Вместе никогда

Хотя всё же мой взгляд падает на две знакомые аватарки.

Первым делом я зашла в переписку с Эдиком, который написал «доброе утро» по привычке в шесть вечера. Спустя ещё два часа — в его же стиле — сообщение: «ты жива?». Я ответила, что со мной всё в порядке, но «доброе утро» в этот раз он получил в одиннадцать вечера.

Я до сих пор чувствую себя подавленно. Я как выжатая губка. Мне хочется, чтобы этот день быстрее закончился. В чат с Матвеем я не решаюсь заходить. От него с самого утра висят два непрочитанных сообщения. Мне совсем не хочется делиться с ним таким состоянием. Как будто ему своих хлопот не хватает. Мы просто общаемся как знакомые, ему вряд ли вообще интересно моё состояние. Так думала я, пока не пришло новое сообщение...

Матвей.

Как ты, солнце? Я скоро пойду спать.

«Солнце». Меня, выжатую как губку, целый день чувствующей себя отвратительной ватной палочкой... он назвал солнцем. От этого стало ещё больнее и... тепло. Плохо и хорошо одновременно.

Я не знала, что ответить. Не хотела врать «всё окей». Не хотела вываливать на него всю свою боль и тоску. На минутку зависла.

Ариша.

Нормально. А ты?

Как бы мне не хотелось рассказать ему всё, что было сегодня я всё-таки сдерживаю эмоции.

Матвей.

Устал. День долгий.

А «нормально» — это как?

Он всё же спросил. Мне пришлось выбирать — отшутиться или сказать чуть правды.

Ариша.

Ну знаешь. День такой. Тяжелый. Тоже немного устала, хотя почти ничего

не делала. Чуть - чуть изменила прическу. Думаю, скоро тоже лягу спать.

Была пауза. Он печатал. Мне стало неловко, что я написала это.

Матвей.

Покажи.

Лицо уставшее, глаза пустые, улыбку не смогу натянуть как бы мне этого не хотелось.

Ариша.

Давай завтра, я уже лежу в кровати.

Ложись спать, завтра покажу.

Добрых снов.

Матвей.

Хорошо. Выспись, солнце. Доброй ночи.

Я не была счастлива. Но я больше не чувствовала себя самой бессмысленной. Я была просто уставшим человеком, которому кто-то пожелал доброй ночи и назвал солнцем. Этого оказалось достаточно, чтобы мне стало немного теплее. Или много...

Я повернулась на бок, обняла Мишку и закрыла глаза.

Просыпаться было легче, чем засыпать. Я открыла глаза, и первым делом в голове возникло не привычное «опять этот день», а обрывок фразы: «Выспись, солнце». Я полежала ещё минуту, вслушиваясь в тишину квартиры и в тишину внутри себя. У меня не было вчерашних мыслей.

Я включила чайник и в процессе напела какую-то мелодию. Потом поймала себя на этом и улыбнулась. “Ну вот, — подумала я, глядя на своё отражение в чёрном экране микроволновки, — живём.”

Я налила чай, завернулась в плед и села у окна. Сегодняшний день был не про борьбу с собой и не про тоску по нему. Он был просто днём. И этого, как ни странно, было достаточно. Пока что.

Днём, когда я уже допивала второй чай и сделала все свои утренние заботы он наконец написал.

Матвей.

Доброе. Ты как?

Мы поболтали немного — о сне, о планах на день, о том, какая сегодня в Питере погода. Разговор был легким, как перекличка. Ничего важного, но после вчерашнего в этом была своя ценность.

К вечеру я поехала на смену. Работа началась как обычно: проверка столов, разговор со сменщиком, тихий аэропорт. В перерыве между рейсами я зашла в телефон и увидела уведомление — любимый стример начал эфир. Сейчас я на работе, и мне совсем неудобно смотреть, хотя я очень не люблю пропускать стримы. Почти на автомате я написала Матвею.

Ариша.

Эх, Кашин стримит. А я на работе, не могу посмотреть.

Я не жаловалась. Просто сказала факт, делилась крошечным разочарованием своего дня.

Ответ пришёл минут через пятнадцать. Не сообщением, а кружком — коротким видео с экрана. На нём был открыт стрим. Тот самый. Он просто показал мне, что он тоже здесь. Сама собой это вызвало у меня улыбку. Это было так... мило. Просто и гениально. Он не сказал «жаль» или «посмотришь потом». Он присоединился.

