Песчаные колокола

— Вытащили! — крикнул Степан. — Всё, вытащили!

Он помог Савве сесть и только тогда заметил, как дрожат у самого пальцы. Мужчина держал правую ногу за колено. На носке возле пятки проступило тёмное пятно.

— Не вставай пока.

— Я и не собирался, — ответил Савва. — Я лежать хочу. Где угодно, только не тут.

***

Поднять его оказалось труднее, чем освободить.

Ираида спустила свою широкую накидку. Из неё сделали сиденье, протянув верёвку под бёдрами и за спиной, но Савва не мог держаться левой рукой. При первом рывке он вскрикнул, и Степан сразу велел опустить. Сверху посыпались мелкие камни. Ираида отступила от края, закрыв рот ладонью.

— Я спущусь, — сказал Федот.

— Наверху нужнее, — ответил Степан. — Мне только до выступа его поднять. Потом подхватишь.

Он снял свою куртку, свернул и подложил Савве под левый локоть. Мужчина прижал свёрток к груди здоровой рукой. Степан обхватил его сзади, заставил опереться целой ногой на низкий обломок и подождал, пока сверху выберут слабину.

— Теперь вместе. Не резко.

Василий тянул. Федот стоял на колене у края, готовясь принять вес. Степан толкал снизу, чувствуя сквозь чужую рубаху выступающие рёбра. Савва не кричал, только повторял сквозь зубы одно короткое ругательство. Когда его плечи оказались выше выступа, Федот подхватил здоровую руку. Ираида с другой стороны потянула накидку, и втроём они перевалили Савву на площадку.

Степан остался внизу. Подал наверх лопатку и треснувший шест, затем сел на камень и приложил ладонь ко лбу. Пот попал в глаза. Он моргнул, увидел на соседней стене неглубокую нишу и в ней — край глиняной миски. Кто-то когда-то ставил туда посуду. Ниже ниши шла полоса копоти, а справа торчал железный крюк.

Это была не просто яма под дорогой. Лестница провалилась в комнату.

Он поднял фонарь, который Федот теперь спустил ему. На стене обнаружилась дверь, заваленная песком до верхней поперечины. По другую сторону могли оставаться ещё комнаты, улица, люди. Степан задержал свет на тёмной щели.

— Есть кто-нибудь? — позвал он.

Ответа не было. Потом прямо над ним ударил колокол, и он инстинктивно пригнулся.

Арка с пустой бронзой находилась выше и левее. Звук пришёл из-за засыпанной двери.

— Степан! — крикнул Василий. — Давай руку!

Он убрал фонарь в карман и подошёл к стене. Федот опустил ему верёвку; Степан пропустил её под мышками, а Ираида выбрала слабину у столба. Василий лёг грудью на край, вытянув руку почти до его плеча. Степан поставил ногу на выступ и ухватился за запястье. Федот удерживал напарника за пояс, Ираида тянула верёвку, помогая Степану не соскользнуть.

Наверху он несколько мгновений стоял на коленях. Василий сидел рядом и тяжело дышал. На его ладони осталась красная полоса от верёвки.

— Ты чего там застыл?

— Комната внизу.

— Вижу. Давай потом.

Степан поднял рюкзак. Савва лежал возле жены; Ираида поила его маленькими глотками из Степановой бутылки. Его правая стопа уже была обёрнута чистой тканью из принесённого Василием свёртка. Старый башмак валялся рядом.

— Надеть сможешь? — спросил Степан.

Савва покачал головой.

Ираида поправила застёжку на левом башмаке и потом долго держала ладонь на его колене. Степан отвернулся, чтобы не смотреть на это дольше, чем нужно.

Федот первым вышел на ступени. Шест был надтреснут, и он больше не опирался на него, только проверял песок перед носком. Мужчины помогли Савве подняться, Ираида шла сзади, неся его башмак и Степанову куртку. У верхнего края их встретила Ася. Она уже сняла сумку и оставила возле животных.

— Дайте с этой стороны.

— Не за левую руку, — предупредил Степан.

Ася обхватила Савву за пояс, и они провели его последние шаги вместе. Даша стояла возле уложенного верблюда. Свой мешок и свёрток с колокольчиками она убрала на землю, освободив седло. Когда Савва попытался поблагодарить её, она только показала на животное:

— Сюда. Я держу.

