Ляля ищет маму

— Видишь? Ребёнок в восторге, — ответил он.

А Ляля уже натянула на себя что-то струящееся и блестящее, больше напоминающее пачку балерины, чем школьную форму.

Я растерянно смотрела на Демьяна, он довольный подал мне пакет.

— Для офиса.

Я засунула руку в пакет и вытащила нечто чёрное, кружевное и размером с носовой платок.

— А это... что? — прошептала я, сразу запихивая обратно в пакет то, что при всём желании нельзя было назвать одеждой.

Демьян подошёл ближе, его губы тронула хищная ухмылка.

— Ну, ты ж ассистентка. Должна хорошо выглядеть... В офисе. — Он сделал паузу, давая словам просочиться под кожу. — Это для вдохновения.

Вот же наглец! Ни стыда, ни совести!

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Демьян, это всё великолепно, — сказала я максимально серьёзно. — Но, видишь ли, в офисе обычно носят что-то... менее откровенное. Чтобы вдохновение не мешало рабочему процессу. Твоему. И моему.

Он нахмурился, и в его глазах мелькнуло неподдельное недоумение.

— То есть не нравится?

— И со школьной формой, боюсь всё тоже не так просто.

— А с формой-то что? — рявкнул он. — Ты же сказала синее и белое, вот, — он выразительно указал на аляпистые легинсы с единорогами.

Я вздохнула. Как бы это помягче…

— Это не совсем школьный стиль, видишь ли…

— Всё-таки не нравится!

— Нравится, — слишком быстро выдохнула я. — Но не для школы. И не для офиса. Смотри, — я подняла синюю футболку с большой надписью “правил нет!”. — В школе есть дресс-код. Строгий. А это...

— Она будет самой заметной!

— Она будет самой заметной на ковре у директора, куда её вызовут для воспитательной беседы, — мягко парировала я. — Демьян, мы хотим, чтобы её любили учителя, а не чтобы она им запомнилась как “та самая с единорогами на попе”, верно?

Он мрачно уставился на злополучные леггинсы, будто они лично его оскорбили.

— Ладно, — наконец проворчал он, сдаваясь. — Поедем, купим вам ваши скучные сарафаны. Но динозавр остаётся! — это прозвучало как последнее слово мужчины, отступающего с поля боя, но прихватившего с собой трофей.

Торговый центр встретил нас гомоном и ярким светом. Ляля, весело держащая нас за руки, визжала от восторга:

— Я как взрослая! Я сама буду выбирать!»

По дороге мы с Демьяном вели тихую, но напряжённую войну.

— Нужно три комплекта формы, два свитера, спортивный костюм, — диктовала я, глядя в список.

— Нужно быстро и функционально, — парировал он. — Вошли, купили, ушли.

— Нужно, чтобы ребёнку нравилось и было удобно! — уже не выдержала я.

— Она будет носить то, что купят.

— Конечно, поэтому нам и надо постараться купить то, что будет удобным и симпатичным.

Мы зашли в первый же приличный детский магазин.

Пока я подбирала размеры и отбирала строгие брючки и практичные блузки, Ляля носилась между стеллажами, а Горыныч угрюмо сидел на диванчике. После, пока Ляля примеряла одёжку, а я ей помогала, Демьян Угрюмо стоял у примерочной с грудой вещей на руках.

Оживился он только в тот момент, когда я заметила, что там продавалась и взрослая одежда.

— А ведь мне правда не помешала бы пара рубашек, — заметила я. — Раз уж я теперь ассистентка.

Демьян, словно выпущенный на свободу охотник, тут же оживился.

— Вот это я понимаю! — он сгрёб с вешалки что-то шёлковое, тёмно-синее, с разрезом чуть ли не до талии. — Примеряй.

— Демьян, это для вечеринки, а не для работы с документами.

— С документами тоже надо выглядеть убедительно, — невозмутимо парировал он, подбирая следующую вещь — узкую юбку-карандаш, сидевшую на манекене так откровенно, что у меня загорелись щёки.

Я выбрала обычные белые рубашечки, а когда примеряла…

— Саша, а это? — Ляля просунула голову в щель между занавесками, когда я была наполовину раздета.

Я взвизгнула и закуталась в занавеску.

— Ляля! Нельзя так подкрадываться!

Демьян, стоящий позади, протянул мне через шторку очередную вешалку с чем-то развратным.

— Чё орёшь, королева? Ребёнку интересно.

Не сомневаюсь. Ему тоже, по-моему было интересно.

