Вместе никогда

Ариша.

Не жалею, ты сам этого хотел. Скорее просто обидно, но значит так надо было.

Отправила. Замерла. Стала ждать.

Через минуту пришел ответ.

Матвей.

Я не говорил, что хотел этого. Просто понял, что скорее всего так будет лучше.

Я закатила глаза. Лучше? Для кого?

Ариша.

Стало лучше?

Матвей.

Стало. А тебе?

Я усмехнулась. Мне? Мне было всё это время больно. Но писать об этом? Нет.

Ариша.

А мне и не было плохо. Ну я рада за тебя.

Матвей.

Выходит я сделал лучше только для себя. Печально. Я надеялся так будет лучше обоим.

Я сжала телефон. Надеялся? А спросить? А поговорить? А не просто исчезнуть?

Ариша.

А я надеялась, что ты умеешь разговаривать.

Пауза. Минута, две, три. Я уже думала, что он не ответит. Но телефон снова завибрировал.

Матвей.

Да мы вроде и так каждую ночь разговаривали. Но я понял о чем ты. Возможно нужно было просто сказать тебе, но я запутался и не понимал что делать. У меня был выбор забить на всё и купить билет в Екб, или ждать когда приедешь ты. И между всем этим было перестать общаться. Выбираем золотую середину. Просто сейчас мне кажется стоит сказать хоть что то, даже спустя месяц.

Каждое слово отзывалось болью в голове.

Я понимала: он пишет не для того, чтобы вернуться. Он пишет, чтобы попрощаться. По-человечески. Чтобы закрыть гештальт.

И если бы мы продолжили общение, всё бы восстановилось. Мои чувства — тоже. Я это знала.

Но он не предложил.

Я набрала ответ. Старалась, чтобы не звучало грубо, но внутри всё кипело.

Ариша.

Ну, сейчас это уже мало имеет значения. Очень глупо конечно было так поступать. Но я не могу осуждать твой выбор

Отправила и замерла в ожидании. Ну давай. Напиши, что скучал. Что хочешь попробовать снова. Что готов купить этот билет или ждать меня.

Пожалуйста.

Телефон завибрировал.

Матвей.

Ладно, все. Спасибо тебе. На этом расход.

Я смотрела на экран и не верила. Всё? Вот так просто? Зачем тогда писал? Зачем спрашивал, жалею ли я? Зачем рассказывал про выбор?

Я написала ответ. Коротко. Сухо. Чтобы он не понял, как внутри всё дрожит.

Ариша.

И тебе тоже спасибо. Удачи

Отправила. Отложила телефон. Посмотрела в окно.

Мир не рухнул. Солнце светило так же. За окном кто-то разговаривал по телефону, смеялся. Жизнь продолжалась.

Но внутри что-то оборвалось. Снова.

Я пыталась успокоить себя тем, что значит — так и было нужно. Значит, не судьба. Значит, этот разговор был нужен, чтобы поставить точку. Окончательную.

Но в голове крутилось одно: зачем? Зачем он написал, если снова просто исчез?

Я не знала ответа. И, кажется, уже никогда не узнаю.

Вечером пришёл Вова. Мы сидели на кухне, пили чай, он рассказывал про свою тренировку. Я кивала, улыбалась, даже смеялась.

Но уснуть быстро так и не получилось.

Я закрыла глаза и долго ворочалась. В голове снова и снова прокручивался этот разговор. Он написал "на этом расход". И всё.

Рядом тихо дышал мелкий, потому что побоялся спать один. На улице шумели машины. Жизнь идет дальше.

Глава 11

Девять утра.

Я открыла дверь своим ключом, бросила сумку в прихожей, скинула кроссовки и с усталостью вздохнула. Дома. Наконец-то. Тяжёлая была смена.

Ну как дома… Спустя три месяца моей жизни в Сочи я захожу в квартиру, которую теперь снимаю и в которой до сих пор не чувствую себя дома.

Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я застряну здесь на три месяца, я бы рассмеялась. А теперь вот — сижу на подоконнике, смотрю на пальмы за окном и пытаюсь понять, как так вышло.

Сначала меня задержал Вова. Но это отдельная история, о нём позже.

Потом мама попросила помочь её подруге в магазине. И я устроилась в круглосуточный алкомаркет «на недельку-две». Никогда бы не подумала, что буду продавцом алкомаркета. Опыта в магазинах у меня не было, но это место открыло мне глаза на другую жизнь. Место, где время течёт по-другому: ночные смены, очень много алкоголя и алкашей, которые со временем стали моими смешными друзьями. Самыми странными, но очень забавными.

