Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3

Мо Жань с высоты своего трона взирал на растерянного, дрожащего от страха человека у своих ног, который тут же льстиво забормотал, обещая немедленно прислать своего повара на пик Сышэн, дабы тот прислуживал Тасянь-цзюню.

И в тот миг Мо Жань как никогда ясно осознал, что большинству людей в этом мире легче униженно стоять на коленях перед сильным и лизать подошвы его сапог, чем отнестись к слабому с сочувствием и добротой.

Мо Жань замотал головой в попытке вытряхнуть из головы мысли о прошлом.

Все эти события он старался вспоминать как можно реже: становилось больно.

Однако положение, в котором он сейчас оказался, когда ему пришлось снова ходить от двери к двери, спрашивать одно и то же и раз за разом слышить лишь «нет», – эта ситуация так сильно напоминала прошлое, что Мо Жань невольно спустил с цепи свои самые потаенные мысли и позволил себе на краткие мгновения погрузиться в темную пучину воспоминаний о былом.

Какое-то время Мо Жань неподвижно стоял на месте, потерянно глядя в пустоту.

Ему вспомнилось, как в детстве он обещал матушке «не испытывать ненависти», обещал, что, как говорится, «такой построит дом под крышею громадною одной, чтоб миллионы комнат были в нем для бедняков, обиженных судьбой»…[13]

И ничего из этого он не исполнил.

Все, что он сделал к концу своей жизни, – это свел в могилу единственного человека, который хорошо к нему относился. Погубил Чу Ваньнина. Погубил собственного учителя.

Чу Ваньнин…

Стоило Мо Жаню подумать о наставнике, как сердце тут же сжалось от боли, и он невольно потянулся к спрятанному за пазухой портрету. Бумага уже успела поизмяться. Сжав губы, Мо Жань попытался ее разгладить, но только заляпал краешек кровью с израненных пальцев.

Опасаясь запачкать изображение, юноша немедленно отдернул руку и больше не осмеливался к нему прикасаться.

Затем он прошел все улицы с Пятой по Третью, продолжая упорно опрашивать всех встречных, но призраки отвечали одно и то же: «Мужчину с портрета не видел».

Мо Жань в полном одиночестве все шел и шел сквозь бесконечную, непроглядную тьму ночи, такую густую, что казалось, будто он обречен вечно блуждать в ней и, как бы упорно ни шел вперед, никогда больше не увидит рассвета.

В конце концов Мо Жань почувствовал усталость. Уже очень давно у него во рту не было и маковой росинки, а потому ноги отказывались ему служить. К счастью, у перекрестка он заметил крошечную лавочку, где даже ночью продавали суп с маленькими пельменями-вонтонами. Купив миску супа, Мо Жань сначала проверил, не смотрит ли кто на него, а потом тайком съел всю порцию – по-настоящему, так, что еда попала ему в желудок.

Пища в загробном царстве была жутко холодной, от вонтонов не исходил даже легкий парок.

Поставив на землю фонарь призыва души, Мо Жань зачерпнул ложку супа с вонтоном и поднес к фонарю со словами:

– Не желаете, учитель?

Учитель, разумеется, ничего не ответил.

Мо Жань съел пельмень сам и, жуя, сказал:

– Ну да, вам же никогда не нравились вонтоны. Сладкое – вот что вы любите. Когда я вас найду и мы вернемся домой, каждый день буду готовить для вас сладости.

В компании одного лишь мерцающего фонаря он сидел возле одинокой уличной лавочки в ночной тишине, прерываемой лишь шелестом ветра, который гонял по земле опавшие листья. В этот час загробный мир выглядел удивительно умиротворенным местом.

– Пирожные из персиковых цветов, засахаренные османтусы, печенье с грецкими орехами, «пирожные-облака» из рисовой муки… – продолжал загибать перед фонарем пальцы Мо Жань, как будто Чу Ваньнин, услышав, как ученик перечисляет его любимые сладости, сразу должен был откликнуться.

Юноша еще какое-то время продолжал называть разные пирожные, а потом горько улыбнулся и спросил:

– Учитель, ну где же она, ваша вторая дихунь?

Мо Жань протянул к фонарю руку и легонько коснулся шелка пальцами. В прошлой жизни, когда Чу Ваньнин умер, тридцатилетний Мо Жань отрешенно сжимал в руках его мертвое тело и, в исступлении повторяя: «Чу Ваньнин, как же я тебя ненавижу», тем не менее с неясными чувствами в душе склонил голову и дотронулся до его лица кончиками пальцев, как сейчас касался фонаря.

