье, и зажёгся салонный свет.

Игорь сел первым. Ян обошёл машину и устроился с другой стороны, поставив бутылку в карман двери. Вадим занял переднее место, сумку положил в ноги. Демьян дождался, пока все закроют двери, но не поехал.

— Договоримся сразу, — сказал он. — Мы вас никуда не звали. Вы сами с нами сели. Утром пойдёте куда хотите.

Игорь не ответил.

— Вы слышали?

— Слышал.

Демьян включил передачу.

Из-под колёс брызнула вода. Вадим увидел в зеркале, как отступает забор, свет кухни, тёмная крыша. Игорь сидел, не поворачивая головы. На коленях у него лежали обе руки, одна поверх другой. Он слишком крепко прижимал их друг к другу.

На первом освещённом перекрёстке Демьян остановился перед красным сигналом. По пешеходному переходу шла женщина под большим зонтом; рядом перебегала маленькая собака в жёлтом комбинезоне. Собака остановилась посреди лужи, и женщина вынуждена была вернуться за ней, сердито придерживая зонт плечом.

Игорь подался вперёд.

— Телефон дадите?

Демьян посмотрел в зеркало.

— Кому звонить?

— Домой.

— Доедем сначала.

— Мне нужно сейчас.

Вадим повернул голову. Игорь смотрел на него, ожидая, что тот хотя бы здесь вмешается.

— Сначала доедем, — повторил Вадим.

Загорелся зелёный. Женщина с собакой уже стояла на тротуаре и вытирала рукавом лицо. Демьян плавно тронул машину, и Игорь откинулся назад.

Больше до моста никто не разговаривал.

Глава 3. Чужой диван

У Яна в подъезде пахло краской. На стене возле лифта висел лист с просьбой не трогать свежие перила, а рядом кто-то уже оставил отпечаток ладони. Вадим подумал, что человек непременно проверит запрет, если ему покажется, что последствия достанутся только пальцам.

Демьян остался внизу. Сказал, что переставит машину, и придержал наружную дверь, пока Игорь поднимался на крыльцо. Теперь втроём ждали лифта. Ян держал бутылку воды и связку ключей, от которой отломился пластмассовый уголок брелока.

— Пятый, — сообщил он. — Если что, не пешком.

Игорь кивнул.

В лифте им стало тесно. Вадим с сумкой встал возле кнопок, Ян притиснулся к стене. Игорь смотрел в небольшое мутное зеркало; под лампой его лицо оказалось желтее, чем в подвале. Мужчина провёл пальцами по щеке, будто щетина удивила его самого.

— Дома бритва есть? — спросил он Яна.

— Электрическая.

— Подойдёт.

Ян улыбнулся. Просьба, по-видимому, понравилась ему больше всех прежних: в ней было что-то простое и хозяйское, с чем легко справиться.

На площадке лежал сложенный детский самокат. Игорь переступил через него, опираясь о стену. Ян открыл дверь, первым зашёл в квартиру и включил свет.

— Тут не очень, — сказал он. — Вы не обращайте.

Вадим бывал здесь дважды и знал, что «не очень» — обычное состояние Яновой квартиры. В коридоре стояли коробки, в комнате тянулись по полу провода. Возле окна висел белый фон для съёмки; его нижний край заворачивался и собирал пыль. На столе перед компьютером лежали чужие часы, дешёвые, с крупными цифрами, несколько флаконов духов и один женский сапог.

Игорь остановился в дверях.

— Это тоже?

— Работа, — ответил Ян. — Это всё настоящее. В смысле, нормальное.

Он снял с дивана тёмное покрывало. Под ним обнаружилась тарелка с засохшим хлебом. Вадим поднял её, перенёс на маленький стол возле окна и потянулся к пакетам, занимавшим другой край дивана.

— Эти сюда, — сказал Ян и освободил ногой место под своим рабочим столом. — Я потом разберу.

Игорь прошёл к дивану, но не сел. Расстёгивал куртку, глядя на молнию с такой сосредоточенностью, что Вадим подошёл помочь. Мужчина не возражал. Сняв куртку, он сложил её пополам и положил возле себя.

