Падаль богов

Егор всё ещё держал Грачёву куртку. Аккуратно свернул её рукавами внутрь, чтобы не цеплялись, положил на свободную площадку выше прохода. Через несколько минут спустился один из тех, кто помогал выносить пострадавшего. Принёс дополнительные принадлежности для линии связи и распечатанные фотографии; куртку принял, выслушав, чья она. Теперь эту вещь можно было больше не помнить.

На верхнем снимке стоял седой мужчина в тёмном пальто. Справа от него виднелась половина стеклянной витрины. Он не смотрел в объектив, а объяснял что-то человеку за краем кадра. Фотография была явно не сегодняшняя.

Второй мужчина оказался моложе. Короткие волосы, широкая шея, чуть сведённые брови. Снимок, похоже, взяли из документа. Дарья запомнила форму ушей, потому что без волос и выражения лица люди на таких фотографиях становились похожи друг на друга.

Она показала листы Егору и Саше, затем сложила их в карман.

— Где слышал Артеева?

— Про выставку говорили. Несколько лет назад. Он что-то своё привозил — окаменелости, кажется.

— А здесь что ему нужно?

— Как найдём, спросим.

Егор поправил крепление мешка. Дарья ждала продолжения, но его не было. Она снова подумала об июле, когда спрашивать такие простые вещи придётся у другого человека. У нового напарника могут быть другие паузы. Непонятно будет, замолчал он потому, что всё сказал, или потому, что не хочет отвечать.

— Даша.

Егор показывал на её подбородочный ремень. Она ослабила его у контрольной точки и не затянула обратно.

— Вижу.

Она поправила застёжку. Проверила, готовы ли остальные, и пошла первой.

***

Возле прежнего места Грача стало тише. Вода ещё блестела на светлом выступе, бутылка с красной ниткой стояла там, где её оставили, но человеческого голоса не было. Дарья не стала освещать верхнюю нишу дольше, чем требовалось для прохода. У противоположной стены оставалась полоса неровного серого пола. По ней можно было обойти снижение, не приближаясь к тому месту, где ползло существо.

Теперь она замечала белый слой повсюду. Он выходил из обычного серого камня полосами разной ширины. Иногда напоминал гладкую трубу, вросшую в стену, иногда — просто замазанный шов. Одно место было расцарапано до тёмного. Дарья остановила на нём свет, затем вернула луч под ноги. Если рассматривать каждое пятно, они здесь и останутся.

За поворотом проход расширился. Слева лежал обломок треноги, справа на стене кто-то провёл красную черту. Под чертой было написано «7». Саша сфотографировал знак и передал Олегу, что они дошли до новой отметки.

Егор присел у треноги. Не поднимал её, только посмотрел на конец одной ноги.

Он посветил на светлый излом под слоем серой пыли.

— В обвал попала? — спросила Дарья.

— Может быть. Дальше ещё кусок лежит.

Дарья кивнула. Егор не утверждал, что здесь лежит человек, и всё-таки ей пришлось заставить себя не позвать сразу. Она дождалась, пока Саша закончит сообщение, и только потом назвала себя, попросила отозваться.

Ответ пришёл почти немедленно.

— Здесь.

Дарья почувствовала, как напряглась спина. Слово было то же самое, с тем же слабым выдохом в конце. Звучало из нижней части прохода.

Егор посмотрел на неё. Ничего не сказал.

— Назовите фамилию! — крикнула она.

Тишина.

Саша стоял с трубкой у щеки. Дарья показала ему подождать. Внизу, за круглым выступом, шевельнулась тень — быстро, почти незаметно. Ей показалось, что существо перескочило на другую стену. Но луч не поймал отдельного тела, и она не могла сказать, было ли там вообще движение.

— Не идём на один голос, — произнесла она негромко. — Смотрим проход.

И тут снизу донёсся иной звук. Несколько глухих ударов, неравных по силе; пауза; ещё один, едва различимый.

Дарья подняла руку. Все перестали двигаться.

Стук не повторился. Она слышала только потрескивание связи возле Сашиного лица и чьё-то тяжёлое дыхание. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: собственное.

