Сихан (Гайдзин-2)

— Молодец, заметила, — похвалил я её наблюдательность и погладил её по макушке, прислушиваясь к звукам падающих тел и крикам боли. Там уже минут десять подозрительно шуршали и шушукались, как они думали, неслышными шепотом. После чего рявкнул, — Группа, боевая тревога!

Не было ни суеты, ни вопросов. Храп оборвался на полувдохе. Спящие фигуры взрывным движением сорвались с мест. Не вскакивая в полный рост, а откатываясь в стороны и в темноту, уже держа в руках оружие. За какие-то три секунды наш уютный лагерь превратился в смертоносного ёжа, ощетинившегося стальными иглами.

Из кустов, поняв, что внезапность потеряна, с диким воплем посыпались тёмные фигуры. Их было много, раза в два больше, чем нас.

Началась весёлая ночная резня разбойников. Для кого-то из моих учеников это была первая кровь, кому-то уже приходилось убивать раньше, но все они действовали абсолютно одинаково. Короткие, точные, экономичные движения. Никакого лишнего геройства. Рин, забыв про все свои душевные терзания, работала своей нагинатой, описывая в темноте широкие, смертоносные дуги, не подпуская к себе сразу троих.

В целом я был спокоен за учеников. Ночные бои они за год проходили не раз. Пусть и учебные, но боккеном по лбу - это тоже, знаете ли, не самое приятное ощущения.

Я в бой не вступал, разве что, только, если кто-то очень глупый выскакивал на меня. Моей задачей было наблюдение и редкие замечания.

— Кэнди, левее! — И парень, не глядя, делал шаг влево, и копьё его товарища пронзало того, кто уже заносил меч над его головой.

— Рин, дистанция!

Они не сражались. Они убивали свою добычу. Охотились, пожирая жизни врагов. В точности так, как они учились это делать весь этот год.

Через несколько минут всё было кончено. Тишину ночи снова нарушал только треск костра и ровное дыхание моих учеников, уже проверявших, не осталось ли живых среди нападавших.

— Раненых — к костру, — скомандовал я. — Остальных — в кучу.

Двое разбойников, один с раной в плече, второй с перебитой ногой, были подтащены ко мне. Я достал свой любимый чёрный нож, ало засветившийся таинственными письменами.

Они смотрели на меня с животным ужасом. Я присел на корточки рядом с ними и огорчённым тоном прорычал,

— Господа разбойники, сейчас я вас буду огорчать. Вы разбудили меня и теперь у меня плохое очень настроение. Вы разбудили моих ребятишек, чему они тоже не рады, но, что хуже всего, вы разбудили Пожирателя Душ, — я поводил перед их носами ножом. А он хочет жертву. Вас двое. И оба вы знаете, где находится лагерь. Один из вас отдаст свою душу Пожирателю. Тот, кто заговорит вторым. Итак, где, сколько народа осталось, какая стража...

Разбойники смотрели на меня выпучив глаза и беззвучно разевая рты от страха. Я провёл правому ножом по щеке и он завопив от ужаса, напрудил лужу. Левый же истерично завопил,

— Ла...лагерь... Полтора рё, господин! Вон та тропа... Там остались десять человек! Часовых двое, обходят кругом!

— Главарь с вами был или в лагере остался?

— В лагере. Звать его Кумадзиро, господин!

— Хороший мальчик, — кивнул я головой говорливому и воткнул нож в живот обоссавшемуся. — Тэцуо, ликвидация.

Стоявший за разбойником Тэцуо одним плавным движением свернул тому шею.

— Ну что, ночные демоны, попробовали крови, пора бы и на добычу посмотреть, — сказал я им. — Работаем в режиме "уничтожение командного лагеря". Кумадзиро желательно взять живым, у него могут быть тайники.

Группа согласно ударила себя кулаком в грудь, задача, мол, принята и мы бодро потрусили по указанной тропинке, оставив двоих охранять наш скарб и собирать трофеи с данной группы неудачников.

Лагерь оказался не слишком-то и большим. Шалаши, одна хижина, костёр. Клетка, связанная из бамбуковых жердей. Пленные, что ли? Нет, я конечно, слыхал, что в Японии была работорговля, но, до сего момента сталкиваться не приходилось. Командиры групп разводили своих людей по местам, окружая лагерь. Сова позвала, другая отозвалась, третья. Моё время. Угукнул филином и на спящий лагерь опустилась смерть. Часовых устранили ещё пока расходились по местам. Наша редкая цепь сошлась в центре лагеря, у костра.

