Правила чуда, или Правила движений по иным дорогам

ФРИДРИХ

– (слышны звуки землетрясений, Земля стала как бы колебаться). Покинув норку, и отринув бога. Увидеть сладостную высь. И сладость хладной дерзкой Силы Власти… Холодной Власти… Презревшей совесть, жалость, нищету…… Да, упадёт слабейший… Заткнёт свой рот нуднейший… Здесь Воля говорит… Здесь Воля говорит… Святейший больше не нудит, – о жертве во славу такого же пустейшего слабейшего… Здесь жертва больше не скулит. Нет места жертве здесь… Сожрали жертву… Сожрали хищники вот эту жертву… А также ту… Здесь Сильные пожрали всяких жертв… И стало чище на земле… И стало чище на земле… Здесь хищники сожрали всяких жертв… Какие были… И стало чище на земле… Здесь хищники пожрали нуднейших и слабейших жертв… и стало радостней. живее не земле… Земля вдруг ожила холодной Силой Власти… Земля вдруг ожила… Земля вдруг стала Силой… Безумной Силой Власти… Земля здесь ожила… И замерла… В спокойном тихом ожидании приказов Законной Силы Власти… Земля законной Властью ожила… Земля вдруг Силой Власти стала… Земля холодной сталью Силы… Ожила… Земля вдруг Ожила… Земля вдруг стала невыразимой хладной Силой Власти… Земля Сверхчеловеком ожила… Земля здесь ожила неимоверной Силой… Земля приказом отдельной Силы Власти Ожила… Земля здесь Ожила… «Сверхчеловеком»… Его Законной Силой Власти… Земля… Вдруг… Ожила… Земля… Вдруг… Ожила… Вдруг… Ожила Земля… Холодной Силой Власти… Земля… Вдруг… Ожила,

АПОЛЛОНИЙ

– (идёт сценка того как роскошный дворец владельца в результате случившегося землетрясения погребает под собой его владельца). Продолжим… Случилось так. Что некий выскочка, заполучив случайное наследство, устроил неслучайно себе в Родосе роскошный, и обширный, дом… Свозив в него со всех краёв земли богатые картины, и каменья… Статуи… Хвалился малый при том при всём честном народе огромным своим домом… Картинами, каменьями… Коврами дорогими, персидскими… И золотыми вазами хвалился. И ждал со всех сторон завистливых похвал… А Аполлоний же спросил при том владельца домом, – «А сколько ты, юнец, потратил на образованье, книги… и на учение у самых мудрых и известных мудрецов…». «Нисколько», – ответил малый… «Ни драхмы не потратил я. Зато на дом потратил тысячу талантов… И столько же ещё потрачу…». «Тогда скажи мне», – продолжил юношу пытать мудрейший Аполлоний, – «За что же людям, другие люди, более завидуют, – за то что им присуще, как мудрым справедливым гражданам, – или за то, что им принадлежит по праву получения в наследство несметного богатства…». «По праву получения богатства и завидуют… Удачлив в том в ком сила… А сила же в богатстве, и в деньгах… А сила же в богатстве, и в деньгах», – ответил малый… «Мне кажется…», – добавил Аполлоний при том, – «Не дом ты получил в наследство… В наследство твой дом заполучил тебя. Дом заполучил тебя… Невежда же не сторож дому. Он не владеет домом… Он не владелец дома… Сей Дом заполучил тебя… Дом завладел тобой. Дом получил тебя… Дом получил тебя, несчастный малый… Дом погубил тебя… Дом умертвил тебя… Пришёл тебе конец, несчастный малый… Ты «Домом» стал… А «Дом» вошёл в тебя… Конец тебе, несчастный малый… Тебе Конец – твой Дом вошёл в тебя… И умертвил тебя… Твой Дом заполучил тебя, несчастный малый… Твой Дом стал подлинным хозяином тебя. Несчастный малый… Твой Дом убил тебя… Злосчастный малый… Покойник – Дом Сам умертвил тебя… Дом умертвил тебя… Дом «погубил тебя…». Вот что сказал мудрец, блаженный Аполлоний, несчастному владельцу Домом… Вот что сказал мудрец… заблудшему в его случайном, и неправедном, богатстве… вот что сказал мудрей несчастному заблудшему юнцу… Вот Что. он ему сказал…