Егор указал на серый отрог справа. За ним находилась узкая наклонная щель, которую отсюда не было видно целиком. В неё уходила красная полоска на стене.

Они подошли ближе. Пол под ногами оставался твёрдым; рыхлая осыпь лежала в стороне, за белой дугой. Дарья не касалась её. Вниз уходили два разных промежутка: один низкий и широкий, второй вдоль обычной скалы, где приходилось бы двигаться боком.

— По узкому дальше видно, — сказал Егор. — Площадка есть.

Дарья посмотрела. Действительно, за сужением лежал небольшой сухой уступ. Из него открывался следующий поворот. Не весь путь, только место, где можно остановиться.

Она спросила Сашу о линии, дождалась ответа. Пока он сообщал их положение, Егор оценил вход в щель и подготовил переход. Дарья следила за его руками. Он работал без привычного рассеянного разговора; не было даже тихого комментария о мешке, который всякий раз норовил занять больше места, чем человек.

— Ты как? — спросила она.

Егор оглянулся.

— Не нравится мне здесь.

— Мне тоже.

— Я не про голос.

Он посветил на нижний край белой дуги. Под ней была кучка свежей крошки. Одна крупинка сдвинулась, скатилась и упала с края. Следом — ещё несколько.

— Оседает, — сказала Дарья.

— Или изнутри сыплется. По белому не ставим.

Она посмотрела на серую стену, выбранную для перехода. По этому пути они обходили и дугу, и осыпь. Если он окажется закрыт ниже, придётся вернуться. Дарья попросила Олега не направлять следующих людей к белой опоре, подробно объяснила развилку. Саша повторил для связи названные ориентиры. Так у наружной группы появилось хотя бы описание того, чего они ещё не видели.

Первым в щель прошёл Егор. Остановился на уступе, осмотрел место дальше. Мешок приняли отдельно, затем спустилась Дарья. Пока она поворачивалась боком, у неё за плечом оставался узкий кусок пространства, куда можно было отступить. Ей хотелось всё время видеть его. Она сдержалась и смотрела туда, куда ставила ногу.

На уступе пахло иначе: влажной землёй и чем-то сладким, застоявшимся. Дарья проверила показания прибора, сообщила, что сигналов по измеряемым компонентам нет. От этого запах не стал приятнее.

Саша прошёл последним, следя за проводом. Теперь между ними и верхней площадкой находилась только серая щель. Связь работала. Дарья услышала голос Олега и испытала почти детское облегчение: человек наверху подтвердил, что они всё ещё существуют в одном месте с ним.

Егор опустился возле края следующего поворота.

— Свет есть.

Дарья встала рядом, не заступая за него. Внизу, очень далеко или совсем близко — угол не позволял понять, — дрогнуло бледное пятно. Оно двигалось поперёк, скрывалось и появлялось снова. Потом стало неподвижным.

— Люди! — позвала она.

Ответа не было. Егор взял небольшой камень с серого пола, трижды ударил по соседнему выступу. Выждал и повторил.

Снизу закричали. Слова слились, но человеческий голос был живым, сердитым, а вслед за ним прозвучал другой. Дарья не позволила себе сделать из этого вывод. Здесь уже был голос, которому не требовалось человека.

— Сколько вас? — крикнула она.

— Пятеро! — ответили снизу. — Один зажат! Вы где?

Саша прикрыл трубку ладонью.

— Олег слышит.

Дарья подошла к повороту настолько, насколько позволял уступ. Луч прошёл по наклонному камню, скользнул вниз и остановился на человеческой ладони. Рука торчала сбоку, в узкой полосе тёмного пространства. Она помахала им, затем исчезла.

— Не лезьте сюда, — сказала Дарья. — Мы к вам спускаемся. Назовитесь!

— Шестова! Инна Шестова! Серов под камнем, ногу прижало!

Дарья оглянулась на Егора. Он уже смотрел дальше, туда, откуда показалась рука.

— Грач? — крикнула женщина. — Вы Антона не нашли?

— Нашли. Он у врачей.

Снизу что-то произнесли, но Дарья не расслышала. Затем голос стал заметно громче:

— Здесь стена крошится! Рядом с ним!

