скачать книгу бесплатно
Я себя считала элитой!
Просто по праву рождения, потому, что мои родители были обеспеченными, потому что я принцесса и у меня есть принц…
Я даже не подозревала, что может быть по-другому!
Маринка, в соцсети которой теперь красуется стопятьсот совместных фото с Олегом, подписанных очень двусмысленно и сладко, залайканных, залитых сиропными комментариями, весь день в центре внимания.
Она сидит на переменах королевой в окружении благодарных поклонниц и громко, нарочито лениво рассуждает, как «некоторые» тупо пытаются вернуть расположение парня. И как не стыдно так унижаться? И вообще… У Олежки, это она так Олега называет, и я каждый раз не могу сдержать усмешки, зная, как его бесит это сокращение имени…
«Так вот, – говорит она, небрежно откинув выбеленную прядь с лица, – у Олежки есть место за столом… Его друзья… Ну, вы их знаете же? Его друзья хотят видеть рядом с собой исключительно классных девочек, а не всяких отстойных куриц…»
При этой фразе мне отправляются многозначительные взгляды, а почтительное окружение хором поддакивает, ахает согласно и наперебой предлагает «Олежеку и его друзьям» свои услуги эскорта через Марину.
Все это выглядит настолько мерзко, что я невольно радуюсь, что никто из них со мной не общается. И вообще… Такая пошлость… Я вот никогда…
В голову тут же приходят непрошенные воспоминания, как мои однокурсницы окружали меня на переменах, разговаривали, словно невзначай выведывая о планах на выходные, причем, не столько моих, сколько Олега и его приятелей.
И я, не видя подвоха, говорила… Если было, что сказать. Интересно, я в эти моменты выглядела так же, как Маринка сейчас?
Если да, то… ой. То, наверно, все заслуженно мне?
Короче говоря, я рефлексирую, переживаю и расстраиваюсь.
И, самое главное, что и поделиться-то не с кем переживаниями!
Так уж получилось, что подруг, более-менее близких, кроме Марины, у меня не завелось.
В школе были, но потом мы разошлись по разным вузам, я на первом же курсе наступила в дерьмо по имени Олег и не могла никому больше уделять время.
Маринка оставалась так долго рядом, потому что сама очень сильно проявляла инициативу, как я теперь понимаю, навязывалась, звоня, бесконечно забрасывая меня мемами и всякими фоточками, приглашая куда-либо, общаясь с моей мамой и пытаясь флиртовать с моими неженатыми, симпатичными братьями.
Боже, я для нее, наверно, была гребанным джек-потом! Ну, по крайней мере, весь первый курс…
На втором стало понятно, что я нацелена на учебу и своего парня, ее намеков насчет сводничества с Мишкой или Вовкой упорно не понимаю (а я реально не понимала, дурочка наивная), тусить не люблю, да и некогда…
Марина все равно оставалась рядом, непонятно, верней, теперь-то уж понятно, почему.
Ждала свой шанс.
И вот дождалась.
И теперь с огромным удовольствием мстила мне за бесцельные годы ожидания, когда приходилось, как сейчас моим однокрусницам, заглядывать мне в рот и ласково поддакивать.
От прояснения картины резко подкатывает тошнота, смотреть на окружающий мир становится совсем тяжко, и я, не выдержав, вызваниваю Мишку и прошу, чтоб забрал.
Брат как раз едет с вызова, с коллегами, веселыми парнями из «убойного» отдела, очень заинтересовавшимися мною, а потому Мишка не имеет возможности провести допрос по всем правилам, изо всех сил отгавкиваясь от зубоскалов и угрожая, что всем оторвет ноги по самые гланды.
Это звучит так забавно, что я невольно улыбаюсь и чуть-чуть отвлекаюсь от своих проблем.
Дома, отговорившись от взволнованной мамы головной болью и внезапно начавшимися месячными, закрываюсь у себя и… И вот тут накрывает по полной.
