Мы вместе ради кукурузы

Стражи ещё раз переглянулись.

— Не вялено!

Риндор тяжело вздохнул. Похоже, эти парни просто не понимают эринэльдский. А это значит, что он может разбивать лагерь у подножия горы и зимовать тут. Потому что кто знает эту Азмараэз, часто ли она выбирается из своего замка? Может, раз в год?

Эльф уже совсем было собирался развернуться и пойти вниз, но тут его кто-то окликнул.

— Гошподин шветлый!

Обернувшись, Риндор увидел за спинами стражников ещё одного холёного моррима, правда, посубтильнее, но и одетого побогаче. Он приближался семенящей походкой прислуги.

— Гошподин шветлый! — повторил он всё с тем же морримским акцентом, но не таким сильным, как у стражников. — Вы к её вышочештву?

— Да! — обрадовался Риндор.

— Йачо мий андон! — велел слуга стражникам. Риндор попытался дешифровать морримский. «Йачо» — это «лачо», что ли? А «мий» — «ми и»? То есть «пропустить в ворота», только ещё и в воротах какой-то «д» забежал, где его никогда не было. Вот ведь дикари!

Стражники поартачились, но слуга быстро и тихо им чем-то пригрозил: Риндор понял это только по интонации, на такой скорости слов он уже не разбирал. Наконец угрозы сработали, и доблестные стражи прибрали свои копья, освобождая проход. Слуга повёл Риндора вверх по ступеням, и вот тогда-то и стал виден дворец.

Вырезанный прямо в скале, он напоминал фигурную свечу. Многослойные стрельчатые арки выходили на все стороны, поддерживая крышу — вершину горы. Перед арками раскинулись просторные веранды, словно отпавшие лепестки диковинного цветка. Меж ажурных колонн виднелись залитые солнцем залы, отделанные разноцветным камнем. Что ж… Формально Азмараэз и правда жила под горой — вон её верхушка с затейливо загнутыми кверху краями украшает дворец. Но это, конечно, даже близко не походило на то, как представляли себе жилища тёмных в Финэрине.

Слуга привёл Риндора в просторный, полный воздуха и света приёмный зал, а сам убежал оповестить госпожу. Риндор застыл, с раскрытым ртом оглядывая роскошь зелёного полированного камня и золотых акцентов, хрустальные светильники и мраморные вазы с искусно выточенными из разноцветного кварца цветами на тонких звонких стеблях. По сравнению с замком короля в Финэрине, с его узкими длинными коридорами, низкими потолками и почти повсеместной темнотой, здесь словно чертоги Манвэ… И эти огромные окна!

Риндор подошёл к перилам, отделявшим внутреннее пространство от горного склона. Кроны яблонь и слив гнулись под ветром, но внутрь дворца он не проникал. Риндор даже вытянул руку потрогать — он слыхал, что люди научились делать из стекла большие прозрачные листы и вставляли их в окна для защиты от погоды. Но рука прошла сквозь пустоту. Значит, это морримская магия такая?

Его взгляд блуждал по склону соседней горы и раскинувшемуся у её подножия озеру. В лесу так далеко не видно — взгляд упирается в деревья через несколько шагов, в поворот тропы, в другой берег реки. Но здесь его эльфийское зрение наконец развернулось на полную. Он видел каждую волну на поверхности озера, каждую травинку на камнях. Это было почти больно, но в то же время приятно, как попробовать себя в новом развлечении.

За спиной раздались тихие шаги — семенящие и хозяйские. Риндор едва заметно повёл ушами. Сейчас принцесса заговорит, и придётся поворачиваться. А потом кланяться, унижаться и раболепствовать. Потому что Азмараэз не такая эльфийка, чтобы согласиться помочь собрату чисто по-соседски. Она затребует плату, и хорошо если деньгами или услугами. Скорее всего, морримка захочет получить моральное удовлетворение от зрелища того, как эльф, когда-то не проявивший даже дружелюбия, теперь будет гнуть спину и просить подачку.

