Кружевное сердце

Оксана Заугольная

Кружевное сердце

Серия «#Самиразберёмся»

Художник Александра Иоилева

© Заугольная О. О., 2027

© Иоилева А. А., иллюстрации, 2027

© Макет, оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2027

Глава первая,

в которой мы знакомимся с Мирославой, а она знакомится с Городом

За окном громыхало и лило. Если зажмуриться, то запросто можно представить, что ты находишься в мрачном загадочном замке и с последним ударом молнии распахнется дверь, а на пороге появится…

Кто?

История требовала вампира в плаще или вымокшего до нитки принца, но дальше фантазия буксовала. Мирослава открыла глаза и вздохнула. На небе ни облачка, но подслеповатая соседка сверху вместо цветов поливала их балкон, а что огромный рыжий мужик творил с листами железа во дворе, девочка и вовсе не хотела знать.

И вокруг был совсем не замок. Обыкновенная двухкомнатная квартира. Старые, но аккуратные обои в цветочек. Старый диван и старый стол. Люстра с плафонами в виде колокольчиков, в одном из которых не хватало лампочки – наверняка отметила не один юбилей. Тут все было старое. Хоть и аккуратное, не поспоришь. Но старое и скучное.

– Мама, а бывает так, чтобы переезд был к лучшему? – спросила Мирослава, отвлекшись от разглядывания луж на балконе. – Вот сразу и хорошо?

– Славушка, тебе тут обязательно понравится, обещаю. – Мама, гладившая тяжелые шторы, перестала улыбаться и отставила утюг. Распахнула объятия. – Иди сюда!

Идти не хотелось. Вообще-то она не младенец лет трех, а взрослая пятнадцатилетняя девушка. И уже сейчас выше мамы на пару сантиметров, а ведь еще растет!

Поэтому Мирослава лишь вздохнула, качнула головой и поднялась с порожка балкона.

– Я чай заварю, – попыталась она смягчить неловкость отказа. Мама ведь так и стояла с раскинутыми руками. Точно крыльями. И стало стыдно. – Тебе с сахаром?

Иногда Мирославе казалось, что мама у нее куда больший ребенок, чем она сама. Чай с сахаром, подпевания песням в телефоне. Смех до слез и горе до слез. Ну чисто ребенок.

Сама Мирослава плакала редко. Даже сейчас. Когда папа остался в Москве, а они переехали в этот… в этот городишко со странным названием. Корабельный.

Вот что такое Корабельный? Тут никакого моря не было. И кораблей не было тоже. Мирослава, конечно, не лазила по всем закоулкам, но корабли ведь большие – их так просто не спрячешь.

Мирослава чуть утешилась, что это все-таки город. В нем несколько школ, а людей… навскидку меньше, чем в ее старом микрорайоне.

Но это лучше, чем в поселке Корабельное, который ей удалось найти в Интернете перед переездом. Вот там жило едва ли два десятка человек. А зная маму, можно не сомневаться, что она могла бы уехать и туда, лишь бы подальше. Мирослава снова вздохнула.

Проблема была в том, что ей в последнее время казалось, что она совсем не знает своих родителей. Мама увезла ее сюда так быстро, словно за ними гнались по пятам. Но правда была в том, что за ними никто не гнался.

– Надо было остаться с папой, – заявила Мирослава новенькому френч-прессу, который у них был теперь вместо любимого пузатого чайника с заклеенной крышечкой и немного отбитым носиком. Мама сказала, что они его не довезут, да и зачем им такой большой чайник на двоих? И пузана в аляпистых красно-зеленых петухах отнесли на свалку. Вот над ним Мирослава плакала. А больше ни над чем. Даже когда папа с мамой подписали все бумаги о разводе и о том, с кем теперь будет жить их единственная дочь. Больше ничего ценного они не нажили, так что развод прошел быстро.

«Какой нетравматичный развод!» – радовалась толстая кудрявая тетка в блузке цвета фуксии. Она должна была представлять интересы Мирославы, но определенно плохо разбиралась и в своей работе, и в детях. Иначе не сказала бы так. Потому что Мирославе казалось, что она рассыпается на кусочки, как ударившийся о дно мусорного бака чайник с петухами. Кусок туда, второй с ручкой – здесь, донышко отвалилось, а носик распался на две части. Точно так же чувствовала себя Мирослава.

