
Полная версия:
Вспышка жизни
— А почему бы и нет?
— Откуда у нее тогда такие знакомые, как... — чуть подумав, спросила я, но замолчала, не зная, какое более-менее приличное слово подобрать к “гопнику”.
— Как Гриша? — закончила вместо меня Даша. Я вопросительно посмотрела на нее. — Парня, который дал мне эту жалкую бумажку, зовут Григорий.
И подруга демонстративно помахала свернутым листком в линейку.
— А почему ты его до сих пор не развернула?
— Гришу? — не поняла Яснова. — Как я его разверну-то, он ого-го какой огромный...
— Почему ты записку не посмотрела? — перефразировала я, улыбнувшись. Да, такого гиганта попробуй разверни... Он же, наверное, под метр восемьдесят!..
— А, ты про это!.. — Даша махнула рукой, небрежно бросив послание на парту. — Мне все равно.
— Как это все равно? — удивилась я. Пришлось повысить голос, потому что одноклассники стали шуметь и разговаривать в разы громче, несмотря на то, что до звонка было еще две минуты.
— А вот так, — заявила Яснова. — Мне параллельно, про что там.
— Можно посмотреть? — неуверенно спросила я, протянув руку к бумажке. Даша спокойно кивнула:
— Да пожалуйста!..
Я развернула листок, пробежалась по мелким наклоненным буквам и ошарашенно подняла глаза на подругу. Та даже не смотрела на мою реакцию, а с интересом читала учебник по литературе, периодически делая пометки в тетради.
— Ну что? — невзначай спросила она, на секунду переведя взгляд на меня.
— Это однозначно нужно прочитать. — Я сунула листок буквально под нос Даши, но она выдернула его у меня из руки, смяла и кинула в рюкзак. На мое удивление подруга ответила просто:
— На перемене.
И сразу после ее слов раздался звонок. Пронзительная трель разлетелась по школе, ученики стали выпрыгивать из кабинетов, а в коридоре сразу же послышались сотни голосов.
— Пойдем, — кивнула Яснова на дверь, покидав все учебные принадлежности в одну кучу в сумку и встав около меня, как бы давая понять, что она благородно меня ждет.
Я только как могла быстро упаковалась и поднялась из-за стола, аккуратно задвинув за собой стул. Дашин же стоял так же криво, как она и сидела.
— Да забудь ты уже про этот стул, — подхватила меня за руку подруга и повела вон из кабинета. Видимо, ей все-таки самой было очень любопытно, иначе она бы стояла рядом со мной хоть всю перемену.
— Ну-у? — нетерпеливо протянула я, когда Яснова, оглядевшись, повела меня в конец коридора, к двум небольшим диванчикам, что стояли рядом. Плюхнулась на тот, что справа и принялась задумчиво наблюдать за нашими одноклассниками, которые вываливались кучками из кабинета литературы. Я тоже смотрела в их сторону, но наблюдала исключительно за Валей, которая сейчас улыбалась с подругами во все тридцать два зуба. Я, сама того не замечая, слегка скривилась. — Даша, не тяни-и! — повернулась к подруге, а она почему-то сидела с абсолютно стеклянным взглядом.
— Хорошо, — вздохнула она. — Раньше я общалась с одним мальчиком, Витей. Он был очень хорошим другом, всегда помогал, провожал до дома, хотя ему нужно было совсем в другую сторону, звал гулять практически каждый день, писал послания на асфальте, как Загогулькин, кстати... Он, представляешь, даже со мной к бабушке ездил, когда она еще не болела, говорил, что мне одной опасно ходить около леса. В общем, хороший парень был!.. Но я воспринимала его лишь как хорошего друга, понимаешь?
Я слушала Дашу, разинув рот. Она умела захватывать внимание с первых слов, даже если рассказ был самым обычным. Я всегда гадала, как у нее это получается: то ли с помощью небольших шуток, что она периодически вставляет как бы между делом, то ли с помощью интонации... Сама же не умела так повествовать, мне тыкали, что под мои рассказы уснуть можно (сама Даша так подшучивала надо мной). Один раз она даже любезно сообщила мне, что я с чистой совестью могу устроиться нянькой и приходить рассказывать свои истории детям перед сном. Мол, они захрапят в первые минуты!