— Господин главарь! — я приветливо распахнул объятия, глядя, как двое учеников волокут ко мне сопротивляющегося Кумадзиро, — А я тебя жду–жду, а ты всё не идёшь и не идёшь. Так не вежливо, знаешь ли.

— Ты что за васаби с горы [1]?

— Фу, какой ты невоспитанный, — огорчился я, нанося главарю разбойников удар в солнечное сплетение.

Кумадзиро булькнул и сложился пополам.

— Меня все зовут Бурадо, — продолжил я разговор, когда главарь проблевался и продышался. — Вот и ты так же называй. Я демон. Твои придурки разбудили меня и моих ребятишек, так что, ты мне теперь должен. По крупному должен. Собственно, будущее у тебя мрачное, но, есть варианты.

— Вот только не говори, что дашь мне слинять, если я нычки сдам.

— Конечно, я тебя не отпущу. Но ты сможешь отойти без боли и твоя душа, отмучившись положенное ей, уйдёт на новое перерождение. А можешь перед смертью долго страдать, и твою душу тогда я заберу для личных утех. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты выбрал второй вариант, сладенький мой.

Я облизнулся и потрепал разбойника за щёчки.

Пока длился этот разговор, ребята выпустили из клетки трёх человек, что томились в заключении.

— Кто такие? — поинтересовался я.

— Купец я, великий господин!Купец Томотада из Кагосимы. А это мой сын Сёта и дочь Саюри. Мы тысячу раз благодарим Вас за спасение наших ничтожных жизней!

Сын, Сёта, пытался сохранить достоинство, но его трясло от пережитого ужаса. Девушка, Саюри, робко смотрела на меня испуганными, но полными обожания глазами. Я мысленно закатил глаза. Только вот ещё одной влюблённой мне и не хватало для полного счастья.

— Купец, значит, — потёр я подбородок. — Ограбили?

— Подчистую ограбили, великий господин. — закивал купец, — Ободрали, как криптомерию [2].

— Господин демон, — поклонилась подошедшая Рин, держа в руке несколько связанных за волосы голов разбойников, — Осмотр дома и шалашей закончен. Обнаружено некоторое количество товаров и продуктов. Денег практически нет.

Я обернулся и выжидающе посмотрел на разбойника. Кумадзиро, выпучив глаза смотрел на хрупкую девушку, спокойно державшую в руке страшный трофей.

— Кто ты такая, тварь? — прохрипел он с ненавистью, за что заработал ещё один пинок.

— Господин называет нас ночными демонами, — улыбнулась ему Рин. В сочетании с забрызганном кровью лицом выглядела эта улыбка устрашающе.

Я услышал, как в ужасе вздохнула Саюри. Рин провела по щеке Кумадзиро пальцами левой руки, на которую были надеты "когти демона", металлическая перчатка, пальцы которой завершались остро отточенным короткими изогнутыми лезвиями. Страшное оружие ближнего боя с первого раза полюбившееся девушке. В ночной тишине хруст разрезаемой кожи прозвучал неожиданно громко,

— Я надеюсь, господин позволит мне немного позабавиться с тобой. Я была сегодня хорошей девочкой. — промурлыкала Рин на ухо главарю разбойников.

Вот откуда в ней это? Неужели, от меня нахваталась?

Разбойник дёрнулся от боли в щеке и попытался отползти. Но, связан он был надёжно, так что, ничего у него не получилось.

— Ну куда же ты? Разве я тебе не нравлюсь? — девушка повела плечами и её косодэ сполз, обнажая плечи и верх груди, а когтистая лапа начала свой путь от груди Кумадзиро к его животу, оставляя за собой четыре кровоточащих разреза. Вполне логично построив дальнейший путь девичьей ладошки, главарь заверещал и задёргался в своих путах,

— Уберите её! Я всё расскажу! Господин демон, я выбираю быструю смерть, молю Вас!

Рин посмотрела на меня. Я развёл руками.

— Злой демон! — надула губки девушка, накидывая косодэ на плечи. — Не даёт повеселиться.

А Кумадзиро уже разливался цикадой, выдавая примты, по которым можно найти тайники. Тайников было много. К каждому отправлялись трое парней.

— Наставник, — подошёл Кэнди, держа в руках тяжёлый мешок и несколько свитков. — Нашли личные вещи купца и их документы. И это, — он пнул ногой небольшой, но прочный сундук, который с трудом несли двое учеников.

