Мы вместе ради кукурузы

Тут и впрямь задумаешься, что проще выкрасть. С одной тёмной в родном лесу он, может, как-то и справится. Или нет… Это же не на день, не на два, а до конца жизни. Которая у эльфа может и вовсе никогда не закончиться. Хотя при наличии дома озлобленной тёмной — скорее наоборот, закончится слишком быстро.

Нет, на авось отправляться в Эредмор было никак нельзя. Но и терять силу — недопустимо. Вся жизнь Риндора — это его лес. Если он больше не сможет быть егерем… Нет, об этом даже думать страшно. Лучше уж пусть его тёмные сожрут! Но ещё лучше — отыскать по знакомым кого-нибудь, кто знает хоть одного моррима, и отправляться не наобум Манвэ, а по согласованию, с протекцией… Вот только знакомых у Риндора было раз, два и обчёлся. А тем более таких, чтобы обратиться со столь деликатной просьбой.

Зато… одну тёмную он знал и сам.

— Пойду помоюсь, — решил Риндор и отлепился от стены, оставив на ней грязное пятно. Следовало хорошенько всё обдумать.

Мог ли он попытать счастья, доверив свою жизнь той самой морримской принцессе?

Глава 3. Дипломатическое приключение

Двести лет назад он уже был егерем королевского леса. К прибытию морримской делегации их всех изрядно пропесочили: что послам дозволяется, что не дозволяется, за чем следить, кого оповещать. Риндор тогда выслушал с серьёзным видом и тут же выкинул из головы, по молодости лет уверенный, что его всё это никак не коснётся. И первые дни действительно не касалось: послы кутили с королём и принцем, Риндор обходил свой лес.

А потом одной прекрасной ночью, когда он присел на бережку в своём любимом месте поиграть на лютне, из воды вышло видение.

Сияющая в лунном свете серебристая, как водяная змея, тёмная эльфийка со струящимися по плечам белоснежными волосами, прекрасная, как звёздная ночь, и облачённая в одни только золотые украшения с бликующими прозрачными камнями. С волос по обнажённому телу струилась вода, и капли блестели и переливались на серебристой коже не хуже драгоценностей.

Риндор забыл, как дышать, заворожённый этим зрелищем. Тёмная выходила из воды, как будто так и надо, и отсутствие даже условной одежды её вовсе не смущало.

— О прекрасный страж леса, — обратилась она к Риндору с лёгким пришепётыванием, свойственным морримам. — Не соблаговолишь ли указать мне дорогу ко дворцу? Течение этой реки снесло меня слишком далеко, и я не представляю, где оказалась.

Риндор с трудом пришёл в себя достаточно, чтобы закрыть рот. И тут же вспомнил инструктаж.

— Вы не можете без сопровождения перемещаться по королевскому лесу. Я сейчас же провожу вас во дворец!

Говоря, он изо всех сил удерживал взгляд на лице тёмной, но полностью обойти вниманием всё, что ниже, было невозможно. Длинное, многоярусное ожерелье лежало на крепкой груди, спадая до самого живота, талию захлёстывал тонкий ажурный золотой пояс, подвески которого неизбежно уводили взгляд ниже, к обручу, обхватывавшему бедро. На нём крепился метательный нож в драгоценной оправе. Одежду, значит, тёмная не посчитала необходимым надеть, а нож взяла!

Риндор усилием воли принялся поднимать взгляд, но на свою беду рассмотрел, что то, что он изначально принял за подвески ожерелья, на самом деле было серьгами — прямо в груди. Риндор понял, что у него сейчас носом кровь пойдёт, и решительно уставился на ближайшее дерево.

— Ах, вы себе не представляете, как скучно в вашем дворце, — жеманно ответила тёмная, приближаясь. — Особенно по ночам. Все спят! Быть может, мы могли бы найти развлечение вместе этой ночью?

Её сладкий голос завораживал, и взгляд Риндора сам собой притянулся к серебристой фигуре, которая оказалась внезапно слишком близко. Риндор покосился на нож, так удобно висящий на бедре, прямо под рукой. Доли мгновения хватит этой морримке, чтобы его выхватить!

— Вам нельзя здесь находиться! — нервно напомнил он.

— Без сопровождения, я помню, — прошелестела тёмная. — Но вы же будете со мной. Разве не так?

Она неуловимым движением скользнула ещё ближе и протянула изящную руку с длинными перламутровыми ногтями, похожими на птичьи когти.