В итоге, купили всё необходимое. И даже немного того, что было не необходимо, но очень уж понравилось Ляле — блестящий рюкзачок для сменки и пенал с единорогом. Демьян капитулировал перед двумя объединёнными женскими фронтами. И получилось не так долго, как я думала, но и не так быстро, как надеялся Демьян.

Вечером, когда мы ехали обратно, Ляля, утомлённая шоппингом, заснула на заднем сиденье, прижимая к себе тетрадку с блестящей феей на обложке.

Мы с Демьяном сидели впереди — он за рулём, я на пассажирском — и говорили шёпотом, чтобы не разбудить малышку.

— Нам надо выстроить ритм, — тихо сказал он, глядя на дорогу. — Режим дня. Подъём, завтрак, школа, кружки, работа, спорт. И тебе, и мне. И ей.

— “Нам”... — тихо повторила я, переваривая это слово.

Оно прозвучало у него так естественно, будто мы и правда были одной командой. Одной семьёй. Оно повисло в воздухе салона, тёплое и пугающее.

Я не стала ничего отвечать. Просто смотрела на его профиль, освещённый огнями встречных машин, и чувствовала, как что-то щёлкает внутри, притихая и соглашаясь. “Нам”.

Мы въехали во двор.

— Я её перенесу, попробуем уложить спать в ночь? — предложил Горыныч.

Я кивнула.

Его движения, обычно такие резкие и уверенные, вдруг обрели какую-то бережную, почти священную плавность. Он отстегнул ремни автокресла, не разбудив Лялю, и его большие, сильные руки, способные ломать и строить, теперь сложились в колыбель. Он поднял её, прижал к своей широкой груди, а я осторожно уложила её белокурую головку ему на плечо.

Я бежала впереди, открывая перед ними двери, шикая на охранников.

Дом встретил нас тишиной.

Я аккуратно стянула с Ляли ботиночки, а потом нагнулась и помогла Демьяну разуться. Мои пальцы сами нашли молнию на его куртке, тихо её расстегнули, помогли стянуть с одного плеча, потом с другого.

Уже в детской мы с точностью сапёра сняли куртку и с малышки и Демьян аккуратно уложил её в постель.

Я тут же опустилась на колени, чтобы снять с неё лишнюю одежду и распустить волосы — шишечки были слишком тугие.

Демьян стоял в ногах кровати, его высокая фигура отбрасывала длинную тень на стену. Он не уходил. Он наблюдал.

Мы не говорили. Не смотрели друг на друга. Действовали на каком-то животном, синхронном уровне. Он — сила, я — забота. Мы были шестерёнками одного механизма.

— Спит? — не веря спросила я, поглаживая посапывающую Лялю по плечику.

— Спит, — улыбнулся Демьян.

И тут Ляля сквозь сон сказала:

— Люблю тебя, мам…

______________________

Перекладывали когда-нибудь детей из машины сразу в кровать?))

А я с новой книгой отцовского литмоба! Милана Лотос "Внимание! Мы ищем маму"

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/oMrQ

Глава 22. Первое сентября

Я не планировал ребёнка.

Не планировал семилетнего ребёнка.

Не планировал, что это первое сентября станет таким волнительным.

Не планировал Сашу.

Не планировал, что одна мелкая племяшка вдруг назовёт меня папой, а её мамой.

Не планировал даже заводить собаку, но не смог сдать пса сестры в приют.

Не планировал, что младшая сестра так скоро... умрёт.

Но вот я здесь.

Сижу за столом, пью кофе, рядом голодными глазами на меня смотрит кавказец, поодаль Ляля пищит, что Саша заплетает её косички слишком туго, а Саша, такая привлекательная и недоступная в своей рубашечке с растёгнутой пуговкой старательно перебирает её волосы и просит “ещё немножечко потерпеть”.

Я всего этого не планировал. Но где-то между вчерашним «мам» и сегодняшним утром я свыкся с мыслью, что жизнь сама всё расставила по своим местам.

И место Сашкино — рядом со мной.

В моей постели. У меня под боком. В моей жизни.

— Ещё яичницы сделать? — спросила Валентина.

— Нет, спасибо, Валя.

— А можно вас? На минутку.

Валентина позвала меня на кухню. По её лицу я понял — будет разговор «по душам». Именно те разговоры, которые я ненавижу.

Дверь за нами прикрыла. Пахло кофе и свежей выпечкой.

