Не думай. Не дыши

По дороге я буквально вписалась в Тома. Оторопело взглянув на него снизу вверх, я неловко извинилась.

– Скажи, крутое ощущение, когда можешь проваливаться в свои мысли? – улыбнулся он.

– Давно забытое, но быстро вспомнившееся. Не могу до сих пор осознать, что у меня это не отнимут.

– Ну только если люди из Пантеона нас не найдут и не заберут на опыты…

Я резко подняла на него глаза, он тут же успокоил меня:

– Но до этого я знатно им наваляю.

– Вселяет уверенности.

Я словила себя на странном ощущении – я уже не хотела никуда нестись, но хотела растянуть наш разговор, продлить эту минуту.

– Я кое-что написала, – внезапно произнесла я.

Том восхищенно уставился на меня и кивнул, явно в тайне гордясь мной.

– Я не сомневался.

– Ты способствовал этому.

– Да брось, – ему это безусловно льстило.

– Нет, правда. Я… ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты крутой парень, держащий штаб Сопротивления в железном кулаке, – Том улыбнулся. – А еще парень, таскающий на руках беглянок со шприцами в карманах.

– Ты показала свой характер. Уже тогда я понял, что с тобой будет нелегко, – теперь уже я усмехнулась. – Но ошибался. Ты просто была напугана.

– Вот это я и хотела сказать: ты удивительно точно чувствуешь меня. Это… настораживает.

– Я просто проницательный, – Том смахнул с себя маску добряка, словно вспомнив, что он вообще-то – серьезное начальство. – Кхм, мне пора. Собрание послезавтра. Приходи с наработками.

Я не успела ничего ответить, как он пронесся мимо меня. От него пахло мускусом и железом, а еще немного пеной для бритья, хотя он всегда ходил с щетиной – может, это просто мужской запах? Мне было странно. В минуту я почувствовала себя расстроенной, но не придала этому значения. Я полетела дальше разыскивать Джо, внутренне выругавшись на себя за то, что не спросила у Тома, знает ли он, где его главный помощник. Как невыразимо прекрасно осознание, что снова можно ругаться сколько хочется!

Я могла предложить, что Джо будет сегодня на отгрузках поставок с черного рынка. Они раздобыли какое-то оружие и контрабанду для избранных: бумагу, сигареты, парфюм (для Лин, конечно же). По мере приближения к лифту, чтобы подняться в складскую, я почувствовала, что решимость медленно покидает меня. Но я просто не смела сдаваться.

Связь с внешним миром штаб держал через верхний ангар – никто, кроме командования и поставщиков, сотрудничающих с Сопротивлением, не знал точной локации. Даже несмотря на изъятые чипы. Конечно, при нарушении логистики и ворохе иных обстоятельств, нас могли разоблачить в два счета. Но все действовали крайне осторожно. Доступ в ангар был далеко не у всех, с основным штабом его разделяло несколько уровней – в случае атаки между ангаром и нижними этажами появлялся так называемый щит, пуленепробиваемый потолок. Единственная брешь в этой схеме заключалась в том, что мы полностью отрезали себя от склада с продовольствием, но зачастую ангар старались разгрузить очень быстро. Там оставались только машины для передвижения войск Сопротивления и несколько шустрых бронеров – микс авто и мотоцикла, с защитным стеклом и мощным двигателем. Когда я поднялась в ангар, там царила настоящая суета – среди скопища народа рассмотреть Джо можно было с тем же успехом, с которым ищешь звезды на пасмурном небосклоне.

Мне повезло: я увидела Кендру.

– Эй, – махнула я ей, – Кендра!

Она удивлено посмотрела на меня.

– Ты что здесь делаешь?

– У меня есть пропуск. Я помогала на прошлой неделе.

Кендра все еще со скепсисом кривила бровь.

– Не суть. Я ищу Джо. Видела его?

Она повернулась к толпе, разгружающей ящики. Они напоминали фермеров, спешно собирающих урожай по мешкам перед ураганом.

Кендра глазами поискала Джо и указала на стоящую у ворот фигуру с планшетом в руках. Самая опасная позиция – в случае чего Джо не успеет вернуться в штаб. Еще ни разу не доводилось прибегать к плану «Железный занавес» – с шифровками у Сопротивления все было в порядке. Пока что.