— Я отведу в-вас во дворец, — прозапинался Риндор.

— Прекрасный воин так непреклонен, — капризно выпятила губы морримка. — Неужели мне нечем его заинтересовать?

Она игриво тряхнула волосами — уже совершенно сухими. А она хороша! Маг небось не последний. Но Риндор недолго думал о силе тёмной, потому что рука той, не встретив сопротивления, коснулась груди Риндора и скользнула вниз, оглаживая его сквозь плотную ткань егерской куртки.

Риндора обожгло жаром. Сознание подёрнулось дымкой. Лютня с тихим шелестом выпала из руки на траву. Сиреневые глаза чуть светились в темноте и улыбались — приглашающе, завораживающе. Длинные белые ресницы дрожали, словно крылья ночной бабочки. Россыпь драгоценных камней на серебристой коже мерцала в лунном свете, делая тёмную похожей на мифриловую статуэтку. Риндор невольно шагнул навстречу.

За спиной морримки плюхнула хвостом большая рыба, и та вздрогнула. На мгновение пелена спала с глаз Риндора, и он увидел хищный оскал, цепкий взгляд, напряжённую позу. Тёмная задумала недоброе!

— Позвольте отвести вас во дворец, — выдавил Риндор, с трудом припоминая инструктаж. — Я обязан доложить о ваших перемещениях начальнику стражи.

Морримка на мгновение прикрыла глаза, словно смиряясь с неизбежным, и Риндор напрягся.

— Может, лучше отведёшь меня в свою звериную берлогу? — бросила тёмная и усмехнулась.

Уши Риндора встали торчком. Нет, он знал, что тёмные их и за эльфов-то не считают, мол, лесные дикари, не видящие ничего за пределами своей глухой чащи. Но чтобы вот так, в лицо обозвали диким зверем? Да что эта морримка о себе возомнила?! Сами в своих горах муравьями питаются, до орков два шага не дошли, а самомнение — как у высоких эльфов из Золотого леса!

— За кого вы меня принимаете? — зло сплюнул он. — Вы сами отвратительные варвары, которых король терпит на своей земле только ради сохранности наших обозов!

Лицо морримки мгновенно переменилось — из приветливого и чарующего в хищное и опасное.

— Ах вот как! — выдохнула она. Повернулась и пошла прочь.

— Стойте! — возмутился Риндор. — Вы не можете разгуливать тут сами по себе, я обязан доставить вас во дворец!

Но тёмная и ухом не повела. Риндор кинулся следом за ней в кусты, призывая лес указать ему путь, но… Кусты растерянно развели ветками. Морримка как испарилась. Ни шороха, ни отблеска.

— Да куда она делась?! — закричал с досады Риндор, но лес ничем не мог ему помочь. Эта земляная тварь словно провалилась в один из знаменитых морримских подземных ходов, и сколько Риндор ни искал, он так и не смог обнаружить вражеского лазутчика.

В ту ночь он так и бродил по лесу, злой и неприкаянный. Если бы командир узнал, что Риндор упустил нарушителя, он бы вылетел с должности ещё до рассвета! Оставалось надеяться, что проклятая морримка больше никому на глаза не попадётся и тихо вернётся во дворец. Желательно до того, как её хватятся!

Риндор нервничал и бормотал ругательства, не особо следя, куда идёт, и в конечном итоге забрёл в Паучью чащу — так егеря между собой называли те места в лесу, где пауки хранили свою добычу. Мохнатики тут же обступили его и зашипели, намекая, что эльфу не место среди коконов с их обедом.

— А ну-ка тихо! — прикрикнул Риндор, задействуя небольшую долю своей чарующей силы. — Признавайтесь, у вас в коконах морримки нет?

Пауки замахали на него лапами, мол, да ты что, откуда?!

— А если найду?!

Для убедительности Риндор вытянул из-за пояса охотничий нож и примерился к особо крупному кокону. По форме тот морримку не напоминал, но Риндор всё-таки его надрезал. Пауки забегали вокруг, возмущённо шипя. В коконе оказался гном. Это ладно, пускай, нечего им тут ходить, откуда только взялся? В другом большом коконе Риндор нашёл волка. Остальные все были существенно меньше, а пауки уже сбросили чары и обступили Риндора осадным кольцом, протягивая в его сторону волосатые лапы.

— Ну-ка смирно сидите, — шикнул он, подбавляя чар. — Не то всю вашу добычу заберу!