Я отправила ему в ответ смайлик с сердечком и ушла работать, но уже с другим чувством, легким и спокойным. Я напевала что-то под нос, раскладывая салфетки.

Через мгновение телефон снова завибрировал. Ещё одно видео. На этот раз — прямая запись со стрима. На экране был Данила, он что-то оживленно рассказывал, а потом, отвлекаясь на донаты, прочитал вслух новое сообщение.

«Хорошей смены Арине из Екатеринбурга!»

Я замерла. Потом нажала воспроизведение еще раз. И ещё. Это был не просто донат. Это было послание. Он услышал мое «не могу посмотреть» и сделал так, чтобы стрим сам меня нашёл. Чтобы любимый голос пожелал мне хорошей смены. По его инициативе. Обалдеть просто!

Я приняла это не как просто знак внимания, а как очень красивый жест.

Ариша.

Я даже не знаю, что сказать. Афигеть!!! Спасибо.

Матвей.

Пусть смена правда будет хорошей.

И смайлик с улыбкой.

Всю оставшуюся смену я ловила себя на улыбке. Даже самые занудные гости не выводили меня из себя.

Ближе к утру, когда до конца смены оставалось тридцать минут, и я уже мысленно собиралась домой, к моему столику подошла пара. Мужчина — слепой, он шёл, слегка опираясь на руку женщины.

— Мы очень торопимся! — сразу сказала она, даже не поздоровавшись. — Нам нужно два сэндвича, яичница и суп. Из напитков — большой капучино, двойной пино-гриджио и апельсиновый свежевыжатый. И быстро, пожалуйста, у нас уже идет посадка!

Я кивнула, предупредив о том, что ожидание будет около 20-25 минут, хотя она вряд ли заметила.

Спустя минут семь девушка подбегает ко мне и с сильным криком подзывает.

— Всё, мы не можем ждать! Упакуйте нам с собой, пожалуйста, мы заберем на выходе.

Только вот у них ничего не готово. Отлично, чего еще я хотела под конец смены?

Я кладу в копилку поваров сотку и прошу приготовить заказ чуть быстрее.

Сотка, конечно, не обогатит их, но за всю смену соток становится больше, чем их зарплата за смену.

Через ещё две минуты я складываю в пакет заказ и передаю нервной девушке. Она сразу же убегает, и я даже не успеваю сказать, что напитки еще не упакованы.

Подошёл менеджер Серёжа, посмотрел на них, потом на меня.

— А где?

— Улетели. Говорила же, что не успеют.

— Ну, оплатили же. Че ты паришься.

— Ну да, только проблема в том, что они не забрали напитки. - Я сказала это закатив глаза.

— Ну ладно, это же не твоя проблема. - Сережа продолжил тыкать в свой экранчик и я ушла в зал.

Через минут десять звонит рабочий телефон. Серёжа отвечает, девушка просит вернуть стоимость напитков на карту. Серёжа смотрит на меня, и я понимаю, что он никак не собирается это решать. Я молча кивнула, не в силах спорить.

Моя смена уже закончилась, но еще пол часа я общалась с сменщиками в раздевалке.

Подходя к дому, я решила ненадолго присесть на качель. После любой тяжелой смены я обожаю так делать, даже если у меня совсем ни на что не остаётся сил. Спустя пол часа я открыла дверь в тихую, темную квартиру. Не включала свет. Просто прошла и упала на кровать, лицом в подушку. Телефон лежал рядом. Где-то там было его последнее сообщение: «Пусть смена правда будет хорошей». Смена была не очень позитивной, по крайней мере, под конец.

Я не стала рассказывать об этом Матвею. С утра у него явно будут свои заботы, незачем его нагружать своей ерундой. Я пожелала ему доброго утра и хорошего дня, после чего сразу заснула, даже не умываясь и не переодеваясь в домашнюю одежду.

Наконец-то снова выходной.

Как мы с Матвеем и договаривались, мы созвонились вечером чтобы поболтать и посмотреть фильм.

Фильм кончился. Мы ещё полчаса разговаривали ни о чём. Потом он, сдерживая зевок, сказал:

— Ладно, солнце, мне пора. Завтра рано.

— Да, конечно.

— Доброй ночи.

