
Полная версия:
Нулевая ставка
— Ну?
— Что «ну»?
— Объясни, что это было.
Стелла подняла голову от своего экрана.
— Я могу уйти.
— Останься, — сказал Марк. — Мы уже закончили.
— Ничего мы не закончили, — возразил Яша.
Он хотел сказать больше, но при Стелле не решался. Она знала, чем они занимаются, получала за комнату и никогда не требовала подробностей. Это был удобный способ поддерживать приличные отношения. Вслух объяснять ей, что новый гость не пожелал быть приманкой для самого себя, Яше не хотелось.
Стелла собрала блюдца. Марк помог перенести их на буфет, затем поднял зелёную накладку с одного края: под неё закатилась фишка. Обыкновенная тысячная. Яша посмотрел на неё и сказал, что расчёт уже сошёлся, значит, из запасных.
— В ящик положи.
Марк положил. Теперь на столе осталась только пустая коробка колоды. Игорь сидел рядом с ней, уткнувшись в телефон. Лев стоял у двери и говорил с кем-то, прикрыв рот ладонью. Марк не вслушивался. Ему хотелось домой, но Яша ждал разговора, и уход прямо сейчас означал бы ещё один спор в ближайшие дни.
— Давай без людей, — сказал он.
Яша согласился слишком быстро. Они перешли в малый зал. Стелла пошла на кухню, забрав последние тарелки. Игорь остался в игровой комнате; Марк видел, как он стягивает со стула куртку.
В малом зале уже выключили половину ламп. На одном столе лежали ленты, забытые после прежнего праздника. Марк сел, не снимая пиджака; Яша остался стоять.
— Я не понимаю, в чём твоя претензия, — сказал организатор.
— Ты видел четыре девятки?
— Видел. Человек решил выйти. Его деньги.
— Если бы он хотел выйти, он ушёл бы. Он сбросил, чтобы Давид забрал банк.
— Может, ему Давид понравился.
— Тогда зачем позвал нас?
Яша развёл руками. Простое отсутствие ответа он умел превращать в доказательство чужой мнительности.
— Марк, мы не нанимались понимать все движения его души. Нам нужно было дать ему выиграть. Мы дали.
— А он хотел проиграть.
— Так помог бы ему! Ты же умеешь.
Яша сам услышал, что сказал, и раздражённо провёл рукой по волосам.
— Завтра разберёмся. Я с ним поговорю. Ты только не лезь сейчас со своей правдой. Он всё равно ещё здесь.
Марк не ответил. Яша подошёл к окну, посмотрел на улицу. Со стороны двора ни звука не доносилось. Толстая старая стена отделяла малый зал от кухни, окна выходили к припаркованным машинам и мокрому тротуару.
— Ты бы хоть один раз дал мне довести дело, — сказал Яша уже тише.
— Я дал три с половиной часа.
— Ты понял, о чём я.
Марк поднялся. В коридоре он столкнулся со Стеллой, которая несла скатерть. Она попросила помочь сдвинуть один стол: завтра утром уборщица, а под ножкой что-то разлили. Он взялся за край. Стелла командовала тихо и точно, как человек, которому наконец дали задачу без неопределённости. Пока они двигали мебель, Яша вышел. Марк не видел, куда он пошёл.
***Игорь вернулся, когда Марк уже стоял у вешалки. Он появился со стороны кухни и остановился так резко, будто хотел повернуть обратно.
— Ты где был? — спросил Марк.
— Да тут.
Игорь был в куртке, застёгнутой неровно: одна пола задралась выше другой. На правом ботинке темнела мокрая полоса, к подошве прилипла грязь с мелкими светлыми камешками. В помещении такой грязи не было; у входа лежал резиновый коврик, по нему они все давно прошли.
— Курить выходил?
— Ага.
Игорь взялся за воротник, словно ему стало трудно дышать. Марк посмотрел на часы: двадцать семь минут двенадцатого. Он запомнил это время, потому что собирался вызвать машину и прикидывал, насколько поздно вернётся домой.