Она попросила не отходить от пострадавшего и дать им несколько секунд. Саша передавал сведения наверх. Следующая группа должна была идти с оснащением для выноса; теперь стало известно, что нужно готовиться ещё и к освобождению ноги. Дарья описала доступный путь, не называя его свободным для носилок: пока они прошли по нему только втроём и с мешками.

Егор показал на сужение внизу.

— Туда с нашей стороны можно. Но вещи отдельно.

— Проверяешь. Я за тобой.

— Ты останься на голосе, пока не посмотрю.

Она чуть не возразила. Ему пришлось бы потом снова уступать ей место, передавать мешок, ждать, пока она разглядит уже увиденное им. Никакой пользы в этом не было. Дарья кивнула и позвала Инну.

Женщина ответила сразу. Сейчас, когда между ними оставалось меньше камня, в её голосе было слышно усилие.

— Вы можете подойти к Серову с другой стороны? — спросила Дарья.

— Нет. Плита. Мы ему только руку держим.

— Не поднимайте плиту. Наш человек смотрит, как спуститься. Что с ногой?

— Левый ботинок зажат. Дальше я не вижу.

— Он с вами разговаривает?

— Да.

— Как давно зажало?

— С обвала. Я… больше часа. Точно не скажу.

Дарья передала ответ Саше. Снизу донёсся мужской голос: он просил Шестову немного изменить положение руки. Инна отозвалась на просьбу, и по этому короткому обмену Дарья впервые представила её: сидит неудобно, держит человека, а сама уже не чувствует пальцев.

Предупреждение Грача осталось в памяти, однако сейчас к нему добавилось другое свидетельство.

— Инна, — сказала Дарья. — Тебе есть куда опереться?

Женщина не сразу ответила.

— Есть. Мне подложили.

— Хорошо. Слышишь меня? Меня Дарья зовут.

— Да, слышу.

— Егор к вам спускается. Сейчас увидит, что можно сделать. Я рядом.

Внизу появился его свет. Он не пошёл прямо к женщине; остановился над другой стороной плиты, присел. Затем позвал Дарью. Она различила по тону, что ему требуется её присутствие, и предупредила Инну, что подойдёт ближе.

Саша оставался у линии, пока Дарья спускалась. Сначала она увидела каску Егора, потом наклонённую человеческую голову под ним. Мужчина сидел за плитой почти вплотную к белой стене. Одно плечо было отведено вперёд, правая рука тянулась через низкую щель к невидимой отсюда Инне. Левой он удерживал у спины серый лист. В лист упиралось что-то из стены.

Дарья присела рядом с Егором. Отсюда можно было различить зажатый ботинок и большой камень над ним. Егор уже смотрел не на ботинок.

Белая полоса за плечом мужчины растрескалась. В ней было несколько отверстий, и в каждом шевелились одинаковые тупые острия. Они двигались попарно, снимали крупинки с кромок, работали с настойчивостью маленьких исправных механизмов.

Одно отверстие соединилось с соседним. Между ними повис белый язычок и сломался под собственным весом.

— Это что? — спросил мужчина, поворачивая голову к Дарье.

Она увидела его впервые и уже знала имя.

— Вадим, я помогу вам отодвинуться. Только сначала посмотрю, что держит ногу.

Он кивнул. Вопроса не повторил. Дарья сняла мешок и положила рядом с собой, на серый камень.

Глава 5. Сухая сторона

У Серова был расстёгнут нагрудный карман. Из него торчала фотография на пропуске — маленькое розовое лицо, повёрнутое набок вместе с пластиком. На фотографии он улыбался. Настоящий Серов смотрел на Дарью снизу вверх и ждал, когда она перестанет разглядывать его ногу.

Камень прижал переднюю часть левого ботинка. Голень оставалась свободной, но повернуть стопу не получалось. За пяткой было пустое место. Дарья видела его и понимала, отчего Вадим так сердится: до освобождения, казалось, не хватало одного короткого движения.

— Тянуть больше не будем, — сказала она. — Егор, надо от стены его принять.