— Можно на вешалку, — предложил Ян.

— Пусть здесь.

Игорь опустился на диван. Полуботинки снял сам и поставил рядом носками к двери. Вадим заметил это, но не придал значения: привычка аккуратно располагать обувь не делала человека понятнее.

Ян метался между кухней и комнатой. Принёс чистую чашку, увидел, что в ней стоит чайная ложка с присохшим мёдом, унёс обратно. Включил чайник. Нашёл в шкафу постельное бельё, вытянул простыню, вместе с которой на пол посыпались старые чехлы от подушек.

— Не надо стелить, — сказал Игорь.

— Это быстро.

— Я ненадолго.

Ян остановился с простынёй в руках.

— Ну, пусть будет.

Он сложил её вдвое и оставил на спинке кресла.

Вадим снял перчатки. Кожа на ладонях вспотела, и холодный воздух квартиры оказался приятным. Он убрал перчатки в наружный карман сумки, а саму сумку поставил под стул у входа. От неё теперь несло чужим домом — тёплым деревом, каким-то слабым запахом духов. Часы и медальон лежали там же, где он их оставил.

Игорь смотрел на Яна.

— Вы один здесь?

— Сейчас да.

— Семья есть?

— Мама. Я говорил.

— Она знает, чем занимаетесь?

Ян положил бутылку воды на стол, рядом с тарелкой.

— Съёмкой? Знает.

Игорь промолчал.

— Чай будете? — спросил Ян.

— Буду.

Из коридора постучали. Вадим вышел открыть Демьяну, который держал небольшой магазинный пакет. Снял шапку и сразу спросил, где можно вымыть руки.

— Там, — Вадим показал.

Демьян отдал ему пакет. Внутри лежали хлеб, нарезанный сыр и два маленьких йогурта.

— У человека, может, желудок, — пояснил он. — Не покупать же ему колбасу в час ночи.

Он прошёл в ванную, оставив куртку на крючке в прихожей. Из одного кармана торчал чек. Вадим отнёс продукты на кухню.

Ян уже достал нож и доску. Хлеб в упаковке оказался нарезанным, но он всё равно выложил несколько ломтей, старательно прикрыл сыром. На столе лежал раскрытый блокнот. Между листами торчала маленькая фотография женщины с короткой стрижкой; оборот был исписан цифрами.

— Мать? — спросил Вадим.

— Угу. Для пропуска снимал. Ей не понравилось.

— Почему?

— Сказала, выглядит старой. Я говорю: мам, для пропуска надо, чтобы узнавали, а не чтобы женились.

Он улыбнулся, но фотографию спрятал в блокнот.

— Завтра новую сделаю.

Вадим взял тарелку с бутербродами. Ян понёс чай.

Игорь сидел в той же позе, только куртку подвинул ближе к себе. Вадим поставил тарелку перед ним. Мужчина посмотрел на хлеб, осторожно потянулся и взял один кусок.

— Не знаю, что вам можно, — сказал Вадим.

— Хлеб можно.

Он ел медленно, небольшими кусками, словно проверял, не начнётся ли от обычной еды какая-нибудь новая неприятность. Ян стоял возле окна с чашкой в руке и, кажется, ждал, что гость что-нибудь похвалит. Не дождавшись, сел на подлокотник кресла.

Демьян вышел из ванной, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Ну вот, — сказал он. — Уже лучше. Садись, Вадик, а то мы над ним как врачи.

Вадим сел на стул, под которым стояла сумка.

Некоторое время все молчали. Ян взял пульт, но Игорь покачал головой, и телевизор остался тёмным. На экране отражались они четверо: двое на разных концах комнаты, один на диване и Ян на подлокотнике, чуть выше остальных.

— Кому вы хотели позвонить? — спросил Вадим.

Игорь отложил недоеденный бутерброд.

— Дочери.

— Она знает, где вы были?

Мужчина посмотрел на него.

— Дайте телефон.