— Ты же сигареты у Льва оставил.
— Нашёл.
— Что нашёл?
— Да сигарету, Марк. Не начинай.
Он хотел пройти мимо, но Марк поймал его за рукав. Рука под тканью была напряжённой.
— Ты пил ещё?
— Нет.
— Тогда чего трясёшься?
Игорь посмотрел ему прямо в лицо. Марк вдруг увидел в нём мальчишку, которого когда-то забирал после драки, и сразу рассердился на это воспоминание: Игорю было сорок четыре, ему не требовалось снова становиться младше, чтобы получить помощь.
— Мне плохо, — сказал друг.
Марк отпустил рукав.
— Сядь. Воды принесу.
— Не надо.
— Сядь.
Он отвёл Игоря в игровую комнату, усадил на ближайший стул. Крышка жестяного ящика была поднята; Яша куда-то унёс деньги. На полу лежала бумажная салфетка. Марк поднял её, пока наливал воду, и только потом понял нелепость собственного занятия.
Игорь выпил полстакана. Взял телефон обеими руками и опустил взгляд.
— Ты ничего не потерял? — спросил Марк.
— Нет.
— Деньги на месте?
Друг кивнул. В комнате было тепло, но он продолжал сидеть в куртке. Марк открыл форточку. С улицы донёсся шум проезжающего автобуса; Игорь вздрогнул, затем сердито посмотрел на окно.
— Закрой. Дует.
Марк закрыл. Он мог вызвать такси, посадить друга, поехать с ним. Это было простое правильное действие, знакомое по прежним вечерам. Но сперва требовалось понять, почему человек так испугался обычного двора.
В дверях появился Лев. Уже без куртки, с телефоном в руке.
— Собираетесь? — спросил он.
— Игорю нехорошо.
Лев посмотрел на друга, подошёл и положил ладонь ему на плечо.
— Давление?
— Просто душно.
— На улице лучше. Давай выведу.
— Я уже был, — резко сказал Игорь.
Марк увидел, как Лев убрал руку. На мгновение возникло чувство, что оба знают, о чём сейчас не следует говорить. Оно исчезло, когда Лев сказал:
— Тогда посиди. Я машину подгоню, если нужно.
Игорь покачал головой. Марк повернулся к буфету. Ему требовалось что-нибудь сделать с руками, и он стал закрывать коробки новых колод.
***Альбина позвала Стеллу из кухни. Обычный голос, немного выше, чем прежде. Стелла ответила из малого зала, что идёт. Через секунду Альбина крикнула снова, уже совсем иначе:
— Скорую! Стелла, скорую!
Марк оказался в коридоре раньше, чем успел понять, что случилось. Альбина стояла в открытой хозяйственной двери и держала телефон двумя руками. На экране светился вызов. Она называла адрес, сбивалась, повторяла название помещения.
— Во дворе человек, — говорила она. — Мужчина лежит. Да, кровь. Я не знаю, дышит или нет.
Стелла попыталась взять у неё аппарат, но Альбина отвела руку. Марк протиснулся к двери. Снаружи было темнее, чем во время перерыва: свет соседнего склада погас, осталась лампа под козырьком.
Виктор лежал у стены за нижней ступенью. Сразу были видны ботинки и одна вытянутая рука. Чёрная сумка стояла рядом, наклонённая к его плечу. Марк спустился, держась за мокрые перила. Хотел назвать его по имени, но произнёс только:
— Эй.
Виктор не ответил.
На куртке было тёмное пятно. Марк опустился рядом, не понимая, куда можно положить руку, чтобы не сделать хуже. Он видел чужую кровь и раньше. Тогда люди кричали, двигались, ругались; к ним можно было обратиться и получить хотя бы злой ответ. Здесь никто ничего не объяснял.