Сзади послышался шорох, Риндор оглянулся, но даже с его эльфийским зрением не смог рассмотреть в темноте, что это было. Пауки тоже дёрнулись было на шорох, но тут гном завозился, вдохнув свежего воздуха, чем-то прорезал кокон и кинулся наутёк. Пауки — за ним. Риндор подумал и махнул рукой: сбежит так сбежит, авось больше не полезет, а нет — так паукам тоже что-то кушать надо.

В итоге уже на рассвете он возвратился ко дворцу, чтобы хотя бы выяснить, его сегодня будут увольнять или ещё пока потерпят?

Путь во дворец лежал по мосту через всё ту же реку. Сами башни стояли на холме, из сердца которого бил источник — настолько обильный, что от подножия дворца вниз по склонам непрерывной стеной обрушивались водопады, отчего подойти к королевской обители ни с одной стороны, кроме моста, было невозможно. Мост же упирался в высоченную стрельчатую арку, закрытую воротами, на которых сиял герб Финэрина — оленьи рога и над ними полумесяц, повёрнутый, как чаша или ладья, полная звёзд.

Ворота, конечно, не открывали просто так, чтобы впускать нерадивых егерей. В них въезжал и выезжал король, когда отправлялся на охоту, через них же впустили морримскую делегацию. А для ежедневного пользования поблизости от ворот была неприметная дверка в каменной стене, которая вела по крутой лестнице на досмотровую площадку. Там сторожевые эльфы проверяли, имеешь ли ты право войти и не несёшь ли с собой чего опасного или краденого, и после этого пропускали.

Риндор с неохотой посмотрел на мост. Пока он будет топать через реку, для стражей он окажется, как на ладони, и к тому времени, как доберётся до досмотровой, они уже ставки сделают, чего это он заявился в такое время да ещё с таким пришибленным видом. Может, подождать, когда народ повылезает по делам, чтобы хоть не быть единственным развлечением для сонных сторожей?

Приняв решение, Риндор спустился по склону в тени и шмыгнул под мост. Тут можно было посидеть и перекусить, а как наверху станет шумно, так и пойти.

В тени кто-то был. Точнее, не кто-то, а давешняя морримка, всё так же непростительно облачённая в одни драгоценности. Она лежала на траве, закинув руки за голову и, совершенно не смущаясь, рассматривала Риндора.

— Ты! — выпалил тот в изумлении. — Что ты тут делаешь?!

— Жду, пока король и посол вернутся с ночной рыбалки, чтобы вместе с ними пройти в ворота, — невозмутимо ответила морримка.

Риндор прикусил губу. Если эта тёмная во всём своём нагом великолепии явится перед королевским лосем, тот и на дыбы встать может. И сам король за компанию. А уж если он поймёт, что морримка всю ночь разгуливала невесть где… Тут не только Риндора, но и всех стражей ворот разжалуют! С другой стороны, о том, что она шлялась по лесу, похоже, никто пока не знал, иначе уже поднялся бы вой. И если бы удалось это так и оставить…

Порывшись в своей охотничьей сумке, Риндор вытащил крошечный свёрток. Встряхнул его — и тот раскрылся мшисто-зелёным плащом тончайшей ткани.

— На, прикройся и пойдём, проведу тебя чёрным ходом.

На мгновение на серебристом лице тёмной отразилось изумление, но тут же сменилось лукавой улыбкой.

— Я и так могу пойти.

Она с намёком провела рукой себе по груди и животу.

— Ты слишком сильно блестишь, — сухо бросил Риндор, изо всех сил стараясь не подать вида, как его проняло от этого простого жеста. — Плащ отведёт лишние взгляды.

Белёсые губы тёмной сложились в понимающее «о». Она тут же вскочила и ухватила плащ. Ростом она оказалась меньше Риндора, так что плащ касался земли, но для незаметного проникновения так было даже лучше.

Стараясь не думать о том, что с ним сделают, если поймают, а заодно — о том, какие непристойные намёки делала ему тёмная, Риндор пошёл вперёд — вверх по склону обратно в лес и потом кружным путём к броду. В воде морримка оступилась и чуть не плюхнулась на острые камни, так что Риндору пришлось её хватать — всплеск и крики могли привлечь стражей. Под тонкой тканью тело тёмной оказалось внезапно горячим, словно она не под мостом отдыхала, а на солнышке нежилась, как ящерка. Риндор поспешно отдёрнул руки, будто обжёгшись, и тут же его опалил насмешливый взгляд сиреневых глаз.