Бросаюсь на кровать, словно девочка-подросток в дурацкой дорамке, и плачу. Малодушно и глупо. Жалея себя, искренне не понимая, за что мне это все? Разве я кому-то навредила? Разве я хоть раз была с кем-то груба?
Почему все так радостно поддержали Марину? Почему даже самые заучные заучки подчинились стадному инстинкту травли слабого, отличающегося от них?
Как мне теперь жить с этим?
Тренькает сообщением телефон.
Я смотрю на абонента, прикусываю губу, вытирая слезы со щек.
Олег.
Глава 10
«Малыш, я у твоего дома, выйди»
«Малыш, я не уеду, выйди»
«Посмотри в окно»
«Это для тебя»
«Малыш… Давай поговорим»
«Ты же знаешь, что мы будем вместе?»
«Малыш, малыш, малыш»
Я откидываю в сторону телефон, смотрю на себя в зеркало, придирчиво ища следы недавней истерики.
Глаза, конечно, красные, напухшие, венки на веках… Бич всех натуральных блондинок: тонкая кожа и близко расположенные сосуды. Если уж начинаю реветь, то нос потом весь день вылядит печально повисшим Пиноккио…
Но сейчас, вроде, все в норме, не успела, значит, нареветь еще.
Губы распухли, конечно, от слез, но это даже неплохо… Да? Нет?
И вообще, Алька, какого черта ты думаешь о том, как выглядишь? Перед кем красоваться?
И надо ли вообще выходить и разговаривать?
Олегу не откажешь в настойчивости, конечно, но после вчерашнего его выступления, это я не говорю о причинах нашего расставания еще, и сегодняшних моих нервов… Неужели он всерьез рассчитывает разжалобить меня этим пошлым, так ненавидимым мною «малышом»?
Реально?
Так уверен в собственной неотразимости?
Тогда он еще мерзопакостнее, чем я думала даже…
– Милая, – в дверь аккуратно стучится мама, – как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – отвечаю я, тянусь и выключаю постоянно тренькающий телефон.
Не надо маме знать про мои напряги.
– А то тут Олег пришел…
Че-го? Как он вообще посмел???
Вскакиваю, на нерве распахиваю дверь.
Мама стоит, смотрит на меня встревоженно.
– Ты как себя чувствуешь, милая? – мама проводит ладонью по щеке, убирая волосы за уши, и мне на мгновение очень хочется прижаться к ее прохладным пальцам губами, обнять и слезливо, как в далеком детстве, пожаловаться на жизнь, на обидчиков своих, на несправедливость происходящего.
Но сдерживаю себя, конечно же.
Во-первых, как-то глупо взрослой девушке жаловаться на однокурсников, которые ее обижают… Смешно.
А на Олега нельзя.
По крайней мере вот так, без подготовки.
Папа с отцом моего бывшего парня состоят вместе в одном сообществе, «Ротар», «Ротан»… Не помню названия. Это что-то вроде городского вип-клуба для бизнесменов и серьезных людей. Такое место, где взрослые мужики собираются раз в месяц и, надуваясь от собственной важности, обмениваются ленивыми фразами, демонстрируя свою крутизну.
Правда, папа как-то это все по-другому называет: обсуждение жизни города, инвестиций, грантов и прочего, но я думаю, что они там просто понтами друг перед другом трясут. Милое такое, чисто мужское времяпрепровождение. И папа мой с папой Олега прямо задружился в последнее время.
Ему по должности нельзя вести коммерческую деятельность, но деньги вкладывать можно же. Особенно, если не самому, а его жене, моей маме, то есть, той еще бизнес-вумен…
А папа Олега – очень даже солидный мужчина, уже полгода как покровительственно называющий меня «невесткой», владелец самого крупного в регионе банка… Так что им друг с другом весело там, и, я подозреваю, все давно уже насчет нашего будущего с Олегом решено.
И моя новость про расставание будет неприятным сюрпризом. А если рассказать в подробностях, то папа может плюнуть на заманчивое инвестирование стопроцентных прибыльных проектов и вступиться за честь своей маленькой принцессы.
