Зараза

— Не надо, я сама с ним переговорю.

Получив братское разрешение (с пометкой "в 24:00 как штык"), мы отправились в боулинг.

Через двадцать минут наша шумная компания ввалилась в ближайший боулинг-клуб. Внутри пахло кожей, чипсами и сладкой газировкой. Где-то грохотали шары, смеялись люди, а на экранах над дорожками мигали анимированные страйки. Я невольно улыбнулась — здесь царила та особая атмосфера веселья и беззаботности, которая так контрастировала с моей учебной рутиной.

Мы взяли две дорожки, начали выбирать обувь. Я скривилась, рассматривая нелепые боулинговые ботинки с вытертыми подошвами.

— Ну и мода! — фыркнула я, примеряя свой размер. — Как будто из восьмидесятых вылезли.

Ребята уже вовсю шутили друг над другом, разбирая шары по весу. Я выбрала себе ярко-розовый шар — не самый тяжелый, но удобно лежащий в руке. Подойдя к дорожке, я почувствовала приятное волнение. В последний раз я играла в боулинг... когда? Год назад? Два?

Первый бросок получился неуверенным — шар покатился по краю дорожки, сбив всего четыре кегли. Но уже со второго раза я вошла во вкус. Тело запоминало движения: три шага, замах, плавный бросок. Шар катился ровно, с приятным глухим стуком сбивая кегли. Когда все десять упали разом, я не сдержала радостного возгласа:

— Страйк!

Ребята одобрительно загудели, а я, довольная собой, отошла в сторону, вытирая пот со лба. Именно в этот момент мой взгляд скользнул к дальним дорожкам, и...

Сердце внезапно замерло, потом бешено заколотилось. Тимур. Он стоял в десяти метрах от меня, в окружении трех незнакомых парней. Высокий, уверенный, в светлой футболке, которая подчеркивала его широкие плечи. Его голубые глаза смеялись, когда он что-то оживленно рассказывал друзьям, размахивая руками.

Я застыла на месте.

— Знакомый? — проследив за моим взглядом спросил Витька.

Я лишь пожала плечами, делая вид, что изучаю шары на стойке.

— Что-то вроде того.

Я решила не привлекать к себе внимания. Ведь я не знала, хотел ли Тимур раскрывать своим друзьям мою личность. А вдруг наша договоренность была секретом и от них тоже?

Наклонив голову, я натянула капюшон посильнее, будто пытаясь спрятаться не только от его взгляда, но и от собственных мыслей. Пальцы сжали крепко шар.

— Эй, Ульян, да ты сегодня в ударе! — крикнул кто-то из ребят, когда я снова выбила страйк.

— А то! – бодро бросила в ответ.

Глава 14

Тимур

Новая рабочая неделя встретила меня таким ливнем, будто сам Нептун решил устроить Москве внеплановый потоп. Вода хлестала с неба сплошной стеной, превращая дороги в бурные реки, а тротуары — в мини-озера, через которые приходилось перебираться, как заправский экстремал. Небо, затянутое плотной серой пеленой, нависало так низко, что казалось — протяни руку, и пальцы утонут в этой сырой вате.

Мой пес, обычно обожающий долгие променады, в тот день явно не оценил погодных условий. Его утренний выгул свелся к экспресс-версии: вышел, пописал, покрутился у ближайшего куста в тщетных попытках настроиться на более основательное дело, но в итоге сдался и потрусил обратно к подъезду, всем видом показывая: «Нет уж, хозяин, в такую погоду только психи гуляют дольше десяти минут».

Прогноз синоптиков не сулил ничего хорошего — обещали, что этот мокрый кошмар растянется на всю неделю. Но, видимо, высшие силы сжалились над столицей: уже к полудню ливень начал стихать, а к вечеру и вовсе прекратился. А на следующий день, как в насмешку над всеми прогнозами, выглянуло солнце, яркое и наглое, будто и не было вчерашнего апокалипсиса.

Настроение мое, естественно, улучшилось пропорционально погоде. Выгулял пса как положено — долго, с пробежками и обнюхиванием всех значимых столбов в округе. Затем — быстрый душ, тарелка геркулеса, и вот я уже еду на службу, готовый к трудовым подвигам.

Рабочий день пролетел в привычном ритме: бесконечные совещания, кипа документов, требующих подписи, и звонки, которые почему-то всегда раздаются в самый неподходящий момент. Но был в этом хаосе и приятный момент — обед в компании Александра Петровича.

На этот раз его супруга положила ему в контейнер двойную порцию селедки под шубой. Александр Петрович, человек щедрый, тут же предложил разделить с ним этот «скромный паёк». Отказываться я не стал — во-первых, идти в кафе лень, а во-вторых, в нашем импровизированном «архивном кинозале» (читай: подсобке с припрятанным телевизором) как раз показывали повтор вчерашнего хоккейного матча.

Так и провел обеденный перерыв — заедая селедку хлебом, комментируя игру и периодически споря с Александром Петровичем о том, почему наш вратарь вечно «ловит ворон» в ответственные моменты.

Но всему хорошему приходит конец. Закончился матч, закончился салат, и пришлось возвращаться к рабочему столу. Не успел я переступить порог кабинета, как услышал настойчивый звонок своего телефона. Оставил его здесь специально — чтобы хоть полчаса побыть в тишине, без этих вечных «Тимур Георгиевич, вы свободны?» и «Надо срочно подписать!».