Он отключился. В наушниках щелкнуло, и наступила тишина. Я сидела в темноте, уставившись в потолок. И тут они пришли. Не мысли, а страхи. Не те, что «он найдёт другую» или «мы больше не увидимся». Те, что пострашнее. «А что, если всё это — неправда? Всё это — несерьёзно?»

Ты же видишь, как ты ждала этого звонка? Как весь твой день выстраивался вокруг него? Его «доброе утро» задает настроение на день, его «спокойной ночи» ставит точку. Где в этом графике ты? Где твои мысли, которые не о нём? Ты медленно привыкаешь к его присутствию в твоей жизни.

Всё это — слова, — наступал другой голос.. — Красивые, теплые, идеально подстроенные под тебя. Он слушает, запоминает, говорит то, что ты хочешь услышать. Но что за этим стоит? Голос в трубке. Никаких обязательств. Никаких действий, которые можно пощупать. А что, если это всего лишь виртуальная игра для твоего сердца? Игра, в которой вы оба получаете эмоции, но рано или поздно он просто исчезнет».

И самый страшный, корневой страх — повторить прошлую ошибку.

В памяти снова образ: не его, а того, прошлого. Тот тоже сначала был внимательным. Тоже слушал. Тоже казался родным. А потом начал отдаляться. Потом появились «важные дела», потом — молчание. И та боль, те же симптомы: ожидание сообщений, выстраивание дня вокруг человека, нежность, смешанная с тревогой.

Ты идешь по тому же сценарию, только декорации другие: не соседний район, а аэропорт. Не объятия, а звонки.

Я обняла колени, прижавшись лбом к ним. Внутри война между частью, которая хотела верить в его «солнце» и «спокойной ночи», и частью, которая кричала «Оно этого не стоит!».

«Он просто играется». «Это всё утихнет с его стороны. Рано или поздно». Он живёт своей жизнью: работа, друзья, город. Однажды его реальность потребует всего внимания, и наша виртуальная жизнь останется пустой. Он просто перестанет заходить. Сообщения будут приходить реже, потом только «доброе утро», потом тишина.

А я уже чувствую привязанность.

И я поняла, что моя главная проблема сейчас — не расстояние и не его возможная ложь. А собственная привязанность, которая растет все больше, пока его чувства, возможно, уже утихают. Возможно, я даже сама выдумала его чувства, и их просто не существует.

Нужно заранее подготовиться к такому исходу событий.

Глава 7

Две недели спустя.

Эти две недели были странными и одновременно теплыми. Общение с Матвеем не прекратилось. Оно даже не стало реже. Оно стало другим. Теперь, когда он писал «Солнце», я мысленно добавляла: «...пока я тебе интересна». Когда он звонил посмотреть фильм: «Сколько ещё таких совместных просмотров в запасе?».

Так не может продолжаться вечно.

Я посмотрела на телефон, лежащий на тумбочке. Завтра у меня выходной. Завтра, возможно, будет тот самый разговор. Но не о погоде и не о фильмах. А о нас. О будущем. О том, есть ли у нас шанс увидеться или попробовать что-то больше, чем онлайн-общение.

Неделю назад я ему намекнула, что он мне нравится. Он догадался. И сказал, что я ему тоже. От этого мне стало очень тепло.

Я очень долго собиралась с мыслями, чтобы адекватно сказать, как он нравится мне. Но ничего лучше, чем “блин, я не знаю как сказать”, “да я просто недавно задумалась об одном парне, что-то вроде - а вдруг он не тот”... у меня не нашлось.

Я получила от него сообщение, от которого у меня прошлись мурашки.

— Ладно. Все вот эти признания в переписке мне кажутся бредом, но другого варианта у нас с тобой нет… Ты мне тоже нравишься.

Я перечитала это сообщение десять раз. У меня даже руки вспотели.

— Я была к этому очень не готова. — Нервно, но это всё, что пришло мне в голову.

А к чему я сейчас вообще была готова?

После этого мы созванивались почти каждый день, когда у меня был выходной. Мы не спали ночами, много разговаривали. Я все больше и сильнее привыкала к нему. К нашим вечерним разговорам, к его мнению обо всем, что у меня происходит. К тому, что у меня есть “он”, такой хорошенький, любименький.

И вот спустя две недели. Вечер. Мы снова созвонились.

Смотрели фильм. Всё было как обычно. Спокойно. Но внутри меня всё сжалось. Немного обсудили фильм.