Продавщица Лена, которая знает всех бездомных района по именам. Парень Артём с «ремонта телефонов» за стеной со своим вечным: «Ариш, пойдём на перекур». Малолетки, собирающиеся возле магазина в час ночи с поддельными паспортами. И мои «фанаты» — алкаши, которые приходят именно ко мне, потому что я единственная не выгоняю их сразу, могу поболтать и даю водку «до получки». И кстати, настолько меня любили местные алкаши, что ни разу не обманули.

Ну а спустя два таких месяца я наконец купила билет домой. Решила: всё, хватит, пора возвращаться. А вечером подходит мелкий. Смотрит снизу вверх своими милыми глазками и выдаёт:

— Ариша, ты что, не будешь со мной в мой день рождения? Через неделю же.

И всё. Билет пришлось сдать.

Я даже не считала, что переехала. В голове всё ещё жила мысль: «Я в гостях. Просто задержалась. Вот-вот уеду». Но дни складывались в недели, недели — в месяцы, и я всё ещё была здесь.

Но иногда ловлю себя на мысли: а может, это и есть моя жизнь теперь? Может, я не в гостях. Может, я уже дома.

Просто пока не поняла этого.

Этого я и боюсь. Я боюсь почувствовать себя дома. «Мой дом в Екатеринбурге!» — всегда говорю я и произношу мысленно каждый раз, думая о том, что мне хорошо в Сочи.

Что насчёт Вовы.

Наши отношения продлились чуть больше месяца.

Всё было хорошо. Мы гуляли, виделись почти каждый день, отметили его день рождения. Были романтичные вечера, долгие разговоры, его теплые объятия. Вова старался. Он правда старался.

Но в какой-то момент внутри что-то сломалось.

Я не сразу поняла, что именно. Просто начала замечать мелочи. Ерунда, которая раньше не имела значения, вдруг стала раздражать.

А потом пришли мысли о Матвее.

Я почти не вспоминала его эти месяцы. Честно. А тут — начала. Не специально, не осознанно. Просто в какой-то момент поймала себя на том, что смотрю на Вову и думаю: «Ты не он».

Я не сравнивала их. Я не хотела сравнивать. Но эта мысль приходила снова и снова. И с каждым разом становилось всё противнее — от нее, от себя, от того, что я не могу это контролировать.

Вова не заслуживал такого. Он не сделал ничего плохого. Он был рядом, он был настоящим, он был хорошим. Слишком хорошим для девушки, которая думала о другом.

В один из вечеров я смотрела, как он спит, и поняла: надо уходить.

Не потому что он плохой. А потому что я — не та, кто ему нужен. Он достоин большего. Действительно любящую и искреннюю девушку.

Я ушла через два дня. Сказала честно: «Прости. Ты очень хороший. Но я не могу».

Он молчал долго. Потом кивнул. Не кричал, не уговаривал. Просто кивнул.

И это было больнее, чем если бы он устроил скандал.

Но, наверное, это и есть честность. Иногда лучше уйти, чем делать вид, что всё в порядке. Даже если очень больно.

Мы разошлись, но продолжаем общаться. Редко, сухо, чисто для галочки. «Как дела?» — «Нормально, у тебя?» — «Тоже». Иногда он скидывает смешные мемы, иногда я отвечаю сердечком. Друзья? Бывшие? Ни то, ни другое. Какая-то серая зона, в которой мы застряли.

Иногда ловлю себя на мысли, что скучаю по его объятиям по утрам. По тому, как он встречал меня после смены с кофе. По походам на соревнования по волейболу и по его коту. Но я не жалею, что ушла. Так стало только лучше, как минимум мне. Жизнь идёт дальше.

Когда я окончательно поняла, что задерживаюсь здесь еще, то устроилась на новую работу. Помогать организовывать вечеринки.

Звучит громко, но я просто помогаю с мероприятиями: корпоративы, дни рождения, какие-то тусовки. Составляю графики и задачи, договариваюсь с ведущими, ищу площадки, решаю множество мелких проблем, о которых никто не думает, пока они не случаются.

И мне нравится. Очень.

Впервые за долгое время я просыпаюсь не с мыслью «как бы пережить этот день», а с мыслью «что сегодня надо успеть». График сумасшедший, люди бывают невыносимые, но когда в конце вечера загораются огни, играет музыка и кто-то говорит «спасибо, это было круто» — я понимаю, зачем всё это.

