Вместе никогда

— Может. А может, и нет? А может, всё бы сложилось, — я смотрю, как Эдик подкидывает Мишку и снова его обнимает. — А может, всего этого вообще бы не было, если бы я не вышла тогда в зал, — последнее я говорю с такой злостью, что чуть не швыряю кружку в пол, и снова начинаю плакать.

— Успокаивайся. Таких ещё сколько будет…

— Не дай бог! Хватит одного. Не верю больше.

«Не верю больше». Я так же говорила и после прошлых отношений. И к чему привело мое новое «верю»?

Я рассказала Эдику всю историю от начала до конца. До последней своей слезы. Эдик, как обычно, по-разному шутил и специально прикидывался дурачком. Моментами это было очень смешно, за это я его и люблю.

— Ариш, я бы посидел еще, но завтра рано на работу. Давай не унывай и звони, если совсем плохо будет.

— Не будет. Мне уже намного лучше. Спасибо, что приехал, — я обнимаю Эдика и ненавязчиво кладу ему в карман киндер. — Если тебе выпадет фиолетовая, это значит, что мы с Матвеем ещё пообщаемся. Но только её надо будет обязательно отдать мне! Её единственной не хватает.

— Понял. Давай, ложись спать и не думай о нём.

Я закрываю дверь, снимаю с себя футболку и шорты, оставляя только носки. «Не думать о нём»… ну, размечтался. Я открываю окно, ложусь в кровать, обнимая Мишку, и укрываюсь пледом. Пошёл дождь. Как раз вовремя.

Глава 8

День начался не с его «доброе утро», а с моих опухших глаз и больной головы. Ну что за жизнь…

Я не помню, как уснула, но помню песню «Вселенная бесконечна?» — Noize MC, под которую засыпала. Я больше не плакала, но мне до сих пор больно. У меня будто отняли мою лучшую эмоцию. Или мой смысл дня. Или мой любимый чат. Или всё сразу.

Сегодня снова на работу, но мне настолько не хочется вставать с кровати… Я беру телефон и… О БОЖЕ МОЙ!

Mr. ED

Доброе утро, Ариша. У меня для тебя есть кое-что)

Ариша.

Доброе утро, мистер Эд. Удивляй.

Почти сразу он отправляет фото. На фото — открытый киндер и игрушка. Это фиолетовая кукла.

Сначала я сказала, что это здорово, она очень редкая. Но тут же вспомнила своё вчерашнее: «Если выпадет фиолетовая, то мы с Матвеем ещё пообщаемся». В это же мгновение у меня появилось щекочущее чувство в сердце, но тут же я остановила его и написала достаточно нечестное:

Ариша.

Совпадение. Это больше не имеет значения. Я не верю, что мы вообще когда-нибудь ещё спишемся. Давай закроем тему. Но эта фигурка мне нужна!)

Я отложила телефон, закрыла лицо руками и сделала очень тяжёлый выдох. Тяжело… Я включила мультик и через несколько минут встала завтракать. В три часа дня…

Спустя пару часов я уже ехала на работу. Как необычно… Но я чувствую сильную обиду и даже не могу объяснить, на что или на кого. У меня внутри — бесконечное щекочущее чувство, но в этот раз не от чего-то хорошего. За это я ненавижу его еще больше. Надо же было оставить меня вот так. В таком состоянии.

Я приезжаю в аэропорт, прохожу в зону контроля и по пути встречаю Артура, который опять уходит со смены.

— О, Аринка. Че такая унылая?

— Привет, Артур. На смену иду, потому что! — отшучиваюсь я. — У тебя зато всё отлично, домой едешь?

— Нет, меня Татьяна попросила съездить в офис, — Артур закатил глаза и пошёл в сторону выхода. — Ладно, Аринка, хорошей смены.

Не успеваю я зайти в ресторан, как чувствую на себе взгляд Маши, которая уже стоит у нашей стойки.