— Был, да, как говорится, сплыл!.. — продолжала Яснова. — Была у него одна черта, скажем, необычная: неуверенность. Страшная неуверенность. Вначале он будто боялся сказать мне лишнее слово, понимаешь?.. А в целом парень хороший... В общем, так вышло, что он признался мне в любви. И не так, как сейчас делают все подростки: заходят в чат и пишут “я тя лублу”, нет... Он, представляешь, пошел, нарвал откуда-то сирень (до сих пор гадаю, с чьего огорода он ее позаимствовал), притащился в девять утра к моему дому, зная, что я совсем скоро выйду (мне в тот день надо было срочно куда-то сбегать, и я ему о этом говорила). Еще и дождь пошел, а он стоял и ждал, даже, дурачок, под навес не пошел!.. Ну, я выхожу, ни о чем не подозреваю, смотрю, а он стоит с этой мокрой сиренью, с волос и носа капли стекают, а он смотрит и дружелюбно мне улыбается… Но не успела я понять, что происходит, как он мне эти цветочки протягивает и такой: “Дашенька, ты мне очень нравишься... Я тебя люблю. Не хотела бы ты стать моей девушкой?”
На этом моменте у меня глаза на лоб полезли, честное слово!.. И в голове возник вопрос: если он такой неуверенный и зажатый, как говорила подруга, то как он решился на такой отважный поступок? Ведь он прекрасно понимал, что если Яснова ему откажет, то их дружба пошатнется. Неплохо пошатнется!..
Я задала этот вопрос подруге, а она вздохнула:
— Честно, я тогда сама не понимала, как у него хватило смелости, но позже он признался, что со мной чувствует себя комфортнее, чем с другими, и не боится показаться глупым... Мол, с тобой я могу быть собой!.. — Яснова невесело хмыкнула, разглядывая свои ладони.
— Даш, — осторожно начала я, посмотрев прямо в тускло-зеленые глаза. — Ты согласилась, так?..
— Ой, Ирик, даже не в голову не бери, я была еще мельче, чем сейчас!.. Ну ладно, да, согласилась!..
— Ты его любила? — все также аккуратно прощупывала я почву.
— “Любила” громко сказано. Скорее... Была симпатия. Еще бы, за тобой тут в прямом смысле по пятам бегают, сирень дарят, стоят под дождем, да и сам этот принц красивый... Милая у него внешность была. Да и сейчас такая же и осталась...
— А почему вы расстались, если любили друг друга?.. — Я искренне этого не понимала.
— Ой, это, Ирик, само интересное! Слушай дальше...
Я неосознанно заерзала на диванчике, сгорая от любопытства. Подперла щеку рукой и внимательно смотрела на Дашу, готовая к продолжению. Это же буквально сюжет подростковой книги!..
— Встречались мы к тому моменту уже около месяца (хотя, я бы до сих пор не назвала это таким громким словом). Как помню, тогда был первый день лета, новая жизнь и так далее. А, ну еще и каникулы, естественно! Ну и на радостях мы пошли гулять. Я просыпаюсь, смотрю в телефон, а там тринадцать пропущенных от него. Ну, думаю, беда какая-то случилась у пацана, спасать надо, не иначе! Вскакиваю с кровати, телефон подлетает, но я его успешно ловлю, и звоню ему. Он, главное, не отвечал около двух минут, а потом поднял-таки трубку (после третьего звонка!) Гулять, говорит пойдем, погода, мол, прекрасная. А я что? А мне скучно дома, я плечами пожимаю и соглашаюсь!..
Я завороженно и даже восхищенно смотрю на Дашу: наблюдаю за ее мимикой, жестикуляцией и взглядом. Если на начало нашего разговора она была более “раскисшая”, то сейчас превратилась в обычную Яснову, которую я так хорошо знала. Видимо, ей самой было смешно вспоминать эту ситуацию...
— Собираюсь, главное, как влюбленная дурочка несколько часов, укладку делаю, лучший наряд надеваю, макияж, туфельки, духи... Все по классике, одним словом. Намарафетилась, стою около подъезда, жду... Приходит мой паренек, значит, берет меня за руку, улыбается и ведет в парк. Ну, тот, что недалеко от нас! Так вот. Идем мы с ним довольные, счастливый, а тут глядь — компания подростков какая-то. На бандюганов, знаешь, таких похожи. Ладно бы они просто мимо прошли, так они стали к Витьке-то лезть, а затем на меня переключились! Говорили, что я слишком красивая, чтобы гулять с такими, как мой парень, и все такое. А он знаешь, что сделал? Не знаешь? А ты угадай! — Даша со смехом глянула на меня, давая возможность самой предположить дальнейшее развитие событий.