— Демьян, — с укором сказала она, сложив руки на фартуке. — Вот вам шутки, баловство с молоденькой няней, а для девочки это всё серьёзно.

— А кто сказал, что я шучу? — спросил я ровно, глядя на неё так, что она немного отвела взгляд.

— Да бросьте. Наиграетесь и погоните няню энту, как и всех. А Ляля-то привязалась. Вы может, лучше сейчас, пока школа началась, много нового, ну и няню новую одним махом? Я тут одну женщину нашла, она хорошая, пятьдесят пять лет, у самой уже трое внуков…

Я медленно поставил чашку на стол. Звук получился глухим и чересчур громким.

— Валентина. — Мой голос стал тише, но в нём появилась горчинка. — Запомни раз и навсегда. Я сам разберусь, кого тут гнать, а кого оставить.

Валя приосанилась.

Грубовато сказал, надо было помягче.

— Поняла, — наконец кивнула она.

Вернувшись в столовую, я увидел ту самую картину, которую не планировал, но которая теперь была единственно правильной. Ляля, сияющая с двумя идеальными косичками, и Саша, поправляющая воротник её блузки. Их счастливые лица.

— Всё, команда, — сказал я, подходя к ним. — По машинам. Опоздаем на линейку — Валентина съест нас живьём. И начнёт, я уверен, с меня.

Ляля захихикала, а Саша подняла на меня взгляд. В её глазах читалась та же мысль, что крутилась и у меня в голове.

“Когда мы стали так близки?”

Дорога до школы была неприлично тихой. Ляля сжалась в комок рядом с Сашей и молча ковыряла пальчиком бант на своём новом рюкзаке.

— Солнышко, что случилось? — тихо спросила Саша, обнимая её за плечи.

— А если… а если я ни с кем не подружусь? — выдохнула Ляля, и её голосок дрогнул.

Моё сердце сжалось в странном, непривычном спазме. Я видел страх в её глазах. Не каприз, а настоящий, животный страх перед новым и неизвестным. И я не знал, что сказать. Мои обычные методы — приказ, денежное поощрение или угроза — здесь были бесполезны.

Но Саша знала.

— Ой, — сказала она так легко и уверенно, будто отгоняла муху. — Сразу может и не получится подружиться, но когда ты присмотришь кого-то, кто тебе понравится, мы пригласим её или его в гости. Никто не устоит перед Кавой. И вообще, волноваться это нормально. Ты знаешь, что я в первом классе на линейке плакала?

— Правда? — Ляля подняла на неё широко раскрытые глаза.

— Конечно! Так ревела, что мама чуть обратно домой не увела. А потом оказалось, что девочка за партой рядом — тоже ревела. И мы с ней подружились. На всю жизнь.

— А кому ты не понравишься, того я прикопаю на школьном дворе, — добавил я.

Саша посмотрела на меня круглыми глазами.

— Что?..

И потом она говорила и говорила, а я слушал и не встревал. К школе Ляля подъезжала уже с горящими глазами.

Когда мы вышли из машины, я шепнул своей королеве:

— Спасибо.

Ляля вцепилась в Сашину руку так, что костяшки побелели.

На школьном дворе было много народу. Охрана рассредоточилась, парни, конечно, были не в восторге от необходимости идти на школьную линейку.

У ступенек нас уже ждала учительница с поднятой табличкой “1Б” — улыбчивая женщина с добрыми глазами.

— “Бэ” — это наши, идём! — смело сказала Саша.

Учительница оказалась крайне положительной. Мы сразу же вручили ей цветы.

— Елена Горынова? Прекрасные косички! Пойдём, я познакомлю тебя с ребятами.

Она оглянулась на нас и хотела было увести Лялю, но малышка встала, как вкопанная.

Саша присела перед ней, поправила воротничок.

— Всё будет хорошо, смелая моя. Мы тебя любим.

И это “мы” согрело моё чёртсвое нутро.

— Смелее, воин, — сказал я, глядя Ляле прямо в глаза. — Никто не посмеет тебя тронуть.

Ляля кивнула, сделала глубокий вдох и, наконец, отпустила Сашину руку, чтобы взяться за руку учительницы. Она уходила, оборачиваясь через каждые два шага. А мы стояли. Рядом. Позади толпы гомонящих детей.

Я взял Сашу за руку. И это было так же естественно, как дышать.

— Всё будет хорошо.

Саша выдохнула. Длинный-длинный выдох, в котором было всё напряжение этого утра.

— Кажется, я волнуюсь больше, чем она, — прошептала моя королева.