Альбина повторяла слова из телефона. Спрашивали, есть ли дыхание. Марк наклонился ближе, попытался понять, слышит ли его Виктор, затем ответил, что не может определить. Его голос не был похож на собственный.
— Я здесь, — сказал он зачем-то Виктору. — Сейчас приедут.
Стелла принесла чистые полотенца. Одно Марк взял, другое она уронила на бетон, наклонилась за ним и замерла, глядя на человека. Альбина продолжала говорить с диспетчером, передавала указания. Марк делал то, что она повторяла, слыша отдельные слова с задержкой; потом вспоминал только мокрый рукав, ткань в пальцах и лестницу, мешавшую подойти с другой стороны.
Лев стоял у двери. Яша появился за ним и спросил, что случилось. Ему никто не ответил. Игоря Марк не видел.
Минуты перестали совпадать с движением часов. Марк знал, что кто-то пошёл встречать машину к главному входу, слышал голос Стеллы издалека. Потом рядом опустился человек в рабочей медицинской одежде и попросил отойти.
Марк встал не сразу: затекла нога. Его придержали за локоть. Он оказался у стены с полотенцем в руке, и женщина из бригады сказала оставить его здесь. Он послушался, хотя не понял, почему до сих пор держит.
***Когда в кухне заговорили о полиции, Яша хотел закрыть хозяйственную дверь.
— Оставьте, — сказала Стелла.
— Холодно же.
— Оставьте.
На «вы» она обратилась к нему впервые за вечер. Яша отпустил ручку. Марк стоял у мойки, смотрел на свои пальцы и не решался открыть воду. Один из прибывших попросил ничего пока не трогать; он услышал это как просьбу лично к нему.
Альбина села на низкий табурет. Телефон лежал у неё на коленях, экран ещё горел. Марк посмотрел на время: без нескольких минут двенадцать. Вызов был сделан около двадцати минут назад, в двадцать три сорок. Он пытался удержать простые цифры, потому что всё остальное уже начинало перемещаться в памяти.
— Я мусор вынести пошла, — сказала Альбина. — Там мешок небольшой. Думаю, утром не возиться.
Никто не спросил её об этом. Она продолжила:
— Я его сперва за сумку приняла. Ну, что сумку оставили. А потом рука.
Марк посмотрел на дверь. За ней двигались чужие люди, разговаривали о Викторе короткими словами. Он понимал, что помощь уже ничего не изменит, но ни у кого не спросил прямо. Яша спросил. Ему ответили, и после этого стало возможно произнести то, что Марк всё время обходил.
Виктор умер.
Кто-то предложил Альбине воды. Она взяла стакан, поднесла ко рту, потом поставила, не выпив. Марк вернулся в комнату. Игорь сидел там же, где он его оставил, обе ноги под стулом. На правом ботинке подсыхала грязь.
— Это он? — спросил Игорь.
Марк кивнул.
— Что с ним?
— Умер.
Игорь опустил голову. Марк смотрел на него и ждал следующего вопроса: от чего, как, что случилось. Вопроса не было.
Глава 9. Первое объяснение
Ночью маленький зал стал похож на место, которое только что сняли с продажи. Стулья стояли вразнобой, скатерти лежали на подоконнике, новая люстра светила слишком ярко. Круглые столы, ради которых Кира вечером искала удачный угол, теперь мешали людям проходить.
Марк сидел возле стены. Ему сказали подождать, и он ждал. Телефон оставался при нём; несколько раз хотелось позвонить Кире, но он представлял, как она отвечает сонным голосом, как приходится начинать с самого страшного, а потом объяснять, зачем звонит именно ей. Он убрал аппарат в карман.
Игорь сидел через два стула. Между ними лежала чья-то пачка влажных салфеток. Яша принёс её, когда им позволили отмыть руки, потом ушёл разговаривать в коридор. Марк успел заметить, что друг вытер ботинки носовым платком. Ничего не сказал. Грязь уже видели и без него; да и не всякая грязь означала, что человек кого-то убил.