— Не знаю... Заступился за тебя? В нос их ударил?
— Нет! — Подруга веселела на глазах.
— Может, спиной своей тебя закрыл?
— Тоже мимо!
— Тогда не знаю, — пожала я плечами.
— Я сейчас скажу, но за твою реакцию не ручаюсь. Не думаю, что такое тебе вообще в голову когда-либо приходило!..
— Ну? — нетерпеливо потребовала я, а подруга лишь выжидательно на меня смотрела.
— Он убежал!
— Что? — не сразу поняла я.
— Да-да, Ирик, ноги в руки и драпать!..
— Куда драпать? — все также моргала я.
— Ясное дело куда! Куда подальше!.. Он оставил меня лицом к лицу с этими гопниками, а сам умчал!! Так бежал, аж пятки сверкали!.. — Даша на этом моменте захохотала. — Никогда такого не видела, честное слово!..
— Серьезно? — Уже я позволила себе удивленную улыбку. Комедия в чистом виде!
— Ага! — сквозь смех произнесла подруга, вытирая указательным пальцем подступающие слезы. — Представляешь, да? Это каким надо быть трусом!..
— Не думала, что такие еще есть.
Коридор стал потихоньку редеть, все расходились по своим кабинетам, а мы сидели с Дашей на диванчиках и смеялись. Правда, после нескольких минут я решила, что Ясновой плохо, потому что этот смех стал похож на истерику. Но подруга быстро взяла себя в руки и, вскочив на ноги, потянула меня за руку.
— Все, засиделись слишком, пойдем!
Я тоже мигом подхватила свой рюкзак и пошла за Дашей.
— А чем все закончилось-то? — спросила я, пока мы мчались на другой этаж.
— Чем-чем. Я тоже убежала, но чуть с опозданием, а этих подлецов какая-то их подружка отвлекла, что-то у них выпытывать стала. Не помню, правда, ее лица, помню, что у нее прическа была, как у нашей Вали, только цвет волос, вроде, другой, не вишневый... Но окрашивание точь-в-точь!..
На этом моменте я резко стерла с лица улыбку. Небось это была наша Бунова! Я даже готова была поспорить, что это ее дружки полезли к Даше...
— А когда это было? — решила уточнить я.
— Год назад... А что?
— Да так, ничего.
…полезли к Даше год назад.
— После этой ситуации я Витьку-то везде заблокировала, сообщения на асфальте игнорировала, а когда мы пересекались в школе, делала вид, что вовсе его не знаю. Да и до сих пор, если честно, так делаю, — с какой-то странной досадой добавила подруга. — Даже не верится, что такой нормальный на первый взгляд пацан оказался таким трусом. Даже девчонку свою не смог защитить!.. Впрочем, это было давно, не будем вспомнить! Зато теперь ты знаешь одну из самый запоминающихся историй в моей жизни. Вот смех-то!..
Но в голосе Даши на этот раз никакого смеха не было. Будто она сказала это для галочки, чтобы я не заметила, что ей грустно. А я все равно заметила, я ведь всегда замечаю то, на что другие люди даже не обратили бы внимания...
— Посмотри записку, — неожиданно попросила я, остановившись на полпути и остановив подругу.
— Зачем? — равнодушно пожала плечами Даша. — Небось очередной Гришин прикол!
— Там кое-что важное...
Яснова, внимательно посмотрев на меня несколько секунд, полезла в рюкзак. Достала скомканный листок в линейку и развернулась его. Быстро пробежала глазами по мелким буквам и, медленно подняв голову, перевела отсутствующий взгляд куда-то выше моей головы. Этот взгляд меня встревожил.
— Дашенька, прости меня, пожалуйста, за ту прогулку, я тебя до сих пор очень люблю, давай поговорим?.. — вслух зачитала подруга, в конце сделав вопросительную интонацию. — Он серьезно?..
И не успела я и глазом моргнуть, как Даша в один миг яростно разорвала записку в мелкий клочья и швырнула их в рюкзак, будто конфетти. А потом неожиданно заплакала, опустившись на пол. В этот момент я вовсе опешила. Спустя секунду раздался звонок, но ни я, ни подруга даже не шелохнулись.