Я поблагодарила Кендру и рванула прямиком к Джо, она пыталась что-то возразить, но я ее не слушала. Наверняка мне в спину полетел тяжелый вздох или что покрепче. Пробираясь к Джо, я попутно здоровалась с ребятами, которых уже знала. Странно, но мне действительно стоило просто привыкнуть к новому дому, учитывая, что старый я скорее всего больше не увижу. Так что люди, с которыми мне предстояло здесь жить, даже начинали мне нравиться. По крайней мере те, с которыми я знакомилась на общих работах, в столовой и вечерних встречах, на которые раньше была не ходок. Они проводились до отбоя – на них давали инструктаж, что делать во время боевой тревоги, атаки и прочих внешних опасностях. Также иногда Том говорил что-то о победах наших внутренних войск, так называемых диверсантов. В последнее время их становилось все больше, но Сопротивление действовало очень аккуратно, поступательно, словно передвигаясь на цыпочках, прежде чем развить большую скорость. Эти рассказы, в частности, побудили меня прийти сегодня к Джо.

– Куку.

Я подкралась к Джо, он метнул на меня непонимающий взгляд, похожий на тот, что бросала Кендра, только тут еще примешивалось легкое волнение.

– Ты что тут забыла? – Джо отвел меня в сторону.

– Искала ваше величество. Долго еще? – указала я головой на снующих вдоль и поперек склада людей. Джо сделал то же самое.

– На все про все у нас час. Осталось пятнадцать минут, и двери заблокируются.

– Я тебя не задержу.

Хотя я прекрасно понимала, что Джо сейчас не до меня – он смотрел через меня, сверял номера коробок со списком в планшете. Но, простите мне эту манипуляцию, всем же известно, что человек в спешке всегда соглашается на все, лишь бы от тебя поскорее отделаться.

– Говори, только быстро, – он все еще не смотрел на меня.

– Я хочу начать тренироваться.

Блуждающий взгляд Джо сразу остановился на мне.

– Зачем это? – непонимающе сдвинул брови.

– Это поможет мне сконцентрироваться. Сейчас я чувствую, что вместе с чипом из меня вытащили какую-то шестеренку, помогающую словам складываться в нужном порядке. Не знаю. Раньше я ходила в спортзал, чтобы очистить голову. Только занимаясь чем-то не связанным с творческим ремеслом, можно забыть о необходимости выдавать гениальные пассажи.

Джо покачал головой и тяжело вздохнул. Только он было собрался открыть рот, как за спиной раздался уже знакомый голос:

– Идея – блеск.

Я почувствовала запах Тома быстрее, чем расслышала его слова. Он стоял сзади, уверенный и поддерживающий. С моих плеч словно тонну груза стянули. А я боялась, что придется шифроваться и все такое прочее, но этот парень оказался куда лояльнее, чем я полагала.

Мы с Джо все еще стояли, разинув рты, будто перед нами с неба опустился пророк Моисей и вручил скрижаль с божественным благословением.

– Я потренирую тебя. – Бахнул кулаком по молчанию Том. – Для начала. А дальше, перейдешь в сектор Джо.

– Интересное решение, – ухмыльнулся Джо. – Обычно ты не тренируешь новичков. Я могу заняться ее тренировками.

– Эстер – особый случай.

– Да ну? – Джо поднял бровь в наигранном удивлении.

А я просто не понимала, что эти двое устроили. Если бы мы находились в нормальных обстоятельствах, я бы подумала, что они меня делят.

– Ребят, вы мне, конечно, очень льстите, но это не то чтобы серьезный вопрос. Мне просто нужны гантели, груша для битья, и что там еще…

– Начнем с завтрашнего дня. Жду тебя в тренировочном секторе в десять.

Том не смотрел на меня – они с Джо решили поиграть в гляделки на двоих.

Когда мы остались с Джо наедине, чувство неловкости готово было меня заглотить, не прожевав. Мне было стыдно, что я отвлекла Джо от работы, еще и, по сути, это не привело к решению с его стороны. Дурацкая ситуация. Дурацкая я.

– Кхм, Джо, я… извини, что дернула тебя. Мне не нужна военная подготовка, просто фитнес!

Попытка пошутить не увенчалась успехом, Джо с хмурым видом пожал плечами.

– Том – лучший. Он готовил всех главных бойцов Сопротивления.

– Я не собираюсь воевать.

– Пацифистка?

Неужели намек на шутку?

– Не люблю ярлыки.

– Ладно, раз ситуация разрешилась, я пойду. И ты тут не задерживайся.