— Арина, давай быстрее. Мне нужны новости!

— Ну конечно. Только в этот раз хорошего мало. - Я прохожу мимо нее и говорю это так тихо, что она не услышала.

Я захожу на кухню, где су-шеф Толик опять очень громко включил свою музыку.

Еще одна причина, из-за которой я люблю свою работу: в зале все грубые и серьёзные, слишком увлечены своей работой или своим рейсом. А тут открываешь дверь на кухню — и веселый Толик танцует под каких-нибудь «Бурундуков» или глупые, но веселые песни. Это разбавляет рабочую атмосферу и поднимает всем настроение.

Быстро переодеваюсь и выхожу в зал, как обычно желая всем хорошей смены. Хотя внутри — полная серость. Никакой улыбки. Тяжёлая будет смена.

Маша чуть не прыгает мне на шею.

— Ну, рассказывай быстрее! Я вчера прочитала наш чат, но так и не поняла — что случилось? — Маша ставит мне стакан моего любимого сока.

— Да всё, Маш. Помнишь, мы недавно обсуждали, что всё это, возможно, шутка, несерьёзно или ненадолго? Ну вот. Это конечная.

— А из-за чего? Из-за тех голосовых, что ли? — Она берёт стакан с соком и сама его выпивает. — Прости, я тоже нервничаю.

— Я не знаю. Мне кажется, для него это норма.

— Норма чего? Вот так, не объяснившись, взять и пропасть? Или навешать лапши на уши и пропасть? Или делать вид, что у вас всё хорошо, и всё равно пропасть? Ты не говорила ему, что он — охреневший эгоист?

— Успокойся, Маша. Я сама виновата. Я же навыдумывала всё сама. Он тут ни при чём.

Я поворачиваюсь к монитору, чтобы ввести свой код, но Маша поворачивает меня обратно, не давая сказать слова.

— Да ты издеваешься. Даже не смей искать в себе минусы. Он дурак, а ты ещё найдёшь своего.

— Всё, хватит. Никакого «своего» больше. Нет таких и не будет. Ты же знаешь, что я намерена умереть одна с кошками. Тем более этот «очередной» случай дал мне ещё больше уверенности в этом. — Я беру поднос и ухожу на мойку, так и не дослушав Машу.

На мойке — тётя Лена. Очень смешная и весёлая женщина. Ей около сорока пяти, у неё кудрявые рыжие волосы и голубые глаза. Она всегда поддерживала меня. С самого начала мы с ней очень хорошо общались. Она — как божий ангел, и если начинает ругаться, то это выглядит очень смешно и забавно.

Я приношу поднос с одним несчастным стаканом и ставлю его на мойку.

— Ну, она опять мне один стакан тащит! Ну что с вами делать?

— Ну, тетя Лена, вам что, работать хочется? Не смешите.

— Вот именно, что не хочется! А ты мне один стакан притащила, из-за которого надо подняться со своего теплого места. Ты Татьяну не знаешь? — Тётя Лена всё-таки встаёт и подходит ближе. — А что с лицом, родная? Кто обидел?

— Очень заметно? — Я подхожу ближе к тёте Лене и обнимаю её сзади.

— Конечно, заметно. Ты даже в запаре бегаешь и улыбаешься. Глаза всегда светятся. А сейчас у тебя будто что-то забрали. — Она делает небольшую паузу и поворачивается ко мне. — Ну и кто он?

— Тот самый мальчик, помните, я рассказывала — мы здесь познакомились.

— Серьёзно? Да будет еще столько козлов! Нашла из-за чего расстраиваться. — Она снова садится на свой стул и берёт кружку с чаем.

— Ну и куда мне столько козлов, тёть Лен?

— Сюда тащи, пусть вместо меня работают. А то у меня уже нервов на вас всех не хватает! — Она говорит это демонстративно громко, чтобы Толик обязательно услышал.