— Я спросил просто.

— Вы с дочерью тоже так разговариваете?

— У меня нет дочери.

— Понятно.

Это «понятно» Вадиму не понравилось. Он не считал бездетность недостатком, который незнакомый человек вправе подводить под всё его поведение. С Ларисой они говорили о детях однажды, в начале знакомства. Ей было уже сорок, ему сорок три; оба старались звучать так, будто давно всё решили, а после разговора охотно занялись ужином.

— Мы вас оттуда вытащили, — сказал он.

— Я помню.

Демьян наклонился, поднял с пола упавший край простыни и положил обратно на кресло.

— Давайте не начинать. У всех нервы. Вы ему номер скажите, он наберёт. Только без фокусов.

Игорь медленно повернул голову к Демьяну.

— Каких?

— Обыкновенных. Мы вам не враги, но тоже не хотим потом объясняться.

— А что мне говорить дочери?

Демьян пожал плечами.

— Что живы. Что у знакомых. Утром придёте.

— У каких знакомых?

— Игорь, ну вы взрослый человек.

Вадим достал телефон и открыл набор номера. Ему хотелось закончить этот разговор, пока он окончательно не стал похож на допрос. Поднял глаза, ожидая цифр.

Игорь посмотрел на экран и не сказал ничего.

— Номер, — напомнил Вадим.

— Не помню.

Ян кашлянул в чашку.

— У меня всё было в телефоне, — сказал Игорь. — Мне его не оставили.

— Жены? — спросил Демьян.

— Тоже.

— Домашний есть?

— Старый, в доме. В котором мы были. Можете туда набрать.

Демьян отвёл глаза.

— Я могу её рабочий номер найти, — сказал Игорь. — В интернете есть. Дайте я сам.

Вадим не протянул телефон.

— Фамилию скажите. Найдём.

Игорь посмотрел на Демьяна, затем на Яна.

— Я хотел с ней один поговорить.

— Сейчас не надо лишнего, — сказал Демьян. — Утром спокойно всё объясните.

Вадим мог возразить. Вместо этого ждал, что Игорь назовёт фамилию и разговор как-нибудь продолжится сам. Но мужчина молчал.

Вадим погасил экран.

— А на бумажке в кармане?

Игорь сразу коснулся куртки.

— Что?

— Вы читали там что-то. Когда одевались.

Мужчина помолчал. Потом взял куртку, достал сложенный билет. Держал его закрытым, между большим и указательным пальцами.

— Это не родственники.

— Но позвонить можно?

— Уже поздно.

— Вы же сами просили.

— Дочери.

Вадим почувствовал, что начинает злиться.

Мужчина убрал билет в куртку.

— У вас есть зарядка? — спросил он у Яна и тут же поморщился. — Извините. Привычка. Телефона-то нет.

Ян покачал головой.

— Ничего. Я тоже иногда ищу очки, когда они на носу.

— В ваших годах я ещё всё помнил.

— Это вы сейчас так помните.

Игорь посмотрел на него, затем усмехнулся. Тихо, одними губами.

От этой маленькой уступки стало легче всем. Даже Демьян развернулся на стуле и взял бутерброд. Ян соскочил с подлокотника, ушёл в маленькую комнату и вернулся с бритвой.

— Вот. В ванной зеркало нормальное. Только кран тугой, вправо не крутите до конца, он начинает капать.

Игорь взял бритву, посмотрел на переключатель.

— Заряжена?

— Да.

Он встал. Вадим хотел опять предложить помощь, но вовремя удержался. Мужчина дошёл до коридора сам, медленно, ставя ноги шире обычного. Дверь ванной закрыл не полностью. Через несколько секунд оттуда донеслось тихое жужжание.

Демьян сразу повернулся к Яну.

— Ничего у него не спрашивай. Пусть спит. Утром встанет — проводишь. И сразу нам позвонишь.

— Я понял.

— Нет, ты любишь потом своё придумать. Не надо. Мы сейчас поехали, всё закончилось.

Вадим посмотрел на него.