Всю свою жизнь Мирослава прожила недалеко от станции метро «Речной вокзал». В Москве. Ходила в парк смотреть на проплывающие по реке прогулочные катера, знала, когда и куда привозят свежий хлеб и когда скидки на мороженое, зависала с подружками в кафешке через дорогу от парка. Училась в школе, которая была пусть не лучшим местом во вселенной, а вовсе даже злом, но злом знакомым.

Все точно знали, что на математике лучше не сидеть с ярко накрашенными губами, а биологичка никогда не вызывает тех, кто поднимает руку. А здесь? Здесь все будет новым и незнакомым. Другим. Другие друзья. Да и найдет ли их Мирослава?

Она терпеть не могла знакомиться с новыми людьми. И кафе, и кинотеатр, и магазины с незнакомыми продавщицами. Да еще эта дурацкая квартира, так не похожая на ту, что они оставили папе и его новой жене.

Конечно, Юлия еще не была папиной женой, но Мирослава решила привыкать к этому заранее. Меньше разочарований.

Именно поэтому никто не гнался за ними. Именно поэтому она осталась с мамой. Юлия – высокая и тонкая, как манекенщица, но твердая как камень – не собиралась принимать вместе с папой еще и его дочь. Мирослава даже спрашивать не хотела, она видела, что эти красивые зеленые глаза – глаза настоящей драконицы.

– Папа наш, конечно, сокровище, – пробурчала себе под нос Мирослава, разливая свежий крепкий чай по кружкам. – Но как бы драконица его не схомячила. Сожрет и косточки выплюнет, вот так!

Мирослава выложила печенье из пачки на блюдце и выглянула в окно. Громыхать уже перестало, а лило только на балконе, так что выглядел двор куда лучше, чем из комнаты.

– Мам, чай готов! – крикнула Мирослава и добавила быстро, чтобы не передумать: – Можно я погулять пойду?

– Конечно, спасибо, милая, – откликнулась из комнаты мама. – Возьми ключ от квартиры.

И всё! Никаких «не забудь телефон», «куда поедешь» и «когда вернешься». Ах да, в Корабельном было всего три автобусных маршрута, и лишь один шел за город, что делало его путь достаточно длинным, но и он не занимал больше часа.

Мирослава бухнула сразу четыре ложки сахара, размешала и упрямо принялась пить приторную жидкость.

Из вредности хотелось сесть на тот самый автобус, что шел за город, и уехать в соседний поселок. И телефон забыть дома.

Мечтала об этом Мирослава ровно до тех пор, пока не кончился чай. Нет, она не может так поступить с мамой. Мирослава серьезный человек. Тот, на кого мама может рассчитывать и надеяться. Папа тоже так говорил, мол, Мира, ты нужна маме. Мирослава, конечно, хотела съязвить, что, получается, ему она не нужна. Но не стала. Она же понимающая взрослая дочка. Не спорит вслух, не ругается, не плачет. Та тетка в фуксии ставила ее в пример. А Мирослава просто не знала, хочет ли она быть примером. И потому молчала.

На кухню зашла мама.

– Славушка, обратно пойдешь, купи половинку хлеба, – попросила она и пригладила выбившиеся из хвоста волосы.

Мирослава залюбовалась. Мама у нее красивая. Хорошо, если Мирослава, когда вырастет, будет на нее похожа. Пока не очень понятно было. Волосы тоже светлые и тоже так же пушились, косы не заплетешь – вылезут перышками, а коротко стричься Мирослава зареклась еще в пятом классе – или придется словно одуванчик ходить, или все время всякие пенки и лаки использовать.

– Куплю, – пообещала она. – Я ненадолго.

– Гуляй, Славушка, – махнула рукой мама. – Пока тепло и лето. Знакомься с городом. Потом осень придет, дожди, школа начнется.

Настроение снова испортилось. Вот зачем напоминать! Новые учителя и одноклассники. Мирослава не то что школу, а даже класс никогда в жизни не меняла.

Захотелось вместо прогулки сесть и открыть чат бывшего теперь ее класса или написать подружкам. Но сказала, что погуляет, значит, погуляет. Сядет в парке на скамейке и пожалуется Лере и Кате на то, как здесь уныло. Во, точно! Мама говорила, что здесь есть парк? Там она и посидит!

– Пока, мам. – Мирослава чмокнула маму в щеку, в коридоре натянула босоножки и схватила рюкзачок, куда кинула телефон. Хорошо летом!