Коллектив — отдельная история. Там тоже есть свои персонажи, свои сумасшедшие, свои «алкаши», но теперь творческие. Мы работаем и ночами, и литрами пьем кофе, ругаемся в процессе, а потом обнимаемся и говорим, что больше никогда не возьмемся за такой проект. И беремся снова.

Я всё ещё в Сочи. Всё ещё с чемоданом в углу. Всё ещё с мыслью «я в гостях».

Но теперь, когда я возвращаюсь под утро с очередной вечеринки, пахнущая дымом и конфетти, и падаю на кровать, Мишка смотрит на меня с подозрением.

— Что? — шепчу я ему. — Я просто помогаю людям праздновать.

Он молчит. Но я знаю, что он думает.

Он думает, что я наконец-то нашла своё место, хоть и считаю, что ненадолго.

И, кажется, он прав.

Работа — это то, что спасает меня от мыслей. Когда я бегаю с телефонами, решаю вопросы с площадками, успокаиваю нервных заказчиков и проверяю списки гостей — у меня просто нет времени думать. И это хорошо.

Но когда наступает затишье, мысли возвращаются.

Обычно это происходит глубокой ночью, после смены. Я сижу на подоконнике с кружкой остывшего чая, за окном шумит море, а в голове — его голос.

Я скучаю.

Не по нему целиком, не по отношениям, не по боли. Я скучаю по его голосу. По тому, как он произносил мое имя. По этому дурацкому, теплому «Солнце», от которого внутри всё размякло.

Интересно, как у него дела? Чем он занят сейчас? Думает ли обо мне хоть иногда? Или я уже стерлась, как ненужная заметка в телефоне?

Я листаю его страницу в соцсетях. Он почти ничего не выкладывает.

Безумно хочется написать. Просто «привет, как ты». Но я знаю, чем это закончится. Тишиной. Или сухим «нормально». Или снова этим бессмысленным диалогом, после которого только больнее.

Поэтому я не пишу.

Я просто сижу, смотрю на море и позволяю себе скучать. Ровно пять минут. А потом встаю, мою кружку и ложусь спать. Потому что завтра снова работа, новые проблемы, новые мероприятия. Потому что жизнь не останавливается из-за того, что я скучаю по его голосу.

В темпе моей работы декабрь пришел неожиданно. В Сочи, конечно, не было снега — только холодный ветер с моря и мокрые пальмы за окном. Но в календаре горела дата, которую я не могла игнорировать.

Дата его дня рождения.

Я вспоминала об этом каждый день, стоило только глянуть на число. Сначала просто отмечала про себя: «О, ещё неделя». Потом: «Через три дня». А потом наступило утро, и я проснулась с мыслью: нужно поздравить.

Я достала телефон. Открыла его страницу. Пусто. Ни новых фото, ни сторис. Мне безумно интересно узнать, чем он сейчас занимается. Как проходит его утро и насколько он счастлив сейчас.

Я сомневалась. Сильно.

Сначала хотела написать что-то большое. Целый текст, где объясню, как сильно скучаю, как часто вспоминаю, как мне не хватает его голоса и этого дурацкого «солнце». Признаться, наконец, во всём, что не сказала тогда. Вывалить всё, что копилось месяцами.

Даже набросала черновик. Перечитала. Стерла.

Потом написала снова. Опять стерла.

Ему это точно не нужно, — стучало в голове. — Он не думает обо мне. Наверное, даже не вспомнит. А если и вспомнит — вряд ли обрадуется моему сообщению.

Я сидела на подоконнике, сжимая телефон, и смотрела, как за окном просыпается город. Мишка сидел рядом и молчал. Поддерживал.

В итоге я набрала самое обычное: “С днем рождения”.

В ответ лишь: “Спасибо”. Всё.

Наша переписка снова замолчала. Как будто ничего и не было. Как будто этот день ничего не значил.

Я убрала телефон, обняла Мишку и уставилась в потолок.

— Ну вот, — прошептала я. — Получила, что хотела. А вообще чего еще можно было ожидать?

Наверное, это и есть конец. Не тот, который показывают в фильмах — со слезами и музыкой. А просто — тишина. Два сухих сообщения и понимание, что ты больше ничего не значишь для человека, который когда-то значил для тебя всё.