— За меня пусть тоже работают! А то чё я опять один тут. — Толик выкрикивает с кухни, и в ту же минуту на всю кухню гремят упавшие железные тарелки. — Да твою ж! Что у вас тут происходит?

— Работай давай, бездельник. — Тётя Лена подмигивает мне.

— Тебе сегодня еще на салаты бегать, Толик! — Я подхватываю шутку тёти Лены, и мы обе смеёмся.

— Сами свои салаты шинковать будете. У меня запара. — Толик в ту же минуту хватает пачку сигарет и уходит в курилку.

— Гениальный сотрудник. — Тётя Лена берёт свой телефон и уже хочет показать мне новые достижения своих внуков, как врывается менеджер и гонит меня в зал. — Беги давай, потом покажу.

Я выхожу в зал. Мне снова тревожно. Шутки шутками, но я не забываю то, что случилось со мной вчера вечером.

Дальше смена пролетела как в тумане. Мы с Машей больше не поднимали ту тему. Общались только по работе. Между нами висело это неловкое молчание, но я была только рада — не было сил ни объяснять, ни оправдываться, ни слушать утешения.

Я механически делала свою работу: подходила к столикам, улыбалась, писала заказы, носила тарелки. Но внутри была пустота, а в голове — назойливая мысль: «Он больше не напишет. Никогда».

Единственным спасением стали рабочие моменты и наша кухня. А точнее — Толик.

Ближе к утру началась запара. Утром всегда много регистраций, так что это было обычное дело.

Я работала быстро и почти безэмоционально. Слишком спокойно. Мне не было ни грустно, ни весело. Я подошла к монитору и увидела, что ещё не отнесла несколько заказов. Зашла на кухню и громко спросила про яблочный пирог. Толик тут же ответил, что он стоит готовый уже давно. Я смотрела на Толика, зная, что он поставил его только что.

— Блин, Толик, тут мороженка скатилась, поправь, пожалуйста.

— В смысле, скатилась? Вот, нормально же, — Толик показывает на пирог, заставляя меня выглядеть слепой.

— Толя, ты что, издеваешься? Я это даже с кухни вынести не успею. Поправь!

— Поправить говоришь? — В ту же секунду он замахивается и со всей силой ударяет ладошкой по тарелке.

Мороженка разлетается во все стороны, в том числе на моё лицо и поло.

— Во, поправил! — Толик улыбается и двигает тарелку ближе ко мне.

Я начинаю смеяться и хватаю салфетки.

— Блин, Толик, я ожидала чего угодно, кроме этого. Как я, по-твоему, сейчас это понесу?

— В смысле как? Вот так берёшь, — он отрывает кусок пирога, макает в остатки мороженки и демонстративно откусывает. — Ммм… Беллиссимо. Ты будешь пробовать?

— Прикольно. ПЕРЕДЕЛЫВАЙ!

— Забирать надо было раньше.

— Он стоял тут две минуты. Всего две! Это не срок. Переделывай!

Спустя долгих пять минут он наконец отдаёт новый пирог. Настроение снова поднялось, и это заставляет меня улыбаться.

К концу смены я чувствовала странную раздвоенность. Тело устало, ныли ноги, но голова была странно легка и пуста. Грусть никуда не делась, она просто притихла, устало улеглась где-то глубоко внутри.

Переодеваясь в раздевалке, я поймала себя на мысли, что почти не смотрела в телефон. Не ждала. Не надеялась. И в этом было какое-то горькое, но спокойное облегчение.

Оставшиеся дни до переезда прошли обычно. Я работала, готовилась к отъезду и напоследок виделась со всеми друзьями.

Я не убивалась. Не рыдала в подушку, даже не удаляла его номер. Изредка перечитывала переписку, от которой становилось не по себе. Да и чувство пустоты никуда не делось. Я также просыпалась без его сообщений, засыпала с мыслями о нём и скучала. Просто скучала.