Может, правда, морримку повеселит битьё челом, и она не будет долго издеваться? Всё же Риндор в тот раз ей помог, хоть и от корыстных причин…

— И что же заставило драгоценного светлого эльфа искать аудиенции у принцессы морримов? — прозвучал за спиной сладкий, сочащийся ядом голос. Риндора словно хлыстом по спине вытянули, и ему пришлось собрать в кулак все силы, чтобы не вздрогнуть и не крутануться на месте, принимая боевую стойку, а медленно, с достоинством повернуться.

Если до сих пор он лелеял какие-то надежды, что всё обойдётся малой кровью, то теперь они рухнули и рассыпались в пыль. Принцесса Азмараэз смотрела на него с холодной насмешкой, столь подобающей её ледяной внешности: искристо-белые волосы, кожа цвета металла, обманчиво нежное шёлковое одеяние, готовое в любой момент обратиться удавкой. На мгновение Риндора повело. Он и забыл уже, как на него действовала эта бесстыжая самовлюблённая морримка. Мгновение назад вся буря чувств двухсотлетней давности казалась сном, а теперь Риндор едва не утонул в ней, неосторожно окунувшись.

Но он пришёл сюда просить, а не облизывать взглядом обласканное шёлком тело. Выдохнув сладкие флюиды, Риндор согнулся в поклоне, не позволяя себе сгорбиться ни на дюйм. Даже если он простоит тут сложенный пополам до следующего утра, он не позволит морримке подумать, будто егерь королевского леса — слабак.

— Ваше высочество. Фариндорэль из рода Дуинлос пришёл просить о милости.

Голос звучал глухо и чуждо, словно в этом возвышенном зале не было места для простого охотника.

Повисла тишина. Риндор упрямо смотрел в пол, хотя всей кожей ощущал внимание принцессы. Сейчас как метнёт свой кинжал…

— Какую же милость эта скромная морримка может оказать пресветлому принцу, ради которой он решил покинуть родной лес и взобраться на гору?

Риндор не сразу понял, что она говорит. Кто кому оказывает милость? Потом дошло — Азмараэз почему-то назвала принцем его, Риндора. Издевается, что ли? Он зло зыркнул на морримку.

— Я не принц!

Но спину не разогнул, потому что — пришёл раболепствовать, так не отлынивай!

Морримка игриво обернула белый локон вокруг пальца с выкрашенным под цвет одеяния когтем.

— Да? А мне казалось, Дуинлос — это имя королевского рода.

Ну вот короля не надо сюда приплетать! Проклятье, как Риндор не подумал, что это может быть так воспринято? А ну как теперь морримы решат, что сам король эринэльдов просит их принцессу о милости? А ведь с их точки зрения Риндор и правда знатных кровей. Коренное население Финэрина — серые эльфы, никогда не видавшие светозарного Запада, сравнительно невысокие и тусклые. А вот род короля пришёл с Затонувших земель, и в Дуинлосах помимо серой крови текла и кровь высоких эльфов, приплывших из-за моря. Именно им Риндор был обязан волосами цвета золота.

Нет, морримку следовало как можно быстрее разубедить! Не хватало ещё, чтобы при следующей встрече её королева сочла, что король эльфов ей что-то должен!

— У нас принц — это только наследник. Я всего лишь дальний родич короля. Прошу, не завышайте моё положение.

Азмараэз приблизилась и протянула руку. Риндор изо всех сил сдержал постыдный порыв попятиться. В следующее мгновение острые когти впились ему под подбородок, заставляя подняться. Проверять, насколько глубоко морримка готова их загнать, Риндору не захотелось. Он распрямился и тут же осознал, насколько близко они с тёмной стоят посреди просторного зала. Взгляд невольно скользнул по слишком просторному вороту мантии, открывавшему вид на слишком много серебристой кожи. Ещё и длинное ожерелье из золотых цепочек и аметистовых капель сбегало по этой коже, как река с холма, указывая туда, где сходились края одеяния.

Риндор поспешно отвёл взгляд. Проклятая тёмная слишком красива и бесстыжа! И пользуется этим! В Финэрине даже самые беспечные и любвеобильные не позволяли себе так откровенно выставлять напоказ своё тело!

Неуёмная принцесса тем временем шагнула ещё ближе, так что полы её мантии коснулись плаща Риндора, и тот ощутил это прикосновение так, словно оно было кожа к коже.