– Что, малец, недавно здесь? – внезапно нарушил тишину дребезжащий голос торговца вонтонами. Старчески щурясь в темноте, он едва ли не на ощупь нашел Мо Жаня и присел рядом. Этот человек наверняка умер от старости: кожа его загорелого до черноты лица была такой сухой и сморщенной, что напоминала кору пустынного тополя. Пошарив рукой под саваном, старик извлек из-за пазухи трубку и зажал в зубах, после чего вновь повернулся к юноше с намерением поболтать. Лицо торговца светилось присущей одним лишь старикам доброжелательной непосредственностью, с которой те всегда готовы сунуть нос в чужие дела.

Мо Жань шмыгнул носом и с улыбкой повернулся к старику.

– Угу, первый день.

– Вон оно как. То-то я и подумал: лицо незнакомое. Скажи-ка, как это тебя, такого юного, угораздило сюда попасть?

– В безумие впал.

– О-о-о… – Старик задумчиво попыхтел незажженной трубкой. – Так ты у нас из бессмертных мастеров, значит.

– Ага, – кивнул Мо Жань.

Пару мгновений он испытующе глядел на торговца, а потом, хоть и слабо надеясь на успех, все же вытащил из-за пазухи портрет Чу Ваньнина и произнес:

– Дядюшка, я ищу кое-кого. Вот, это мой учитель, он тоже попал сюда совсем недавно. Может быть, вы его видели?

Старик взял в руки портрет, сгорбился, поднес его поближе к фонарю и с подслеповатым прищуром принялся неторопливо изучать рисунок.

Он разглядывал свиток довольно долго. В конце концов Мо Жань вздохнул и протянул руку, чтобы забрать лист.

– Ладно, ничего страшного. Я спрашивал у очень многих, так что неудивительно, если вы тоже его не видели. Спасибо и на том, что…

– Я его видел.

Мо Жань вздрогнул от неожиданности. В тот миг от потрясения кровь, казалось, закипела в его жилах. Он торопливо схватил старика за руку и переспросил:

– Дядюшка, вы правда видели его?! Точно ничего не путаете?

– Не-а, не путаю. – Торговец поудобнее скрестил на скамейке ноги и поскреб ступню ногтями. – Такого красавца редко увидишь – за целый год хорошо если пара-тройка промелькнет. Не, точно говорю: твой учитель это был.

Ошарашенный услышанным, Мо Жань тут же вскочил на ноги, после чего отвесил старику учтивый поклон.

– Дядюшка, прошу вас, скажите мне, где он.

– Ох, малец, ни к чему эти все церемонии. И глазом моргнуть не успеешь, как вернешься обратно в мир смертных, а все воспоминания о прошлой жизни останутся с тобой лишь на эти восемь-десять лет ожидания. Сынок-то мой рано ушел. Всякий раз смотрю на вас, малюток, и сердце щемит. – Протерев от невидимых слез глаза, он вытер рукавом еще и нос и лишь потом продолжил: – Впереди, на Первой улице, стоит такой дворец величавый, вон, видишь?

– Вижу. И что, мой учитель там?

– Эге. Прямо там.

– А что это за место?

– Походная резиденция Четвертого Владыки, – со вздохом ответил старик. – Сам он там не живет. Велел построить в царстве Нанькэ дворец только затем, чтобы держать внутри самых красивых духов, то есть «прелестей», которых ищет по всему призрачному царству. Время от времени Четвертый Владыка лично посещает дворец и выбирает среди узников и узниц кого-нибудь, чтобы забрать на четвертый уровень себе в свиту. Женщин, которые ему не приглянулись, говорят, дарит своим служакам. Эх, ну и времена, да?..

Договорить торговец не успел: сидевший рядом с ним юный бессмертный внезапно сорвался с места, подхватил с земли фонарь и с прытью охотничьего пса бросился куда-то в бескрайнюю темноту.

