Разговор за кулисами

глаза

Однажды мы говорили с отцомПорфирием о ересях, и он мнерассказал следующее: «Как-то разко мне пришла хорошая девушка,образованная, из приличной семьи,ревностная христианка, онасостояла в одном христианскомбратстве. Так вот, она сказаламне, что ее выдают замуж за оченьхорошего человека, серьезного,образованного, состоятельного…Только он масон. Она спросиламеня, как ей быть. Я ответил, чтопоскольку он масон, лучше за негозамуж не выходить. Тогда она сталарассказывать мне о том, какой унего хороший характер и что онасможет сделать его хорошимхристианином. Я сказал ей, что онаничего не сможет сделать. Она меняне послушалась и вышла за негозамуж.С тех пор я не видел еемного лет. Но вот однажды онаприехала ко мне вместе со своиммужем и ребенком. Она зашла вкелью одна, и я спросил: «Как тыпоживаешь?» Она ответила:«Хорошо». – «Как часто тыисповедуешься и причащаешься?» –«Один раз в году». – «Как частоходишь в церковь?» – «Время отвремени. Нечасто». Я еще задал ейнесколько вопросов и получил такиеже неутешительные ответы. Говорюей: «Позови своего мужа». Вошелмуж с ребенком. Я говорю ему: «Тызнаешь, твоя жена, когдасобиралась выйти за тебя замуж,заверила меня, что сделает тебяхристианином, но, как я вижу, тысделал ее масоном».– Геронда, –спросил я, – почему эта женщинабыла так уверена, что она сделаетэтого масона христианином? Ведьмасонство открыто воюет схристианством?– Нет, – ответилотец Порфирий, – открыто сражаютсядругие. Масоны же ведут невидимуюбрань, поэтому они и опасны. Онине говорят тебе: не крестись, неходи в церковь, не ходи наисповедь. Но говорят: ходи, ходи…но заходи и к нам. Их пагубноевлияние действует очень медленно инезаметно, так что ты и сам непоймешь, что в какой-то момент вдействительности уже перестал бытьхристианином и сталмасоном».Старцу была известна нетолько суть ересей – он знал и то,какую брань против нас ведутдемоны. Поэтому он всегда побуждалхристиан ко вниманию, чтобы они непопали в расставленные сети и непотерпели поражения в борьбе«против начальств, против властей,против мироправителей тьмы векасего, против духов злобыподнебесной»

Цветослов советов / старец Порфирий Кавсокаливит

ты знаешь, милые глаза,

я была не права, вы гроза,

вы пустыня, в вас холодно,

как в военной разведке.

я совсем не та птица, которая

любит человечьи руки и человечьи клетки,

вы наверняка ослепли и редко

видели правду, видели горе:

вы пустыня, вы поле,

а я ласточка, ласточка, мне бы вершины и скалы,

от маков и пыли я ваших устала,

в вас зыбко, как на войне ли, в аду ли

вы меня обманули.

вы меня обманули.

вы меня обманули.

ты знаешь, милые глаза,

в вас совсем нету неба,

леса

в вас упрятать никак нельзя.

и я бы, и я бы, и мне бы, и мне бы

от вас бы спрятаться.

да только вы итак ничего не видите,

и я в ваше поле зрения никогда не попадалась.

и может быть люди слепы точно так же, как их фемиды,

и поэтому справедливость

им только снилась

и только казалась,

ее выдумали

— как образ,

как привидение.

вы в нее влюблены были?

у меня для вас новость:

справедливости — не было.

вы в нее веровали?

психическое отклонение,

ваш мозг вас обманывал.

но почему вы не уверовали в милосердие?

не надо, не отвечайте, не надо.

враг

Только нецелованныхне трогай,

Только негоревшихне мани.

я с нежностью отнесусь к тебе, мой милый враг,

расчешу тебе волосы, убаюкаю в тёплый плед,

расскажу тебе сказку, явлюсь в сокровенных снах,

и в них оставлю тебя навсегда себе.

и ты не захочешь проснуться, ты не поймешь,

это жизнь или всё-таки миражи.