— Давно ли мы на вы? — прошелестела морримка, словно ветерок, играющий с яблоневой веткой. По спине Риндора побежали мурашки, а лицу стало жарко. Ох, вот только не хватало, чтобы тёмная заметила, как на него действует! Тут не ночной лес, румянец сразу будет виден. Риндор пригнул голову, чтобы волосы упали на лицо и хоть немного прикрыли его позор.

Был вопрос, надо ответить… Что она там спросила? Ах да… Издевается, хочет как следует вытереть ноги о Риндора за всё пренебрежение. Ладно, разве Риндор не за тем и пришёл, чтобы унижаться?

— В прошлый раз я был непочтителен, — слова дались нелегко, но жить вечность без силы было бы труднее. Об этом не стоило забывать.

Смешок, слетевший с бледных губ, Риндор скорее почувствовал, чем услышал.

— А теперь, я вижу, так и пылаешь подобострастием. Боюсь представить, что вынудило гордого Фариндорэля так унизиться.

Ха, гордого! Гордый бы не пришёл, а попытался бы взять силой то, что предку не удалось. Вот только гордыми Дуинлосы никогда и не были, иначе не сбежали бы с Затопленных земель в глушь Диколесья, а сражались бы и пали на поле битвы ещё эпоху назад. Но Риндору пасть не улыбалось, ему как-то и так было неплохо. И потому он предпочёл просить, а не завоёвывать.

— Не такой уж я и гордый.

Морримка стояла всё так же близко, от неё тонко пахло ароматным дымом чего-то, чего Риндор и не нюхал никогда. Мёдом, смолой? Или это такие цветы растут в горах? Он едва не склонился ниже, чтобы вдохнуть побольше завлекательного аромата и в ужасе от себя самого отшатнулся. Нет уж, от морримки лучше держаться подальше, она дурманит разум! И вообще, Риндор по делу пришёл! Вспомнить бы ещё, в чём оно заключалось! А, ну да… Гейс.

Как же это объяснить? Но тянуть время не стоит, тёмная и так уже дважды спросила, как бы не разгневалась, второго шанса не будет! Вот только Риндор и на обычные-то темы говорил редко и скудно, а тут такое…

— Я… я подумал, что… — прозапинался он. — Может быть… Ваше высочество сможет, э-э, помочь мне… Найти. Жену. Из тёмных.

Уфф! Выдавил! Только бы тёмная не попросила повторить, Риндор же подавится! И не смотреть на проклятую развратницу, не смотреть…

— Жену?! — почти выкрикнула морримка с таким возмущением, что Риндор едва не провалился прямо сквозь гору.

Ну что ей не так?! Морримских женщин что, запрещено выдавать замуж на сторону?

— Ну… хоть невесту, — промямлил эльф. Там, может, как-нибудь убедит, расстарается… Спешить-то уже некуда.

Шёлковая тень пропала из поля зрения, и Риндор рискнул глянуть, куда принцесса собралась. Оказалось, она металась по комнате, словно ей только что доложили, что её замок осаждён, а плана обороны у неё нет.

Зал был большой, просторный. Мягкие сандалии морримки тихо шелестели по полированному мрамору пола, стройные лодыжки мелькали под краем мантии. Взгляд её полыхал, лиловые когти впились в ткань на локтях, и даже телом она вся подалась вперёд, словно не по собственному залу ходила, а мчалась по лесу в погоне за дичью. Риндор залюбовался и едва не пропустил тот момент, когда Азмараэз вдруг резко остановилась, крутанувшись на пятке, и наставила на эльфа угрожающий перст. На кончике когтя блеснул солнечный блик.

— Ты женишься на мне!

Риндор не сел на пол только потому, что с детства зазубрил: при особах королевской крови сидеть нельзя. Но челюсть его точно о полированный мрамор ударилась.

Может, он не так услышал? Азмараэз хоть и говорила на эринэльдском довольно неплохо, акцент всё равно иногда прорывался.

Тем временем принцесса, должно быть, заметила его оторопь, приняла задумчивый вид и уточнила:

— Так, а тебе насколько срочно?