Я заглянул в сундук, потом посмотрел на разбойника, снова в сундук, снова на разбойника.

— Кумадзиро-тян, ты ничего не хочешь рассказать дяде демону? Ты не мог столько награбить. Откуда у тебя эти красивые денежки?

— От клана Фукусима. Я должен был нанимать разбойников, чтобы они вносили беспорядки на дорогах клана Мори, грабили крестьян и купцов, повышая недовольство жителей властью Мори.

Вот это поворот. Война, и правда, витала в воздухе. Эта информация стоила дороже любого купеческого товара.

— И как же тебя звали при жизни на самом деле, самурай?

— Фукусира Кумадзиро.

Я кивнул и хруст шеи завершил нашу сделку. Обмягшее тело упало на землю.Для всех я честно выполнил сделку. И только лазутчик Кумадзиро, чей мозг сейчас задыхался без воздуха, знал правду.

— Рин, — я обернулся к девушке, — Как думаешь,даймё заинтересуют такие новости?

— Думаю,что господин должен узнать про то как можно быстрее.

Я согласно кивнул.

— Наставник, мы нашли печать среди вещей. Часть товаром опечатана этой печатью.

— Твоя? — Спросил я купца.

— Да, господин..ээ..демон.

— Ну, значит и товары твои. Парни, забирайте остальное и пошли баиньки. А то, чего-то вы сегодня долго гуляете.Рин, тебя это тоже касается. Хорошие девочки так поздно не гуляют.

— Господин демон, — обратилась ко мне Саюри, — Если Вы сейчас держите путь в Кагосиму, можно нам с вами?

— Саюри, как тебе не стыдно! Кто тебя только воспитывал! Простите её, господин демон!, — ткнулся лбом в землю купец. — Бедняжка натерпелась страха в плену.

Я прикинул. Груженные товарами и сундуком мы не сможем поддерживать нашу прежнюю скорость. Значит, купец с семьёй и своим товаром вполне может за нами успеть.Тем более, что тут, наверняка, найдутся и повозка и тягловая сила.

— Хорошо. Грузитесь и двигайте вон в ту сторону. Мы будем спать на том конце тропы.

— Спасибо, господин демон.

Когда все устраивались спать, я услышал тихое недовольное бурчание Рин,

— Если эта мелкая проныра попробует залезть под Наставника, я ей лично сиськи на спине завяжу в узел.

Лежавший рядом Тэцуо тихонько фыркнул, за что получил от Рин кулаком в бок и старательно захрапел, давя улыбку.

Купец с детьми и повозкой появился часа через три, ближе к рассвету. Приблизиться к нашему лагерю они н решились, разожгли костерок на краю леса и распрягли найденную у разбойников лошадку, может быть даже их лошадку, из найденной у разбойников повозки, не исключено, что их повозки. Так что, для купца Томотады это приключение закончилось, в целом, хорошо. Не считая десятка синяков и испуганных сына и дочки. Нет, ну что мне так везёт постоянно каких-то девиц спасать?

На рассвете я набрал полные лёгкие воздуха и в последний раз для этой группы проорал,

— Группа, подъём! Выходи строиться!

— Злой демон, — вслед на Рин повторили все, подрываясь со своих циновок.

А я уже ходил вдоль строя и распекал их за запачканный внешний вид. Умыться—постираться ночью, разумеется, никто не удосужился.

— Ну и на кого вы похожи? — Закончил я свой разнос. — Вот в таком виде и побежите дальше. И пусть вам будет стыдно!

— Есть, "пусть будет стыдно", — хором отозвались мои ученики.

— Во, орлы! Хоть чему-то вас научил. Ладно, завтракаем и в путь. Сегодня к вечеру мы должны быть в Кагосиме.

Купец с семейством смотрел на всё это зрелище с полном остекленении, совершенно не понимая, что происходит. Тем не менее, после лёгкого завтрака, мы весело потрюхали по торговому тракту, таща свою добычу и подталкивая повозку купца, чтобы лошадка не уставала. Это парни у меня двужильные, а лошадка, она животное нежное. Отбросит ещё копыта, от непривычки к такой скорости, ошкуривай её потом, время теряй.

Днём мы свернули с тракта, чтобы сократить путь через холмы, и наткнулись на небольшую деревушку. У края поля старик и двое его сыновей безуспешно пытались починить развалившееся колесо телеги, гружёной мешками с рисом. Увидев нас, они замерли в ужасе.