Последнюю мысль он повторил почти с облегчением и тут же испугался того, что понадобилось её произнести.
— Тебе домой не звонили? — спросил Игорь.
— Некому.
— Я в смысле…
— Понял.
Игорь посмотрел на него. Слова, которые раньше сразу заполнили бы паузу, теперь не находились. Он достал телефон, прочитал сообщение матери, не ответил. Марк видел на экране фотографию трубы. В другой жизни эта труба требовала мастера, и её можно было спокойно обсуждать в половине второго ночи.
— Ты им скажешь, что я с тобой? — спросил Игорь едва слышно.
— Что?
— Мы же вместе были.
Марк повернулся к нему. Игорь опустил глаза, поправил рукав. В свитере у запястья зацепилась маленькая щепка, и он долго не мог поддеть её ногтем.
— Где ты был? — спросил Марк.
— Я тебе сказал.
— Тогда скажи им.
Друг молчал. Из коридора позвали Льва. Тот поднялся, забрал куртку со спинки стула, спросил, куда именно идти. Его проводили в игровую комнату. Когда дверь закрылась, Игорь произнёс:
— Я ничего не делал.
Марк посмотрел на соседний стол. На нём лежала пачка салфеток с зелёной надписью, обещавшей свежесть. Ему захотелось смять её, просто чтобы перестать читать одно и то же.
— Я не спрашивал, делал ли ты.
— Ты на меня так смотришь.
— Я спрашиваю, где был.
Игорь закрыл глаза. Марк узнал этот способ закончить разговор: человеку плохо, дальнейшие вопросы становятся жестокостью. Прежде он уступал, приносил воды, переносил трудное на завтра. Сейчас из этого завтра уже нельзя было убрать лежащего во дворе Виктора.
Дверь открылась, вышла Альбина. На ней была Стеллина кофта, короткая в рукавах. Марк встал, освобождая ей место; она села и стала искать в карманах телефон. Аппарат был зажат в левой руке. Стелла показала на него, не произнеся ни слова.
— Они спрашивают, кто выходил, — сказала Альбина. — А я откуда всё знаю? Я посуду мыла.
— Так и говори, — ответила Стелла.
— Я так и говорю. Виктор прошёл. Лев потом возле хозяйственной двери был, в куртке. Я думала, курить. Я же на улицу за ними не смотрела.
— Он потом с главного заходил. Я сама впустила, — сказала Стелла. — Уже входную прикрыла, чтобы с улицы не шли. Но когда — не помню. Раньше, чем ты закричала.
Альбина кивнула. Она не искала противоречия, только собирала свой вечер из мелких работ, каждая из которых теперь требовала времени и свидетеля.
Марк посмотрел на Игоря. Тот сидел неподвижно. Из услышанного не следовало ничего определённого: Лев всегда курил во дворе и мог выйти через калитку к машине; Стелла могла впустить его после обычного звонка. Зато Игорь, попросивший подтвердить присутствие, возвращался оттуда же и делал вид, что возвращаться было неоткуда.
***Сергей Чернов представился без торжественности. На вид он был моложе Марка, с усталым лицом человека, у которого ночь уже началась до этого вызова. В игровой комнате на столе теперь лежали бумаги и два телефона. Карты убрали отдельно. Чернов попросил Марка сесть, уточнил имя, адрес и номер для связи.
Марк отвечал. Привычная способность говорить спокойно работала и здесь, хотя внутри всё ещё стоял холодный двор.
— Когда впервые встретились с Ершовым? — спросил Чернов.
— Сегодня. Теперь уже вчера. В пятницу, перед началом.
— Кто пригласил?
— Яков Буров.
— Вы часто здесь бываете?
— Иногда.
— Когда были в прошлый раз?
Марк назвал месяц, потом исправился: конец сентября. Чернов не стал комментировать разницу. Записал и спросил, как проходил вечер.