Маман. Сердце упало куда-то в район желудка. Беру трубку.

— Тимурочка... — голос из трубки звучал слаще меда, что всегда означало одно: или просьба, которую невозможно выполнить, или новость, которую невозможно пережить. — Здравствуй, дорогой! Как твои дела?

— Привет, мам. Всё нормально. Ты что хотела?

На другом конце провода следует театральная пауза. Я мысленно готовлюсь к худшему.

— Да вот, просто так позвонила… — начинает она невинно, но я-то знаю — просто так мама не звонит. Особенно в рабочее время.

Жду.

— Да я, честно говоря, хотела узнать, как у тебя и Ульяны дела…

— Нормально, всё у нас, — настороженно отвечаю, чувствуя подвох.

— Тимур, а у вас точно всё серьёзно? — голос мамы звучит одновременно заинтересованно и подозрительно.

— Конечно, мам. Стал бы я тебе врать? Серьёзнее не придумаешь.

— Просто тут наша соседка Клавдия…

— Мама, — резко перебиваю, — мне, кроме Ульяны, никто не нужен.

В трубке повисает пауза. Длинная. Настолько длинная, что я успеваю мысленно прокрутить все возможные варианты развития этого разговора.

— Что ж… — наконец выдавливает маман. — Значит, так всё серьёзно у вас?

— Да. Я ведь говорил.

— И… живете вместе?

— Мам, ну к чему эти вопросы?

— Так живете или нет? — настаивает она, и я слышу в её голосе ту самую интонацию, которая всегда предшествует либо слезам, либо долгой лекции о «правильной жизни».

Делаю глубокий вдох, сдерживая раздражение.

— Конечно, мам. Мы ведь любим друг друга.

— Ох… — её голос вдруг смягчается. — Как замечательно…

И тут же, без паузы, словно только этого и ждала:

— А ты знаешь, сынок, я вот тебе звоню с просьбой. У меня завтра в городе кое-какие дела. Я у вас останусь на ночь. Ты ведь не возражаешь?

Взрыв.

Чтооооооо?!

Мысли разбегаются, будто тараканы. Что делать? Как быть?

— Мам… — осторожно начинаю я. — Может, лучше в гостинице? Я тебе сниму хороший номер…

— Ты хочешь, чтобы я ночевала в незнакомом месте? С тараканами?!

— Мам, я сниму тебе дорогую гостиницу. Без тараканов.

Драматическая пауза.

— Кто бы мне сказал… — начинает она жалобным тоном, но я не выдерживаю.

— Хорошо! — резко перебиваю, сжимая кулаки так, что пальцы начинают хрустеть. — Ты можешь переночевать в моей квартире.

— Тимурочка! — мгновенно проясняется её голос. — Ты просто золото у меня! Целую, дорогой! До завтра!

— До завтра… — бурчу и кладу трубку.

Приплыли.

Мозг тут же переключается в режим экстренного планирования. Ульяна меня прибьёт.

Быстро набираю номер.

— Алло? — слышится её голос.

— Есть разговор, — отвечаю без предисловий.

— Что случилось? — Ульяна спрашивает настороженно. Я слышу, как на заднем фоне орет музыка.

— Хочешь пожить у меня? — бросаю без лишних предисловий.

— Нет, — отвечает она так резко, что я невольно отдергиваю телефон от уха. — Мне моя квартира нравится.

— А придется.

— Тебя же мой брат прибьет.

— Не страшно, — мрачно усмехаюсь. — Моя маман страшнее. Ульяна, спасай.

И я выкладываю ей все обстоятельства дела, начиная от звонка матери до перспективы объяснять, почему у нас в "совместной" квартире половина шкафов пустует, а в ванной нет ни одной женской штучки. Ульяна не перебивает, только временами сопит в трубку — верный признак, что она мысленно прокручивает варианты.

— Эх, — наконец вздыхает она, — нарвешься ты в итоге со своим обманом.

— Все будет в ажуре! — пытаюсь звучать уверенно.

— Ага, так я и поверила, — слышу ее саркастичный смешок.

— Завтра около 7:00 буду ждать тебя у подъезда. Много вещей не бери.

— А я уже паковать чемоданы начала, — отвечает со смешком, — а ты меня одним целлофановым пакетом ограничиваешь? — притворно вздыхает она.

— До завтра, — бурчу и вешаю трубку, раздраженно швыряя телефон на стол. Вот же зараза, хоть бы поддержала как-то по-человечески. Только ребра и носы ломать умеет, что за девчонка. Хрен с ней. Главное, что согласилась.

Оставшийся рабочий день прошел в каком-то нервном тумане. Я механически подписывал бумаги, отвечал на письма и даже как-то умудрился провести совещание, но мысли мои были далеко.

Вечер. Звонок. Я чуть не выронил телефон, ожидая увидеть имя маман, но на экране высветилось: «Санёк».

— Чертовски хочется бухнуть, — раздаётся в трубке его хрипловатый голос, без предисловий.

— Аналогично, — сразу отвечаю, даже не спрашивая, в чём дело.

Г