Голодный престол

— Он может подтвердить то, что вы передали?

Надежда посмотрела на Якова. Он стоял у дивана с сумкой в руке и ждал. Она прикрыла микрофон.

— Тебя спрашивают. Поговоришь?

Он протянул руку за телефоном.

Она отошла. Брат отвечал тихо. Долго слушал, потом сказал: «По работе, да». Ещё через минуту назвал свой номер. Когда вернул телефон, на лице не было ни злости, ни облегчения.

— Что сказали?

— Позвонят.

Надежда не стала спрашивать, что сказал он сам.

На улице Руслан открыл багажник, убрал с заднего сиденья складной ящик и две куртки. Яков поставил клетчатую сумку на свободное место. Надежда собиралась сесть назад рядом с братом, но он уже пристегнулся у правой двери и смотрел в окно. Она обошла машину, заняла привычное переднее место.

Руслан спросил, никому ли не нужно сначала в магазин. Оба ответили, что нет. Он завёл двигатель, настроил навигатор и выехал со двора.

В городе было много машин. У перекрёстка пришлось постоять; возле пешеходного перехода мужчина в рабочем жилете придерживал дорожный знак, пока другой закреплял стойку. Надежда смотрела на их руки. Всё, что они делали, можно было понять с первого взгляда.

Яков сзади открыл бутылку воды. Крышка упала, он нагнулся за ней, не расстёгивая ремня.

— Подожди, сейчас подниму, — сказала Надежда.

— Достал.

Она удержала себя от следующего движения и повернулась к окну.

Брат был в машине. Его сумка лежала на сиденье, телефон работал, он собирался выбрать жильё. Надежда не знала, что будет завтра. Впервые за много часов этого незнания оказалось достаточно, чтобы просто сидеть.

Они ещё не выехали из города, когда у Якова зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран и не ответил. Звонок стих. Через несколько секунд начался снова.

— Кто? — спросила Надежда.

— Лев.

Яков поднёс телефон к уху.

— Да. Я же сказал, что…

Он замолчал. Надежда повернулась на сиденье.

— Ты где? — спросил брат. — Не выходи оттуда. Слышишь? Я сейчас.

Руслан взглянул в зеркало. Яков опустил телефон, но не положил его в карман.

— Нужно остановиться, — сказал он.

Глава 9. Первая доля

Руслан свернул к обочине. Яков расстегнул ремень прежде, чем машина остановилась, и услышал, как Надежда резко вдохнула.

— Что случилось?

Он всё ещё держал телефон перед собой, хотя Лев уже отключился. В ушах оставался его голос: высокий, срывающийся, совсем не похожий на тот, которым он отвечал на кухне.

— В сарае. Он с Зоей. Она ранена.

— Кто — она?

— Зоя. Та, что по дому помогает. Низкая на неё бросилась. Они закрылись, а она снаружи. Дверь ломает.

Надежда вынула свой телефон. Яков потянулся к ручке двери.

— Подожди, — сказал Руслан. — Я довезу. Только объясни, что там.

— Нам нужно вызвать помощь, — сказала Надежда.

— Вызывай.

Яков удивился, как легко это слово вышло у него. Вчера он предупреждал Валерию, сегодня почти торопил сестру. Лев сказал: «Я не удержу», и всё остальное вдруг перестало иметь прежний вес.

Надежда назвала в трубку адрес. Руслан включил указатель поворота и вернулся в поток. Яков объяснял дорогу короткими фразами, прерываясь, когда сестра задавала вопрос от человека на другом конце.

— Где рана?

— Нога. Ниже колена, он сказал. Много крови.

— Она в сознании?

Яков снова позвонил Льву. Тот ответил сразу, но говорить не мог: слышалось тяжёлое дыхание и скрежет. Яков позвал его по имени дважды.

— Да. Да, слышу. Она здесь.

— Зоя тебя слышит?

— Слышит. Держит тряпку. Я дверь…

Раздался удар, Лев вскрикнул. Яков привстал на сиденье, упёршись ладонью в спинку перед собой.