Она стукнула дверью, поймав себя на мысли, что дома бы проверила, заперлась ли дверь. Но то дома, в Москве. А дома тут можно и не проверять. Пятиэтажка, пусть и четыре квартиры на лестничной площадке, но, кажется, все друг с другом знакомы. Когда они приехали, сразу вместо грузчиков какие-то соседи вызвались помочь перенести их вещи. В том числе и тот огромный рыжебородый, который стучал у гаражей.

И мама разрешила!

Ладно хоть у них ничего слишком большого с собой не было, только коробки с книгами и одеждой да компьютер. И холодильник. Мама сразу сказала, что там, куда они едут, всё есть.

И теперь вместо удобного компьютерного стола у Мирославы был громоздкий письменный стол, который к нужной стене передвинуть им с мамой удалось только сообща. И кровать была другая, не такая удобная, а мама и вовсе спала на скрипучем диванчике.

Спускаясь вприпрыжку по серым ступенькам, Мирослава размышляла, не стоит ли ей написать отцу. Пусть отправит сюда машину с другими ее вещами. С кроватью, шкафом и белым пушистым ковром!

Словно подслушав ее мысли, в рюкзаке заверещал телефон. Мирослава достала его, глянула на светящийся в полумраке коридора экранчик и нажала «отбой». Фото отца и надпись «папа» пропали. Ну точно, она же не разговаривает с ним. Потому что выбрала маму и Корабельный. И потому что ее не спросили, что она хочет выбрать.

– Ну давай, Корабельный, окажись интересным! – шепнула Мирослава себе под нос, открывая тяжелую подъездную дверь.

Двор был точно таким, каким она его запомнила вчера, пока сторожила коробки у машины. Довольно большой, отделяющийся от соседней улицы двумя рядами гаражей. Край двора занимала детская площадка с песочницей-грибком, двумя качелями и верандой, с другой стороны было разбито несколько клумб и стояли скамейки. Часть скамеек сейчас занимали старушки, а часть – мамы с колясками. Мирослава разочарованно вздохнула – она бы тоже не отказалась приземлиться где-то прямо сейчас и полистать новости в соцсетях.

Но сразу так подвергаться перекрестному допросу она была не готова, а что он будет, даже гадать не надо было, вон как все оживились и на нее смотрят!

На веранде сидели мальчишки и, кажется, одна девчонка – издалека показалось, что они примерно ее возраста, но и к ним Мирослава подойти не рискнула. Что она скажет? «Привет, я ваша новая соседка, давайте дружить»?!

Мама наверняка думала, что так примерно и происходит. Но Мирослава в облаках не витала. Неизвестно, что они там еще делают. Может, курят втихаря или что похуже, а тут она такая вся нарисуется! Ну уж нет. Решила знакомиться с Корабельным, значит, так и будет.

И Мирослава уверенно зашагала к выходу со двора. Прошла мимо гаражей и с трудом не сбилась с шага, а рот открылся сам собой. Так вот что делал рыжебородый! Над дверью одного из гаражей висел искусно вырезанный из жести ворон.

Его раскрытый клюв словно говорил Мирославе: «Ну теперь ты веришь, что Корабельный не пр-рост?»

– Рано еще верить, – проворчала в ответ Мирослава и зашагала быстрее. Один сказочный ворон не изменит ее уверенности, что маленький Корабельный во всем уступает Москве!

Благодаря высаженным вдоль тротуара деревьям улица, на которую она вынырнула из двора, сразу окунала в прохладу, несмотря на палящее летнее солнце. Мирослава попыталась определить, что это за порода деревьев, но толстые темно-серые растрескавшиеся стволы были ни на что не похожи, и она решила, что посмотрит листья позже. Сейчас, когда солнце не давило макушку, идти было легко, и она загадала дойти до конца этой улицы.

Так и шагала, любопытства ради заглядывая в соседние дворы, что прятались между домами, мимо которых она шла. Где-то были площадки поинтереснее, где-то на скамейках сидели старушки в платочках или шляпках. Солнце припекало, и Мирославу не слишком удивляло, что детей постарше младенцев и младше ее ровесников на веранде на улице не было видно. Прячутся от жары. После ужина точно все выбегут на площадку и будет как прошлым вечером – шумно. Вчера Мирослава даже окно в своей комнате захлопнула, а ведь они жили на четвертом этаже!