потому что меня супротив воевать дороже

не только сребра и любовий, но, в сущности, и души.

зажжётся свет, выйдем из мира неги,

выйдем из мира пучин и мира зеркал,

и впереди загорится первая веха,

а мы не будем, не будем тушить пожар.

мы сами себе сочиним любую дорогу,

мы сами построим город, которого нет,

и по сочинениям нашим к его подкрадёмся порогу,

а ты не узнаешь меня, а я не скажу «привет».

усталость

я устаю,

непомерно устаю

от всей этой канители.

мне надоели

речи, и споры, и метели

из пепла, из дыма, из пыли,

из дорог,

из прочитанных строк

писем

самых постылых.

ризы

облачают вышнее

в белый.

слышишь, а?

шуршит

облако веры.

жить

хочешь, смелый

ты человек?

шит

в снег

или в бисер

из век

узор ризы.

жить —

мочи

нету,

на свете,

но жить нам век.

устал?

отдохни, поспи,

только не проспи колокол.

стал

ход ступни

твёрд, мирен, холоден.

там

еще впереди

храм.

ты туда добреди

сам.

разговор за кулисами

— а ты притворяйся, что ты всё знаешь, просто у тебя пауза, ты ж на сцене.

— а я не хочу. не хочу притворяться! да и кому оно надо! всем это надоело! они приходят домой, там муж врёт, жена изменяет, врёт, родители притворяются, что ничего не видели, что в супе нет кинзы, все притворяются. зрителю всё это неинтересно, он всё это каждый день видит! он приходит к нам, чтоб отвлечься от этого всего. мы должны показать ему что-то новое, то, чего в жизни не увидишь: настоящее. если раньше интересно было ходить в театр из-за того, что там носят маски, а в жизни нет, то теперь, когда все надели маски, в театр ходишь посмотреть на единственное место, где масок нет.

романс исторической личности

пора пора настала уста унять в груди,

и помолчать устало о том, что впереди,

и Божьею рукою благословенный путь

зовёт нас нашу душу с борьбой вернуть, вернуть.

мы помолчим устало, но нас поймут, поймут,

о чем у нас глаза настырно смотрят внутрь.

о чем у нас поступки, о чем наш добрый смех,

и песня перед смертью о чем у нас у всех?

с нас спросят поколения — ответить сможем ли?

ответят археологи, а ты повремени.

ответят археологи,

ответят —

впереди.

результаты этнографического расследования Неба

мы следим, следим, расследуем,

мы прошагиваем, истаптываем.

вся в пятах муравьиных планета,

всё невиданно-чужестранное.

мы хотим расследить всю землю,

мы хотим исследить всё небо.

и, пожалуй, на нас вселенной

не отыщешь смиренней

этой.

что такое небо? много лет назад люди называли небом земли, на которых строили жизнь: Поднебесная, Нихон (исток Солнца), Персия (страна жителей неба - пэри, отсюда и парси или фарси - язык небожителей), Бутан (земля дракона), Хи-Ку-Птах (дом царя небесного), Казахстан тоже намекает на близость к небу (каз + ак - свободный как лебедь, а стан — страна), Мексика (Солнце или середина Луны), выдуманная Сора но Куни, сочиненный Город Солнца (La città del Sole), Этеменанки и проч. какое-то наитие давало им ощущение неполноты удовлетворения только земным, тянуло их к Вечной Родине – небу – и, позабыв уже это небо, люди стали строить его дубликаты на земле, как хоть какую-то замену, глядя при этом строительстве на эту землю, как в пустыне на миражи, а не вверх, и, не зная, что заменить небо землей — невозможно. так мы все стали этнографами неба. и как в кино: «царь не настоящий!», так и здесь кто-то обязательно заметит: «небо! — не настоящее!» человек, ты ли с Ним распростер небеса, твердые, как литое зеркало? тако глаголет Господь: небо — престол Мой, земля же подножие ногу Моею: кий дом созиждете Ми, и кое место покоища Моего? вот Бог говорит, что небо — престол Его, а мы построили рынок, назвали его небом, а себя гордо — управители неба. а я гуляю по этому рынку, смотрю на этих пэри-самозванцев, и думаю себя этнографом какой-нибудь Персии, а это обыкновенный Дюшамбе-Бозор, всё вокруг превратилось в этот Дюшамбе-Бозор, простите мне мой таджикский. ох, как далека эта Персия от Небесного Иеру-шалайма, от слова «шалом» — «мир». ветхозаветные евреи называли этим словом благословение Божие. Небесный Иерусалим — это Небесный престол благословения Божия, Мира. Бог есть Мир душе, т.е. утешение. и чтоб рынка и близко не было, чтоб его нельзя было назвать и частью Неба, Христос изгоняет рынок из Неба: и вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме. вошел именно в Храм Иерусалимский, надо заметить, а продавал там «двор язычников». и действительно, куда не посмотри на названия нынешних торговых центров: Золотой Вавилон, Наутилус на месте часовни, Велес, Олимпик, Парнас, Капитолий, Марс, Меркурий, Андромеда, Гефест, Юпитер, Нептун, Майя (то, чего нет, иллюзия), Легион, Крылья, Звёздный, Ковчег, Атлантис, Небо, Солис, место встречи Высота. Наутилус на месте часовни — это стоит заметить больше, чем Вавилон, желающий дотянуться до небес, и чем Небо, и чем Майю, которая намекает на пустоту всех ее вещей. что такое небо...