Сейчас я как никогда почувствовала эмоции другого человека, Даши. Я села рядом с ней прямо на холодный пол около одного из кабинетов, что сейчас был закрыт, и за ним слышались детские голоса: видимо, там сидели младшие классы, приобняла ее и стала просто гладить по плечу, растирая аккуратную блузку подруги. Я не стала говорить затертые до дыр слова поддержки, по типу: “Не плачь, все будет отлично!” или “Забей на это, не трать слезы на таких, как он”, а лишь молча опустила голову на плечо Ясновой и ждала, когда она хоть немного успокоится. Знаю, я, возможно, поступила не так, как следует лучшей подруге, но в тот момент чувствовала, что мне нужно сделать именно это.
Слезы, смешанные с черной тушью подруги, капали на ее синюю юбку, на руки и на оставшиеся в пальцах клочья записки. А Даша все плакала и плакала, а я все сидела и сидела рядом с ней, понимая, что мои ноги уже затекли, а ладонь неприятно зудит, но продолжала гладить ее по плечу. Мы бы просидели так все сорок минут урока, если бы из того самого класса резко не вышла какая-то незнакомая нам учительница со стопкой тетрадей. Она сначала ошарашенно нас оглядела, а затем задала вполне логичный вопрос встревоженным голосом:
— Девочки, что случилось?
Наверное, мы ее знатно удивили: пока вся школа сидит на занятии, мы уселись на пол и рыдаем. Точнее, рыдает только одна из нас, а другая ее утешает.
— Все хорошо, — всхлипывая и дергаясь от рыданий, ответила Даша и поднялась на ноги. Я встала следом, хотя ноги затекли уже достаточно.
— Вы уверены? — покосившись на лицо подруги, спросила у меня учительница. Ясное дело, у подруги потек ведь макияж, опухли и раскраснелись нос и глаза, а блузка была с пятнами туши, смешанной со слезами.
— Да. Она получила двойку за самостоятельную работу, а ее родители дома поругают, — попыталась я выкрутить ситуацию, на что у Даши вновь потекли слезы. Кажется, даже с двойной силой...
— А почему вы... Здесь? — продолжала допытываться учительница, забыв даже про стопку тетрадей.
— Очень расстроилась. У нас сейчас свободный урок, поэтому так вышло... Внеплановый свободный урок, так получилось... — быстро добавила я, уже предчувствуя вопрос любопытной учительницы. — Просто… Преподаватель слегка заболел...
— Хорошо... Идите сейчас, девочки, умойтесь, а то приходить на следующий урок в таком виде... — неуверенно начала учительница. Видимо, она работала в школе не так давно, да и сама выглядела молодо, — в таком виде не стоит. И смотрите, не попадитесь на глаза кому не надо, а то возникнет много вопросов...
— Мы поняли, — быстро кивнула я, подхватила Дашу за руку и потащила в сторону женского туалета.
— Я на урок не пойду, — прохрипела Яснова, смотря перед собой опухшими глазами. Мы уже отошли на достаточное расстояние от преподавательницы, поэтому она не могла нас услышать.
— Я тоже никуда не пойду, Даш.
Подруга проплакала, сидя на полу, всего лишь десять минут, но ощущалось это так, будто прошло несколько часов.
Я, все так же придерживая подругу, как маленького ребенка, распахнула дверь женского туалета, и мы зашли внутрь. Первым делом нас встретила, конечно, раковина с зеркалом. Наша школа была не из новых, поэтому уборная была тем самым местом, которое видала виды, так сказать. Местами зеркало, в которое я сейчас отрешенно смотрела, было заляпано, а раковина испачкана, видимо, в воде после мытья полов, но нас это не смутило, мы в этот момент думали о другом. Обе.