— Неужели даже прикоснуться страшно, маленький эльф? Думаешь, мы настолько ядовитые?

Риндор фыркнул и молча пошёл дальше, не удостоив морримку ответа.

Поднявшись по склону, они оказались среди водопадов. Издалека они казались сплошной стеной, но Риндор знал местечко, где между двумя потоками открывался зазор. Туда-то он и шмыгнул. Пришлось немного полазать по мокрым камням, потом морримка зацепилась плащом за ветки плакучей ивы — ну или ива решила, что нечего тут посторонним лазать, но наконец они добрались до потайной двери прямо в холме. Риндор приложил руку к вырезанным на двери рогам. Замок еле слышно щёлкнул, впуская их внутрь.

— Ну вот, — прошептал Риндор, заводя морримку в тёмный проход. Он ветвился: направо — к кладовым, прямо — во дворец, а налево — к темницам. — По этому проходу наверх, выйдешь около кухни, дальше сама найдёшь?

— И ты меня даже не проводишь? — выпятила бледные губы тёмная, поигрывая с завязками плаща. Между разошедшимися краями виднелось золотое ожерелье, и у Риндора по спине пробежали мурашки от мысли, чем может закончиться провожание этой нахалки до её спальни. Нет уж, Риндору связи с тёмными не нужны, ещё обвинят в измене королевству!

— Делать мне больше нечего, — фыркнул эльф, решительно повернулся и пошёл к кладовым. При определённой удаче там можно было свистнуть чего-нибудь вкусного.

— Не лопни там от важности, — услышал он за спиной.

Это был последний раз, когда он видел ту морримку. Позже через коменданта он выяснил, что бесстыжую тёмную звали Азмараэз, и была она принцессой — ненаследной, какой-то кузиной нынешней морримской королевы, а в посольство попала в числе ещё трёх принцев и принцесс, чьи уделы граничили с Финэрином.

Тогда Риндор думал, что с принцессой Азмараэз его больше никогда судьба не сведёт… А теперь игривая и высокомерная тёмная стала его единственным шансом не утратить силу.

Глава 4. Отражение в воде

— Посетитель? — Азма сделала знак Гоше следовать за ней. Слуга тоже этому знаку подчинился, но вместо следования посеменил задом наперёд перед Азмой, кланяясь через слово. Когда же они наконец устанут бояться Гоши, а? Он уже лет пятьдесят не ел никого из челяди.

— Это… светлый, ваше высочество! — выпалил слуга, согнувшись ещё ниже.

Азма замерла посреди Срединного зала — через него проходило большинство маршрутов по дворцу.

Светлый?! Сам пришёл?!! Уж не с претензиями ли? Или, может, это как раз один из тех светлых, которые в совете? Взятку хочет? В любом случае это прекрасный шанс! Этот светлый не выйдет отсюда, пока Азма не получит с него подпитку кругов и пропуск в совет! Азма готова на всё — от захвата пленного до провокационного массажа, но она своё получит!

Заметив, что принцесса застыла в оторопении, один из стражников отделился от стены и подошёл.

— Ваше высочество, какие будут распоряжения?

Азма махнула в сторону Гоши.

— Там пленник, я его потом допрошу, убери его в какую-нибудь клетку.

Страж поклонился и опасливо пошёл к Гоше, а Азма накинулась на слугу:

— Что за светлый? Откуда? Почему? Как зовут?

— Н-не могу з-зна-ать, — проблеял юноша. — Я не владею эринэльдским…

Азма поморщилась. Всё-таки надо при найме слуг учитывать не только их внешние данные, но и чтобы в голове что-то было. Принцесса не может позволить себе слабости, даже если это слабость к симпатичным лакеям.

— Он в бирюзовой приёмной? — уточнила Азма и, едва получив ответ, размашисто зашагала туда. Следовало поспешить, а то стражи на воротах замка тоже больше симпатичные, чем толковые, и могли выпустить ценный актив.

Но стоило Азме войти в приёмную, как все мысли вылетели из головы. Перед ней стоял не просто какой-то светлый, а очень хорошо знакомый светлый. Широкие плечи, обтянутые форменной курткой, кожаный пояс на тонкой талии, золотые волосы, частью заплетённые в романтичные мелкие косички, большие руки с длинными пальцами, и этот необыкновенный, неестественный цвет глаз, словно светящийся изнутри, как пещерный кристалл. И, конечно, поставляющийся в комплекте с эльфом настороженный и презрительный взгляд.