Он даже не дал мне ответить или попрощаться, просто пролетел, как запущенное ядро, мимо меня и нырнул в толпу. Обиделся? Да ну, глупости. Мы не в тех обстоятельствах, чтобы проявлять какие-либо эмоции помимо праведного гнева, обращенного на Пантеон.

И, кажется, настало время не просто вернуть себе слова, но и прежнюю ненависть, служившую мне топливом. На это осознание меня натолкнула очередная повестка – как мы с Тори и прогнозировали, львиную долю женских прав упразднили. Но это еще полбеды. Началась волна массовых казней – она захлестнула оставшийся островок живой земли без единого намека на милосердие. Это были ответные действия на потуги Сопротивления.

– Противодействие неизбежно… – вздохнул Гэри, когда за ужином все смотрели последние новости на телепланшете.

– Но мы еще не перешли в активное наступление, – Гарольд обращался к Тому.

– Мы и не будем. Пока что. Это не отменяет боевой готовности. – Том выглядел уверенно, это вселяло надежду, я чувствовала, что у него все под контролем.

– Нам нужно выступать! – Гарольд не унимался.

– Чтобы раскрыть себя и потерять солдат? Сейчас у нас другой план. Это понятно?

Такому тону и взгляду невозможно было воспротивиться.

– Так точно, босс.

– Завтра собрание. Начнем разрушать фундамент по камушкам.

Уходя из столовой, Том бросил на меня взгляд, который я прочла меньше чем за секунду. Завтра я не только должна начать тренироваться, но и занять свое место в Сопротивлении.

17

– Ну что, триста отжиманий, пятьсот подтягиваний? – иронично обратилась я к Тому, когда утром следующего дня он встретил меня в просторном зале для тренировок.

Мой тренер лишь усмехнулся:

– Это было бы слишком просто. Сначала мы проверим твою форму.

Мне стало на миг неловко от его взгляда, скользнувшего по моему телу. Думаю, он почувствовал то же.

– Кхм, так, – Том огляделся. – Давай начнем с простой разминки, а потом перейдем к главному.

– Что бы это ни значило… – пробубнила я.

Разминка в понимании Тома представляла собой настоящий курс спецназовцев. После очередного подхода я просто рухнула на пол в попытках отдышаться – казалось, мои легкие порываются лопнуть.

– Вставай. Нельзя лежать, это вредно для сердца.

Я лишь издала помесь смешка и жалостливого хныка.

– Ладно, не буду тебя больше мучить, – его забавлял тот факт, что он выжал меня как половую тряпку, да еще и с небрежной легкостью.

– Милостью короля… – Я все еще валялась, сложив руки на груди в предсмертном жесте.

Том присел на корточки около меня, протягивая бутылку воды – я не глядя взяла ее и сделала несколько жадных глотков.

– Да уж, я не в лучшей форме, – с улыбкой заключила я.

– Все не так плохо, – Том махнул рукой, – месяц тренировок, и я сделаю из тебя бойца.

– Всего лишь месяц?

– Времени у нас не так много.

– Я же не планирую воевать против Пантеона.

– А зачем ты тогда здесь?

Я знала, что он имеет в виду вовсе не тренировочный зал.

– Ты веришь в то, что я могу помочь революции? А вот я не могу убедить себя в этом. Мне сложно не думать о том, что вы вытащили не того человека. Фред оказался в том месте случайно, но он куда полезнее, чем я.

– Никто не оказывается здесь просто так, Эстер. И ты нам нужна. Ты занимаешь свое место по достоинству, а не по воле случая. Так же, как и Фред.

– Эти тренировки могут заменить психотерапию, – Том улыбнулся этой моей реплике. – Вот почему мне нужно освободить все напряжение в теле. Так я смогу писать, как раньше…

– Как раньше уже не сможешь. Ты же это знаешь. Но сможешь по-другому.

В яблочко. Я же тоже об этом думала, но Том произнес мою мысль вслух.

– Так, сегодня собрание, – разломил он тишину. – Увидимся там.

– Спасибо тебе.

– За что? – Он как будто искренне удивился.

– Ты помогаешь мне найти новую себя. Я пока собираю себя по кусочкам. Понимаю, что в текущих обстоятельствах не до самокопаний…

– Жизнь не останавливается на восстаниях. Хотя я сам отгораживаюсь от всего, что мешает мне сконцентрироваться на главном.

– Каким ты видишь будущее после? – Этот вопрос прозвучал как-то внезапно, резко, я даже не успела его осмыслить.