— Тот, кто ему дверь запирал, так не решит.

— Пусть ищет свои проблемы. Мы их не нанимались решать.

— Где ты адрес взял?

Демьян дожевал хлеб, проглотил. Пальцем собрал с тарелки крошку, но есть не стал, смахнул на бумажную салфетку.

— Ты раньше спросить не мог?

— Сейчас спрашиваю.

— Знакомый. Сказал, дом пустой. Не сказал, что в подвале люди сидят.

— Какой знакомый?

— Вадим.

Он редко называл его полным именем. Теперь оно прозвучало предупреждением.

— Я с ним поговорю. Не при парне и не при этом человеке. Завтра. Тебе скажу. Устроит?

Вадим не ответил сразу.

Из ванной донеслась вода. Жужжание прекратилось.

— Устроит, — сказал он.

Демьян кивнул, словно получил извинение.

Ян смотрел в телефон. Он перестал участвовать в разговоре и сидел очень прямо, придерживая чашку возле колена. Потом встал, отнёс её на кухню. Когда вернулся, поставил телефон на подоконник экраном к стеклу. На столике под окном всё ещё стояла тарелка, которую Вадим убрал с дивана.

— Заряжу, — пояснил Ян никому в особенности.

Вадим увидел тонкий белый провод и не стал следить, куда он тянется.

Игорь вернулся без бритвы. Лицо его изменилось: нижняя часть стала меньше, яснее обозначились губы. На подбородке осталось несколько серых волосков. Он сел на диван и попросил ещё чаю.

Ян принёс. Затем достал из шкафа клетчатый плед, встряхнул его и протянул гостю.

— От окна тянет. Тут рама старая.

Игорь положил плед на колени.

Демьян поднялся.

— Всё. Утром созвонимся.

Вадим оставался на стуле. Ему казалось, нужно ещё о чём-то договориться, что-то сделать, чтобы уход не выглядел бегством. Спросить фамилию. Узнать, сколько человек просидел внизу. Проверить, действительно ли у Яна хватит постельного белья. Но ни один из этих вопросов уже не помогал закончить вечер.

— Дверь изнутри открывается? — спросил он.

Ян посмотрел на него с удивлением.

— Конечно.

Вадим обратился к Игорю:

— Захотите уйти — идите. Никто не держит.

— Спасибо за разрешение.

Демьян в коридоре шумно выдохнул.

Вадим встал, взял сумку.

— Я утром заеду.

Игорь кивнул.

У двери Ян придержал Вадима за рукав. Тот обернулся.

— Ты не думай, я нормально, — сказал парень. — Я не дурак. Если ему плохо станет, вызову скорую. Если захочет уйти, не буду мешать.

Вадим посмотрел на него. От Яна пахло чаем и каким-то дешёвым мятным средством, которым он недавно умывался. На шее, возле воротника, виднелась маленькая родинка. Раньше Вадим её не замечал.

— Не геройствуй только.

— Это ты у нас.

Вадим поморщился, а Ян улыбнулся и отпустил рукав.

Демьян ждал у лифта. На стене возле его плеча кто-то написал номер квартиры и стрелку, указывавшую в противоположную сторону от Яновой двери.

— Едешь? — спросил он.

— Сам дойду.

— Дождь.

— Почти кончился.

Демьян посмотрел на сумку.

— Наше завтра поделим. Не потеряй там.

— Часы его.

— Это я слышал.

Вадим молчал.

— Что ты хочешь? — спросил Демьян. — Отдать? Так отдай. Я назад за тобой идти не буду.

Лифт открылся. Внутри было пусто. Демьян вошёл, придерживая дверь, но Вадим покачал головой.

— Пешком.

— Смотри сам.

Двери закрылись. Вадим постоял перед ними, слушая, как кабина уходит вниз. Потом посмотрел на дверь Яновой квартиры.

Можно было вернуться. Достать из сумки серый футляр и прозрачный пакет, положить на стол. Ничего сложного в этом не было. Вадим даже представил, как удивится Ян, как Игорь проверит надпись на обороте часов и, вероятно, снова ничего не скажет.