Я не отпустил её руку. Наоборот, мои пальцы сомкнулись чуть крепче, прижимая её ладонь к своей. Холодную, дрожащую от переизбытка чувств.

— Ничего, — сказал я, глядя прямо перед собой, где на импровизированной сцене директор начинал свою речь. — Ты справилась.

Линейка проходила в каком-то смутном гуле. Я не слышал слов, не видел чужих лиц. Я чувствовал лишь лёгкий трепет её руки в моей и осознавал простую, оглушительную истину: мы стоим здесь, как семья. Как лялины родители.

Когда официальная часть закончилась, детей увели знакомиться со школой и толпа родителей начала расходиться, к нам направилась улыбающаяся женщина лет тридцати в дорогом пальто.

— Прошу прощения, — обратилась она в первую очередь ко мне. — Мы, кажется, будем родителями одноклассников. Людмила.

Я кивнул, отпуская руку Саши, чтобы пожать её протянутую ладонь.

— Демьян Горынов.

— Очень приятно, — её взгляд скользнул по Саше, которая замерла, будто ожидая удара. — А это, я полагаю, супруга?

Воздух застыл. Я видел, как Саша замерла, как её глаза стали огромными. Она приготовилась к поправке, к неловкому объяснению, к возвращению в рамки “няни”.

И я его не дал.

— Да, — сказал я твёрдо и спокойно, кладя свою ладонь ей на поясницу. — Это Александра

Время остановилось. Я чувствовал, как всё её тело напряглось.

Краем глаза я видел, как она медленно повернула ко мне голову, но не смотрел на неё.

Вместо этого я продолжил разговор с Людмилой о каких-то мелочах — о расписании, о продлёнке, о том, что, возможно, стоит организовать совместный выезд на пикник для класса.

Когда она, наконец, отошла, я посмотрел на Сашу. Её лицо было бледным, губы приоткрыты от изумления.

— Демьян… — она прошептала, и в её голосе звучала паника и что-то ещё, что-то тёплое и пугающее. — Ты что…

— Всё, — перебил я её тихо, но так, чтобы не осталось сомнений. — Нам пора в офис. Ляля тут надолго, у них впереди концерт, чаепитие и экскурсия по школе. А у нас рабочий день. Супруга.

Я повернулся и пошёл к машине, не оборачиваясь.

Спокойно последует за мной или закатит истерику? Лучше бы первое…

___________________

Вы бы как отреагировали, если бы вас в жёны приписали без вашего ведома?))

Глава 23. Жена, няня, ассистентка?

Машина тронулась с места, а у меня внутри всё кипело.

Супруга?!

А меня спросить не забыл?!

Но вслух я спросила более сдержанно:

— И что это было?

— Что именно? — уточнил Демьян бесстрастно.

— Она назвала меня твоей женой, а ты не поправил её. Почему не сказал, что я просто няня?

Он тяжело вздохнул.

— И долго бы я объяснял, что ты не жена, а няня-ассистентка, которая живёт в нашем доме, спит с нашей собакой, а Ляля иногда называет тебя мамой?

— Послушай, то, что произошло вчера…— начала было я, но он перебил.

— Или может, стоило объяснить рандомной бабе, что я не уберёг младшую сестру? Что из-за меня она погибла. Что у Ляли нет матери, потому что я не успел. И отца нет, хоть она и стала меня так называть.

Я замерла. Так вот в чём дело. Вот какая рана скрывалась за его стальным спокойствием. По его вине. Вот как он считает? Что он виновен в смерти родителей Ляли?

— Демьян, я… — голос сорвался на жалкий шёпот. — Мне так жаль. Если тебе захочется поговорить об этом, я…

— Не захочется.

И этими словами он снова захлопнул бездну боли внутри.

Я кивнула.

Между нами натянулось молчание. Неловкое. Болезненное. Оно давило на уши, на грудь, на всё моё существо.

Я отвела взгляд, посмотрела на дождливый вид из окна, но чувствовала на себе его внимание. И когда он заговорил снова, голос был уже другим — низким, с хрипотцой.

— Расслабься, королева. Я большой мальчик и могу справиться со своими проблемами. Кроме одной.

И прежде чем я успела предугадать его намерения, сильная рука обвила мою талию и рывком притянула меня к мощному мужскому телу.

Я очутилась у него на коленях, лицом к лицу. Так близко, что наши носы почти соприкасались, а дыхание смешалось в одно целое.

Неловкость и боль в один миг испарились, уступив место чему-то горячему, первобытному и сжигающему все преграды.