Том ни секунды не колебался:

– Свободным.

***

Собрание, которое проходило после обеда, было сшито ржавыми иглами напряжения и тревоги. Всех обуял страх. Первобытный, нерациональный, читающийся в задумчивых лицах. Мало говорили, много думали и прикидывали дальнейшие действия. В какой-то момент завязался спор (по инициативе воинственного Гарольда), и мужчины пикировались различными вариантами исхода событий:

– Нужна массированная атака!

– Мы не готовы. Возьми себя в руки, Халк! – раздраженно бросал Том.

– Но он прав, Том, нам нужно переходить в наступление.

– Отставить. Мы не будем бить по гражданским объектам. И я не пошлю неподготовленных солдат штурмовать Пантеон. Мы пойдем по намеченному плану, но усилим и ускорим его.

– Ролики нужно снять в ближайшее время, – заключила Лин. – Система вещания в нашем контроле, осталось дело за малым.

Взгляды устремились на меня. Черт возьми, козел отпущения во всей красе…

Том пришел мне на выручку. Он – мой настоящий спасательный круг, как бы странно это ни звучало. Не знаю, я просто чувствовала его благосклонность и поддержку, и от этого мне было легче. Когда за тебя глава Сопротивления – можно не бояться всеобщего поругания. Главное, не впасть в его немилость. Только вот я была близка к этому, судя по тому, что я написала для пропаганды. А написала я откровенную банальщину. Прекрасно это понимала, но оставалось надеяться на то, что это лишь издержки самокритического восприятия.

– Мы планируем устроить завтра первое собрание с участием завербованных членов – они будут ждать нас в назначенном месте после полуночи. Со мной отправятся четверо. – Том взглянул на всех, кого он имел в виду – включая меня. Можно еще раз чертыхнуться?

– Хорошо, – Лин, очевидно, надулась, ведь Том решил не брать ее с собой, она останется снимать ролик с Фредом и другими. – Нам нужен текст для первого ролика. Эстер?

Я сглотнула. Том коснулся моей руки и одобрительно кивнул – стоило показать ему написанное, он бы сказал мне все честно. Или нет? Фред любит меня идеализировать, а я настолько же далека от идеала, как наш мировой устой от демократических воззрений. Думаю, Том был бы более объективен.

– Привет, – я откашлялась, – надеюсь, вместе с чипом вы не удалили мне часть мозга, отвечающего за фантазию. – Я обращалась к Гэри: он улыбнулся мне и покачал головой, отвергая мое обвинение.

– Ну ладно, – снова начала я, набираясь сил. – «Жители Мирового Государства, мы обращаемся к каждому, кто сейчас находится под гнетом системы, разрушившей все устои и принципы, на которых прочно стояло наше общество. Если вы не согласны с порядками, навязанными Андерсоном и его свитой, присоединяйтесь к борьбе за лучший мир!»

Тишина грохнулась обухом на наши головы. Слышен был лишь треск радаров и прочего оборудования Тома. У кого-то дзынькнули электронные часы. Опущенные головы – дурной знак.

– По-моему, неплохо, – наконец проломил молчание Джо своим неуверенным голосом.

– Главное – по делу, – пожал плечами Гарольд: ему-то уж точно не приходилось судить о качестве и художественности моего текста.

Но все эти подбадривающие комментарии разбивались о щит моего стыда за безжизненные слова, которые мне не очень-то и хотелось защищать. Меня волновало одна единственная оценка – оценка Тома. Я боялась поднять на него глаза, чтобы не увидеть разочарование. Он так искренне верил в меня – и плевать, что это было в его интересах. Я подвела его. Я ощущала это кожей.

– Так, ну имеем, что имеем, – вздохнула Лин. – Я могу слегка преобразить это.

– Прости? – Я подняла на нее глаза.

– Я перепишу это текст, чтобы он не выглядел так… так плоско.

Несмотря на то, что я прекрасно осознавала, что текст получился неудачным, мне хотелось зарядить Лин чем-нибудь по лицу. Критиковать написанное мной могла лишь я сама. Негласное правило писателей с хрупким эго. Я обзавелась им после ухода из журналистики, как видно. В те времена мне было не шибко важно, что думают о моих текстах. Хотя, кого я обманываю, тогда я и писала иначе. Тогда мои слова были не про меня. Вот поэтому никакая оценка не способна была ранить меня.

– Ну это уж слишком! – вступился Фред. – Я готов прочесть на камеру все, что напишет Эстер. Но только она.