Потом я не выдержала. Спросила прямо.

— А что между нами?

Он замолчал. Я слышала его дыхание.

— Мы друг другу нравимся, Ариш. У нас тёплое общение.

Это было слишком очевидно, но это не ответ.

Я спросила снова. Почти шёпотом.

— А у нас может быть что-то больше? Мы сможем увидеться?

Опять тишина. Я уже мысленно прощалась с надеждой, готовилась к вежливому отступлению, к «давай останемся друзьями»

— Я не могу сказать. Я надеюсь, что мы с тобой увидимся. Ты можешь приехать в Питер, ну или в крайнем случае я прилечу в Екатеринбург. Приезжай. Посмотришь город. Увидимся. Классно проведем время.

— У меня же работа. К тому же меньше чем через месяц я улетаю к маме и брату. Нужно обдумать твое предложение.

— Я не тороплю, но это единственное, что я могу предложить сейчас.

Его предложение сбило меня со всех мыслей. Он реально хочет увидеться? Я уже была готова к тому, что вот-вот и наше общение сойдет на нет.

Я начала серьезно думать над его предложением. У меня огромное желание увидеть его рядом, как тогда, когда я даже подумать не могла, что всё приведёт к тому, что он станет моими переживаниями, моей головной болью и… любимым человеком.

Как же интересно и одновременно странно это звучит.

Мы ещё немного поговорили — о погоде за окном, о планах на завтра. Но в голове звучал один вопрос. Приехать. Или остаться на своем безопасном расстоянии, где он — просто тёплый голос в телефоне.

— Ладно. Я подумаю.

— Хорошо, — ответил он. — Спокойной ночи, Ариш.

— Спокойной.

Следующие дни прошли как в тумане. Работа — сон — работа. Его предложение не выходило из головы. Я хотела встретиться, обняться. Но и обратная сторона не давала покоя. Нужно ли всё это и честен ли он со мной?

Я наконец начала верить в то, что у нас может что-то получиться. Я стала верить судьбе каждый раз вспоминая то, как и где мы познакомились. Я максимально прогоняла мысли о плохом, и у меня получилось не думать о том, что всё может закончиться. Я стала верить во всё хорошее. Я начала верить ему.

Я написала заявление на увольнение, и теперь осталось отработать две недели. У меня уже появилась идея поехать к маме, а после наконец-то встретиться с Матвеем. Точного плана у меня нет, но я ещё не обсуждала это с ним. Я рассказала только поверхностно. Он вроде был совсем не против.

Маша каждую смену интересуется, как у нас с Матвеем дела. Я не знаю, что отвечать ей, кроме «всё нормально, общаемся». Мы и правда общаемся. Только вот в последнее время мы всё реже переписываемся, созваниваемся только иногда и ненадолго. Мне, конечно, не хватает его внимания и того же интереса в общении, но я верю в то, что он очень занят и устает. «Надеюсь, сейчас у него всё хорошо», — говорю я каждый раз, когда подолгу жду от него ответа.

В свои выходные я также жду, когда мы созвонимся, но у нас не получается. Сегодня он очень устал, а вчера был занят. Целыми днями я настраиваю себя на то, что рано или поздно все образуется, просто сейчас ему нужно время.

Следующие смены пролетают незаметно. Я почти готовлюсь собирать чемоданы и прощаться с этим рестораном и даже городом.

Вчерашняя смена была немного необычной. Мы всем коллективом дружно решили отметить уход одного из барменов. Мы почти устроили вечеринку в раздевалке. Бармен в честь своего же ухода разливал алкоголь всем сотрудникам, поэтому часа через полтора мы уже были готовы закрыть ресторан. В какой-то момент я оставила незаблокированный телефон на стойке. Маша, воспользовавшись моментом, решила записать несколько смешных голосовых Эдику, в мой канал и, конечно, Матвею. Это были не самые лучшие голосовые, но отобрать свой телефон у меня получилось не сразу. С тем успехом, как нам всем было весело, я не сразу поняла, что голосовые Матвею не понравились. Как минимум, мне так показалось. Как максимум… он отвечал не очень позитивно. Эдик с нас посмеялся и отправил фотку, что тоже пьет с друзьями дома.