ФРИДРИХ

– (некто вылезает из под обломков рухнувшего дома). Ну – ну… морализируй, несчастный Аполлоний… Морализируют лишь угнетённые рабы. Усталые и несвободные общинные рабы… Раб смотрит с недоверием на волю сильного… На добродетель сильного раб смотрит. с завистью… На славу сильного. На безраздельную его уверенность… Раб смотрит с завистью. А почему… Да, потому что эти люди, – никчёмные, безвольные рабы… Да, потому что они бессильны. И безвольны… Они – рабы. Рабы от полного бессилия морализуют… О нравственности ноют лишь бессильные рабы… Лишь угнетённые рабы… Вопят о справедливости… О правде… Лишь угнетённые рабы… вопят О правде… Рабы всегда вопят О справедливости… И вместо страстного желанья выйти на свободу… Вопят О смерти… Пусть умереть, но, – умереть достойным Неба… О смерти… они вопят… Рабы вопят… Всегда вопят рабы… закованные в цепи «жертвы»… «правды»… «справедливости». Всегда вопят рабы… Они вопят… всегда вопят безвольный рабы… Они смердят бессильем. и безвольем… И потому вопят… Всегда вопят рабы… Они – рабы… И потому вопят бессильем… Бессилием вопят унылые рабы… Они бессильны и унылы… бессильны и безвольны… И потому… Вопят… Вопят рабы…

АПОЛЛОНИЙ

– (тень Авеля снимает с дыбы полуживую жертву, оживляет жертву, и оба обнявшись уходят навстречу восходящему к ним солнцу). Александрийцы ж скучали… Много дней не видя не слыша сердечного друга… их сердечного лучшего друга… тосковали ж по улыбке и тёплому взгляду их милейшего друга… их мудрейшего друга… кого мир называл «Аполлонием»… окружали толпой Аполлония… В тот великий и радостный час, когда их божество сходило на берег… окружали толпой драгоценное их божество… Ликовали при том, расступались пред ним, словно этот герой не себя нёс… Но нёс благую святыню… Нёс себя как святыню… Расступались пред ним… когда их божество сходило на берег… окружали толпой драгоценное их божество… окружали толпой драгоценное их божество…

А в тот редкий приезд Аполлоний, как только сошёл на египетский берег… как тот час раздвинул толпу, чтобы увидеть, – как правитель провинции с группой при полном оружии стражников везли на платформе двенадцать закованных в цепи разбойников… везли их казнить за разбой, и убийства… за разбой, и грабёж… а не просто везли за какое-нибудь воровство… Аполлоний ж, как только взглянул на процессию, как тот час и молвил, – «Вот этот… Что третий по счёту, если отсчитывать справа… Не будет казнён. Не виновен несчастный… Сделайте ж так чтоб казнили его не первым… Но – последним… Но – в последнюю очередь… Но – в последнюю очередь… Последним чтобы казнили его… Дайте шанс невиновному… Дайте шанс невиновному…». Дали шанс невиновному… И когда восьмерым уже отрубили разбойничьи головы, как тот час явился гонец истошно вопя, словно резали бедного – «Отпустите Фариона!.. Отпустите Фариона!.. Не виновен Фарион!!. Фарион не виновен!!!.. Фарион не разбойник… Он не был разбойником. Испугался он пыток… И признался, что будто бы был он, как прочие, мерзким и злобным разбойником… Вот как эти… Одиннадцать… Будто был он разбойником… Отпустите Фариона!.. Фарион, не убил никого. Фарион, не убил никого…»… Отпустили Фариона… Египтяне ж… потрясённые виденным, окружили пророка, чтобы тут же увидеть… Чтобы тот час получше рассмотреть несомненное ныне… Несомненное ныне… И во веки веков драгоценное их божество… драгоценное их божество, – Аполлония… прорицателя судеб, – спасителя жизни… ещё одной жизни… теперь уже жизни бедняги Фариону. Фариону, – кто стоял на коленях благодарно моля с опущенной вниз головой, чтоб не видели слёз на щеках у него… Аполлоний ж беднягу в мгновение поднял… ласково обнял… тепло его обнял, как лучшего друга… И напутствовал так, как теперь уже верного лучшего друга, – «Лучше выдержать пытки, Фарион… Чем подняться на дыбу. Не будучи сколь-нибудь вправду виновным… Лучше выдержать пытки, Фарнон… Лучше выдержать пытки, Фарнон……Впрочем… легко ль говорить, если сам никогда не испытывал пыток… Ты спросишь, Фарнон: как я сам бы повёл себя, если б мне применили те пытки, какие ты, славный мой друг, испытал… Не знаю, Фарнон. Не знаю Фарнон… Возможно и я бы не выдержал пыток, – и я бы сознался в том, что был я разбойником… и даже кого – то убил… Возможно, Фарнон… Не знаю, Фарнон… легко ль говорить… Не знаю, Фарнон…». С тем расстались они, – спаситель, и жертва… Под крики толпы, – «Слава Пророку!..», – кричала толпа… С тем и расстались Пророк, и Фарнон… Под крики толпы – Пророк и Фарнон… С тем расстались… обнявшись, Пророк и Фарнон… с тем расстались… Пророк, и Фарнон… Пророк, и Фарнон… Спаситель, и жертва… С тем расстались они… Пророк… и Фарнон… Спаситель… и Жертва… С тем расстались… Они…

