Чужой понедельник

Отец сказал бы, что лишнего шума больше нет. Обязательно открыл бы капот снова, приложил ладонь куда-нибудь, попросил газануть, а потом признал, что нормально сделали. Влад не стал ничего открывать. Заглушил двигатель и вернулся наверх.

Варя стояла у кухонного окна. У неё в руке была чашка, на столе лежала тетрадь с рабочими записями. Она пыталась объяснить кому-то по телефону, где сохранён нужный файл. Говорила ровно, почти сердито. Когда закончила, положила аппарат экраном вниз.

— Ты поедешь? — спросила она.

— Домой ненадолго. Переоденусь.

— Езжай. Я здесь.

— Мама скоро вернётся.

Варя кивнула. Влад постоял в дверях.

— Тебе что-нибудь купить?

— Нет.

— Поесть хотя бы.

— Влад, у нас полный холодильник. Вчера все что-то принесли.

Он посмотрел на пакеты у стола, на две одинаковые коробки печенья. Сам вчера привёз хлеб, потому что не знал, с чем прийти. Теперь хлеба хватило бы на неделю.

— Ладно. Я недолго.

* * *

Дома Даша уже собиралась на смену. В передней комнате сушилось бельё. Она сняла с перекладины пару его носков, проверила, высохли ли, и положила на стул.

— Ты кофе будешь? — спросила она.

— Не знаю.

— Я сделаю.

Влад сел на кухне. На столе лежала вчерашняя квитанция, которую Даша присылала ему на телефон. Он взял её, посмотрел на итоговую сумму и положил обратно.

— Оплатила?

— Да. Вчера утром.

— Я свою часть переведу.

Даша включила кофеварку, повернулась к нему.

— Я не напоминаю. Ты сам спрашивал, сколько за квартиру вышло.

— Я знаю.

— Просто чтобы это не висело у тебя в голове.

Влад провёл пальцем по краю бумаги. Ему хотелось, чтобы хотя бы деньги можно было разделить на отдельные кучки и с каждой сделать понятную вещь: за фургон отдать Стасу, за квартиру Даше, на похороны положить Людмиле. В телефоне всё лежало одной суммой, которая при каждом новом подсчёте становилась меньше.

— Тётя за папу сорок восемь отдала, — сказал он.

— Знаю. Ты вчера говорил.

— Надо вернуть.

Даша поставила перед ним чашку.

— Надо. Только сначала узнайте, за что и когда. И кто что уже оплатил. Люда не просила тебя одного всё закрыть.

— Она вообще ничего не просит.

— Поэтому ты решил сам?

Он взял чашку, не выпил.

— Даш, давай не сейчас.

Она села напротив.

— Хорошо. Не сейчас. Я только не хочу, чтобы ты завтра пообещал ещё кому-нибудь то, чего у тебя нет.

Влад посмотрел на неё. Она не отвела глаз, но и продолжать не стала. Телефон на столе завибрировал. Позвонила Оксана.

Сестра спросила, где он, потом сказала, что Людмила возвращается домой. Предупредила про Сонин приезд и передала слова следователя: пока нет оснований думать, что Влад мог помочь отцу в понедельник вечером.

— Они время знают?

— Ещё уточняют. Он сказал, раньше. Заметно раньше.

Влад посмотрел на Дашу. Та слушала только его половину разговора и ждала, что он объяснит.

— Я понял.

— Влад, ты Романа хорошо знаешь?

— Работаем иногда. А что?

— Хочу понять, за что папа ему был должен. Люда не знает. Тётя тоже.

— Я спрошу.

— Не надо с ним ругаться.

— Я сказал — спрошу.

После разговора он допил кофе. Даша подошла, положила ему ладонь на затылок и постояла так, пока он не отставил чашку.

— Что сказали?

— Что я бы уже не помог.

Она ничего не ответила. Влад обнял её за талию, прижался лицом к животу. Через несколько секунд отпустил.

— Тебе на работу.

— Успею.

Он всё-таки встал. Переоделся, нашёл чистые носки, потом долго искал ключи от фургона, которые сам положил рядом с кофеваркой. Даша молча подала их ему. В прихожей он поцеловал её в щёку и сказал, что вернётся вечером.

— Позвони, если останешься у Люды, — ответила она. — Я не против. Только скажи.

* * *

Роман Чаплыгин занимал длинное низкое помещение во дворе за магазином. Когда Влад подъехал, ворота были открыты, внутри пахло свежим деревом и нагретой пылью. На улице стояли два кресла без подушек, накрытые сверху прозрачной плёнкой. Одно промокло с угла: плёнку сдуло, и на подлокотнике осталась тёмная полоса.

Влад поправил укрытие. Роман вышел на звук, держа в руке кружку.

— Привет.

Он остановился возле ворот. Влад поздоровался. Они смотрели друг на друга, не зная, нужно ли сейчас пожимать руки.

Роман поставил кружку на край стола, подошёл и крепко сжал Владу плечо.

— Соболезную.

— Спасибо.

— Проходи.

В помещении работало радио. Роман выключил его, хотя голос диктора был совсем негромкий. Подвинул к Владу табурет, сам остался стоять. Руки у него были большие, с коротко обрезанными ногтями; на указательном пальце белела старая полоса шрама. Влад помнил, как Роман однажды рассёк его стамеской и полчаса сердился на испорченную заготовку, прежде чем поехал зашивать палец.

— Я вчера Эмме звонил, — сказал Роман. — Не знал, кому ещё. К вам не полез, у вас и так там.