Маша больше не спрашивала про него. Тётя Лена иногда интересовалась, но после моего грубого: «Всё, точка!» — перестала. Эдик тоже интересовался моим состоянием, но понимал, что разговоры о нём только напрягают меня. Больше мы не поднимали тему про Матвея.

Последние две смены я просто пропустила. До самолёта оставалось несколько дней, а я не рассчитала время и многое не успевала. Мне помогала Эвелина. Я рассказала ей всё, что было с Матвеем. С самого начала.

— Дура, — сказала Эвелина, когда я закончила. — Дура, что позволила себе так влюбиться.

— Знаю.

— И дура, что не послала его сразу, как он начал играть в молчанку.

— Знаю.

— И вообще не ты дура, а он дурак. Но ты тоже дура.

— Да знаю я. Но кто знал, что так получится?

Она взяла мою руку и сильно сжала.

— Всё нормально будет. Пройдёт.

— Знаю.

— Но не быстро.

— Знаю. Всё хорошо.

— Давай о хорошем. Ты улетаешь, там мама и брат, новая работа, новая квартира, да и вообще, возможно, новый Матвей. — Эвелина улыбнулась и подмигнула мне. — Ариш, я верю, что всё будет супер. Зря переживаешь.

— Я не переживаю. Хотя ладно, переживаю. Я столько всего оставляю здесь.

Эвелина молча встала и обняла меня, от чего мне стало тепло и грустно одновременно.

— Мне точно будет не хватать этих обнимашек.

— И мне.

Ещё через час разговоров о всяком я крепко обнимаю Эвелину и смотрю, как она уходит. Я понимаю, как мне повезло. С работой, с людьми вокруг, с теми, кто останется со мной надолго. Эвелине было достаточно просто быть рядом, чтобы я чувствовала себя любимой и счастливой. Она никогда не задавала лишних вопросов, она просто была. Этого было достаточно.

На работе я взяла больничный, но всё равно получила штраф. Это меня не расстроило, я знала, что так будет. В любом случае мы всё успели, и утром в день самолёта я приехала в ресторан, чтобы получить обходной лист, сдать рабочую форму и ключи. За всё время работы я увидела управляющую в третий раз. Она, как обычно, самый недовольный и грубый человек. Мы снова пообщались в злом тоне, но это не испортило мне настроение.

— Увидимся вечером! — крикнула я, выходя из ресторана.

Я захожу в квартиру, которая стала безжизненной. Моё любимое место, из которого мне так грустно уезжать. Никаких больше картин, подсветки, цветов и игрушек. У двери стоит единственный чемодан, а рядом — Мишка. Я беру его в руки и уже собираюсь выходить.

— Ну что, поехали?

Мишка молчал, но я знала, что он согласен.

Я ехала в такси, глядя на свой полюбившийся район, который отдалялся всё дальше и дальше. Я снова приехала в аэропорт, но в этот раз я зашла не через служебный вход. Я зашла как пассажирка.

Сдала чемодан, прошла контроль и направилась к ресторану. Я зашла внутрь и сразу увидела Машу. Она не заметила меня, поэтому я тихо подошла сзади.

— Девушка, можно мне апельсиновый сок, срочно, я очень опаздываю! — я сказала это как очень недовольная гостья.

Маша обернулась и, увидев меня, чуть не прыгнула мне на шею.

— Ты почему ещё тут? У тебя же самолёт.

— Успею. Я ещё хочу покушать карбонару Толика. Я точно буду по ней скучать даже больше, чем по самому Толику.

— Ну, ты же еще приедешь?

— Конечно, причем уверена, что очень быстро. И очень часто буду приезжать в гости.

Я сажусь за тот самый 36-й столик. Мне было интересно посмотреть на ресторан со стороны Матвея.

— Так, мадемуазель. То, что он тут сидел, ещё не значит, что это святое место во всём ресторане, — она посмеялась и достала свой телефон. — Значит, вам фирменную карбонару от Толика и апельсиновый сок?