– Нам нужно что-то большее, нежели набор клише. Не обижайся, Эстер. Но мы правда думали, что писатель поможет нам. Пока ты единственная в штабе, кто обладает этим навыком.

– А с чего вы взяли, что я писатель?

Я встала. Единственное, что мне хотелось сделать – уйти. Спрятаться от этих разочарованных глаз. От глаз Тома, которые, я уверена, были направлены на этот паршивый листок с паршивыми словами, которые не были моими.

– Эсти! – Фред дернул меня за руку.

Психанула. Выбежала, как истеричка. Пора бы уже собрать свои раскрошенные мозги в кучу и сделать что-то полезное! Ненавижу, ненавижу! Может, и хорошо, что мою незаконченную рукопись изъяли, и наверняка сожгли, устроили поминальный костер – вот достойная участь для закорюк, что выползли из-под моего пера.

В приступе неистовой самоненависти я рванула прямиком в тренировочный зал. Скользнула карточкой по сканеру резким движением. Занырнула внутрь. Пыхтела, словно разъяренный бык на корриде. Сначала мерила шагами зал. Схватила с полки перчатки и принялась неистово колотить тренировочную фигуру, что прекрасно имитировала человека. Кого я лупила? Нетрудно догадаться. Саму себя. Удар за ударом обрушивался на ту мою часть, которая предала себя, свою суть, подчинилась слабости, жалости к себе; выбрала амок, страдания вместо борьбы. Моя тень поглотила меня, ну что ж, сделаю так, чтобы она подавилась до рвоты!

Удар. Еще удар. Руки сводит от боли, но я ее не чувствую. Кричу, реву, рычу – буйство реакций, что катятся кубарем одна за другой. Так хорошо высвобождать это «плохо». Иногда нужно «врезать» себе со всей дури, чтобы вспомнить, кто ты есть на самом деле. Это не из-за Лин. Не из-за написанного. Вся эта вспышка из-за меня самой. Я так усердно прятала то, что зудело, кровоточило – оно покрывалось корочкой, но я сдирала ее, и все начиналось сначала.

– Ты так руки вывихнешь. Не эта штуковина твой враг, – голос Тома за спиной: почему-то я не удивилась, что пришел он, а не Джо или Фред.

– Я хочу побыть одна, – пыхтела я, мой голос напоминал рык зверя.

– Хорошо, – очень просто ответил он, – подожду, пока закончишь. У нас уйма времени. Не торопись. Возможно, когда ты перестанешь себя сжирать, мы еще будем живы. Но я этого не гарантирую.

На мгновение замираю. Дыхание скачет, как бешеное, я не могу за него ухватиться. Воздух рывками выпрыгивает из моих легких и запрыгивает обратно. Сердце также пляшет, словно пытается продырявить грудь. И все это тоже – моих рук дело.

– Я не могу… я… я не гожусь в оружие возмездия, – полушепчу-полукряхчу я.

– Старая песня, – вздыхает он. – Давай, пожалей себя больше. Это же из-за тебя мир к чертям рассыпался. Из-за тебя наши мозги стали под властью психов. Из-за тебя девочкам запретили получать образование. Из-за тебя убили твоих родителей. Не слишком ли для одного человека?

– Ты тратишь время… зря. Не пойму… не пойму, зачем. Я и без чужой помощи отлично справляюсь с пожи… пожиранием себя.

– Так когда же ты уже наешься? – Казалось, он терял терпение. – Может, когда нас начнут убивать по одному на твоих глазах? Решение возиться с тобой – самое провальное за последнее время. Думаю, Андерсон на моем месте пришел бы к аналогичному выводу. Ты – никчемная. – Я обернулась к нему, не веря своим ушам. – Да-да, ты умеешь только жалеть себя. Ни черта не хочешь менять. А знаешь что, – это расслабленное, безразличное движение его руки безжалостно полоснуло меня по нутру, – ты заслуживаешь развалин мира, на котором стоишь. Нам не нужны такие слабаки. Мы хотим сражаться. А ты? Какого хрена ты хочешь? – От его окрика я дернулась. – А? – Том приблизился ко мне. – Забиться в угол в обнимку со своей слабостью?

А я ведь правда пестовала свою беспомощность, никак не привыкнув к тому, что мне вернули голос. Буквально вложили его в меня. Я же упорно пыталась отринуть этот дар.