— Бля-я-я-ядь… Какая же ты красивая, — его низкий хриплый шёпот обжёг мне кожу. — Давно меня так не торкало от женщины.

Я почувствовала, как по лицу разливается густой румянец. Позже я ещё долго буду анализировать этот момент, корить себя и спрашивать: почему? Почему позволила? Почему не остановила?

Но в тот момент мир сузился до касаний, дыхания, до неровного ритма наших сердец.

Его пальцы, тёплые и уверенные, медленно, одну за другой, стали расстёгивать пуговицы на моей новой рубашке.

— Когда ты её покупала, я думал только об этом, — прошептал он, скользнув пальцами по ткани.

Почему не вцепилась в его запястья, когда его ладони освободили мою грудь, грубо спустив лямки белья?

Почему не сдержала низкий, предательский стон, когда он мощно, утробно толкнулся напряжённым пахом мне между ног?

Почему мои пальцы сами впились в его короткие волосы, когда он опустил голову и его влажный, жадный рот захватил сосок?

Почему, почему, почему…

Пронзительный звонок телефона врезался в нашу жаркую атмосферу, сбив с неё флёр интимности. Я вздрогнула, он выругался сквозь зубы.

Сначала мы проигнорировали звук, но настойчивая вибрация гудела прямо у меня под бедром.

Реальность грубо вернула нас обоих в салон машины.

Я, тяжело дыша, спешно стала застёгивать рубашку дрожащими пальцами. Он с раздражённым проклятием вытащил телефон из кармана.

Взял трубку, резко выдохнул и заговорил по-английски.

— Yes. I told you — not now. No. Handle it. Just do it.

Я не успела вникнуть, что он говорил, но фразы были резкие, короткие.

Он отключился.

Воздух в салоне был всё ещё густым от тепла и чего-то невысказанного.

Я не поднимала глаз.

Рубашка была застёгнута, но кожа всё ещё помнила его ладони — горячие, сильные, настойчивые.

Я зажмурилась.

— Это всё ошибка… — пискнула я.

— Приехали.

Он сказал это спокойно, будто минуту назад не держал меня на коленях и не стягивал с меня рубашку.

Я моргнула, не сразу поняв, что водитель уже выключил двигатель.

— Возьми блокнот, — произнёс он, не глядя.

Я растерянно повернула голову.

— Что?

— Блокнот, Саша. Или телефон — всё равно. Запиши.

Голос стал деловым, холодным, как будто переключился на другого человека.

— В десять — встреча с инвесторами, в двенадцать — прослушивание новой группы. В три у нас контракт, — он перечислял спокойно, не замечая, как я сжимаю руки. — Ты поедешь со мной.

— Что? Зачем? — выдохнула я.

— Ассистентка. Забыла? Ты теперь в моём графике. И мне нужен человек, который будет напоминать, что у меня встреча или обед, — сказал он сухо.

Он повернулся ко мне, коротко, без выражения:

— Поняла, няня?

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось.

Он открыл дверь и вышел под моросящий дождь, оставив меня одну — с бешено колотящимся сердцем и ощущением, будто меня только что вычеркнули.

Саша, но ведь именно этого ты хотела, когда сказала про ошибку…

Тогда почему так больно?

_________________

А я с последней рекомендацией из нашего отцовского литмоба!

Кара Райр "Ищу жену. Мама, ты в розыске!"

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/IV3i

Глава 24. Моя Александра

Я вышла из машины, и холодный дождь сразу же остудил мою пылающую кожу. Натянула пиджак, хотя толку от него было немного.

Здание, в котором располагался офис, буквально кричало о дороговизне аренды: футуристичные линии, зеркальные фасады, стекло и сталь. На парковке — сплошной автосалон премиум-класса.

Но дождю без разницы на деньги, он барабанил по всем капотам без разбору, размазывая свет фар в серебристые блики.

Демьян уже шёл впереди — быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь.

“Просто ассистентка”. Ни больше, ни меньше” — напомнила я себе.

Однако когда водитель попытался подбежать к моему “просто работодателю” с зонтом, тот рявкнул так, что бедняга отпрянул и, извиняясь, вернулся ко мне. Я приветливо улыбнулась.

— А вы и есть Борис, да?

— Ага, я. Держите, — он протянул зонт. — Извините ещё раз.

— Не за что вам извиняться, Борис, — пожала плечами я. — Вы же на Демьяна работаете, не на меня. Но спасибо за зонт.