Степан помог ему устроиться. При подъёме верблюда Савва побледнел и закрыл глаза. Ираида держала его за край одежды, пока не стало ясно, что он усидит.

Только после этого она вспомнила об осле.

***

Осёл стоял по другую сторону арки, привязанный к тележке. Федот прошёл туда по краю, нашёл целую полосу дороги, отвязал животное и вывел наверх. Потом мужчины вернулись за тележкой. Одно её колесо застряло между камнями; втроём они высвободили его, но отломанный обод остался внизу. Везти груз дальше было нельзя.

Ираида спустилась к шкурам. Потрогала верхнюю связку и позвала мужа. Савва ответил сверху, не видя, что она делает:

— Оставь.

— Это всё, что мы взяли.

— Я знаю.

Она ещё несколько мгновений стояла возле тележки. Потом сняла небольшой холщовый мешок, который был привязан под сиденьем, забрала флягу и поднялась к ним. Шкуры остались там, где лежали.

— Потом людей пришлю, — сказала она Федоту. — Ты место запомнил?

— Запомнил. Только не знаю, что здесь завтра будет.

Она кивнула. Ей не понравился ответ, но спорить с ним было некому.

Степан посмотрел на часы. Они потеряли больше часа. В темноте эта потеря ещё казалась небольшой; до камня оставалось достаточно пути, и каждая остановка уменьшала время, которое можно было провести в тени. Савва сидел на верблюде, придерживая здоровой рукой свёрнутую куртку под локтем. Даша шла пешком. Её свёрток с колокольчиками теперь был закреплён поверх ближайшей корзины.

Василий собрал верёвку. Он старался делать витки ровными, но обожжённая ладонь плохо слушалась. Степан протянул руку.

— Дай я.

— Сам закончу.

— Ладонь покажи.

Василий разжал пальцы. Кожа на середине ладони была содрана. Степан достал из бокового кармана рюкзака маленький пакет с перевязкой и протянул ему. Василий посмотрел на него с раздражением, будто тот предлагал не бинт, а признание слабости.

— Возьми. Я верёвку смотаю.

Напарник отдал конец. Пока он оборачивал руку, Степан сделал оставшиеся витки и закрепил моток на поклаже. Треснувший шест Федот укоротил ножом: верхняя часть ещё годилась, но для прощупывания глубоких мест уже не хватало длины.

Ираида подошла к Асе. Посмотрела на неё, потом на Степана.

— Вы откуда?

— От печей, — ответила Ася.

— Я вижу, что от печей. Сама ты откуда?

Ася помедлила.

— С земли.

— А раньше?

Степан застегнул ремень на поклаже и повернулся. Ираида глядела на Асю без вражды, но очень внимательно. Откуда-то из сумерек снова шёл звон, и приходилось вслушиваться в каждое слово.

— Мы встречались? — спросила Ася.

— Нет. Я лицо не помню. Выговор у тебя такой. У белой стены женщины некоторые так говорят. Слово закончила, а будто ещё не всё сказала.

Ася отвела глаза.

— Я там жила.

— Давно?

— Давно.

Ираида кивнула и пошла к мужу. Она не стала спрашивать дальше. Подтянула его флягу к седлу, проверила, не слишком ли туго завернули ногу, и подала ему край своей накидки, чтобы укрыться от ветра.

Степан ждал, когда Ася посмотрит на него. Она не посмотрела. Нагнулась за сумкой, подняла на плечо и направилась вслед за Дашей.

— До камня отсюда в какую сторону шли? — спросил Степан у Ираиды.

Она показала назад вдоль впадины.

— За теми двумя гребнями. Но мы не у самого камня были. В стороне прошли.

Федот проследил за её рукой. На миг его лицо стало спокойнее: чужой след подтверждал, что большой камень ещё не закрыло песком. Потом он обернулся к арке. Колокол висел над пустой площадкой. Красный обрывок рукава остался на ступенях и шевелился от ветра.

— Тут когда-нибудь жили? — спросила Даша.

— Жили, — ответил Степан.

— А теперь?

— Не знаю.

Она посмотрела вниз, туда, откуда они вытащили Савву. Степану самому хотелось вернуться с фонарём и посмотреть внимательнее. Но Савва держался в седле только потому, что Ираида шла рядом, а восточный край неба уже начинал терять черноту.

Федот повёл первого грузового верблюда вдоль камней. Василий взял повод второго, Степан — животного с Саввой. Осла Ираида привязала к своей поясной верёвке. Так идти было неудобно, зато оставалась свободной рука, которой она поддерживала мужа.