Егор присел с другой стороны. Они поддержали Серова так, чтобы он мог отвести спину вперёд, не двигая зажатой ногой. Только после этого Дарья попросила Инну отпустить его руку. Пальцы женщины показались из щели, побелевшие на костяшках; она медленно разжала их и ещё несколько секунд держала ладонь раскрытой.

— Можешь убрать, — сказала Дарья.

— Я убираю.

Голос прозвучал обиженно. Дарья не стала поправлять тон. Сейчас Шестовой полагалось обижаться на что угодно, только бы не продолжала держать вес человека онемевшей рукой.

Серов убрал серый лист из-за спины. На поверхности остались две глубокие борозды. Он посмотрел на них, словно ему подсунули чужую вещь, затем осторожно положил лист на пол.

— Вам это надо?

— Пока не трогайте.

— Это не моё, — сказал он. — На всякий случай.

Дарья услышала в его голосе прежнего человека — того, который мог спорить о квитанции, месте в машине или чужом инструменте. Стало легче спрашивать о боли. Она уточнила, что он чувствует, передала ответы Саше, который всё ещё находился выше, у линии, и попросила связать их с медиком. Егор тем временем освещал камень с другой стороны. Не шатал, не пытался проверить ногой, держится ли он. Здесь было достаточно одного лишнего движения, чтобы свободная голень тоже оказалась под тяжестью.

За плитой разговаривали. Дарья различала два мужских голоса и голос Инны; четвёртый человек молчал. Потом над краем показалась рука с фонарём.

— Дарья? — спросил мужчина.

— Да. Вы кто?

— Марк Артеев. Здесь нельзя долго оставаться.

— Тогда расскажите, что вы знаете об этой стене.

Некоторое время он молчал.

— Светлое разрушается. Мы видели ниже. В сером такого не было.

— Что именно видели?

— Они выходят изнутри. Если не трогать, иногда уходят сами.

Дарья посмотрела на отверстия за спиной Серова.

— Иногда?

— Я могу сказать только то, что видел.

Егор поднял на неё глаза. Она поняла без слов: сейчас не время вытягивать признание, которое Артеев не собирался делать. Но сведения о нижнем участке он им всё-таки дал, и Дарья передала их наверх вместе со своим наблюдением.

Вскоре Саша спустил ей трубку. Провод лёг на серый уступ, не касаясь белой полосы. Она говорила с медиком и одновременно следила за лицом Вадима. От его ровных ответов не становилось ясно, насколько повреждена стопа. Он жаловался, что ботинок стал тесным, затем добавил: «Ну он и должен, наверное». Дарья не поддержала шутку. Сообщила о времени сдавления, о доступе и о том, что к стене больше нельзя прижиматься. Получила короткие указания и повторила, чтобы было понятно: расслышала.

Пока она говорила по линии, Серов не отрывал от неё глаз.

— Там врач?

— Да.

— Я думал, вы друг другу.

— Врач наверху. И ещё люди идут с тем, что здесь понадобится.

— Он сказал, можно вытаскивать?

— Мы готовим освобождение. Вадим, на эту ногу вставать не надо будет. Даже если захочется.

Он закрыл глаза. Она не стала добиваться нового ответа, отдала трубку Егору и устроилась так, чтобы удерживать Серова сзади, не касаясь белой стены. Егор вернул трубку Саше. Твёрдый край под Дарьиным коленом сначала не мешал, затем стал ощутимым. Она подложила под него сложенную часть собственного мешка.

Отверстия продолжали расширяться.

Одно находилось прямо за левым плечом Вадима. Из него выглянула гладкая бурая выпуклость, влажная по нижнему краю. Выпуклость поворачивалась медленно, упираясь во всё, что мешало выйти. Белые острия, которые Дарья видела раньше, сидели с двух сторон от неё. Она сначала приняла их за челюсти. Затем одно раздвинулось, сложилось иначе и стало опорой.

— Егор.

— Вижу.

Вадим открыл глаза и попытался повернуть голову. Дарья удержала его плечо.

— Лучше смотрите на меня.

Он всё-таки повернулся — ровно настолько, чтобы увидеть отверстие. Лицо изменилось. Человек перестал ждать освобождения и захотел вырваться сейчас, сразу. Его правая нога заскребла по полу, обе руки упёрлись в камень.