— Продолжайте, дед, мы мимо, — крикнул я, но тут же заметил, как один из моих учеников, Исао, замедлил шаг. Год назад он был самым заносчивым из всех.

— Наставник, — обратился он ко мне. — Десять минут. Помогу им. Колесо-то простое.

Я кивнул. Исао, не теряя времени, скинул свой ранец, подошёл к телеге и начал отдавать чёткие указания. Ещё двое учеников, без лишних слов, присоединились, чтобы приподнять телегу. Через семь минут колесо было на месте и закреплено лучше, чем было.

Старик, не веря своим глазам, пытался сунуть им в руки пачку лепёшек.

— Возьмите, молодые господа, прошу вас!

Исао вежливо, но твёрдо отказался.

— Мы не за плату, дед. Клан Мори заботится о всех своих людях. Удачи вам, всем.

Мы пошли дальше нашей медленной рысью, оставив позади троих ошеломлённых крестьян, низко кланяющихся нам в спины.

Ближе к вечеру мы снова вышли на тракт и нагнали ещё один купеческий обоз, дорогу которому преградила шестёрка подвыпивших ронинов. Они уже вовсю вымогали у перепуганного купца деньги за «охрану». Самый наглый из них, толстый детина с красным лицом, уже держал молодую служанку и вовсю лапал её, запустив руку ей за пазуху. Девушка замерла в ужасе, по её щекам катились слёзы.

Торговец, увидев нас, взмолился:

—Господа самураи! Смилуйтесь, помогите!

Ронины обернулись. Их предводитель, человек с шрамом через глаз, усмехнулся, окидывая нас презрительным взглядом:

—А ну, проваливайте, щенки! Не ваше дело.

После чего прилёг отдохнуть с сюрикеном Рин, торчащим у него в глазу. Его усмешка так и застыла на лице.

Мои ученики даже не посмотрели на меня в поисках приказа. Они просто плавно, без суеты, перестроились из походной колонны в полукруг, отрезая оставшимся пятерым ронинам все пути к отступлению. Воздух зазвенел, будто натянутая струна.

— Вы нарушили закон, обязательный к исполнению на землях клана Мори, — раздался чёткий, звонкий голос Рин. Она вышла вперёд, её поза была абсолютно безупречной, а взгляд — холодным, как лёд. — Я, Мори Рин, объявляю вас арестованными. Вы можете добровольно пойти с нами в Кагосиму и предстать перед судом даймё, или мы вас приведём туда связанными и избитыми. И тогда к обвинению в грабеже добавится сопротивление представителям клана.

Она медленно перевела взгляд на того детину, который всё ещё не выпускал служанку.

—А у тебя, — её голос стал тише и оттого ещё страшнее, — кроме грабежа, будет вменено ещё и насилие. Отпусти её. Сейчас же.

Тот, встретившись с её взглядом, отшатнулся, будто его ударили. Он разжал руки, и перепуганная девушка бросилась к своему хозяину.

Один из ронинов, помоложе, с перекошенным от страха лицом, вдруг швырнул свой меч на землю.

—Я сдаюсь! Не убивайте!

Остальные, видя мёртвого предводителя, кольцо из безмолвных воинов и непреклонный взгляд дочери даймё, последовали его примеру. Через мгновение все они стояли на коленях, сложив оружие у своих ног.

— Обыскать и связать, — скомандовала Рин, и ученики тут же приступили к делу, действуя быстро и профессионально. Любо-дорого посмотреть. Аж гордость берёт за результаты.

Купец, всё ещё дрожа, повалился в ноги.

—Благодарю вас, госпожа! Благодарю, воины! Вы спасли нас!

— Вставайте, — сказала Рин, и в её голосе впервые появились нотки усталости. — Охранять дороги — долг самурая. Следуйте за нами до Кагосимы. Теперь путь будет безопасен.

Мы двинулись дальше, теперь уже в сопровождении обоза и ведя за собой связанных преступников. Никто не произнёс ни слова, но в глазах каждого ученика читалось глубокое, суровое удовлетворение. Скорость наша совсем упала и сравнялась со скоростью обычного обоза. Чему была несказанно рада лошадка купца Томотады. Так что к воротам города мы прибыли уже вечером. Пристроив наших подопечных в очередь на досмотр, мы бодрой рысью потрусили в сторону ворот вдоль всех этих повозок с товарами, посыльных, прочих, желающих попасть в стольный град.