— Всё верно, мадам. И передайте повару, чтобы он не пересолил, как в прошлый раз. И побыстрее! Что за сервис у вас тут? Аэропорт же!

— Не волнуйтесь, я лично прослежу, как варятся ваши макароны с сыром.

Мы посмеялись, и я достала свой телефон и наушники.

После вкусной карбонары с соком началась моя посадка. Я зашла на кухню, чтобы попрощаться. Обняла абсолютно всех.

— Приезжай!

— Обязательно.

Я вышла из ресторана, понимая, что сейчас я свободна. Это больше не моё место, новые люди больше не будут моими знакомыми, а этот ресторан я увижу ещё не скоро.

Я думала об этом до самого взлета. Обо всём. Я прощалась с городом и друзьями. С любимыми людьми и местами.

Я смотрела, как отдаляются дома и дороги, город становится крошечным. Крепче обнимая Мишку, я понимаю, что вся моя боль, всё моё родное остается там, внизу.

Я выдохнула.

Мысли переключились на маму, которая уже готовит мне ужин. О брате, который ждёт меня и наверняка вырос за время, которое я его не видела. Об Эвелине, которая перед взлетом написала: «Удачи. Люблю тебя». О новой квартире, новой работе, новых людях.

О нём я почти не думала.

Только один раз кольнуло внутри. Но я закрыла глаза с мыслью, что его я тоже оставляю здесь.

Я ещё не знала, что меня ждёт, но страх ушел. Я включила музыку громче, откинулась в кресле и уснула.

Меня ждёт моя новая история, и я готова к любым испытаниям. В любом случае я всегда могу вернуться домой.

Глава 9

Я немного поспала. Полет был очень лёгкий. Я слушала музыку, смотрела в иллюминатор, думала о будущем и немного о прошлом.

Я в предвкушении встречи со своим братом и мамой.

За время полёта я успела задуматься на тему своего переезда. В моих планах было уехать в Питер. Не просто же так я уволилась и уехала с вещами. Точнее, с одним чемоданом. Но я же съехала со своей любимой квартиры. Мне не даёт покоя то, что в Сочи я не планирую оставаться дольше, чем на две недели! Это максимум.

В прошлый раз меня хватило всего на четыре дня. Мне очень не понравилось в Сочи, и я сразу улетела обратно домой.

Теперь я планирую отдохнуть только две недели. А дальше… как получится.

Выходя из аэропорта, я сразу вдохнула тёплый, «другой» воздух.

Нахлынула ностальгия и капля радости. Мне нравится это чувство. Чувство какой-то свободы и желания жить дальше.

— АРИНА!!! — я слышу крик где-то за спиной.

— Мелочь! — я сразу кидаю чемодан и бегу в обнимашки к брату.

Наконец-то.

Я безумно скучала, безумно ждала, безумно рада прямо сейчас.

Следом за братом идёт мама, которую я тоже обнимаю.

— Привет. Как долетела?

— Нормально, мам. Ради бога, выброси сигарету. — Я отхожу от неё и снова обнимаю брата. — Офигеть, ты так вырос! Сколько я тебя не видела?

— Почти два года, — перебивает мама.

— Обалдеть. Я очень скучала!

— Я тоже, — Арсений, увидев Мишку на чемодане, взял его и крепко обнял. — По нему тоже скучал.

Полчаса мы ехали домой, и я не отводила глаз от города. Всё такое новое, непривычное.

Это будут мои спокойные две недели отдыха, неужели.

А что же будет дальше… я стараюсь пока не думать. Куда жизнь поведет, там и окажусь.

В моих планах за эти две недели как следует отдохнуть, провести время с братом и обо всём подумать — либо ни о чём не думать вовсе.

Сразу после аэропорта мы заехали домой, я разложила вещи, и мы поехали в центр. Мы гуляли до самого вечера, и мама немного познакомила меня с городом.