Театр

Хорошие актеры часто говорят сами с собой, чтоб что-то отрепетировать. Ведь это выглядит как явный диагноз «Тихо сам с собой я веду беседу». Многим писателям приходится в голове прокручивать диалоги прежде чем их записать, часто они прокручивают их вслух и наедине. А если это готовится к сцене, то он это еще и рассказывает выдуманному, воображаемому зрителю. Но от диагноза эти люди далеки. Хотя можно заметить и то, что у актеров очень много личностей, то есть это своеобразная пародия на шизофрению, особенно если это театр одного актера. Бедные актеры. Что было бы с их судьбами, если б в их квартиры установили скрытые камеры видеонаблюдения!

В спесивом стремленьи считаться особенным

Завоевателем аплодисментов,

Спроси-ка себя, ты хоть видел на свете,

Бывал чтоб особенный не обособленным.

Каждый особенный — не для себя ли?

Каждый особенный — не о себе ли?

А если мы лишь о себе и успели,

То зачем нас таких изваяли?

Разве особенность не патология,

А патология — не уродство?

Лишь о себе — это непросто.

Это врачуется лекарем строгим.

Вы говорите — весь мир это театр.

Тогда разрешите уйти за кулисы!

Я говорю вам: весь мир — психбольница!

А мы в нем —

ума палаты.

26.06.2022г.

Особенный — это болезнь нашего века. Особенными считают себя почти все. Впрочем, стих этот и не стоит объяснять, его поймёте сами. Но одно замечу: мир этот — лечебница наших душ и хороший учитель, готовящий нас искусом к последнему экзамену.

не стреляйте

не стреляйте в пианиста,

он играет, как умеет.

не стреляйте, пусть лоснится

звук багряною портьерой,

от подола флёра музы,

полуголой Мельпомены,

дабы залу стало грустно,

дабы плакал то и дело.

мы забыли то искусство,

что б оно не об убийстве.

он один у нас остался,

не стреляйте в пианиста.

я отрезала русые косы

я отрезала русые косы,

кто я, что я — поэт и бродяга.

по Руси моя тихая поступь

всё вокруг обыскала нагло.

мне чего-то тогда хотелось,

там, в начале моей дороги,

и казалось, ну что за прелесть —

мне навстречу идущий убогий.

я такой же как он босоногий

такой же поэт угрюмый,

у него в голове есть блохи,

у меня в голове есть думы.

у него в голове есть блохи,

у меня в голове есть строки.

у него в голове есть перхоть.

ну а мне почему-то не верят.

я отрезала русые косы,

я молчу и забыла имя.

а вокруг суетится осень,

чтоб посватать меня за зиму.

я в нее влюблена, влюблена,

и взаимно понравилась ей,

и она забрала меня

у смертных и гордых людей.