— Знаешь, Ирик, — вдруг произнесла Даша, а я сразу напряглась. Ее речь не обещала быть жизнерадостной, особенно в сочетании с перегоревшей лампочкой, которая только что потухла над нашими головами. В этом углу была темнота, но сами кабинки с дверями, которые находились в двух шагах от этого места, были освещены весенним солнцем. Причем весьма ярким. Но быть в практически темноте с плачущей Ясновой мне не очень хотелось, даже собственное отражение показалось жутким. — А я ведь правда в него влюбилась, как дура!.. — вдруг вновь завыла Даша. — Не успела я прийти в себя, как он мне передал вот это!.. — Подруга яростно помахала сжатыми в руке клочьями бумаги, что не успела отправить к остальным, и издала непонятный звук: то ли всхлип, то ли хрюканье, я так и не разобралась. — Почему жизнь такая несправедливая?.. — Яснова уже рыдала в голос, не боясь, что нас могут услышать. Я вновь обняла ее, но уже не а плечи, а нормально, на что Даша тоже сомкнула руки на моей спине и уткнулась мне лицом в плечо. Я думала, что слезы у подруги уже закончились, но мигом почувствовала, как намокла ткань моей одежды.
— Дашенька, ну не плачь, пожалуйста!.. — все же выдавила из себя я, поглаживая подругу по спине. На это она ответила еще более громким рыданием, поэтому решила закрыть рот на неопределенный срок.
— Почему он такой трус?.. Он ведь мне дарил цветы, писал мелками под окнами, песни мне под ними же пел, когда я болела и не могла с ним видеться!.. А он оказался таким тру-у-усом!!
Даша еще крепче меня обнимала, трясясь от плача, а у меня разрывалось сердце.
— Может, ты не так все поняла?.. — осторожно спросила я, чтобы ответить хоть что-то. Даша мигом отпустила меня, вытерла рукавом лицо (на что я про себя съежилась, блузку-то жалко) и внимательно посмотрела мне в глаза. После плача ее радужки стали буквально изумрудными.
— В каком смысле?
— Ну, Даша, понимаешь... — начала я и замолчала. А что ей сказать? Что ее Витя на самом деле герой и просто бежал за плащом и маской? Или что он хотел оторвать от ближайшего дерева ветку и как следует отлупить этих негодяем? — А вдруг он... ну... хотел позвать на помощь, например?.. Он же видел, что их много, а вас только двое, вот и решил побежать за людьми...
Яснова всхлипнула и все-таки подошла поближе к раковине, глядя куда-то сквозь свое отражение.
— Не думаю, — выждав небольшую паузу, ответила подруга. — По нему же видно, что он ни на что, кроме опускания головы и молчания в тряпочку не способен!.. — Даша теперь говорила это уже с какой-то злостью и, на мое счастье, повернула кран и подставила под него лодочкой руки. Затем собрала их лодочкой и принялась умываться. Вода била по ее ореховым волосам, делая их в разы темнее, но подруге было все равно. — Так, мне срочно надо привести себя в порядок... Не будем же мы второй урок прогуливать, правда? — деланно хихикнула она, отчего мне на сердце стало чуть легче. Сейчас у наших, скорее всего, замена, и не думаю, что их отмечали, поэтому нам это запросто сойдет с рук... В конце концов, у нас весомый аргумент!..
— Что делать дальше будешь? — все так же аккуратно узнавала я, когда Яснова уже умылась и теперь просто смотрела в свое отрешенное и темное от нехватки света отражение.
— Честно?.. Не знаю… — вздохнула она, опустив взгляд в раковину. Затем Даша прошла вглубь помещения и присела на крышку одного из унитазов, отсутствующе глядя перед собой. Я последовала за ней и теперь просто стояла в дверях и смотрела по сторонам, дабы не смущать подругу лишними взглядами в упор.
— Как все сложно, — как бы в пустоту сказала Яснова, смотря сквозь меня. — Если я сейчас соглашусь на “разговор”, ничего хорошего не выйдет...
— Почему? — тихо спросила я, разглядывая голую стену напротив.
— Потому что я пойму, что все еще люблю его. Даже таким!.. А он в случае чего опять сбежит... Снова с Витей встречаться нельзя, он же ненадежный...
— А вдруг он изменился? Сколько времени прошло? Год? — Я сама не верила в то, что говорила, но пыталась хоть как-то поддержать подругу, ведь скажи я ей, что она права, и этот Витя ей вовсе не нужен, она бы расстроилась еще сильнее. Ведь любому понятно, что если Яснова так отреагировала на записку, значит она все еще любит. Правда, не хочет в этом признаваться. Даже самой себе.
— Год, — кивнула она.
— За год он мог вырасти. Знаешь, как это бывает у мальчиков? Раз, и за одно лето они в два раза выше. И, возможно, умнее. А тут целый год прошел, пф-ф!.. — махнула я рукой, покосившись на Дашу: мне нужно было увидеть ее реакцию.