Не сразу, но я удалила голосовые в чате с Матвеем. Из канала тоже. После того как он ответил, что это «совсем не смешно», у меня пропало настроение. Хотя не то чтобы пропало — скорее просто стало не по себе. Что такого в этих голосовых?

Сегодня у меня последняя смена в этом месяце. Остаётся чуть больше недели до переезда. Весь день я даже не пытаюсь написать Матвею. Последние дни наше общение окончательно расстраивает меня. Не вижу смысла даже спрашивать, как у него дела. Мне буквально приходится вытягивать из него хоть что-нибудь.

Сегодня мне посчастливилось снова убирать детскую комнату. Смена прошла легко физически, но в голове был полный бардак всю ночь.

Я отправила «доброй ночи», так и не дождавшись ответа. Постаралась не вспоминать о нём всю ночь — ничего не получилось. Я до последнего надеялась, что он зайдет в сеть и напишет хоть что-нибудь. Этого не произошло и на утро.

Уже утром я приехала домой и попыталась уснуть. Ничего не вышло. На моё «доброе утро» он ответил только спустя два часа. Без каких-либо вопросов. Самое обычное «доброе утро». И всё.

Я спросила, какое у него настроение, и так же не получила никакого ответа. Я не знаю, что происходит, но меня это очень расстраивает.

Спустя несколько часов моих переживаний я всё же отправляю ему сообщение.

Ариша.

Блин, Матвей. Я не понимаю, что происходит. Ты если что-то придумал — сообщи мне,

пожалуйста. Я не могу бесконечно сидеть и ждать. Что происходит?

Нервы взяли верх. Мне стало совсем некомфортно днями ждать его ответ. Переживать за то, что у него случилось. Или… что случилось между нами. Ненавижу игры в молчанку. Что-то вроде «она не пишет — и я не буду», «он занят — значит, я тоже занята»... Детский, отвратительный, самый идиотский вариант общения.

Только факты и правда, никаких игр. Этот день стал последней каплей, я больше не могу ждать.

Неужели?.. Но сообщение приходит почти сразу.

Матвей.

Да не знаю я, что происходит. У меня всё нормально. Я не знаю, как строить общение на расстоянии.

Ну вот и всё.

Ариша.

И что ты предлагаешь? Перестать общаться?

Это последнее, что я хочу услышать.

Что угодно, только не это.

Матвей.

Да.

Одно слово. Короткое, но очень больное.

Я смотрела на экран, и буквы поплыли. В горле встал ком. Капля. Потом ещё одна. Следующие две минуты как в коме. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что сделать.

Ариша.

Хорошо. Удачи тебе.

Как же мне хочется написать какой же он дурак. Или сказать как мне сейчас больно. Рассказать все, что я чувствую или послать его подальше?

Я решаю ничего не писать. В этом больше нет смысла. Да и в общении нашем смысла никакого не было.

Матвей.

Спасибо. И тебе.

Я сразу выключаю телефон, бросая его на другой край кровати. Я чувствую предательство. В первую очередь я предала себя. Я обещала больше не верить и не вестись на чувства. Чем это закончилось теперь?

Слезы не останавливаются и от этого я чувствую себя еще глупее. Как же смешно оттого, что сейчас мне так больно из-за человека, которого в жизни я видела всего раз. Этот неблизкий и такой важный один раз.

А где-то в Питере он, наверное, вздохнул с облегчением. Или, может быть, тоже смотрит в этот экран. Очень вряд-ли. Или уже забыл.

В любом случае сейчас это уже не имеет значения. Я хочу как можно быстрее забыть всю эту историю. Я не хочу больше слышать его имя и видеть его аватарку в своих чатах.

Чувство отвращения поднимает уровень моей злости ещё больше. Злости на себя. На него. На весь мир!

Я снова беру телефон и записываю видео на память, где в слезах говорю всё, что я сейчас думаю. Когда мне «посчастливится» снова кому-то поверить и открыться, я буду смотреть это видео, чтобы напомнить себе, как больно было именно в эту минуту.

Сквозь слезы и дрожь в голосе я чувствую, что со стороны выгляжу очень глупо. Пусть так, но я не буду пытаться скрыть от себя то, что действительно сейчас происходит со мной.

В эту минуту я осознаю, что начинаю искать в себе недостатки, винить себя за то, чего даже не знаю. Ищу в себе всё, что могло бы ему не нравиться. Я начинаю уничтожать саму себя. Самооценка падает на самое дно, и мне становится так некомфортно находиться наедине с собой, что я тут же беру телефон и пишу Эдику.