— Держись. Мы едем.

Он посмотрел на Руслана. Тот следил за дорогой, не оборачиваясь; на перекрёстке пропустил встречную машину и только потом повернул. Яков хотел сказать, что нужно быстрее. Посмотрел на Надежду, на её руку с телефоном, и промолчал.

Лев не отключал связь. Из динамика доносилось хриплое дыхание. Иногда Яков слышал голос Зои, но не мог разобрать слов. Несколько раз он спрашивал, где Илья. В ответ Лев сказал только, что Илья её привёл.

Яков уже знал, о ком речь, и всё равно спросил:

— Низкую?

— К леднику. Хотел, чтобы…

Лев замолчал. За его дыханием снова послышался низкий скрежет.

— Я потом расскажу.

Телефон остался включённым. Яков смотрел на собственную сумку рядом и думал, что мог бы не ответить на второй звонок. Они выехали бы из города; Надя рассказывала бы, какие квартиры есть возле её дома, стараясь не предлагать слишком настойчиво. Лев перестал бы звонить. Позже Яков увидел бы пропущенные, и у этого «позже» не было бы конца.

***

Ворота стояли открытыми. Перед крыльцом был припаркован чёрный седан Ильи; Руслан остановился за ним, не заезжая в узкий проход справа от дома. Бахтина вышла навстречу ещё до того, как Яков открыл дверь.

— Не идите туда, — сказала она.

Он обошёл её.

— Где Илья?

— В кухне. Ему руку…

— А Лев с Зоей почему в сарае?

Она не успела ответить. Из-за дома донёсся треск, и Яков побежал по дорожке. Руслан пошёл следом. Надежда задержалась возле Валерии, продолжая говорить по телефону.

Сарай стоял у начала спуска к воде. Его длинная сторона была обращена к дому, дверь — к узкой площадке между стеной и каменным откосом. Яков столько раз ходил здесь с досками и инструментами, что до этого дня не замечал, как мало остаётся места, если кто-нибудь займёт площадку.

Низкая лежала перед дверью. На спине уже не было ткани. Издали она напоминала огромного мокрого зверя, сбившегося в складки, но передние пальцы работали с почти человеческой настойчивостью: цеплялись за нижний край доски, тянули, отпускали, цеплялись снова. Одна доска отстала. Сквозь щель был виден ботинок Льва, прижатый к двери изнутри.

— Лев!

Яков крикнул слишком громко. Низкая повернула голову. На широкой нижней губе темнела кровь; между губами застрял кусок клетчатой ткани. Зоя сегодня была в клетчатых домашних брюках. Он видел её утром на кухне и не заметил бы брюк, если бы теперь не этот клочок.

Руслан остановился у него за спиной.

— Назад, — сказал он.

Яков не двинулся. Низкая смотрела на него, и он впервые понял, как много было в прежнем взгляде Савелия Павловича. Старик мог сидеть за стеной, лежать наверху, спать. Пока он был жив, Яков не оставался с существом один. Сейчас между ними была только мокрая дорожка.

Низкая снова повернулась к двери.

— Здесь есть что-нибудь длинное? — спросил Руслан.

Яков показал на стену дома. Под навесом стояла широкая лопата для снега; рядом — деревянная жердь, которой летом подпирали ветку яблони. Руслан взял жердь, подал лопату Якову.

— Если отойдёт, они смогут выйти?

— Зоя ранена.

— Тогда сначала оттесним. Ты говори им, чтобы были готовы.

Яков снова поднёс телефон к уху. Связь не оборвалась. Он сказал Льву, что они снаружи, что попробуют отвести её от двери. Лев ответил не сразу.

— Не открывай, пока не скажу, — добавил Яков.

Он убрал телефон в карман. Руслан опустил жердь, держась за неё обеими руками, и сделал шаг. Яков пошёл рядом, выставив перед собой лопату.