Старик сперва обомлел, а потом, глядя юноше вслед, с завистью пробормотал:

– Эх, хорошо быть молодым – ишь как понесся…

Глава 111. Учитель – клинок, а ты – вода

У походной резиденции Четвертого Владыки был лишь один вход, который стерегли стражники. Разумеется, Мо Жань не был настолько глуп, чтобы вламываться во дворец через главные ворота, – одним прыжком он взлетел на карниз крыши. Опасаясь, что свет фонаря призыва души привлечет к нему ненужное внимание, он спрятал его в свой мешочек цянькунь, после чего стремительной черной тенью помчался вперед по уложенной внахлест черепице.

Дворец и снаружи выглядел весьма внушительно, а изнутри со всеми его переплетениями галерей и лабиринтами двориков казался и вовсе необъятным. Перепрыгнув на крышу одной из привратных башен, Мо Жань проворно пригнулся и слился с темной черепицей. Походная резиденция предстала перед ним как на ладони. По размерам она скорее напоминала маленький город, чем отдельный дворец, и даже с крыши ей не было видно ни конца ни края.

Мо Жань занервничал. Теперь он наконец понял, почему бородач отпирался изо всех сил, лишь бы не признаваться, где видел Чу Ваньнина: видимо, боялся гнева Четвертого Владыки.

Теперь Мо Жань знал, что его учитель находится в этом дворце, но найти его здесь представлялось совершенно безнадежной затеей… На территории дворца наверняка не меньше тысячи зданий! И в котором из них может быть Чу Ваньнин?

Мо Жань напоминал охотника за сокровищами, который собирался искать клад в огромной пещере. Его душа трепетала, а руки дрожали еще пуще, чем раньше.

Учитель… Где же вы?

Поглощенный невеселыми раздумьями Мо Жань вдруг увидел, как из-за угла показался отряд следующих цепочкой стражников с тусклыми красными фонарями в руках. Облаченные в золотистые доспехи, они грохотали армейскими сапогами по широкой тропе, вьющейся между зданий от самых восточных ворот, пока в конце концов не остановились у неприметного флигеля. Прямо возле него росла высоченная старая софора с густой листвой, которая весьма некстати загораживала Мо Жаню обзор – из-за нее он видел лишь половину двора.

После того как призрачные стражники вошли во флигель, оттуда сперва донесся грохот мебели, затем – сдавленные крики и рев, мгновение спустя переросшие в настоящую какофонию, и стало ясно, что внутри поднялся настоящий переполох. Внезапно воздух прорезал резкий, отчаянный вопль, потом во двор выволокли молодую женщину в полураспахнутом одеянии и с растрепанной прической. Она упиралась руками и ногами, и часть платья соскользнула с ее плеча, обнажив участок белоснежной кожи.

– Бежать вздумала? Я тебе дам бежать!

На женщину обрушился безжалостный удар кнута. Видимо, в загробном царстве это было какое-то особое орудие пыток, раз им можно было даже призрака отстегать так, что тот от боли наверняка хотел умереть еще раз.

Женщина, дрожа, распласталась на земле. Судя по всему, она хотела совершить побег, но повсюду караулили стражники, мимо которых было не проскочить.

– Вот дурная баба! Вздумала сбежать из дворца Четвертого Владыки?

– При жизни я была чиста душой и не совершила ни единого тяжелого проступка! За что вы так со мной? – закричала женщина. – Выпустите меня! Я не хочу быть здесь, я хочу перейти в новую жизнь!!!

Получив еще один удар плетью, она отчаянно застонала от боли.

– Вот же неблагодарная! И глупая! Возможность служить Четвертому Владыке спасет тебя от мук новых перерождений!

– Но ведь я не пришлась ему по душе! Почему же мне нельзя уйти? Я… Ай!

Стражник вновь вытянул ее плетью, на этот раз по лицу, и женщина горько разрыдалась. Она дрожала всем телом, но упорно делала попытки уползти прочь.

Похоже, ее измученный, как у загнанного зверя, вид забавлял солдат Четвертого Владыки, они громко гоготали.

– Спасибо за службу, дорогие соратники! – громко произнес глава отряда. – В этом доме – «прелести», которых Четвертый Владыка не изволил отобрать для себя. Прекрасно знаю, что все это время вы честно исполняли свой нелегкий долг. В награду теперь каждый из вас может выбрать себе игрушку по вкусу! Ну а если кто-то приглянется вам особенно сильно, можете и домой забрать, только сперва подойдите ко мне и сообщите, чтобы я отметил у себя.