Ариша.

Приезжай срочно. Мне сейчас нельзя оставаться одной.

За окном уже темнело. Мой мир рухнул… или нет. Просто где-то там, в Питере, один человек нажал «отправить». А здесь, в Екатеринбурге, другой — пытается собрать себя по кусочкам.

Mr. ED

Нет проблем. Скоро буду. Надеюсь, ничего страшного не случилось.

Я потихоньку успокаиваюсь, беру сигарету и выхожу на балкон.

В голове ужасный бардак. Мне хочется плакать ещё больше от понимания, что я больше ничем не смогу с ним поделиться. Не услышу его голос и не узнаю, как его дела. Но ещё хуже от того, что я так и не посмотрю ему в глаза, не почувствую рядом и даже не обниму. Всё, о чём я мечтала последнее время, рухнуло прямо сейчас. Вот так просто. Без объяснений и причин.

Через полчаса Эдик уже стоял у моей квартиры. Я подхожу, чтобы открыть дверь, ненадолго застываю у зеркала и смотрю на свои опухшие, заплаканные глаза. Еле натягиваю улыбку, чтобы не выглядеть совсем страдающей.

Ещё раз выдыхаю, открываю дверь и впускаю Эдика в свою квартиру, которая уже впитала все мои слова и эмоции за последние два часа. Он настолько рад меня видеть, что я начинаю ему завидовать. Мне же противна даже моя собственная тень.

— Ну и что ты сидишь в такой атмосфере, будто кто-то умер? — Эдик усаживается на диван и берёт в руки моего медведя.

Я смотрю на Эдика, потом на медведя, и снова на Эдика.

— У меня чувство, будто во мне умерло что-то счастливое, — выбрасываю я не подумав и нажимаю кнопку на чайнике.

— Два сахара и лимон.

— Да, я знаю. Печенье? Вафли?

— Улыбку. Хватит унывать, что случилось-то?

Я стою спиной к Эдику, но по всему телу пробегают мурашки, и я поворачиваюсь, чтобы сказать, что случилось. Не успеваю я произнести и слова, как боль прорывается наружу, и я снова начинаю рыдать. Опять это отвратительное чувство во мне, которое я не могу остановить. Наверное, я даже не пытаюсь.

Эдик быстро встает и обнимает меня. Не знаю, насколько это сейчас поможет, но хотя бы посуда сегодня останется целой. Мы стоим всего минуту, но за эту минуту у меня в голове проносится весь месяц нашего общения с Матвеем.

Я опускаю голову, не сдвигаясь с места, и шёпотом произношу лишь:

— Я же только начала верить, что это мой человек…

— Тшш. Всё наладится. Это всего лишь временные трудности. Завтра ты уже будешь жить спокойной жизнью, как будто его и не было, — я открываю глаза и отхожу от Эдика. — К тому же ты вообще говорила, что тебе никто не нужен.

— Он стал нужен! — я повышаю голос, но тут же выдыхаю и говорю очень тихо. — У меня будто нехватка именно этого человека. Я не понимаю, откуда такие эмоции, но мне было жизненно необходимо его присутствие. Даже онлайн, даже на таком расстоянии. Я всё списала на судьбу и думала, что это он! Ну как можно было такое допустить?

Я наливаю чай, передаю кружку Эдику, а сама беру минералку и сажусь на кухонный стол.

— Может, я настолько глупая и наивная, но как же я допустила такое? Как?

— Всякое бывает. Чем больше ты что-то отрицаешь, тем жизнь тебе это даёт, причём в самый неожиданный момент и, возможно, не в самом лучшем виде. В какой момент ты поняла, что он тот самый?

— Не знаю. Это было как снежный ком, день за днём тянуло все сильнее и сильнее. Я даже не знаю почему. Обычно мне даже не приходится стараться, чтобы отодвигать людей и уберечь себя от подобного. Всё очень просто: я безразлична ко всем одинаково. Но это не такой случай. И я не могу объяснить, как до такого дошло. Он же далеко, и мы ни разу не виделись.

— Может, в этом и причина? Если бы вы были рядом, всё было бы наоборот, — Эдик переключает мою тёмно-синюю подсветку на розовую, чтобы в комнате было менее напряженно.