– Давай, – безжалостно продолжал Том, я едва могла узнать его в этой вспышке, – мы отпустим тебя. Возвращайся в тот мир, где ты – никто. О да, Андерсон будет доволен…

– Не смей упоминать его…

Но Том меня не слышал:

– Он казнил стольких людей и будет делать это снова и снова. Он заберет все, что тебе дорого. Уничтожит. А потом сотрет и тебя. А ты и не против! Да?

Пропитавшись дрожью, я лишь тряслась, сжав челюсти.

– Нет? Тогда борись! Борись, черт бы тебя побрал! Или все они умерли просто так? Просто ему на потеху? Борись!

С криком отчаяния и гнева я снова бросилась на фигуру и обрушила на нее в два раза больше ударов: я била, царапала, злые вопли мешались со слезами. В какой-то момент Том оттащил меня, и я оказалась в его руках – продолжая биться в истерике, совсем ослабив, я ничего не чувствовала и не понимала. А он крепко сжимал меня, слегка покачивая и поглаживая, как ребенка, не пытаясь успокоить: просто ожидая, когда из меня выйдет все разрушительное – выйдет весь яд.

Не помню, сколько времени прошло, очнулась я от спокойного голоса Тома:

– Ну что, легче?

– Я разорву его… – проскрипела я.

Том усмехнулся по своему обыкновению.

– Так-то лучше. Я хотел, чтобы ты вспомнила, кто твой истинный враг. Оказывается, мифы про женскую память – не мифы вовсе…

Я пихнула его в грудь за этот сарказм, осознав, что все еще нахожусь в столь тесной близости с главнокомандующим Сопротивления.

– Ты правда считаешь меня никчемной? – спросила я, отстранившись.

– Если бы это было так, вряд ли я тратил бы на тебя силы.

– Ты меня поражаешь, – наконец улыбнулась я, мне стало так легко, как будто я наконец выдохнула все, что сковывало меня.

– Ты поражаешь не меньше. Я понимаю тебя потому, что столкнулся с этим сам. Так что… нужно было просто выбесить тебя хорошенько. Выхлоп. Бум! И ты свободна от эмоций.

– Да уж… ты точно подметил про психотерапию на тренировке.

– А теперь завязывай с колебаниями и прочим дерьмом, мешающим тебе сконцентрироваться на главном. Достань из себя ту силу, которой ты уж точно обладаешь. А гнев направь на главный объект своей ненависти.

Андерсон.

Его Мировое правительство. Я по гайкам бы разобрала эту автократическую машину, сметающую на своем пути все без разбора. Неожиданно даже для себя самой я выпалила:

– Я хочу в подготовительный вооруженный состав.

Том поднял брови – его выражение лица вместило в себя и удивление, и восхищение, и опасения.

– О как…

– Это не помешает писать. Только поможет, усилит меня. Видишь, на что способна одна твоя тренировка, представь, что будет дальше!

Том улыбнулся.

– Пойдешь в группу Джо. Для начала. Но наши тренировки остаются в силе. А пока… – он глянул на часы, – надо вернуться на собрание.

Собрание. Как будто оно было много дней, месяцев назад, а ведь прошло от силы минут пятнадцать. Я чувствовала стыд и ужас от своей детской реакции. Но, видимо, подобный взрыв мне и был нужен – чтобы разметать клочья моей неуверенности, моей ненависти к той, кем я стала, и кем быть не хотела.

Я принялась вытирать лицо, осознав, как я, должно быть, ужасно выгляжу в этот момент. Но я твердо решила, что маски, броня, страхи, сомнения больше не помешают мне сделать то, что я должна – разорватьАндерсона.

– Идем, – кивнула я.

Глаза Тома замерли на моем лице. Как обычно, он тряхнул головой, вернувшись к себе:

– Пошли, – пропустил перед собой.

Когда мы возвращались в его кабинет, на нас дыхнула атмосфера напряжения. Фред мерил шагами коридор – заметив нас, он ринулся ко мне.

– Все в порядке? – Он принялся меня рассматривать, потом бросил недоверчивый взгляд на Тома поверх моей головы. – Ты плакала?

– Да, все нормально, – я дружески положила руку на его предплечье. – Я расклеилась. Том помог немножко склеиться. Всего-то… Пошли, надо спасать мир.

Мое хладнокровное воодушевление его слегка поразило, но он не перечил. Фред был воплощением понимания.

– Итак… – начал Том, когда все расселись по местам.

– Извини, Том, – перебила я его. – Могу я сказать?

Он кивнул.