Не так уж здесь плохо, если не думать о том, что у меня в этом городе нет никаких любимых мест и друзей.

Не то чтобы я очень довольна — ведь я изначально недолюбливала Сочи, — но сейчас я чувствую себя свободно и легко. У меня нет никаких обязательств и ограничений. Кроме одного: мне ещё не исполнилось восемнадцать.

День рождения уже через три недели. Две из них я буду в Сочи. А после, наверно, поеду домой.

Хотелось бы отметить совершеннолетие в Екатеринбурге, а не в Питере, как было запланировано мной раньше.

Петербурга в моих планах больше нет. Как и мыслей о Матвее. Их больше нет. Они просто исчезли, и меня это очень радует.

Следующий день я уже вышла гулять одна.

Погода просто замечательная. Очень тепло, вокруг очень красиво и, главное, мне не нужно на работу в ресторан. Я чувствую, что сейчас ничего и никто не напрягает меня. Я свободна и счастлива.

Я открываю телефон, чтобы написать своему знакомому. Антон — это мужчина, с которым я случайно познакомилась в Екатеринбурге в рандомную пятницу. Мы немного пообщались, когда я играла на уличном пианино. Нам нужно было идти в одну сторону, поэтому мы заболтались, и выяснилось, что Антон живёт в Сочи, а в Екатеринбург приехал погостить. Мы обменялись номерами, и я пообещала, что напишу, когда приеду.

В сегодняшний же вечер Антон приехал и забрал меня. Он показал мне несколько красивых мест в Сочи, познакомил со своим знакомым и пообещал съездить в другой район в следующий раз.

Теперь у меня есть один знакомый. Уже неплохо.

Спустя еще несколько дней я решила прогуляться до парка. Я не знала, куда иду, но случайно услышала музыку. Живую музыку на гитаре и очень грубый голос мужчины. Я шла на звук и вышла к очень красивому месту.

Здесь много людей, играет музыкант и отлично видно закат, который скрывается вдали моря.

Музыкант объявляет о том, что будет играть здесь еще в субботу. «Обязательно приду», — обещаю себе я и не тороплюсь уходить, когда заканчивается его выступление.

Рядом я замечаю табличку: «Амфитеатр "Ривьера"». Вот мы и познакомились.

На улице уже стемнело, но воздух оставался тёплым и свежим. Я надеваю наушники и включаю свою музыку.

А вот и волна мыслей. Прошла почти неделя, а я до сих пор не решила, что буду делать дальше. Непонятно, почему это настолько тревожит меня, но я точно знаю, что не хочу здесь оставаться.

Пусть это будет не Сочи или Питер, но я уже очень соскучилась по Екатеринбургу. Как будто я и не хотела уезжать оттуда. Так что я всё же надумала после отдыха вернуться и продолжить жизнь в своём привычном темпе.

Просидев ещё час на скамейке, я решаюсь пойти домой. Идти долго, но я включаю музыку на всю громкость и стараюсь ни о чём не думать.

Мысль о Матвее старается пролезть среди остальных, но я не разрешаю себе вспоминать о нём. Сейчас мне нужно максимально забыть его. Я запрещаю себе вспоминать даже хорошие дни.

Спустя полтора часа я захожу домой. Мелкий уже спал, поэтому я легла рядом, слегка приобняла его и моментально вырубилась.

В субботу я всё же пришла на амфитеатр.

Вечер был тёплый, народ собрался — кто с друзьями, кто с детьми, кто просто так, послушать музыку у моря. Я устроилась на той же скамейке, где сидела в прошлый раз, надела наушники на шею и стала ждать.

Но когда музыкант вышел на импровизированную сцену, я поняла — это не тот дядя с грубым голосом. Другой. Моложе, с гитарой наперевес и смущенной улыбкой.