Прогулка начала доставлять удовольствие. Можно идти, куда ноги несут. И никаких электрических самокатов, вечно чем-то недовольных типов или толп, которым куда-то надо именно сейчас нестись мимо Мирославы.

Сглазила, конечно. Навстречу из какого-то двора вынырнул мальчишка. Симпатичный, светловолосый, но – и Мирослава огорченно вздохнула – даже издалека было видно, что сантиметров на пять ее ниже. В общем, не ее типаж совершенно!

Какой ее типаж, Мирослава пока не знала точно. Понятно было лишь только два пункта: выше, чем она, и не как папа. Папа был темноволосый и сероглазый. Очень красивый, даже слишком. Вот на него драконица и позарилась. И высокий. И этим Мирослава пошла в него. Уже переросла маму и не собиралась останавливаться. Одним словом, папа снова не оставил Мирославе выбора – теперь ей нужно было влюбляться только в высоких.

Обо всех этих мыслях, вихрем пролетевших в голове Мирославы, незнакомый мальчишка, разумеется, ничего не знал.

Он присвистнул и покачал головой.

– Ого, какая! – заявил он восхищенно. – Ты откуда взялась? Я тебя не знаю!

Глава вторая,

в которой Город знакомится с Мирославой

Мирослава оказалась в затруднительном положении. С одной стороны, ее покоробил этот свист.

Папа всегда говорил, что нормальные парни вслед девушкам не свистят. С другой стороны, такое неприкрытое восхищение было приятным. Но вот такое нахальное «я тебя не знаю» – будто он прямо всех в городе знает! Не такой уж Корабельный и маленький!

– Не такой уж ваш Корабельный и маленький! – Последнее она даже произнесла вслух, вызвав еще больший восторг у незнакомца.

– Говорю же, что ты не местная, – ухмыльнулся он. – Я тут всех ребят знаю и почти всех взрослых. У меня память такая, о-го-го! Мама говорит, что мою бы память, да в учебу… Подожди, я сейчас угадаю, кто ты!

Мирослава попятилась. Психов она не любила. В Москве ей встречались такие несколько раз. Начинают разговор как нормальные, а дальше понеслось: нагадают тебе будущее, откроют прошлое или просто вот сейчас ты должна пойти и зажечь свечу. В лучшем случае.

– Ты Птица! – заявил тем временем парень. – Точнее, дочка Птицы, да?

– Чего? – Мирослава оглянулась. Как назло, в жаркий полдень прохожих не было.

– Точно, я по перышкам узнал. – Парень хихикнул. – Меня Саней, кстати, зовут. А тебя?

– Я на улице не знакомлюсь, – задрала нос Мирослава и поскорее обошла парня. Даже шаг ускорила, словно боялась, что он за ней погонится.

– Выпендрежница! – крикнул ей вслед парень совсем не зло. – Передай маме привет от Висли!

«Точно – псих», – испугалась Мирослава и пошла быстрее, почти переходя на бег. Но парень за ней не побежал, когда она оглянулась, аллея была пустой.

Улица упиралась в большую площадь с фонтаном и Домом культуры. Большой она была, конечно, не по московским меркам, но все равно выглядела очень здорово. Фонтан был длинный и огибал центральную вытянутую клумбу словно подкова. Яркие цветы привлекали взгляд и контрастировали с серым аккуратным зданием. И было много свободных скамеек!

Тут Мирослава и уселась. От фонтана долетали мелкие брызги и прохлада. Мирослава достала телефон и проверила сообщения. Было два от отца: «Возьми трубку, Мира» и «Я скажу матери». Мирослава хмыкнула. Пусть говорит, ей не жалко.

Было одно от Леры что-то в духе «Держись, мы тебя не бросим». В чат подружек Мирослава заходить не стала, чего зря расстраиваться? Они планировали вместе пойти кататься на роликах и обсуждали, куда идти после этого – в кафе или в кино. А она могла только читать это. Ролики она взяла с собой, а что толку? Единственное место, где асфальт был подходящим, оказалось на площади, ну и наверняка тут кататься нельзя. Какие-нибудь мамы с колясками или мелкие карапузы гуляют.