Я провалялась еще десять минут, встала, собралась и пошла на работу. Самый обычный день.

Я надеялась, что пройдет. Что это просто волна, которая накатила в день рождения, а потом утихнет. Но даже спустя еще две недели не отпустило.

Я вспоминала о нем. Каждый день.

Не специально, не навязчиво, а просто — фоном. Шла по улице и думала: интересно, как у него дела? Засыпала и ловила себя на том, что представляю, как он лежит рядом. Просыпалась — и первая мысль была о нём.

Близился Новый год. Мы с Жаннет плотно занялись подготовкой подарков и поздравлений.

Жаннет — моя новая близкая подруга. Мы познакомились на одной из вечеринок, которые я организовывала, и как-то сразу спелись. С ней можно было молчать, можно было смеяться до слез, ходить и в бар, и в церковь, и случайно уехать в Дагестан, и спать на полу, и упиваться до смерти — она принимала любое мое состояние. Я будто нашла вторую себя.

Я помогла ей полноценно переехать в Сочи, и мы даже начали вместе снимать квартиру. Быстро привыкли друг к другу и полюбили.

Жаннет знает обо мне всё. Про мои ночные смены и вечные мысли. Про Вову, про Екатеринбург, и, конечно, про Матвея. Я рассказала ей всё с самого начала, со всеми подробностями, со всеми моими «а если бы». Она не осуждала, не жалела, просто слушала. И иногда говорила: «Ну и дурак твой Матвей. Ну и ты, иногда».

Мы с Жаннет уже собрали все подарки, красиво упаковали и подписали. В этом году мне нужно отправить шесть подарков в разные части страны. И ещё несколько для тайного санты.

— Кому отправляем? — спросила Жаннет, раскладывая коробки по кучкам.

Я перечислила: Эвелине, бабушке, сестре, ещё парочке друзей.

— Слушай, — перебила Жаннет, отрываясь от упаковки. — Давай запишем видео? Для каждого индивидуальное поздравление. Сейчас это модно.

Я засмеялась.

— Серьёзно? Мы же не блогеры.

— А какая разница? Это прикольно. Людям будет приятно.

Мы включили камеру на телефоне и начали записывать. Сначала было неловко, мы тупили, перебивали друг друга, смеялись в самых неподходящих местах. Но потом втянулись.

Записали для друзей. Для сестры отдельное — там мы чуть не подрались за право первой сказать тост. Для родственников сделали общее, максимально приличное, чтобы бабушка не ругалась.

Мы устали, но настроение было отличное.

И тут я замолчала.

— О чём задумалась?— Жаннет посмотрела на меня.

— Давай ему тоже запишем.

Жаннет поняла сразу. Она вообще понимала с полуслова.

— Матвею? — уточнила она.

Я кивнула.

Мы переглянулись — и обе засмеялись. Громко, до слез. Потому что это было дико. Потому что это было странно. Потому что зачем?

— Давай, — выдохнула Жаннет, вытирая слёзы. — Но если что — я не при делах.

— Ты за кадром, — усмехнулась я. — Так что при делах.

Мы смеялись, придумывали дурацкие сценарии, передразнивали возможные реакции. Мы начали нести полную чушь. Желали ему счастья, здоровья, чтоб не расстраивался, чтоб девушки любили, чтоб жизнь медом казалась.

Мы записали пять дублей. В каждом — смех, кривляния и ничего серьёзного. А потом, когда мы успокоились и остались в тишине, Жаннет посмотрела на меня и спросила:

— Отправишь?

Я задумалась и улыбнулась.

— Наверное, нет. Хотя… Конечно, нет!

— Почему?

— Потому что это просто смешно. Ему это не нужно. Он ответит «спасибо» — и всё.

— А если не ответит?

— Тогда тем более. Ни к чему этот цирк. Посмеялись — и хватит. Я больше ничего не напишу.

— Тогда не отправляй. Просто пусть это видео будет у тебя. На память о том, что ты вообще смогла над этим смеяться.

И вдруг я поняла: я не хочу ему отправлять. Не потому что боюсь. А потому что это видео — наше с Жаннет. Оно про нас, про нашу дурацкую дружбу, про этот вечер. Оно не для него.

Да, может я и думаю о нем до сих пор.

Но этой истории пришел конец. Не тот, который я хотела. Не тот, который возможно заслужила. Но конец.