Он подошёл к микрофону и поправил стойку:

— Всем привет. Меня зовут Радмир. Сегодня буду играть для вас вместо моего коллеги — у него не получилось. Но я постараюсь, чтобы вы не пожалели, что пришли.

С первых аккордов я поняла, что это именно то, что мне сейчас нужно. Его голос был не грубым — он был глубоким, тёплым, спокойным до мурашек. Он играл негромко, но так, что слышно было каждое слово. Между песнями шутил — легко, без напряга, будто разговаривал с давними знакомыми. Кто-то крикнул: «Радмир, спой что-нибудь весёлое!»

— Весёлое? — он задумался, перебирая струны. — У меня всё весёлое заканчивается ровно в тот момент, когда я смотрю на цену аренды квартиры в Сочи. Но ради вас попробую.

Я улыбнулась.

Слушала его и ловила себя на мысли, что мне нравится здесь сидеть. Нравится этот вечер, этот ветер с моря, этот голос. И совсем неважно, что я тут одна. Наоборот — хорошо.

Он играл около часа. Я не заметила, как пролетело время. А когда он закончил и сказал: «Спасибо, что были сегодня со мной», — я зааплодировала вместе со всеми и поймала себя на том, что не хочу уходить.

Он прекрасный музыкант. И, кажется, человек тоже.

Я ещё немного посидела, глядя на то, как он собирает гитару и переговаривается с подошедшими зрителями. Потом встала и медленно пошла к выходу.

На душе было спокойно и как-то по-новому тепло.

Через несколько часов я уже планировала спать, но тут же мне пришёл звонок. Это Антон. Он сказал, что хочет забрать меня на прогулку. Я согласилась, собралась, и мы поехали в тот самый другой район, о котором договаривались в прошлый раз.

Я включила свою музыку, и именно в этот момент у меня нахлынула грусть. Мне стало слишком тяжело думать о будущем. Я никуда не хочу и быть нигде не хочу. Не хочу к Матвею, не хочу в Екатеринбург, не хочу быть здесь — ни сейчас, ни потом.

Я попросила Антона остановиться в каком-нибудь тёмном безлюдном месте. Например, лес. Он так и сделал.

Мы остановились в месте недалеко от города. Это был небольшой лес. Вокруг ни одного фонаря. Очень темно и отлично видно звёзды.

Постояв возле машины еще несколько минут, я, не задумываясь, сняла кофту, за ней — футболку и нижнее бельё. Прохладный ветер аккуратно окутал меня мурашками. Но на этом я не остановилась. Я сняла штаны и осталась в одних трусах. Сняла даже обувь.

В эту же минуту Антон вскрикнул, что я сумасшедшая. Но было настолько темно, что я не видела ничего — даже свои руки. Тусклый свет звезд обозначил очертания деревьев, к которым я побежала.

Посреди небольшой полянки я просто встала, подняла руки вверх и сделала несколько тяжелых вдохов.

Настолько свободно в этом мире я себя ещё никогда не чувствовала.

Спустя какое-то время я возвращаюсь к машине, одеваюсь и сажусь на сиденье. Антон смотрит на меня, а я выгляжу то ли спокойной, то ли напряженной. Но я точно ничего не чувствую.

Антон ничего не говорит. Он просто заводит машину и уезжает.

Весь путь до дома я ехала с небольшой улыбкой и спокойным дыханием. Больше я не смогла ни о чем думать. Мне было слишком легко. Антон тоже молчал, но в конце сказал, что сегодня я безумно сильно удивила его.

Я попрощалась с ним и не торопилась домой. Сидела возле дома, смотрела на звезды и слушала ветер.

Никаких мыслей. Я больше ничего не хочу.

Неделю спустя

Прошло почти две недели, как я приехала. Но у меня до сих пор в голове идёт война. Остаться здесь или лететь домой. У меня уже появилось чувство, что, возможно, ненадолго я всё же задержусь здесь. Но я всё также продолжаю скучать по Екатеринбургу.