Марк начал с правил, поймал себя на этом и замолчал. Следователю не требовалось знать, сколько карт можно менять, прежде чем он услышит о ссоре. Но и отделить одно от другого не получалось: без карт странность Виктора выглядела беспричинной.
Он рассказал о времени, о взносах, о расчёте. Назвал все шесть сумм. Чернов попросил повторить две, записал и сравнил со своим листом.
— У Ершова было ещё полтора миллиона? — спросил он.
— Он показал перед игрой. Оставил в сумке. Их не ставил.
— После расчёта?
— Два миллиона двести двадцать тысяч. Семьсот двадцать получил со стола.
Чернов кивнул, словно ответ совпал с тем, что уже знал.
— Деньги на месте? — спросил Марк.
Следователь посмотрел на него.
— Почему спрашиваете?
— Сумка стояла рядом. Я её не открывал.
— В ней при осмотре пересчитали именно такую сумму.
Марк опустил взгляд. Убийство ради денег было самым простым объяснением, и оно только что стало менее простым. Виктор унес два миллиона двести двадцать тысяч, лежал рядом с ними и больше не мог ни выиграть, ни проиграть.
— Между участниками были ссоры? — спросил Чернов.
Марк рассказал о Давиде, отказавшемся продолжать, о разговоре у входа. Слова передал настолько точно, насколько помнил. Когда дошёл до «я сам всё объясню», Чернов попросил уточнить, кому Виктор собирался объяснять.
— Он не сказал. Давид спросил, и разговор оборвался.
— По какой причине?
— Стелла проходила. Потом Давид ответил, что больше объяснять не надо.
Чернов записал. Марку показалось, что несколько обычных фраз превращаются у него на глазах в чужую ссору с заранее известным концом. Он добавил:
— Давид выиграл. Восемьдесят тысяч. Он не проиграл ему деньги.
— Вы связываете ссору только с проигрышем?
— Нет.
— Тогда рассказывайте, что видели.
Марк сжал ладони под столом. Он привык давать человеку нужное количество правды, чтобы тот сделал подходящий вывод. Чернов всякий раз возвращал ему ответственность за сами слова.
***О четырёх девятках Марк рассказал подробно. Чужая сильная рука стала единственной вещью этого вечера, в которой он был уверен без оговорок. Чернов слушал, не перебивая, затем спросил:
— Вы считаете, он хотел, чтобы выиграл Лосев?
— В той раздаче — да.
— А раньше?
— Иногда было похоже.
— Почему он мог этого хотеть?
— Не знаю.
Марк ждал вопроса о собственной игре. Тот последовал почти сразу:
— Вы потеряли сто десять тысяч. Это ваши деньги?
— Деньги Бурова. Он дал на вход.
— С какой целью?
— Чтобы я участвовал.
Чернов поднял глаза от листа.
— С какой целью он оплатил ваше участие?
Марк почувствовал привычное желание рассказать о давнем знакомстве и взаимных услугах. Он мог бы долго говорить правду, не отвечая на вопрос. Вместо этого сказал:
— Ему требовалось, чтобы Ершов выиграл и пришёл ещё.
В комнате ничего не изменилось. Следователь не откинулся на спинку, не сказал, что всё теперь понятно. Он уточнил, кто об этом знал и как именно предполагалось действовать. Марк назвал Яшу, Игоря и Льва. Сказал, что уступали, не поднимали ставки с хорошими руками. Карты не подменяли, чужих закрытых рук он не видел. Чернов попросил не перечислять того, о чём не спрашивал.
Марк рассказал о сорока тысячах платы. Киру назвал только как получателя возврата старого долга и сразу пояснил, что в игре она не участвовала. Это прозвучало слишком поспешно. Чернов спросил, во сколько она уехала и кто может подтвердить съёмку.
— Стелла. Снимала малый зал. Уехала ещё до первой раздачи.