— Стойте! — сказала Дарья. — Левую держит!

Она почувствовала рывок всем телом. Егор подался к нему, не позволяя завалиться набок. Вадим застонал и застыл с открытым ртом. Несколько секунд только дышал. Потом произнёс очень тихо:

— Я понял.

Дарья не сказала, что всё хорошо. Одной рукой поддерживала его, другой убрала пропуск, вывернувшийся из кармана и зацепившийся за ремень. Пластик скользнул обратно. Это маленькое движение помогло ей не смотреть непрерывно на стену.

Сверху спустили жёсткий чехол. Егор принял его, положил на площадку возле ног. За чехлом появился спасатель в синей каске — один из тех, кто уже выносил Грача. Второй оставался на верхнем участке, помогая Саше передавать снаряжение.

Прежде чем открывать чехол, пришедший посмотрел на Вадима, на белую стену и на Дарью. Его брови медленно сошлись.

— Живое?

— Да. Оттуда выходит. Мы его отодвинули, насколько можно.

Он выдохнул, опустился рядом с Егором. Они коротко обсудили положение камня и места, где можно работать. Инструмент доставали по одному; лишнее оставалось наверху, чтобы не занимать маленький сухой уступ.

С той стороны плиты Инна спросила, что происходит. Дарья объяснила. В ответ женщина заговорила быстро, почти перебивая сама себя:

— Здесь снизу видна его опора. Камень, который на ноге, не соединён с плитой. Между ними есть щель. Если нужно, я посвечу от нас, будет лучше видно.

— Посвети.

Снизу появился широкий луч. Прошёл под камнем, задержался на нужном месте. Егор изменил положение и подтвердил, что теперь видит. Инна молчала, пока её не попросили перенести свет чуть левее. Дарья подумала о том, сколько времени они только что потеряли бы, не имея человека с другой стороны.

Серов следил за работой, приподняв подбородок. У него дрожала нижняя губа, и он всё время прижимал её к верхней. Когда Егор попросил его сказать, если боль изменится, Вадим кивнул слишком быстро.

— Не старайтесь нам помочь движением, — добавила Дарья. — Мы сами скажем, когда.

— Я уже понял, — повторил он.

Она услышала злость и оставила его в покое.

На белой стене разошёлся длинный шов.

Существо вышло не целиком. Сначала выдавилось одно толстое кольцо бурого тела, затем второе. Между ними виднелась тонкая светлая перемычка. Острия по бокам упирались в края, отламывали мешавшие куски. Из щели посыпалась крошка, несколько крупинок попали Вадиму за ворот. Он вздрогнул, но не попытался подняться.

Дарья прижала его к себе крепче. Ей оставалось удерживать человека, пока Егор и второй спасатель готовили подъём камня. Под руками у неё напряглись его мышцы. Он не был беспомощной тяжестью; каждое усилие, которое Вадим подавлял в себе, делало удержание труднее.

Бурые кольца опустились на пол. Их было четыре, соединённых мягким узким телом. Вместе они вытянулись почти на длину человеческой голени. На каждом кольце шевелилась пара твёрдых раздвоенных отростков. Они складывались и распрямлялись, переставляли тяжёлую влажную тушку короткими толчками. Головы Дарья не различала. На переднем конце открывалась небольшая круглая впадина, окружённая белыми складками.

Существо упёрлось в оставленный серый лист. Попробовало пройти поверх, съехало и повернулось. Дарья видела, как отросток прорезал одну из прежних борозд насквозь.

— Справа от него, — сказала она Егору.

— Ещё немного.

— Я вижу. Просто говорю.

Егор не ответил. Под камнем что-то коротко щёлкнуло; опора приняла вес. Спасатель в синей каске проверил положение и показал Дарье, с какой стороны можно поддержать ногу. Егор принял Серова под плечи, освобождая ей руки.

Вадим закрыл лицо правой рукой.

Камень отошёл совсем немного. Дарья прежде не видела, насколько сплющен носок ботинка, и теперь ей пришлось подавить желание потянуть быстрее. Они освободили стопу без нового рывка. Вадим выкрикнул одно короткое слово — не ругательство, а её имя, которое успел запомнить.