— Ляля мне про вас говорила, — сказал насупленный мужчина.

— Да? — удивилась я. — А что? Если это, конечно, не секрет.

— Что вы вкусно пахнете и что с вами Кава спит, — хмыкнул он. — Вы если что обращайтесь. И это… он не всегда такой злой. Сегодня, видимо, не с той ноги встал.

Я кивнула.

“Не с той жены” — хотелось сказать.

Внутри офиса было светло и красиво. лёгкая музыка, красотки на ресепшене.

— Наговорилась? — грубо поинтересовался Демьян.

— Да, — сдавленно ответила я, ну а что ещё мне ему сказать?

— Она со мной, — бросил Демьян хлопающим ресницами девчонкам с ресепшена и пропустил меня вперёд к турникету.

У зоны лифтов не было ровным счётом никого. Ещё бы. Время обеда ещё не наступило, а утренние опоздуны уже успели просочиться на свои рабочие места.

Я глубоко вздохнула, заходя в лифт. Металл, стекло, тихий гул вентиляции. И только мы.

Вдвоём.

Я почувствовала неловкость и уставилась в пол.

Он почувствовал, что может безнаказанно меня рассматривать.

В конце-концов я осмелела и подняла голову, а он без увёрток встретил мой взгляд.

— Замёрзла? — спросил просто.

Я усмехнулась.

— Уже нет.

Он чуть прищурился.

— Есть хочешь?

— Нет.

Кажется, его ум тоже полон сомнений. То ругается, то вот эта бешеная забота в голосе.

— Врёшь, — спокойно сказал он. — У тебя взгляд голодный.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но лифт тихо дзинькнул, и двери разъехались в стороны.

Мы вышли в просторный холл с панорамными окнами и мягким светом. Вдоль стен располагались переговорные. Некоторые из них закрыты плотными жалюзями. Посередине зона отдыха со столиками.

Всё здесь выглядело дорого и комфортно. Сразу видно — его территория.

Пока мы шли через офис, молодые люди в костюмах и девушки с планшетами поднимали на нас головы, здоровались коротким «Доброе утро, Демьян Сергеевич». Некоторые бросали на меня быстрые взгляды — кто с интересом, кто с откровенным любопытством.

Мы остановились у просторного кабинета с табличкой «CEO».

Возле двери встала блондинка с идеальной укладкой и планшетом в руках.

— Аня, — кивнул Демьян. — Это моя... Александра.

Я слегка дернулась, ожидая продолжения — “ассистентка”, “помощница”, хоть что-нибудь.

Но он не добавил ни слова.

— Разберись с ней по текущим вопросам, — спокойно сказал он секретарше. — Введи в курс. График, задачи, контакты. Всё, что нужно.

— Поняла, Демьян Сергеевич, — профессионально улыбнулась Аня и тут же переключилась на меня.

— Прошу, Александра, — сказала она мягким голосом.

Демьян уже зашёл к себе и закрыл за собой дверь. Его силуэт в отражении стекла казался неприступным, выточенным из той же стали, что и город за окном.

— Итак, — деловито начала Аня, — сейчас организуем тебе шкаф, пропуск и корпоративную почту.

— Не против, что на “ты”?

— Не против, — улыбнулась я.

Она протянула мне планшет.

— Здесь расписание на день, список артистов, кто на прослушивании, и вот — карточка доступа в здание. Заполни, пожалуйста свои данные и начнём знакомить тебя с расписанием Демьяна Сергеевича.

Я кивнула, чувствуя себя школьницей на первом уроке.

— Не переживай, — добавила Аня чуть тише, с лукавой улыбкой. — Он не всегда такой хмурый. Скоро привыкнешь, будешь с одного взгляда понимать его настроение.

На столе Ани загорелась красная лампочка, тут же раздался голос Демьяна:

— Александра, ко мне. Через пять минут.

“Ко мне”, я ему что, собака? К Каве пусть так обращается.

Скрипя зубами я заполнила анкету для пропуска и передала планшет обратно Ане.

— Напомни ему, что встреча с лейблом через час, хорошо?

Я кивнула и отправилась в его кабинет, но у двери застыла…

Память обожгло воспоминание, как мы заключали трудовой договор в его домашнем кабинете. Как я нагнулась, чтобы оставить подпись, и как ощутила, что он подошёл ближе, слишком близко. Тепло его руки, накрывшей мою. Шершавая кожа его ладони. Горячее дыхание на шее, когда он наклонился, чтобы “помочь” с ручкой…