Перед Азмой стоял тот самый егерь из королевского леса. Тот самый проклятый егерь, будь он неладен!

Азму затопил целый фонтан разных эмоций. Она впилась взглядом в красивое лицо светлого, пытаясь выискать там хоть намёк на ответный водопад, но егерь казался бесстрастным, будто каждый день ходит в гости к морримским принцессам и уже устал от этого. Хотя кто его знает, может, и ходит. В тот раз он ведь дважды отказал Азме, которая до тех пор считала себя неотразимой. Эго принцессы в ту ночь понесло изрядный урон.

В состав делегации к светлым Азму тогда включили не просто так. Да, её земли граничили с Финэрином, но это было всего лишь прикрытием. На самом деле у Азмы в этом посольстве была своя миссия.

Королева как раз незадолго до этого назначила нового посла, а та оказалась уж очень способной. Провела переговоры в рекордные сроки и добилась мирового соглашения там, где много веков даже временного перемирия не удавалось достичь. Королева заподозрила неладное.

— Азма, — сказала она. — Ты, пожалуй, единственная из принцесс, кому я могу доверять. Просто потому, что ты слишком ленива, чтобы плести против меня интриги, а тем более хотеть управлять всем Эжедможем. — Я хочу, чтобы ты проследила за послом. Уж очень она легко сошлась с эринэльдским королём, как бы не вышло, что она предложила существенно больше, чем то, на что я дала добро.

Азма в те времена была весьма юна и далека от политики, поэтому не сразу сообразила.

— Думаете, она какие-то земли ему пообещала?

— Думаю, она могла пообещать светлому королю мой трон и мою голову на блюде, — отрезала королева, и Азма вздрогнула. Она тут же смягчила тон. — Вряд ли, конечно, светлого интересуют наши горы, но как знать. Надо подстраховаться. Поэтому я хочу, чтобы ты подслушала все их разговоры, особенно такие, что будут проходить вдали от ушей других делегатов. Там же запланированы какие-то развлечения?

— Охота, рыбалка, гадание на цветах, концерт при луне, — припомнила Азма.

— Вот-вот. Наверняка посол будет рядом с королём всё это время. А ты станешь её тенью!

Вот так и вышло, что совсем юная, едва шестидесятилетняя Азма, только-только вступившая в права властительницы своего удела, получила задачку, рассчитанную на опытного шпиона. Конечно, королева выдала ей наставника, старого разведчика, который обучил Азму многим премудростям — как уходить в тень, как делать свои шаги беззвучными, как отмыкать замки и быстро прятаться под кровать, не стукаясь головой о раму... Но в итоге во время первой же вылазки Азма попала в затруднительное положение.

Король устроил ночную рыбалку на какую-то волшебную светящуюся рыбу. Удочки она презирала, сеть прокусывала, а потому били её гарпунами, и тёмному посольству такое развлечение пришлось по вкусу. Однако Азма заранее выяснила, подслушав охрану, что поплывут они на трёх лодках. Король с послом — на одной, а остальные делегаты в сопровождении местной знати — на двух других. Азме пришлось изобразить, что она страдает морской болезнью, так что её оставили во дворце. Из которого она тайком выскользнула вслед за делегацией, а потом нырнула в реку, прицепилась к королевской лодке и навострила уши.

И была глубоко разочарована, потому что вместо обсуждения коварных планов по захвату морримского трона посол и король предавались разврату. Азма категорически осуждала: король ведь женатый эльф! Что с ним его королева сделает, если узнает?! А что если она его прикончит, и плакало мирное соглашение? Ну или, может, всё это лишь прикрытие для по-настоящему тайного разговора?

Но сколько Азма ни вслушивалась, ничего, кроме комплиментов и согласования поз не услышала. Она даже немножко подсмотрела, подтянувшись к борту, но и языком жестов эти двое не пользовались. Хотя надо признать, зрелище было вдохновляющее, Азма даже подумала, что по возвращении во дворец стоит тоже найти себе светлого посимпатичнее, благо она-то сама узами брака не связана.

Однако потом лодка выплыла на стремнину, и висеть у борта стало опасно. Король отлично справлялся с порогами, но он же не учитывал, что между ним и ближайшим камнем могла быть ещё и Азма! Пришлось отцепиться, прилипнуть к камню и подождать, пока все лодки проплывут, а потом уже потихоньку выбираться, ползком огибая острые торчащие из воды зубы.