Повисла тишина. Только из крана, что стоял в нескольких метрах от нас, приглушенно капала вода.
— Люди редко меняются, — вздохнула подруга. — Не думаю, что ради меня он двенадцать месяцев тренировал уверенность и способность к уличным дракам. Ты его вообще видела?..
Прозвучало это с досадой.
— Он же до сих пор голову в песок прячет, как страус!.. Даже записку эту не сумел руки в руки отдать, дружка послал...
Подруга вновь опустила взгляд на свои пальцы, что сейчас до сих пор сжимали разорванную бумагу. Затем она резко встала, подняла крышку унитаза и выкинула эти клочья прямо в него. Послышалось шипение и шум сливаемой воды. Я же стояла и просто наблюдала за действиями Даши. Убедившись, что остатки от записки смыты, подруга вновь опустила крышку и уселась на нее, как ни в чем не бывало.
— Садись, — похлопала Яснова по краю, отодвинувшись, чтобы освободить мне место. Я не стала с ней спорить, а сразу очутилась рядом. — Хочешь, расскажу, как мы с ним гуляли? — вдруг предложила подруга. — Я ведь о Вите никому кроме бабушки никогда не рассказывала... Она, если честно, до сих пор меня спрашивает о нем, если вспоминает... — Даша печально улыбнулась. — Но сейчас, конечно, уже практически не помнит его... Но это и к лучшему...
— Расскажи, — тихо попросила я, разглядывая все еще изумрудные глаза Ясновой. Она опустила взгляд на ладони и стала их рассматривать.
— На самом деле, прогулки с ним были замечательными... Особенно в конце мая, за несколько дней до стычки с хулиганами. Мы гуляли по паркам, ели мороженое из небольших ларьков, качались на качелях и громко смеялись. Очень много смеялись. Он рассказывал истории из своего детства, приукрашивая их очередной забавной шуткой, делился мыслями и чувствами... Даже один раз поведал историю о том, как Гриша, ну, тот, что записку отдал вместо Вити, залез в какую-то заброшку неподалеку, вроде бы, детский садик, и пытался там увидеть привидение. Где только были мозги у этого Григория... Но не в этом дело. — Теперь Даша была чуть расслабленнее и вспоминала все с улыбкой. — А в другой раз мы пошли на аттракционах кататься... Это было в последний учебный день. Мы оба сбежали с уроков и потащились к этим чудовищам. Как я вопила на них, ты бы знала! А Витя хохотал, как дурак, и верещал, что обязательно еще раз меня сюда приведет, на что я ему случайно заехала локтем по носу. Ну, ветер сильный подул, аттракцион подлетел, вот рука и дернулась, я не виновата!.. Правда, больше он так не шутил, — хохотнула Яснова.
Здесь уже и я позволила себе тихо рассмеяться.
— Помню, шатались мы там до самого вечера, даже закат увидели. Он был такой красивый: яркий, сочный, всех оттенков розового и оранжевого... Прямо загляденье! Ой, у меня же есть фотография! Витя ее сделал...
Подруга полезла за телефоном, достала его и принялась листать галерею. Я же просто сидели и раздумывала над услышанным. Мне было обидно, что Даша мне никогда не рассказывала об этом Вите. Я даже не знала, как он выглядит, только понимала, что он неуверенный, да друга посылает с бумажками. А, еще знала, что у него “милая внешность”, как выразилась сама Яснова.
— Вот, — протянула мне телефон подруга. На экране я увидела Дашу, которая стояла спиной к камере в летнем наряде: шортах до колена, розовой укороченной футболке и с распущенными волосами с морскими волнами. Она смотрела на колесо обозрения, а где-то далеко краснел закат, напоминающий яркого цвета гуашь. Вокруг было много людей: в кадр справа попала девчонка лет пяти с улыбающейся мордашкой и сахарной ватой в руке, а рядом стояла женщина, видимо, ее мама, с коляской, в которой был завернут младенец. Мимо проходила счастливая молодая парочка, чуть дальше стоял мужчина и, смотря в сторону, с серьезным видом прижимал к уху телефон, а на лавочке около кустов сидела компания подростков и хохотала, поглядывая в другую от камеры сторону. Все жили своей жизнью.
Я долго рассматривала фотографию, не заметив, как лицо подруги вновь стало грустным.