Влад кивнул.

— Когда хоронить?

— Ещё не сказали.

— Понял. Ты потом сообщи.

Роман взял со стола тонкую дощечку, повертел, положил на то же место. Влад сел на табурет.

— Я про деньги хотел спросить.

Роман поднял брови, но не удивился.

— Сорок восемь?

— Да.

— Отдала тётя. Всё. Я ей расписку написал.

— Я знаю. За что папа брал?

— Взаймы. В июле.

— На что?

Роман провёл ладонью по столешнице, смахивая опилки.

— Он мне не докладывал. Сказал, человеку помочь надо.

— Какому?

— Женщине какой-то. Я её не знаю. Не спрашивал.

Влад посмотрел на сложенные возле стены щиты. На одном карандашом был нарисован большой крест, рядом написано «не резать». Ему захотелось читать всё, что попадалось на глаза, лишь бы Роман продолжал сам.

— У него на ремонт машины деньги были, — сказал Влад.

— Ну и что? Он не в понедельник занимал. В июле. Вернуть обещал двадцатого сентября. Не вернул. Я напомнил.

— В воскресенье?

— Да.

— Позвонил?

Роман посмотрел на него внимательнее.

— Заехал. Он сам сказал, что будет в старой квартире.

Влад поставил обе ноги на пол.

— Вечером?

— Вечером. После семи. Я до этого у клиента был, снимал размеры. Потом к нему.

— И что?

— Ничего. Поговорили. Он сказал, завтра сестра привезёт. Я сказал, хорошо.

Роман говорил ровно, но кружку снова взял в руку и держал, не отпивая. Влад посмотрел на его пальцы.

— Долго разговаривали?

— Не знаю. Минут сорок. Может, меньше. Влад, ты что хочешь спросить?

— Я хочу понять, как всё было.

Роман поставил кружку.

— Поругались мы. Если ты про это. Я приехал за своими деньгами, а он мне опять — завтра. У меня жена ждёт, когда я за материалы расплачусь. Я не банк и не миллионер. Я ему дал, потому что Илья попросил. Он всегда возвращал.

— В этот раз не вернул.

— В этот раз срок тянул. Потом вернул. Через сестру.

Влад молчал.

Роман открыл ящик стола, вынул папку на резинке. Начал перебирать бумаги, откладывая накладные отдельно. Влад видел тыльную сторону его руки, толстую вену возле запястья, опилки, приставшие к манжете. Роман нашёл небольшой лист и положил перед ним.

— Вот его. Я в понедельник не отдал Эмме, дома лежал. Сегодня принёс, собирался передать. Возьми.

Это была долговая расписка. Влад узнал отцовские крупные буквы ещё до того, как прочёл имя. Сумма — сорок восемь тысяч, дата возврата — двадцатое сентября. Внизу стояла подпись. Причины займа на листе не было.

— Ты говорил кому-нибудь, что у него был?

— Из полиции утром звонили. Поеду после обеда. Расскажу.

— А нам почему не сказал?

— Кому вам? Вчера я Эмме соболезновал. Она плакала, я двух слов не связал. Должен был сразу про деньги?

Влад опустил глаза на бумагу.

— Я не про деньги.

— А я не понимаю, про что. Ты пришёл про деньги.

Из глубины мастерской донёсся стук. Молодой работник вынес небольшую раму, спросил, оставлять ли под зажимом. Роман ответил, что до вечера, и показал на дальнюю полку. Когда парень ушёл, разговор уже нельзя было продолжить с прежней резкостью.

Влад взял расписку за край.

— Он один был?

— Один. Когда я был — один.

— Никто не приходил?

— При мне нет.

— Ушёл ты во сколько?

Роман достал телефон. Несколько раз провёл пальцем по экрану.

— В восемь я уже жене писал, что еду. Вот, двадцать ноль семь. Она список прислала, что купить.

Он повернул экран. Влад увидел короткое «Вышел. Скоро», ниже — несколько продуктов. Не стал читать дальше.

— Ты от папы вышел?

— От него. Мне ещё в магазин надо было.

Роман убрал телефон, потом снова вынул.

— Им покажу. Пускай смотрят. Я ничего не прячу.

Влад сложил расписку и положил в нагрудный карман.

— Женщина эта… Он имя называл?

Роман задумался. Взял дощечку со стола, снова положил.

— Нет. Сказал, ей с ребёнком жить негде. Я спросил, родственница? Он ответил: свои. Я больше не лез.

Влад вспомнил стол.

Отец попросил отвезти его в августе, когда у Влада было свободное утро. Низкий детский стол с нарисованной на столешнице кошкой. Когда-то за ним сидела Соня, потом стол стоял у бабушки в маленькой комнате, заваленный журналами. Илья привёз его к фургону сам, вместе с двумя коробками книг, и сказал, что там ждут.

По адресу оказался обычный дом. Отец встретил Влада возле подъезда, помог поднять стол. Дверь открыла пожилая женщина, присматривавшая за мальчиком. Сам мальчик сначала спрятался за неё, потом подошёл посмотреть на кошку. Женщина сказала, что Рената ещё на работе, но место подготовила. Илья показал, куда поставить.

Влад пробыл в квартире минут десять. Женщину принял за хозяйку или бабушку, ребёнка — за внука знакомой. Отец много кому помогал. Владу тогда заплатили за другую перевозку, он торопился получить деньги и уехал, не спросив, кто такая Рената.