Чем ближе мы приближались к воротам, тем сильнее нарастала паника среди двух, производящих досмотр, стражников.

— Стой, кто такие! — Выскочил из караулки третий асигару. Интересное кино. Раньше командиром самурай сидел. Или это ещё не командир, а замком?

Команду "стой" мы конечно не выполнили. Потому что, бо́льшая часть нашей колонны уже втянулась в ворота. Но, замыкающий успел крикнуть,

— Они Бурадо, Сихан клана Мори и его ученики.

Изначально мы хотели мешок с головами разбойников кинуть городским стражникам, но, узнав о том, что они, фактически, являются наймитами клана Фукусима, пришлось планы пересмотреть. Головы было решено отдать непосредственно в замок клана. Пустай тамошняя служба безопасности, или что там у них есть, разбирается с этими террористами. Туда же погнали и пленных ронинов.

Всё также в колонну по два мы приблизились к внешним воротам замка. Стража занервничала при нашем приближении. Не доходя до них шагов десяти, мои ученики развернулись в шеренгу, перегородив проход, а я приблизился к самураям охраны шага на два и объявил,

— Доложите начальнику охраны, что прибыл Бурадо-сихан с учениками. По пути мы получили сведения, имеющие высокую важность для безопасности клана Мори.

Один из самураев поклонился и убежал. Второй продолжал скептически рассматривать наш запылённый, пропотевший и заляпанный кровавыми пятнами строй. В его голове не укладывалось, как такие невзрачные людишки могут быть носителями ценных сведений.

Вскоре из ворот показался начальник охраны замка, уже пожилой, но ещё крепкий самурай по имени Кабаяси. Он явно узнал меня и его поклон был полон уважения.

— Бурадо-доно, мне сообщили у Вас есть какие-то важные сведения?

— Вас проинформировали совершенно правильно. — поклонился я в ответ. — Дело в том, что будучи вызванными по воле господина в Кагосиму, и заночевав в пути, мы подверглись нападению шайки разбойников. В этом не было бы ничего необычного, за исключением того, что шайка была весьма крупной, порядка сорока человек, однако их главарь признался перед смертью, что он был человеком клана Фукусима, которого послали творить беспорядки на землях клана Мори. Он должен был нанимать разбойников, чтобы те грабили купцов и нападали на деревни, разоряя крестьян. И на самом деле его звали Фукусира Кумадзиро и он являлся самураем.

— А Вы не рассматривали вариант, что он просто пытался пустить Вам пыль в глаза.

— Разумеется, Кабаяси-доно. Вот только простому разбойнику негде было бы взять вот это. — я махнул рукой и двое парней вынесли сундук. — Мы пересчитали, тут больше двух тысячь рё.

— Две тысячи рё? Два миллиона мон? — Удивился Кабаяси. — Действительно, это не та сумма, что может обнаружиться у простого разбойника. Это всё?

— Нет, Кабаяси-доно. Два тюка шёлка без печатей. Явно, контрабанда. — Тюки встали рядом с сундуком. — Кроме того, буквально через полдня после стычки с бандой Кумадзиро, м наткнулись вот на этих ребятишек, грабящих купцов прямо на торговом тракте. Мы их особо не допрашивали. Так что, связаны они с Фукусиро, или сами на разбой пошли,того не знаем. Вот голова их главаря. Вот теперь всё. С вашего позволения мы пошли мыться, отдыхать. Сами видите, прямо с дороги и к вам. Если Вам не трудно, господин Кабаяси, передайте господину, что Бурадо прибыл в город, как и обещал. Пусть господин назначит день смотра. Найти меня можно, как обычно, в "Еноте".

Мы раскланялись, и господин начальник охраны, в сопровождении нагруженных слуг удалился. А я повернулся к своим ученикам,

— Ну что, орлы, кто хочет, может разбежаться по домам но с явкой каждый день для получения известий о смотре.Кто не хочет разбегаться, или кто не имеет в этом городе крыши над головой — тех приглашаю в "Весёлого Енота".

Как ни странно, в "Енота" захотели все, включая Рин.

Комментарии:

[1] Васаби - японский хрен

[2] Кора криптомерии использовалась для плетения разного. Как у липки, которую обдирали у нас.