14.09.2025

переменчива жизнь

переменчива жизнь. поживём.

и в суровое горькое время

люди снова становятся теми,

кто способен идти напролом.

люди снова бывают собой,

когда всё у них лишнее отняли:

грим, декорации. голые

стоят они пред судьбой:

и прикрыть им поступки нечем.

всё вокруг — ничего. и тогда

вновь важны не слова, а дела,

на которые, как на плечи

опереться могла б рука

твоего друга в дороге такой переменчивой.

12 сентября 2025

проказы

свою жизнь полюблю сполна,

хоть нередко ее злословили.

кто создал ее, никогда,

не потопчет ее ногою.

и хотя устаешь, но есть

и в усталости что-то, что-то,

что захочется нам пронесть

через все пешеходные годы,

но куда, но зачем, но кому

через гурьбу препятствий

мы влачим это что-то? — М? —

тащим в дали себя как богатство.

я глупею иль, может стать,

иссушилась моя чернильница,

и мне нечего больше сказать,

и мне нечем в тетради вылиться.

разве только свои грехи

зачитать вам, да вы их все видели:

слава — страшные пустяки,

что наспех душе опостыливают.

и кому эта страсть лишь в сласть,

тот наверно не чувствует боли:

это первый признак проказ,

но он это еще не понял.

ведь любая проказа сладка

поначалу, пока не уродлива,

и отстуствие в нас стыда —

это первый симптом идиотов.

12 сентября 2025

марш мёртвых

клевета ужасна потому, что жертвойеё несправедливости является один,а творят эту несправедливостьдвое: тот, кто распространяетклевету, и тот, кто ей верит.

Геродот

ты хотел сломать мне жизнь:

все мечты мои разрушить.

но тогда хоть как борись:

жизнь возьмешь — не тронешь душу.

и я мертвый встану в строй,

чтобы воевать с тобой —

с подлостью и клеветой.

мертвые непобедимы

все идут в передовые,

за ближайших им друзей,

мертвым — раны веселей.

мёртвых, может, не бывает,

может, выдумал их кто.

потому что мы не знаем,

что мы умерли давно.

мы не хуже вас ратуем,

мы не тише вас поём.

мы по ветру маршируем,

под знамен не здешних звон.

женский голос

«И не оттого что вместе —Над неясностью заглавных! —Вы вздохнёте, наклонясь.»

Цветаева

здесь женский голос с хрупкой хрипотцой

шуршит, как осень, золотую песню.

и от нее не грустно и не весело,

здесь женский голос с хрупкой хрипотцой

шуршит, как осень, золотую песню.

и от нее не грустно и не весело,

и от нее жизнь кажется простой:

мне мальчиков не надо никаких,

ведь в этом есть великое искусство —

не подвергать свои пути распутству,

не подвергать страстям свой новый стих.

мне мальчиков не надо никаких,

мне больше ничего уже не надо:

ни очага тепла, ни рук родных услады,

ни их объятий, ни ребёнка их.

старик я, может быть, совсем утих,

и все мои желанья стали тише:

друзей не оставлять в дожди без крыши,

и от нее жизнь кажется простой:

мне мальчиков не надо никаких,

ведь в этом есть великое искусство —

не подвергать свои пути распутству,

не подвергать страстям свой новый стих.

мне мальчиков не надо никаких,

мне больше ничего уже не надо:

ни очага тепла, ни рук родных услады,

ни их объятий, ни ребёнка их.

старик я, может быть, совсем утих,

и все мои желанья стали тише:

друзей не оставлять в дожди без крыши,

и ничего не надо мне от них.

завистникам 27.11.25

Мои милые, грех, который особеннотяжело было бы мне видеть в вас,это зависть. Не завидуйте, моидорогие, никому. Не завидуйте, этоизмельчает дух и опошляет его.Если уж очень захочется что-тоиметь, то добывайте и просите уБога, чтобы было желаемое у вас.Но только не завидуйте. Мещанстводушевное, мелочность, дерзкиесплетни, злоба, интриги — всё этоот зависти. Вы же не завидуйте,утешьте меня...

П.А.Флоренский

Кто любил, уж тот любитьне может, кто сгорел, тогоне подожжешь.