Я бы этого не хотела, если честно.
Наша с Олегом жизнь и любовь – только наше дело, и оно не должно отражаться на интересах родителей.
А, значит, новость надо преподнести максимально деликатно. И, желательно, без упоминания таких слов, как «тварь», «пидор», «дерьмо» и «похотливый скот».
Поэтому я держу себя в руках, мужественно улыбаюсь и киваю маме успокаивающе:
– Мам, все хорошо… Я спущусь сейчас.
Возвращаюсь к себе, смотрю в зеркало, ища силы для боя.
Ничего, Алька… Золотая медаль тоже не сразу нарисовалась. И чемпионство по теннису. И вообще. Ты – боец. Какого хера расклеилась, принцеска?
Причесалась, лицо вытерла, чуть-чуть подмазала синяки под глазами и вперед!
Олег в своей привычной манере очаровательного весельчака, которую так любит старшее поколение женщин, наши мамы, тети, бабушки, занимает маму легким разговором у нас в гостиной.
– Марина Владимировна, – слышу его приятный баритон, – не кокетничайте, вам больше тридцати никто в жизни не даст. И не просто тридцати, а роскошных тридцати! Таких тридцати, что фору любым двадцатилеткам дадут! Клянусь, я когда вас первый раз увидел, решил, что Аля не рассказала мне о своей старшей сестренке!
– Ох, Олег, – смеется польщенная мама, – ты далеко пойдешь с таким умением делать комплименты!
– Обижаете, Марина Владимировна! Это вообще не комплимент! Это – констатация факта!
Я спускаюсь вниз, и мама с Олегом замолкают, разворачиваясь ко мне.
Я смотрю на своего бывшего парня, такого красивого, улыбчивого, очаровательного… И не могу понять, где мои глаза были, когда связалась с этим дерьмом?
И как у него хватает наглости после всего сидеть здесь и делать комплименты моей маме?
Наверно, что-то такое отражается в моем взгляде, потому что Олге подрывается и торопливо идет к лестнице:
– Малыш… – мама не видит его лица, а потому Олег не считает нужным улыбаться, только голос звучит участливо, – иди ко мне!
Этот уродец уже понял, что я ничего не сказала маме, и теперь пользуется этим, вовсю играя на публику.
Мне ничего не остается, кроме как позволить ему обнять себя. Правда, поцеловать не разрешаю, шепчу еле слышно:
– Только попробуй…
Олег понимает по моему тону, что перегибать тоже не годится, потому не напирает.
– Ты на машине? – спрашиваю я громко.
– Да, конечно, малыш. Хочешь покататься?
– Нет, я себя неважно чувствую… Пойдем, провожу тебя.
Звучит грубовато, да и вообще наша встреча мало похожа на привычную, когда Олег обнимал меня, целовал, при родителях, целомудренно в щечку, но все равно было понятно, что с любовью и глубо-о-оким чувством… Ох, и дура я была…
Но мама, если и замечает что-либо, не встревает, она вообще отошла к задней двери и высматривает там сейчас нашу кошку. Все делает для того, чтоб не мешать нам, деликатная моя.
Олег, если и имеет что сказать, то все же благоразумно молчит, кивает, обнимает меня за талию, заставляя вздрогнуть от омерзения и сцепить зубы, и мы теплой, душевной компанией идем к выходу.
Я изо всех сил стараюсь, чтоб не стошнило от его прикосновений, он тоже изо всех сил делает вид, что все просто отлично.
На улице мы еще какое-то время идем, обнявшись, потому что камеры везде, и только когда выходим за ворота, я резко сбрасываю противную ладонь с талии.
– Рано, малыш, – говорит примирительно Олег, – еще в зоне видимости камер…
– Не могу больше, боюсь, стошнит, – шиплю я, стараясь держаться подальше от него.
– Что-то раньше тебя от моих рук не тошнило, – обиженно заявляет Олег.
– Ну я же не знала, куда ты их засовываешь, – парирую я, – зато теперь постоянно тошнит, стоит вспомнить…