Глава 12

Я шла не торопясь, разглядывая витрины и людей. Летний Екатеринбург пах летом, воспоминаниями и чем-то сладким. В руках — тот самый кофе с соком, из любимой кофейни на Вайнера, который я пила сотни раз до отъезда.

Я села на скамейку, ту самую, где мы с Эвелиной когда-то рыдали от смеха, обсуждая парней. Глотнула кофе, расслабилась. Солнце, люди, музыка из всех колонок.

Прошло полгода с момента Нового Года. Время летит так незаметно, что я очень часто начинаю думать об этом и тосковать по всему, что со мной было.

Слишком много всего случилось за эти месяцы. Я даже не знаю, с чего начать.

Если бы год назад мне кто-то сказал, что со мной столько всего произойдет — я бы не поверила.

После Нового года я прожила в Сочи еще месяц. А если точнее, то я переехала в Красную Поляну. В горы. И благодаря этому очень полюбила Сочи и уже не смогла уехать, прожив так ровно полгода, если считать с моего прилёта. Полгода в городе, который я не планировала любить.

А в начале февраля я наконец решилась.

Купила билет. Собрала чемодан. Обняла Жаннет, пообещав, что мы ещё увидимся. Села в самолет и улетела домой. В Екатеринбург.

Город встретил меня морозом и запахом снега. Я стояла в аэропорту, вдыхала этот знакомый, родной воздух и чувствовала, как внутри разливается тепло. Я дома. Наконец-то.

Первое время приходилось заново привыкать. К холоду, к ритму жизни, к тому, что вокруг снова мои люди. Эвелина, Эдик, друзья, родные. Я гуляла по знакомым улицам, пила кофе в любимых местах и ловила себя на мысли, что скучаю по Сочи. Странно, правда? Полгода назад я мечтала отсюда уехать, а теперь скучала.

Но жизнь не давала скучать долго.

Я устроилась кальянщицей.

Это была случайность, подработка на пару недель, но мне зашло. Ночная атмосфера, разговоры с гостями, умение сделать так, чтобы дым ложился красиво. Я быстро научилась, и это было весело.

А потом случилась «Свобода».

Концерт-холл, в который я влюбилась с первого раза.

Я пошла туда просто потусить. Увидела сцену, услышала музыку, почувствовала эту энергию — и пропала. Это место дышало. Оно жило. Там собирались мои люди: странные, творческие, безумные, веселые, настоящие.

Я начала ходить чаще. Потом ещё чаще. А потом просто подошла и спросила: «Вам люди нужны?»

И меня взяли.

Сейчас я работаю в «Свободе». И это лучшее решение в моей жизни.

Разные концерты, тусовки, встречи. Это место стало моим домом. А люди вокруг — моей семьёй.

Мы тусим ночами, обсуждаем музыку, спорим о ерунде, проводим концерты и мероприятия. Всё это стало для меня очень ценным.

Я чувствую, что за эти полгода стала другим человеком.

Менее спокойной. Более уверенной. Более собой. Я живу. По-настоящему.

Июнь. Лето. Екатеринбург. «Свобода». Мне кажется, я на своём месте.

Но кое-что всё-таки не поменялось.

Я продолжаю думать о нём. Скучать.

Жизнь не остановилась. Я общаюсь с другими парнями, гуляю, смеюсь, веду себя как обычно. Иногда даже кажется, что всё в порядке. Что я отпустила.

А потом ночью, перед сном, в тишине — он приходит.

Не специально. Ненавязчиво. Просто возникает в мыслях, как старая фотография, которую случайно нашел в телефоне.

Интересно, как у него дела? Вспоминает ли он обо мне хоть иногда?

Я не пишу. Не проверяю его страницы. Не жду встречи.

Но скучаю.

И тут я полезла в телефон.

Пролистывала старые фото, удаляла мусор, чистила галерею. И вдруг — скриншот. Старая переписка. Его аватарка, его слова, мои ответы.

Я замерла. Прочитала. Ещё раз. Ещё.

Странное чувство — смотреть на это спустя полгода. Как будто читаешь чужой дневник. Вроде твой почерк, твои слова, но уже не то.

Мы до сих пор не общались. Ни одного сообщения. Да и я более чем уверена, что он уже давно забыла про меня. Живет своей жизнью, возможно, уже встретил кого-то. Я ничего не знаю, потому что в соцсетях он не проявляется. Никак.

Палец сам потянулся к экрану. Завис над кнопкой «удалить».

Секунда. Две.

Нажму — и кусочек прошлого исчезнет. Навсегда.