Позади идущих навстречу солнцу тени Авеля, и спасённой им жертвы, крадётся тень Каина. А вместе с ним крадётся и сама тёмная ночь…

ФРИДРИХ

– Так изменился я…

Я стал бойцом для самого себя.

Я стал иным…

Восстал, и изнемог в борьбе с

самим собой…

Переступил порог… Не добрым, и не злым…

Самим собой Я стал… Восстал… Воюя с

собственной судьбой…

Суровый дальний край…

Обитель мёртвых льдов…

Пустыня… Пустыня каменных следов…

То были лишь мои следы.

Здесь видел Я одни мои следы…

Забыл людей,

хулы, мольбы, богов… То были лишь

мои следы… Я жил… Я жил!..

Я радовался… а вас здесь ужас каменный сковал…

Немые глыбы. Не люди – камни вы…

На вас наложены мои следы… Пришёл Я к вам..

На вас мои Следы… НА ВАС НАЛОЖЕНЫ МОИ СЛЕДЫ…», —

Так молвил Заратустра… Смеётся Заратустра… «В объятьях брачных тень с новой жизнью внове здесь слилась… Добро со злом… А ночь со днём… А солнце с небом… И с чёрным небом жизнь слилась…… Так молвил Заратустра… Желанный Заратустра… Спаситель Заратустра… Ночь с ясным небом здесь слилась… Безумен Заратустра, – ночь с ясным днём Безумьем пролилась… Безумен Заратустра… Безумен Заратустры… Безумно пролилась Безумна ночь… Безумен Заратустра… Ночь Чёрным Солнцем безумной Тенью Каина лилась… Безумен Заратустра… Безумен Заратустра… Ночь… Чёрным Солнцем Каина… Безумной Тенью Каина лилась… Здесь Ночь, убийцей брата… Безумной Тенью Каином… Здесь ночь… убийцей брата Каином… Лилась… ЗДЕСЬ НОЧЬ… УБИЙЦЕЙ ПРОЛИЛАСЬ…

АПОЛЛОНИЙ

– (Отец – Солнце откликается на молитвы страждущих его детей – отвечает его восходом, и нежностью, по отношению к Его молящимся о Нём детям.). А вот ещё, что говорил Аполлоний заблудшим никчёмный жрецам… В египетских храмах… говорил он… глупым никчёмным жрецам, ливших реками кровь разной живности во слову богов, – кровь гусей, и быков… и прочей хозяйственной живности… «Дым от живности… И тот же огонь – не огонь… не дым прорицаний… А так… это одно баловство… Лишь Солнца огонь – Божество… Единого Солнца… Живого разлитого в Космосе Солнца – Отца… Единый Огонь несёт в себе дух прорицаний… Молитесь на Солнце… Ответит вам Солнце… Единое Солнце… Живое Единое Солнце… Ответит вам Мудрость Отца… Ответит Огонь Прорицаний… Ответит Огонь Упований… Молитесь на Солнце – Отца… Ответит вам Солнце… Единое Солнце… Ответит Отец – наше Солнце… Единое Солнце… Разлитое в Космосе Солнце… Единое наше во век Божество… Живое Единое Солнце – Отец… Единое нам Божество… Творит и Пророчит Отец наше Солнце… Единое Солнце – Отец… Наследнику Сыну Расскажет… Наследнику Сыну Укажет… Единое в нас Божество… Отец – наше Солнце Укажет…», – так говорил Аполлоний заблудшим никчёмным жрецам… так говорил этим глупым жрецам пророк Аполлоний… Так говорил им Пророк… Так говорило им их божество… Их божество. Так оно им говорило… Так говорило им… их божество…