Есенин

мы с тобой друг с другом поделились,

враг с врагом,

что у нас на сердце изморозь

и гром,

мы с тобою долго хвастались

всласть, всласть,

ах как выпады безжалостны у нас,

как друг друга мы наказывали

вкровь.

вот она, разнообразная,

любовь.

и с чужого адреса ты пишешь

мне,

но я почерк твой узнаю

везде.

II

Ты так долго говорил мне — «хватит»,

Что я действительно прекратилась,

И меня больше нет в твоих рукописях,

Но меня там и не было, там были другие. Вспомни.

Ты так долго говорил мне довольно:

Как в сказке про золотую антилопу,

Золотце превращается в черепки,

Гляди, не погибни под ними нечаянно.

Ты так долго называл меня гнилью,

Наверно мечтал, чтоб всё было как у Шекспира,

Но как у Шекспира — это статья уголовного кодекса.

Украл, выпил, в тюрьму — романтика.

Наверно, мне скажут, что я никогда не любила.

И это мое прекрасное качество:

Значит, я никого не привязывала к батарее или к себе

И не хвастала: «Как он ко мне привязан.»

Ты думал, я стану Гретхен, а ты моим Фаустом,

И во имя наших чувств мы друг друга погубим и близких.

Но я, слава Богу, не умолишенная,

И для своих удовольствий не хочу чужой боли.

А кто ты такой, чтобы ради твоего эгоизма

Умирали люди и ломали свои мечты?

нарушение клятвы гиппократа

так, клятва Гиппократа категорически запрещала врачам делать аборт. этот общепринятый нравственный закон медицины, которым руководствовались медики в течение многих столетий, был отменен в нашей стране советской властью.

частым осложнением после искусственного аборта является бесплодие и постабортный синдром – комплекс психических осложнений, не затихающий с годами.

моя мама хочет меня убить,

окровавленные полотна повесить

на память о старой песне,

и весело, весело

последние годы своей жизни дожить,

а их осталось так мало:

вы знаете, кто убивал, того уже не стало,

поверьте, поверьте.

свету

я больше не попрошу, и не жаль,

я сам как фонарь,

и мне до фонаря всё.

мама, мама, ну ты зря, ты напрасно,

ну я же смеюсь, мне не больно.

вы все под гипнозом или под солью,

или осатанели.

но больше в вас нету чего-то, что вас

отличало от зверя.

вы ломаете руки своим детям,

чтоб они не играли Моцарта,

вы ломаете ноги своим детям,

чтоб они не бежали к солнцам,

вы глаза прожгли своим детям,

чтоб они не читали Гёте,

вы наверное все идиоты,

и был прав этот кто-то,

против кого я стояла.

вы ломаете всё, к чему прикасаетесь.

моя мама хочет меня отравить,

окровавленные полотна украсят

стены и лестницу.

авсё-таки, почему Ставрогин повесился?

лука

«сочини себе сиротку, святой Лука»

ах, боже мой, ну какая же страшнаясказка! ах если б люди не умелиумирать! и можно было бы взять ипереписать сказку, всё исправить.надо писать добрые сказки! ну нетакие же страшные...

...

клещ. д-да... он во время суматохи этой и пропал...

барон. исчез от полиции... яко дым от лица огня...

сатин. тако исчезают грешникиотлица праведных!

настя. хороший былстаричок!..авы... не люди... вы—ржавчина

барон (пьет). за ваше здоровье, леди!

сатин. любопытный старикан... да! вот настёнка — влюбилась в него...

настя. и влюбилась... и полюбила! верно! он — все видел... все понимал...

сатин (смеясь). и вообще...для многих был... как мякишдля беззубых...

барон (смеясь). как пластырь для нарывов...

клещ. он... жалостливый был... у вас вот... жалости нет...

сатин. какая польза тебе, если ятебя пожалею?..

клещ. ты — можешь... не то, что пожалеть можешь... ты умеешь не обижать...

Барон. Старик — шарлатан...

Настя.Врешь! Ты сам — шарлатан!