Однако скоро Азма столкнулась с новой проблемой: вверх по течению она не могла не только плыть, но даже идти. На мелководье ноги тонули в илистом дне, и течение заваливало её на спину, а крутые берега поросли таким густым ивняком, что не продерёшься. Она не могла всего этого учесть заранее: по сравнению с горными реками вода в этой казалась спокойной, а о такой гадости на дне она даже не подозревала.

Отчаявшись вернуться по воде, она осторожно вдоль берега миновала пороги и оказалась в глубоком омуте с пологими берегами. И на одном из этих берегов творилось таинство.

У самой воды сидел светлоликий, ясноокий эльф и плёл чарующую мелодию на струнах. Его фигуру освещали танцующие огоньки, и сочный, медовый свет сиял на золотых волосах, создавая вокруг эльфа волшебный ореол. Огоньки расходились кольцами, как круги от брошенного камня на воде, а затем, в такт мелодии, снова бросались к музыканту, образуя зигзаги, закручивались в спирали, складывались волной, прорастали цветочным орнаментом, какой Азма видела на одеяниях светлых. Музыка завораживала, манила к себе и звала то ли петь, то ли танцевать вместе с огоньками. Азма была готова немедленно пуститься в пляс и ждала только, когда светлый заметит её и позовёт присоединиться, потому что сама принцесса на мгновение оробела и замерла.

Золотой силуэт, колеблясь, отражался в воде, и Азма протянула руку, чтобы его коснуться. Янтарные блики заплясали на её мокрой коже. В морримских горах ей нечасто приходилось видеть что-то настолько красивое. Азме захотелось коснуться этого ночного миража, но она не решалась прервать таинство.

Но вот, после очередного немыслимого кульбита, мелодия завершилась, и наваждение спало. Светлый опустил пушистые ресницы и печально вздохнул, словно сокрушаясь о своём одиночестве. А Азма…

Азма вспомнила, что она сидит в воде посреди ночи и даже немного подмёрзла, а утром её хватятся во дворце, и тогда ей придётся очень много врать — королю, послу, другим делегатам... И не факт ещё, что удастся отвертеться. Нет, надо выбираться и возвращаться во дворец, вот только это прекрасное видение на бережку её увидит. Хорошо бы проплыть за поворот реки, но там может опять начаться такой берег, что не вылезешь. С другой стороны, если светлого немного обработать, может, он и сам Азме поможет? По виду он не стражник и не военный, скорее какой-то охотник, что ему за дело до причин, приведших Азму сюда. А Азма была вовсе не против применить свои чары к этому волшебному видению! Собственно, даже и без деловой нужды можно было бы приятно провести время…

Взвесив за и против, принцесса вышла из воды. Конечно, собираясь шпионить за послом, никакой одежды она не надела — зачем, если она думала, что всю дорогу проплывёт за лодкой? Одежда в воде очень мешает. Золото тоже не очень удобно, но по большей части всё, что болталось на Азме, было амулетами, подаренными королевой специально для её миссии: на выносливость, на остроту слуха, на удачу... Ну и кое-что, усиливающее её естественное обаяние тоже. Да и не оставлять же золото и драгоценные камни в покоях, где шныряют местные слуги. У короля они, наверное, не воруют, но делегация тёмных — это совсем другое!

Как бы там ни было, нынешний наряд Азме прекрасно подходил: тем легче будет очаровать светлого. Во всяком случае, ни один, даже высокородный тёмный, кому Азма являлась в своём боевом облачении, не нашёл в себе сил ей отказать.

Сначала всё шло хорошо. При виде Азмы светлый распахнул свои прекрасные глаза цвета леса, замер и даже лютню выронил. Правда, потом он зачем-то отвернулся и на Азму смотреть перестал. Возможно, поэтому чары принцессы не сработали на нём должным образом, и светлый внезапно вспомнил о каких-то правилах и приказах.

— Вы не можете без сопровождения перемещаться по королевскому лесу, — бубнил этот солдафон. А раз у него были приказы на счёт делегации, значит, он всё-таки какой-то служивый, хоть и одет не по форме стража. Разведчик? Нет, для разведчика слишком легко смущается. Так мило! У него ещё и уши розовели! Азма не помнила, когда последний раз видела искреннее смущение. Из тёмных его выколачивали ещё в детстве, потому что пока ты смущаешься, более наглые всё захапают себе!