Перечитала снова.

“Солнце”. “Ты мне тоже нравишься”. “Все будет хорошо, я знаю!”. “Приезжай”.

Я снова не могу удалить, потому что это все еще часть меня. Я до сих пор чувствую себя на волоске от того, чтобы забыть все и отпустить. Но я так и не смогла.

Все, на что у меня хватило сил и храбрости - удалить чат у обоих. Я подумала, что так будет намного лучше. Я не ошиблась. У меня больше не было возможности прочитать всё заново, и со временем я забывала моменты нашего общения.

Но я все же оставила несколько скринов важных для меня переписок.

И теперь, перечитывая, - не могу удалить.

Ну и ещё я настолько привыкла к этой правде, что она стала моим базовым ответом.

Когда меня спрашивают: «У тебя есть парень?» — я отвечаю не задумываясь. Без паузы, без драмы, просто как факт. Иногда даже с улыбкой, будто мне абсолютно всё равно или кажется это смешным.

— Нет, у меня нет парня, — отвечаю спокойно. — Но есть любимый человек.

Люди обычно удивляются. Задают вопросы.

— А где он?

— Далеко.

— Приедет?

— Не знаю.

Ах да. Забываю упомянуть, что мы ещё и не общаемся.

Я пожимаю плечами. Честно, я и сама уже не знаю, как это объяснить.

Звучит безумно, если подумать. Но я уже перестала думать. Я просто живу с этим.

Иногда мне кажется, что это даже удобно. Любимый человек, который далеко и с которым не общаешься, слова и образ которого додумываешь в голове — он не разочарует, не предаст, не скажет ничего больного. Он просто есть. Как звезда, на которую можно смотреть и думать: «Вон там, где-то там, есть он».

А потом я вспоминаю, что это не метафора. Что он настоящий. Что у него есть голос, который я помню наизусть. И что этот голос молчит.

И становится немного грустно.

Но после приходит злость. Я чувствую себя дурой, которая настолько заромантизировала эту историю, что до сих пор не может избавиться.

Но иногда, на какое-то время, я всё-таки забываю об этом.

Потому что жизнь идёт. Потому что «Свобода» ждёт. Друзья ждут. Потому что вокруг люди, которым уже не нужно объяснять, почему я называю любимым того, с кем не общаюсь.

Апрель. Май. Июнь.

Жизнь текла ровно, спокойно, иногда слишком быстро, иногда — наоборот.

Иногда я уезжала в родной город. К бабушке, к тёте и дяде, к своему отцу, к тем местам, где всё начиналось. Там было тихо. Эти поездки стали моим личным ритуалом — выдохнуть, отключиться от вечной тусовки, поесть бабушкиных пирожков и вспомнить, что я вообще-то не только «Арина из „Свободы“», но и просто Арина. Внучка, племянница, сестра.

С конца марта начался какой-то нескончаемый поток тусовок. Много-много тусовок.

Абсолютно каждый день был наполнен событиями.

«Свобода» шумела каждую ночь. Каждый день — новые знакомые, новые истории. Концерты, вечеринки, афтепати, рассветы в пять утра. Я влюбилась в это всё окончательно.

Новая компания собралась сама собой. Те, кто живёт музыкой, тусовками, ночными разговорами и за любые сборы, лишь бы не сидеть дома. Так собралась еще одна наша семья. Где тебя принимают любым: пьяным, уставшим, счастливым, помятым.

Мы тусили везде. В «Свободе», на квартирниках, на выездах за город, на крышах. Каждый день было что-то новое.

В конце июня случилась «Ночь музыки». То самое — моё любимое мероприятие в Екатеринбурге. Это был классный вечер. Просто музыка, друзья, лето.

Ровно год назад я была на ней другой.

Сейчас всё было совсем не так.

Мы гуляли своей компанией, я пила — но уже в кругу своих. Тех, кому не надо объяснять, почему я вдруг замолкаю, глядя на сцену. Тех, кто просто был рядом. В мои лучшие дни, в мои истерики и обиды. В этой компании я просто была собой. И любимой.

С апреля я вообще начала много пить.

Звучит страшно, если сказать вот так прямо. Но это была не та история, где алкоголь становится проблемой. Это была история про шумную компанию, про музыку и танцы, про «после смены посидим». Мы пили не чтобы забыться — мы пили, потому что было хорошо. Потому что хотелось музыки. Потому что хотелось продлить вечер. Потому что рядом свои.