Мирослава открыла на телефоне карту города. Высветилась точка – вот здесь она. На площади. Вот где ее дом. За городом начинались сады, до реки было далеко и непонятно, как идти, чтобы не заплутать. Больше интересного она ничего не нашла. Кафетерий в гастрономе и две кафешки с названиями «Плюша» и «Амбассадор». Выбор не ахти.

Кинотеатр был, до него еще надо было дойти. Мирослава привычно попыталась найти сайт кинотеатра, чтобы посмотреть, какие там идут фильмы. Не нашла.

– Мне здесь не нравится, – пробормотала она себе под нос. – Я хочу домой.

– Ты дома, – раздался неожиданно голос рядом с ней.

Мирослава вздрогнула и крепче схватила телефон. Старушка с кульком семечек негромко рассмеялась – словно бусины пересыпались в баночке.

– Не пугайся, Птаха. У нас народ в основном незлой, ты скоро со всеми познакомишься. Хочешь, покормим вместе голубей?

Странно, хоть от неожиданности Мирослава и испугалась, но покормить птиц она хотела. Ей никогда не удавалось раньше это простое в общем-то занятие. То с собой был только вредный птицам хлеб, то птицы словно вымирали, когда Мирослава специально брала на прогулку пшено, то место неподходящее – и ругались уже прохожие, что она приманивает птиц: «Будут гадить тут!»

Но вместо того, чтобы согласиться, она упрямо произнесла:

– Голуби – это крысы с крыльями.

– Крысы, ой, точно крысы. – Старушка совсем не обиделась за голубей. – А все же есть тоже хотят.

И протянула кулек.

– Ну давай, ладошки лодочкой сделай, – скомандовала она. – Я и насыплю семечек.

А Мирослава послушно протянула сложенные ладони, сначала сунув телефон обратно в рюкзак.

И они вдвоем кормили голубей. Обычные сизые голуби, а еще серые, бело-коричневые и коричневые – таких Мирослава не видела в Москве, они налетали на семечки целой кучей, отчаянно хлопали крыльями и дрались.

– Дурашки голодные, – бормотала старушка и выглядела при этом совершенно счастливой.

И Мирослава улыбнулась.

– Меня зовут Мирослава Савина, – представилась она. – Я недавно переехала в Корабельный.

– Анна Витальевна, – представилась бабулька. – Можешь звать меня баба Нюра. Мама твоя меня так и звала.

– Мама? – Мирослава рассыпала семечки. – У меня папина фамилия, откуда вы знаете мою маму?

– Да кто же не знает в Корабельном Ефремову Ксюшу! – Снова перекатились бусинки смеха. И испугавшаяся было Мирослава тоже улыбнулась. Уж больно заразительно смеялась старушка. – Наша звездочка.

Мирослава снова нахмурилась. Она не слишком задумывалась, почему они переехали в Корабельный. Мало ли как это решалось.

Например, подальше от папы. Или тут дешевле было найти жилье, а может, быстрее – работу.

Теперь из-за этого Мирослава почувствовала себя глупой. Как она сразу не догадалась, что Корабельный – не случайность! Получается, мама была отсюда и никогда ничего не говорила об этом? Вот теперь Мирослава всерьез обиделась. Как можно так поступить с родной дочерью?!

Мирослава ничего не знала про детство мамы, точнее, знала совсем немного, слушала она всегда вполуха истории про незнакомых ей одноклассников или веселые походы на речку. И ни разу даже в голову не приходило, что это все могло быть не в Москве, а в другом городе!

Теперь-то она понимала, что папа, например, показывал ей школу, где учился, спортивную площадку, где бегал, когда занимался в спортивной школе. А мама ничего такого не показывала. Рассказывала только.

– Мне домой нужно. – Она все равно рассыпала семечки, так что не страшно и уйти.

– Конечно, конечно! – закивала старушка. Ой, то есть Анна Витальевна.

«Бабой Нюрой» Мирослава ее звать не собиралась. В Москве у нее были бабушка и дедушка Савины. Они редко виделись, ведь оба они продолжали работать и путешествовать, но иногда Мирослава приезжала к ним на целые выходные.

– Привет Ксюше!

Мирослава мотнула головой, что можно было расценивать и как «да ни за что», так и «передам, конечно».

Она очень быстро шагала по аллее, загадав не встретить больше никого. Никаких Саньков, никаких странных старушек, просто дойти до дома!

Жара еще не спала, и у нее были все шансы добежать до дома и наконец как следует расспросить маму, но тут она вспомнила про хлеб. Нужно же купить хлеб!