— Мы проверим.
Марк кивнул. Его честность уже начала касаться людей, которых он хотел держать подальше. По этой причине удобнее всего было бы перестать говорить правду вообще.
Чернов перелистнул запись.
— После расчёта вы куда пошли?
Марк восстановил путь: разговор у вешалки, Виктор направился через кухню, он сам вернулся в комнату, потом спорил с Яшей в малом зале, помогал Стелле передвинуть стол.
— Игорь Мелехин где находился?
У Марка возникла удивительная уверенность: сейчас достаточно сказать одну короткую фразу, и Игоря оставят в покое до утра. Он успеет спросить друга без чужих людей, понять, что случилось, затем сам разберётся, надо ли что-то менять. Такой порядок казался разумным ровно до того мгновения, когда требовалось произнести его вслух.
— Здесь, — сказал Марк. — Он оставался в комнате.
— Вы видели его всё время?
— Я выходил в зал. Потом вернулся. Он был здесь, ему стало нехорошо.
— Мог он выходить из здания, пока вы были в другом помещении?
— Нет. Мы были рядом. Он не выходил.
Чернов отложил ручку.
— Вы сейчас сообщили два разных обстоятельства. Вы были рядом с ним или находились в малом зале?
— Я ненадолго уходил. Игорь оставался здесь. Потом я принёс ему воды.
Марк слышал, как меняется собственный голос: становится ровнее, увереннее, словно правильность можно было получить усердием. Он вспомнил грязь на ботинке и взгляд у вешалки. Все основания были перед ним, и он выбрал слова против них.
— Запишем ваше объяснение именно так, — сказал Чернов.
***Марк читал лист долго. На нём не было ни одного особенно страшного слова. Он мог указать на строчку, сказать, что выразился неверно, исправить сейчас. Следователь не торопил. Из коридора донёсся голос Яши, обсуждавшего, кому звонить по поводу вещей Виктора.
Марк вернул лист.
— Всё верно?
Он кивнул и расписался.
На выходе Чернов остановил его:
— Не пытайтесь между собой согласовать, кто где был. Если вспомните новое, сообщите напрямую.
Марк посмотрел на него. В лице следователя не было многозначительной угрозы. Он сказал ровно то, что требовалось сказать человеку, вышедшему из комнаты к другим свидетелям.
— Хорошо.
Домой Марк добрался под утро. Игоря он не повёз: с тем продолжали разговаривать. Когда наконец разрешили уйти ему самому, оказалось, что Стелла завернула банки в сухой пакет и поставила у входа. Петрушка лежала отдельно, на чистом полотенце.
— Забери, — сказала она. — У меня завтра банкет.
Марк взял. Стелла не добавила, что банкет придётся отменить или что помещение будут осматривать ещё. Она стояла посреди собственного дела и не знала, какое из завтрашних действий теперь возможно.
Таксист попросил поставить пакет на пол: банки могут разбиться на сиденье при торможении. Марк опустил подарок к ногам и всю дорогу держал за ручки. Водитель спросил, закрывается ли «Окно» насовсем. Марк сказал, что не знает.
Дома он вынул петрушку, поставил в стакан с водой. Одну банку открыл, попробовал огурец. Слишком солёный, как всегда у Игоревой матери. Он съел половину, вторую оставил на блюдце.
Телефон загорелся сообщением от друга: «Спасибо».
Марк прочитал, затем положил аппарат экраном вниз. За окном начиналось субботнее утро.
Глава 10. Дочь покупателя
Марк проспал до полудня, не раздеваясь толком. Куртка лежала на полу, пиджак — на спинке стула. Он долго смотрел на пуговицу внутреннего кармана, которую пришил в четверг. Всё, что было до игры, теперь казалось излишне тщательным.
Первым позвонил Яша. Марк не ответил. Второй звонок пришёл с незнакомого номера, и он взял трубку, ожидая услышать Чернова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