Низкая не отступила. Жердь упёрлась ей в плечо, утонула между складками. Руслан нажал. Существо повернулось всем телом; деревянный конец выскользнул, ударил по земле. Яков опустил лопату перед её лицом и толкнул.

Она вцепилась в металлический край.

От рывка Якова повело вперёд. Он удержал черенок, но ноги скользнули по мокрому камню. Руслан перехватил его за куртку, потянул назад. Низкая поднялась на передних конечностях. Голова оказалась почти на уровне Якова, и он увидел, что во рту у неё не один ряд одинаковых зубов: крупные плоские зубы впереди смыкались, а за ними двигались мелкие, неровные, будто рот продолжался глубже, чем мог вместить череп.

Яков выпустил лопату.

Металл звякнул о камень. Существо дёрнулось к ним; он успел отскочить, но один палец скользнул по левой голени, разорвав джинсы. Боль пришла позже, уже когда Руслан тащил его за плечо обратно к дому.

Они отступили к кухонному выходу через пристройку. Дверь была открыта; на пороге стояла Надежда с телефоном в руке, на экране шёл красный счётчик записи. Увидев кровь на штанине брата, она опустила аппарат и потянулась к нему.

— Внутрь, — сказал Яков.

Все трое оказались в кладовой. Руслан рванул дверь на себя, но она зацепилась за камень, который кто-то подложил, чтобы не закрывалась. Пока он выбивал его носком, Низкая добралась до порога.

Яков вжался плечом в стеллаж. Банки за спиной звякнули. Существо остановилось, положив пальцы на деревянную доску. Его лицо поднялось, рот закрылся. Оно смотрело на троих людей в тесном проходе, потом медленно убрало руку.

Руслан захлопнул дверь.

— Что это было? — спросил он.

Яков прислушивался. Снаружи раздался короткий скребущий звук, затем тяжёлое шуршание удалилось к сараю.

— Ей в доме нельзя, — сказал он. — Трогать людей. Он запретил.

— Кто?

— Старик.

Руслан посмотрел на него так, как Надежда вчера смотрела во дворе. Яков не стал ждать следующего вопроса. Лев снова кричал в телефоне; аппарат был в кармане, и голос выходил приглушённым, будто человека зашили в подкладку.

— Я здесь, — сказал Яков, достав телефон.

— Она вернулась. Зоя уже не может. Ты слышишь?

Яков слышал. Он сказал, что ещё попробует, и прошёл на кухню.

***

Илья сидел у стола. Левая кисть была обмотана полотенцем, на полу стояла опрокинутая кружка. Бахтина держала перед ним маленький таз. Илья оттолкнул его коленом, когда увидел Якова.

— Я не знал, что она так…

Яков подошёл к нему.

— Что ты сделал?

— Дал ей. Как говорили.

— А сам?

Илья не ответил. У него блестели губы; на подбородке осталась капля слюны. Валерия поставила таз на пол.

— Он не смог проглотить.

— Я смог, — сказал Илья. — Меня потом…

— Ты приказал ей? — спросил Яков.

— Приказал.

— Она сделала?

Илья отвернулся. Яков почувствовал, как в нём вспыхнула злость, почти радостная: вот он, человек, из-за которого всё случилось, наконец можно ударить того, кто виноват. Он схватил Илью за ворот, поднял со стула. Полотенце соскользнуло с раненой руки.

— Яша!

Надежда стояла в двери. Яков отпустил ворот. Илья сел, прижал полотенце обратно и что-то сказал себе под нос.

— Сначала Зою, — произнесла сестра. — Потом с ним.

Руслан взял у стены второй стул, посмотрел на металлические ножки, на широкую спинку.

— Можно выставить перед собой. Прижать её к откосу, пока они выйдут.

— Она вас опрокинет, — сказала Бахтина.

— А вы что предлагаете?

Валерия посмотрела на Якова.

Он понял ещё до того, как она заговорила. Стало тихо — не в кухне, а у него в голове. Голос Льва, Надин вдох, поскрипывание стула в руках Руслана остались снаружи этого короткого тихого места.