Потом уже лежал дальше от стены, на подготовленном месте, и никак не мог разжать пальцы на её рукаве.

Дарья позволила держать. Егор проверял ногу, пришедший спасатель разворачивал принесённое для переноса. По линии снова говорили с медиком. Всё, ради чего они работали возле камня, получилось, но облегчение ещё не приходило: Вадим побелел, боль не отпускала, и неизвестно было, что скрывает повреждённый ботинок.

У стены хрустнул серый лист.

Существо перевалило через него и дошло до белой крошки. Круглая впадина на переднем конце раскрылась. Из неё выдвинулись короткие складки, собрали несколько крупинок, втянули их внутрь. Оно ело. Никуда за людьми не пошло.

Другое кольцо показалось из стены.

— Уходим отсюда, — сказала Дарья.

***

До площадки выше было несколько шагов здоровому человеку. С Вадимом пришлось работать дольше. Пока его готовили к переносу и защищали повреждённую ногу, Дарья смотрела на стену. Белый участок оседал внутрь; оставленная подпорка удерживала отдельный камень, но не могла остановить то, что происходило за ним. Никто не стал забирать её ценой возвращения под отверстия.

Вадим попросил пропуск. Она показала, что он лежит в кармане, и застегнула карман по его просьбе.

— Там номер жены, с обратной стороны, — сказал он.

— Ей сообщат.

— Она с чужих не берёт. Вы два раза звоните.

Дарья передала это наверх вместе с остальными сведениями. Просьба заняла несколько лишних слов, но Вадим, услышав её в трубке, наконец отпустил её рукав.

Саша уже проверял, как вывести остальных. С верхнего уступа в сторону Инны открывалось узкое окно — та самая щель, в которой Дарья увидела чужую ладонь. До окна можно было дотянуться рукой, встав на каменный выступ, однако поднять туда себя без помощи и надёжной опоры они не смогли. Саша с человеком из резерва подготовили место для подъёма. Дальше нужно было передать вещи отдельно, по одному принять четверых и только затем пропустить через скальную щель наверх.

— Они все ходят? — спросила Дарья.

— Говорят, да. У Шестовой руку свело.

— Вадима первым по нашему пути. Эти пока ждут.

Саша передал. Из-за плиты донёсся мужской голос:

— Мы можем помочь нести.

— Сначала выйдите к нам. Порядок скажут.

Дарья не видела говорившего и не стала угадывать, кто именно предложил помощь. Осмотрела путь до верхнего уступа вместе с Егором. Там, где они недавно спускались с мешками, переносить человека приходилось иначе. Люди из резерва работали выше, принимая вес; она оставалась возле Вадима, Егор направлял движение снизу. Саша помогал у поворота и следил за линией. Никто больше не смотрел на существо, пока не раздался треск.

Дарья успела повернуть голову.

У белой полосы провалилась небольшая часть пола. Серый лист упал в образовавшуюся щель. Одно из бурых тел перекатилось вслед за ним, второе продолжало держаться на стене. Ни плита, ни камень над прежним местом ноги Серова пока не сдвинулись.

— Продолжаем, — сказал Егор, убедившись, что их участок цел.

Вадим зажмурился. Дарья увидела, как он пытается не дышать, словно тогда его легче будет перенести. Наклонилась ближе, попросила выдохнуть. Он выдохнул с тихим сердитым стоном.

На верхнем уступе стало тесно. Серов занял почти всё сухое пространство; остальным пришлось располагаться по краям. Пришедшие спасатели готовили следующий участок, ведущий к отметке «7». По этому же пути сюда продолжала доходить связь. Саша проверил провод после перемещения, ответил Олегу и передал Дарье трубку.

Она сообщила: пятеро найдены, один освобождён, самостоятельно идти не может; четверых поднимают со смежной площадки; белая стена и часть пола продолжают разрушаться, возле них неизвестные животные. Говорила коротко, как будто от числа слов зависело, насколько невероятным окажется рассказ.

Олег не просил повторить про животных.