Глава 3 В тени замка Мори

Тяжёлые тёмные дубовые ворота, окованные полосами металла закрылись за спинами сопровождавших Кабаяси слуг, нагруженных тюками с контрабандным шёлком и сундуком с деньгами. Пленных ронинов увёл конвой из трёх самураев и отряда асигару. Мы остались предоставленными сами себе. Вот тут-то на нас и навалился город. До этого момента у нас была миссия и мы могли игнорировать всё остальное. Сейчас же, миссия была выполнена и все эти шумы и запахи аккуратно нас окружили и одновременно шарахнули по органам чувств. Хорошо ещё, что сюда, на замковую площадь, всё это долетало в сильно ослабленном состоянии. Но, для проведших год в тихой Онимуре учеников, даже в ослабленном виде, эти ощущения были сродни шоку. Уж слишком обострилось их восприятие. С другой стороны, некоторые из них в город-то попали первый раз в жизни. Да, все они были самураями, но самурай вовсе не обязательно является городским жителем. Чаще всего, вовсе даже наоборот. Так что, можно было сказать, что сейчас и прошлые горожане, и сельские жители оказались в одинаковой обстановке. Они отвыкли от шума и толчеи, а их ноздри сейчас улавливали тысячи запахов, перегружая их мозги анализом обстановки. Похоже, надо бы в курс обучения внести ещё действие в городской обстановке. Или, лучше это сделать отдельным курсом. Куда включить, в том числе, уличные бои, устройство и штурм баррикад, преодоление городских и крепостных стен и всё такое. Хотя, в какой-то степени мои орлы это всё умеют. Вопрос только в том, насколько оптимально они могут адаптировать полученные навыки на непривычные внешние условия. Ребята напряглись, явно переходя в режим "проход группой через враждебную территорию". Их глаза, привыкшие к зелени лесов и простору полей, сканировали окружающее пространство застроенное тесно стоящими домами.

— Вон на той крыше, — тихо, но чётко произнёс Кэнди, — укрытие для пары лучников. Идеально простреливают перекрёсток.

—А этот узкий проулок, — добавил Исао, кивнув на зияющую щель между двумя домами, — отличное место для флангового удара копейщиками...

— Вы слишком напряжены. — Заметил я своим ученикам. — Территория тут, определённо, опасная, но, всё-таки, не настолько вражеская. Однако, бдительности терять не рекомендую. А сейчас мы двигаем на рынок. Весело и непринуждённо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Пора избавиться от наших трофеев и обратить их в красивые монетки. Режим перемещения по улицам – разряжённая группа.

Мы двинулись вперёд не единой плотной группой, а, вроде бы, каждый сам по себе. Но, при этом, каждый отслеживал положение минимум четырёх товарищей, готовый прийти на выручку, если потребуется. Я с интересом наблюдал, как мои ученики двигаются в толпе. На самом деле им идти было не особенно трудно. Когда в вашу сторону идёт человек с пустым взглядом, двумя мечами и в заляпанной бурыми пятнами дешёвой одежде, любой, у кого есть чувство самосохранения, перейдёт на другую сторону улицы. Так что, наш поход на рыночную площадь вызывал в обычной уличной толпе возникновение людских водоворотов и шепотки за спиной,

— Видал, как он на меня зыркнул-то! — прошипел молодой подмастерье, прижимаясь к стене. — Я аж забыл, как дышать!

— И не говори! — отозвался его товарищ, торопливо убирая с нашего пути свою корзину. — Взгляд, как обухом по голове. Как таких только в город-то пускают?

— О, смотри! Ещё один! И вот там ещё пара таких же! Аж мурашки от них с кулак размером!

— Это у тебя не от них мурашки, — фыркнул третий, самый сообразительный. — Говорил я тебе, Фудзио, не надо ходить к тем ю:дзё, которые на пять мон согласные. Заработал себе этих своих "мурашек" , а теперь на всех честных людей кидаешься. А ну, как они услышат, могут, ведь, и рубануть.

Это он правильно сказал. Могём. Но, не будем. Один из первых навыков, которым я обучал своих учеников – грязь не сало, высохло – отстало. То есть, не примеривать всё услышанное на себя. Особенно, сказанное каким-то незнакомым дураком. Очен просто потерять в таких ситуациях холодный разум, а это прямой путь к потере головы. Причём, в буквальном смысле. Вжик, и отрубили. Так что, все разговоры моими ребятками слышатся, воспринимаются и обрабатываются на предмет содержания в них интересных сведений. Но совершенно не воспринимаются на эмоциональном фоне. На них можно обзываться, на них можно кричать, но никаких эмоций это не вызовет. Постоят, послушают, покивают, зарубят и дальше пойдут. Зачем зарубят? Чтобы дорогу не загораживал.