Похотливые стражники Четвертого Владыки с воем и развязными хохотками помчались в дом выбирать себе по прекрасной женщине. Та, которую до этого уже вытащили на улицу, разумеется, не избежала печальной участи. Прямо под софорой ее окружили сразу несколько призрачных стражников и набросились на нее, словно стая голодных волков, готовых, казалось, разорвать ее дух на мелкие кусочки.

Флигель же за пару мгновений наполнился роем звуков: кто-то плакал, кто-то кричал, а кто-то громко молил о пощаде. Были и те, кто так сильно желал избежать пытки, что даже с риском рассеяться в пыль принялись пресмыкаться перед мучителями, пытаясь снискать их расположение. Хоть в загробном, хоть в подлунном мире – людские пороки одинаковы.

Скрытый темнотой Мо Жань ловко соскочил с кровли привратной башни и незамеченным добрался до крыши флигеля. Продавец вонтонов сказал, что Чу Ваньнина схватили совсем недавно, а значит, он пока не участвовал в «отборе» Четвертого Владыки и здесь его быть не должно. Но сердце у Мо Жаня все равно было не на месте. Сдвинув в сторонку пару чешуек черной черепицы, он осторожно заглянул через дыру внутрь флигеля.

И там, среди путаницы смазанных силуэтов, он вдруг заметил знакомое лицо. Жун Цзю.

Среди других пленников оказалась и душа этой девушки, которая в прошлой жизни, пользуясь его расположением и безграничным доверием, собиралась отнять у него все, чего он успел добиться на пути совершенствования.

Жун Цзю была весьма сметливой и понимала, как устроены жизнь и смерть.

Флигель был полон самых разных душ, которые сопротивлялись стражникам изо всех сил. Кто-то в пылу борьбы звал по имени своих прежних возлюбленных; некоторые же, переживая о своем добром имени, непрерывно изрыгали брань. Жун Цзю, однако, вела себя иначе. Мо Жань прекрасно помнил, как сильно она любила деньги и жизнь. Теперь, разумеется, о жизни больше речи не было, но и в загробном царстве Жун Цзю по-прежнему дорожила своей душой, а потому совсем не хотела, чтобы ту снова подвергали мучениям и пыткам.

Все девушки из числа отбракованных Владыкой, кто поневоле оказался во флигеле на широкой постели со сбитыми простынями, сейчас либо боролись из последних сил, либо громко молили о пощаде. Одна лишь Жун Цзю не пыталась сопротивляться – она послушно лежала, закрыв глаза.

Мо Жань глядел на ее лицо, и все его нутро холодело от страха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В Азии существует поверье, что по ночам призраки и демоны часто ходят толпой по улицам и если живой человек поневоле окажется среди участников такого ночного шествия, ему грозит скорая гибель.

2

Отсылка к рассказу Лу Синя «Моление о счастье» здесь и далее, где упоминается доска для порога.

3

Речь идет о дружбе мастера игры на цине Юй Боя и простого дровосека Чжун Цзыци, который очень любил слушать его музыку. Легенда гласит, что, когда Чжун Цзыци умер, Юй Боя разбил инструмент и никогда больше не играл.

4

Сюцай (кит. 秀才) – первая из трех, самая низшая, ученая степень в системе государственных экзаменов Древнего Китая.

5

Пань Ань (Пань Юэ) (кит. 潘安) – китайский государственный деятель и поэт времен Западной Цзинь (265–420), которого считали идеалом мужской красоты.

6

Фань Ли (кит. 范蠡) – советник в правительстве государства Юэ в Период Весен и Осеней (771–476 до н. э.), также считавшийся эталоном мужской красоты.

7

Си Ши (кит. 西施) – легендарная красавица из государства Юэ; по легенде, сбежала вместе с Фань Ли.

8

Дяо Чань (кит. 貂蝉) – еще одна легендарная красавица; одна из героинь романа «Троецарствие».

9

Шуньфэн (кит. 顺风) – в переводе с китайского «Попутный ветер».

10

Гусу (кит. 姑苏) – прежнее название г. Сучжоу.

11

Лопань (кит. 罗盘) – китайский магнитный компас, также известный как компас для фэншуй.

12

Ванцай (кит. 旺财) – в переводе с китайского «пес, приносящий богатство»; Ванфу (кит. 旺福) – «пес, приносящий счастье».

13

Строка из стихотворения Ду Фу (712–770) «Стихи о том, как осенний ветер разломал камышовую крышу моей хижины». (Пер. А. И. Гитовича)