ФРИДРИХ

– (бредёт по каменной пустоши Каин, спотыкаясь при том о камни… не камни то люди… омертвевшие. в камень залитые люди…).…Но… Кому – то ведь нужно было сойти с ума, чтобы идти одному по этой ледяной орошённой моим умом пустоши… Спотыкаться при том об этих каменных людей… Вот Заратустра и спотыкался. Шёл, падал, спотыкался… Он спотыкался… И шёл, и говорил при этом, – «Они думают что я холоден… я же просто ироничен как всякий сошедший с ума шут… Шут делающий вид, что он сошёл с ума… Я же просто ироничен. Я – безумный ироничный шут… И я ироничен… безумно ироничен шут… Я ироничен. во имя этой моей безумной иронии… и я сошёл с ума, как и всякий приличный Шут… вот потому я и сошёл с ума… Вот потому…

Вот потому я и приличен… Как всякий шут… с ума сошедший шут… приличен Я как всякий «Чёрный Шут»… Приличен Я… Приличен Я…». – Так говорил при этом Заратустра… «Приличен» Заратустра… прилично… и безумно… приличный Заратустра… при этом… Так он говорил…

АПОЛЛОНИЙ

– (актёры пластической драмы изображают единство благого Цезаря с вверенным ему, и благодарным ему за всё им содеянное, народом).…А ещё говорил Аполлоний… «Спокойно лицезреть у власти в Риме негодяев и мерзавцев я не могу… Я не могу. Но… И, желая быть самим собою, и постигая божью волю с помощью советов того, кого назвали люди «Аполлонием», – кто давно делает вожатыми благих богов… Благих богов он делает вожатыми… Согласен я взвалить на плечи хрупкие мои прогнившую насквозь державу… Вот этот… подгнивший ныне падший Рим… Я Рим спасу… Во всяком случае – я попытаюсь его спасти… Я Рим спасу… Но… как же… как править нам вот этим… Прогнившим падшим Римом… Что боги говорят, – как править нам… Что говорят нам боги… И вот что нам они… здесь говорят, – «У римлян в почёте было народное правленье… по этой же причине они и получили всё то что ныне есть у них, – богатство, и достаток… и власть над Миром… И власть над Миром… Так возроди же в Риме благое равенство всех равных, – дай людям волю… Дай людям волю!.. И дай им волю как в туне… их собственную власть… при том… не сохранять богатство в сундуке… А волю дай богатству… Богатству ж дай всё ту же волю… но не выкачивай богатство у народа… Поскольку золото добытое из слёз – крамешно и гнусно'… Крамешно и гнусно'… при том не обижай имущих… поддерживай беднейших… И не руби вершков высоких… Всем по серьгам… Всем, каждому, по их серьгам… Дай… Дай каждому… Неси себя спокойно величаво… неси себя… неси в шумливом неспокойном море людских голов, – подтачиваемую этим морем Высоту… Храни в шумливом море людских голов спокойную благую Высоту… Бунтовщикам же – отмеривай не казнь… Но – страх пред казнью… Будь строг, суров, но – справедлив… Будь справедлив. и милостив… Когда ж на суд тебе ведут того, кто смел с оружием в руках лишать тебя законной власти, как Цезаря… То ты, великий Цезарь… Будь милостив к изменнику… Не казнь изменника влияет на толпу… Но – милость… твоя к предателю, готовившего тайный бунт свержения законной власти… Благая милость… Тем самым укротит толпу… тем самым укротит толпу… Твоя благая милость… Твоя благая милость и укротит при том толпу… Будь милостив. Но властен… Как истинно великий Цезарь, в делах о сохранении и поддержании твоей законной власти……Но… оставайся ж простым и справедливым гражданином при том… Будь просто гражданином… и даже если речь идёт о вверенной тебе, пусть и благому Цезарю… Судьбе… Будь просто гражданином… Будь просто гражданином… И близких… и родственников… И даже сыновей твоих держи в узде… Держи их в вверенной тебе, – как кровному отцу их, – не в жёсткой, но в уверенной узде… чтобы никто не мог сказать… Что твой закон – один для сыновей… друзей, иль близких… Другой же твой закон – для прочих, не связанных с тобой верёвкой дружбы, иль родства… для прочих – свободных, не свободных граждан… У Цезаря, – для всех, кто в этой избранной стране ему подвластен… единый, словно высеченный в камне… единый праведный закон… Единый для страны… раскинувшийся разом на полмира… Единый мировой закон… У Цезаря для всех, – один закон… Теперь же что касается тех развлечений… тех гнусностей… тех мерзостей… какие наполнили и развратили ныне, когда-то скромный, и ещё недавно благой священный Рим… А ныне – такой развратный… и такой растленный Рим… Однако, если хочешь исправить нравы Рима, пороки Рима, – то следует их исправлять по малу… И осторожно… Ну, очень осторожно… и без насилий… Исподволь… обуздывая спесь, и жадность, твоих «сподвижников – сограждан»… Да, да… «сподвижнинков – сограждан»… Ты им Правитель… Могучий, властный, но справедливый, и щедрый в твоих владениях Правитель… Ты – Вождь… Ты – Главный… как в доме правишь среди родных, жены, детей… Так в Рима правь. Спокойно и достойно… Спокойно и достойно… Образованием, молитвой, разговором исподволь… Служеньем ближним, как собственным примером… исправь не быстро… Постепенно… исправь их образ мысли, поведенье… Заставь служить их ближним, как служишь сам… Как правишь сам… Какими б ты хотел увидеть собственных детей… такими должен ты увидеть римлян… пытайся мудростью своей, и хитростью своей… Направить Рим… Исправить Рим… Исправь их сам… достойным будь… и назначай правителей провинций по их достоинству и нестяжанью… по их способности служить Верховному Правителю, и гражданам своей страны… И гражданам твоей страны служить… По их достоинству вводи в страну правителей провинций… Так Римом правь… Так Римом правь. Достойный из Достойных… Так Римом правь, Достойный… Отныне и во веки… Так Римом правь, Достойный. Так Римом правь…». Это то что славный Аполлоний услышал от богов. и передал затем эти напутствия всем цезарям… всем правителям мира… и передал затем всё услышанное им от богов всем светочам мира, во всех концах земли, во все благие, не благие, времена, – «Так Римом правь Правитель… Так Римом правь, Достойный из Достойных… Так Римом правь, во всех концах страны, раскинувшейся разом на полмира… Так Римом правь, Достойный, светлый, справедливый, Вождь… Так Римом правь… Так Римом правь… Ты – жертва своему народу… Ты – любящая Жертва для верного тебе народа… Вот так и правь. Так Римом правь, благая Жертва… Так правь… Так, Жертва, правь… Ты Жертва для своего подвластного тебе народа… С тем, Жертва, правь!.. Так Жертва правь!.. Ты, Цезарь. – Жертва… Ты, Цезарь – Жертва… Так, Цезарь, – правь!..»

ФРИДРИХ

– (тень чёрта Каина пытается оседлать пациента Фридриха, и ей это удаётся…). Ах, братья мои, соседские черти… Я создал в себе не бога… Не чёрта я создал в себе… Я создал в себе это моё человеческое творение – как моё человеческое безумие… Из моего собственного праха явился ко мне этот мой призрак, – мой собственный Заратустра – Каин… Ко мне он и явился. Чтобы научить сначала меня… Сначала меня… а затем уже и прочих людей научить, – не прятать голову в песок небесного обмана… А держать гордо её… Теперь уже земную голову, над поверхностью земли держать гордо. Чтобы затем придать ей, земле, смысл её земного сущестования. И только её земного существования… И только лишь её земной жизни… Придать единственный, и непреложный, смысл только лишь её Земной Жизни… «За твоими мыслями и чувствами, брат мой, стоит более могущественный повелитель, – твой неведомый мудрец… И он называется при этом – «Само Я»… И это твой неподражаемый Чёрт… В твоем теле он и живет… Он и есть теперь уже это новое твоё тело – «Само Я»… Это Оно и есть… Твоё «Я»…Твоё единственное и неповторимое «Я», – Так говорил Заратустра. Так говорил твой Чёрт – Заратустра… Так он тебе говорил… Так он тебе говорил… Этот твой Чёрт… Заратустра… И… Так он тебе говорил…