Он повернулся к лестнице.

На улице дождь действительно почти закончился. Только с карнизов падали тяжёлые редкие капли. Демьянова машина уже уехала. Вадим прошёл между припаркованными автомобилями, остановился под фонарём и достал телефон.

Лариса написала сорок минут назад: «На субботу ответ нужен. Я обещала сказать, сколько нас будет».

Он набрал: «Двое».

Посмотрел на слово, отправил.

На экране было без нескольких минут час. Вадим спрятал телефон и пошёл к большой улице, где ещё можно было поймать такси. Сумку нёс в правой руке. Старался не раскачивать, чтобы футляр не бился об инструмент.

Глава 4. Фотография для пропуска

Утром часы лежали на кухонном столе Вадима, рядом с солонкой.

Он вынул их ещё ночью, чтобы футляр не оставался в сумке с инструментом. Теперь застёжка была раскрыта, и на внутренней стороне браслета виднелась потёртость. Часы носили много лет. Надпись на обороте оказалась короткой: «Игорю. Тридцать лет вместе. Тома».

Вадим прочитал её дважды, закрыл футляр и убрал в кухонный шкаф. Медальон, не раскрывая, положил рядом. За дверцей стояли банки с крупой, открытая пачка кофе и маленькая бутылка коньяка, оставшаяся с весны. Ничего надёжного в таком тайнике не было. Он просто не хотел, чтобы вещи лежали перед глазами, пока завтракает.

Ян не отвечал. Вернее, телефон сообщал, что абонент недоступен. Вадим проверил имя на экране и позвонил ещё раз, хотя понимал бессмысленность этого движения.

Потом набрал Демьяна.

Тот взял трубку не сразу.

— Да.

Голос был низкий, сонный.

— Ян тебе звонил?

— Нет.

— У него телефон выключен.

— Разрядился, наверное.

Вадим вспомнил белый провод на подоконнике, но ничего не сказал. Провод мог оказаться не подключённым; он сам не посмотрел.

— Я съезжу к нему.

— Зачем так рано?

— Уже почти десять.

Демьян помолчал.

— Ну съезди. Мне напишешь. Я попозже выйду.

— Ты с тем своим поговорил?

— С каким?

— Который дом дал.

— Ещё нет.

На этот раз пауза возникла у Вадима.

— Дём.

— Я только проснулся. Сейчас кофе выпью и буду со всеми разговаривать. Не начинай с утра.

Вадим убрал телефон от уха. На другом конце ещё что-то говорили, потом связь оборвалась.

Он допил чай, оставил чашку в раковине. Лариса на его ночное сообщение ответила большим пальцем, поднятым вверх. Обычно она не любила такие ответы и требовала слов, но сейчас, видимо, торопилась. Вадим хотел написать, что утром заедет к ней, и передумал: прежде следовало выполнить хотя бы одно из обещаний, которые он уже раздал.

Сумку с инструментом оставил дома.

***

Возле Янового подъезда женщина в светлом плаще пыталась удержать ногой наружную дверь и одновременно достать из сумки телефон. В другой руке у неё висели плечики с блузкой под прозрачным чехлом. Плечики всё время поворачивались боком и мешали пройти.

Вадим придержал дверь.

— Спасибо, — сказала женщина. — У них код опять сменили. Мне сообщить, конечно, некогда.

Она вошла, пропустила Вадима, затем долго проверяла, закрылась ли дверь за ними.

— Вам какой? — спросила возле лифта.

— Пятый.

— Мне тоже.

Блузка была белая, с маленькими складками у воротника. На чехле возле плеча осталась магазинная наклейка. Женщина заметила Вадимов взгляд и поправила ткань через пластик.

— Не люблю, когда всё потом мятое, — пояснила она.

Он кивнул.

В лифте она набрала номер, поднесла телефон к уху и почти сразу отвела.

— Спит ещё, — сказала. — Вчера сам велел приходить к десяти.

Вадим посмотрел на неё внимательнее.