Они успели отойти недалеко, когда звон внезапно прекратился. Не затих, не растаял в песке — оборвался на середине удара. Ираида остановилась и подняла голову. Савва открыл глаза.

Из-под арки донёсся слабый стук. Три коротких удара, пауза, ещё три.

Степан оглянулся на Федота. Тот тоже слышал. Проводник поднёс палец к губам и ждал, не двигаясь. Все остановились, даже осёл перестал тянуть Ираиду.

Три удара повторились. Потом со стороны стены прозвучал голос Саввы:

— Не свети в глаза.

Ираида вскрикнула. Муж попытался повернуться в седле, но Степан удержал верблюда и велел ему сидеть прямо.

Голос повторил те же слова — с тем же раздражением, с тем же коротким вдохом перед «глаза». Савва смотрел на жену, открыв рот. Он молчал.

— Идём, — сказал Федот.

Он не побежал. Просто потянул повод и шагнул вперёд, заставляя остальных двигаться следом. Степан держался возле Саввы. За ними снова раздалось «Не свети в глаза», теперь чуть тише. Даша схватила Асю за руку, но не обернулась.

У первого гребня голос исчез. Степан ещё долго слышал его в собственном дыхании и старался смотреть только на спину впереди идущего верблюда. Когда Ираида попросила остановиться и напоить мужа, он ответил не сразу: нужно было убедиться, что она действительно идёт рядом и шевелит губами.

Глава 9. Тень камня

Савву напоили возле первого гребня. Ираида вернула Степану почти пустую бутылку и попросила не сердиться: муж пил часто и понемногу, всякий раз забывая, что вода чужая.

— Она для того и была, — ответил Степан.

Он убрал бутылку в рюкзак. Даша достала из своего мешка платок, повязала на голову и только после этого снова подняла мешок на плечо. Он болтался на одном шнурке, ударяя её по бедру. Степан хотел предложить переложить его на груз, но девушка уже пошла вслед за Асей, и он оставил это до привала.

Камень показался, когда солнце поднялось над грядой. Сначала Степан увидел тень — длинную, плоскую, похожую на дорогу, которую кто-то проложил по песку тёмной краской. Потом появился сам камень. Он лежал на боку, нависая широким краем над промоиной. Под этим краем могли поместиться и люди, и животные.

Федот остановил караван в стороне, сходил проверить нишу и вернулся с чужой пустой кружкой. Стряхнул из неё песок и поставил на выступ, где следующие путники сразу её увидят.

— Здесь.

Они уложили верблюдов, сняли часть поклажи и помогли Савве спуститься. Он застонал, когда правая нога коснулась земли, но сразу замолчал и сам добрался до расстеленного брезента, опираясь на плечи Степана и жены. Ираида села рядом, положила его больную руку на свёрнутую куртку и стала развязывать ткань на стопе. Степан отвернулся к воде: смотреть всем сразу на чужую боль было незачем.

Федот открыл один из кувшинов. До этого они пили из своих фляг; теперь он наполнил их по очереди и отложил общий сосуд в самую глубокую тень. Животных он напоил из запасных кожаных ёмкостей, снятых со второго вьюка. Пока возился с ними, Василий поставил корзины так, чтобы на них не давил край брезента, а Даша проверила оба колокольчика. Целые. Она завернула их обратно, втиснула свёрток между своим мешком и рюкзаком Степана и легла рядом на бок.

Василий сел возле входа в нишу. Повязку на ладони он не снял; пальцы сгибал медленно, будто пробовал, не разучились ли. Степан принёс ему воды и протянул кружку за ручку, чтобы не пришлось обхватывать горячий металл.

— Обе содрал?

Василий поднял правую.

— Обеими работал. Эта одна решила пожаловаться.

Он выпил и поставил кружку на песок. Степан сел рядом. Снаружи было уже светло настолько, что дальняя гряда теряла очертания. Он ждал, пока напарник сам скажет о лестнице, но Василий смотрел на Савву.

— Далеко его ещё везти.

— До двора.

— Я слышал. Оттуда они вышли, туда мы и идём. Просто говорю: далеко.

Степан прислонился к камню.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За руку. Когда вытаскивал.

Василий посмотрел на него с удивлением.

— Ты бы мне не дал?

— Дал бы.