Снова доставать телефон и смотреть, где находится ближайший хлебный, Мирослава не стала. Просто перешла на другую сторону улицы. Не такую засаженную деревьями и оттого не такую тенистую, но зато идущую вдоль домов, на первых этажах которых сияли витрины и вывески магазинов. Повезло Мирославе уже через три дома. Гастроном. Тот самый, в котором должен быть кафетерий.

Живот негромко буркнул, напомнив, что позавтракала Мирослава плохо и было это уже давно. И она, больше не раздумывая, открыла тяжелую дверь и нырнула в прохладу гастронома. С одной стороны тут же запахло колбасами, и Мирослава повернула в другую. В такую жару даже думать о колбасе было больно.

Хлебный отдел оказался наискосок от того самого кафетерия. Ну как кафетерия. Был прилавок. Большие и какие-то монументальные стеклянные конусы, наполненные разноцветным соком. Витрина, за которой прятались сладости – даже на первый взгляд не было видно любимых Мирославой макароне, зато были разные трубочки, круглые маленькие наполеоны, птичье молоко… Глаза Мирославы, привыкшей к совсем другому ассортименту, разбежались.

Она прикинула, сколько у нее денег на карточке. На что угодно хватит.

– Мне мороженого порцию, коктейль и… – Мирослава закусила губу. Что же выбрать?

– Возьми наполеон, свежий и очень вкусный, – предложила пухлая улыбчивая продавщица.

– Два наполеона с собой, – решилась Мирослава. А потом открыв рот смотрела, как продавщица выкладывает аккуратные разноцветные шарики в металлическую креманку и к ней дает металлическую ложку. А потом в большой стеклянный бокал наливает коктейль и сверху присыпает шоколадной стружкой.

– Держи, – протянула угощение продавщица, и Мирослава решилась.

– Какой сейчас год? – спросила она жалобно.

Продавщица не удивилась, не рассмеялась и не покрутила у виска.

– Две тысячи двадцать шестой, – спокойно ответила она. – Приятного аппетита.

Ну хоть не сказала, что знает ее маму, или не назвала странно! Смущенная Мирослава заплатила и забрала заказ. Уселась за круглый столик и попробовала коктейль. Захотелось помурчать и не убирать молочные усы, которые она чувствовала над губами. А ведь обычно она пила коктейли через трубочку!

Мороженое тоже было вкусным, не таким, как она думала, цвета явно были просто для виду, и два шарика были ванильные, только коричневый оказался шоколадным.

Настроение Мирославы исправилось. Она аккуратно уложила коробку с пирожными в рюкзак и снова вышла на солнце. Надо было торопиться, если она хотела донести пирожные свежими! Вон какое пекло!

Впереди медленно шел старик. Одет он был удивительно. В такую жару в пиджаке и аккуратных брюках, да еще и шарф на шее. В руке он волок сумку, даже на вид она была тяжелая, а под мышкой торчал свернутый лист ватмана.

Мирослава легко догнала старика.

– Простите… – Она замедлила шаг, стараясь идти вровень с ним. – Можно вам помочь?

И замерла. Мирослава и сама не знала, почему раз за разом продолжала спрашивать. Обычно те, у кого девочка спрашивала, помочь или нет, или ругали ее, требуя не считать их слабыми и старыми, или хватались за свои авоськи так, словно она могла их украсть.

Была еще третья категория, которую Мирослава совсем не хотела вспоминать. Эти требовали. Требовали уступить место, донести вещи, «смотреть вежливо». Да-да! Мирослава так и не поняла, как это.

– Ох, спасибо, внучка! – Старик протянул ей свою сумку и глянул из-под очков с толстыми линзами. – Жара, не ожидал я, что так тяжело будет.

– А мне не сложно, – ответила Мирослава. – Вам далеко?

– Да вон до угла, там поворот у магазина оптики. – Старик даже пошел чуть быстрее.

– Мне там же сворачивать. – Мирослава наморщила лоб, пытаясь вспомнить номер дома. – Адмиральская, пятьдесят!

– Соседи, значит! – еще больше обрадовался старик. – Меня Виктором Алексеевичем зовут.

– Мирослава, – представилась в ответ девушка. На мгновение задумалась, что как-то чудно идет ее знакомство с Корабельным. Кроме странного Санька, которому она даже не назвала своего имени, это были одни старики!