татарин(садится на нарах и качает свою больную руку,как ребенка).старик хорош был...закон душе имел! кто закон душа имеет —хорош! кто закон терял — пропал!..

барон. какой закон, князь?

татарин. такой... разный... знаешь какой...

барон. дальше!

татарин. не обижай человека — вот закон!

сатин. это называется «уложение о наказаниях уголовных и исправительных»...

настя (ударяет стаканом по столу). и чего... зачем я живу здесь... с вами? уйду... пойду куда-нибудь... на край света!

барон. без башмаков, леди?

Горький

отчего старик волшебник, рассказал мне тайну горя,

может, сам её ты склеил из учебников историй,

или ты с другой планеты и принёс мне мелофон,

иль ты был, седой, свидетель всех невиданных времён.

расскажи, колдун учёный, физик ты или нейролог,

брал ты белый или чёрный справочник заклятий с полок.

и в каких галактик дали эмигрировал в ветрах,

расскажи мне грусти тайны, расскажи, старик Лука.

я и не такое видел. грешные Христа монахи

в будущее проходили и сквозь стены и сквозь страхи.

и заведено смиренно испокон так на Руси,

чтоб сквозь время и сквозь небо человек себя носил.

но теперь ты не ответишь, где-то бродишь беспризорно,

или ты попал на зону аномальных горизонтов,

и оттуда связь не ловит, и оттуда не приходят,

потому что там нет смерти, там нет горя, там нет боли.

это раздаётся на Дону

посвящено Ростов-на-Дону

слушайте, слушайте, звучит со всех сторон. это раздаётся в Бухенвальде...

каждому своё — твердят в каждом углу и скважине,

но кто сказал, что своё действительно каждому?

а может не каждому, а может кому-то чужое.

а может кому-то прожорливому и большому.

а вы читали Чуковского таракана?

за его книги вы отдали бы немало.

вы отдадите не монетами, а смертями,

за два этих слова, что всё-таки вслух сказали.

видимо, все в этом городе помрачились памятью,

видимо, все в этом городе с ума спятили,

стали колоколами и набатами

того самого, — бывали там? — Бухенвальда.

а может, бывали вы в Талергофе?

что вы там делали? пили кофе?

вы будете грызть самих себя, чтоб наесться,

потому что Бухенвальд тараканом сидит у вас в сердце,

потому что таракан каждого из вас рассудит:

кто будет сегодня в людях, а кто на блюде,

потому что кушать таракан хочет страшно.

каждому своё. а таракану ваше.

контра

ушел из дома, прогулял много денег,

нагрянул домой вспоминать те края.

родные как будто чужие мне, и я им не верю,

и они мне не верят. будто это не я.

...

это как забрали меня в другой муравейник,

я вернулся, а от меня

нет прежнего запаха прежнего муравья.

нет никакой отличительной метки.

...

наверно, у муравьев 34-ый

год правления ссср,

и всех иностранных муравьев как контру —

под расстрел, под расстрел.

всех иностранных муравьев как контру —

под расстрел, под расстрел.

следующая проза будет вписана в очередную главу рассказа, а пока пускай будет здесь, как черновик:

первый отрывок: марш психопатов

вот жид! — говорит обо мне мама — хохляцкая натура! ты пустое место, ты не человек. она всегда так говорила, не изменяя стабильности, по приезду моей сестры старшенькой к ней, иногда для пущего эффекту и тряпку мне на голову грязную положит, а сестра смеялась в соседней комнате, потому что это был ее материализованный предмет желаний.

интересный факт из моей автобиографии: я, видать, православный жид и чистокровно русский хохол, ведь родилась-то в России. а вот сестра моя с юношества увлекалась оккультикой и носила майку с пентаграммой — этим брат ее двоюродный старший увлёк, он розенкрейцер у нас. «фу, еврейка.» — процедит сквозь зубы она мне пару раз в детстве, странно, хотя сама она еврейка, да токмо по фамилии. а тетушка мне в детстве всё про Блаватскую сказки читала, Рёрихов — в молодости она причиталась к этому течению умов, а по мере времени по всей видимости и в церковь стала хаживать православную, ан Блаватскую уважать не завязала.