З. Нуда.

От Аккона до Мальборка. Детективно-историческая хроника



скачать книгу бесплатно

Он шел почти без перерывов, от восхода до заката. Но несколько вынужденных и достаточно длительных остановок сделать все-таки пришлось.

Первый раз на исходе третьего дня пути он понял, что ему не обойтись без приличного лука. Небольшой запас еды практически иссяк, длительный голод мог даже свалить с ног, а вокруг испуганно шныряла из-под ног всякая живность: и зайцы, и куропатки, и другие птицы, не говоря уже о крупном звере, – кабане или лосе, – встреч с которыми Инна, правда, совсем не желал.

Лук он смастерил за полдня, подобрав две упругие ветки все того же карагача и связав их вместе, а тетиву скрутил из коры молодых побегов ивы и акации. Размоченная в воде, туго сплетенная, а потом не спеша высушенная у костра в скрученном состоянии кора становилась прочной, не растягивалась и сохраняла натяжение лука несколько дней. Можно было уверенно выпустить дюжину стрел, и если хотя бы половина из них попадет в цель, – голод Инне не грозил. А лучником он был неплохим. Со стрелами все решалось намного проще: два десятка прутьев, обработанных ножом, да оперение из прошлогодних листьев папоротника, – и стрелы готовы!

Остаток дня Инна посвятил охоте. И здесь ему повезло: на небольшой речке наткнулся на стаю уток. Четыре стрелы, из них две потеряны, а еще две принесли добычу из двух уток. Разделать и запечь их в огне – дело простое. Несколько ближайших дней были обеспечены пищей, причем вкусной и полноценной.

Вторая остановка выпала на семнадцатый день, когда он с большим трудом преодолел гряду крутых скал и каменистых сопок. Выручила седловина, издалека показавшаяся довольно низкой по сравнению с серыми отвесными утесами, но измотавшая Инну уже к полудню. Оказавшись на вершине перехода и осмотрев открывшийся горизонт, Инна мысленно улыбнулся, порадовавшись красивому лесистому ландшафту, широкой долиной раскинувшемуся внизу: в лесу идти легче, чем в горах, пищу раздобыть легче, кров устроить легче. Однако спуск в долину оказался сложнее, чем подъем: он дважды срывался, изранил плечо, локти и колени. В довершение всего от его башмаков сохранилась только верхняя часть и веревки. Подошва осталась на склоне, стершись полностью о камни, а ступни кровоточили. Земля австрийского королевства оказалась не очень гостеприимной.

Радужного настроения уже не было, и Инна в очередной раз для себя с грустью сделал вывод, что нельзя радоваться предстоящему, оно непредсказуемо. Можно радоваться только минувшему, уже пережитому. Так же и с его миссией: никто не знает, как все сложится в конце пути, каким будет финал, принесет ли он радость, оправдает ли ожидания. Нужно быть готовым к любому исходу дела.

К вечеру он нашел укромное место в небольшом овраге, нарезал ножом елового лапника, на поляне неподалеку нарвал охапку травы и устроил себе мягкую лежанку: ему хотелось отоспаться, немного залечить кровоточащие раны и починить башмаки – это было главное.

И здесь ему повезло: на следующий день он обнаружил звериную тропу, ведущую к речушке, и отлежавшись довольно долго в засаде в высокой траве, ранил из лука молодую косулю, которая, хотя и пыталась убежать со стрелой в шее, но падала, с трудом поднималась, опять бежала.

Инна, превозмогая боль, все-таки сумел ее догнать и завершить охоту ножом.

Следующие два дня он готовил на костре запасы мяса в дорогу, выделал шкуру косули и сшил себе довольно сносные кожаные башмаки. Сшил – это, конечно, слишком громко сказано. Просто выкроил ножом два подходящих лоскута кожи, обматывал ими ступни ног и обвязывал бечевками, сохранившимися от прежних. Несколько недель пути ему было обеспечено, да и запас кожи он прихватил с собой, на случай нужды.

Третья задержка – на исходе шестой недели пути – едва не стоила Инне жизни или, как минимум, свободы и ставила под угрозу всю его миссию. С помощью бревна он переправлялся через очередную довольно бурную речку, и течением его отнесло далеко в сторону. С трудом выбравшись на противоположный берег, он отдышался, поднялся по склону в лесную чащу и направился в сторону просвета между деревьями, чтобы определить, куда двигаться дальше. Несмотря на всю свою осторожность и постоянную настороженность, все-таки чего-то не заметил: на опушке леса едва он отодвинул сосновую ветку, чтобы осмотреться, как рядом с головой в ствол дерева вонзилась короткая стрела арбалета. Он отлично знал эти стрелы по Аккону, когда подростком-паломником оказался в числе последних защитников города от наседавших сарацинов.

Все, что произошло в следующие мгновения, он смог осознанно прочувствовать лишь некоторое время спустя.

Глава вторая
1. День первый. Пятница

Конек – горбунок… петушок – гребешок…

крошечка – хаврошечка

Сказки все это…


Я начинаю смутно себе припоминать, что про Австралию уже что-то встречалось у меня в жизни с десяток лет назад… И про пивные заводики тоже…

– Так вот, сейчас возникла необходимость активизации в этой нише, надо развивать бизнес и привлекать новых клиентов. Поскольку пан Ежи хорошо знает вкусы своих клиентов, знает, чего они хотят, он готов любыми путями эти вкусы удовлетворять.

У меня в мозгу постепенно уже начинает щелкать какой-то счетчик: было, было, было… Ощущение де жа вю: сейчас речь должна зайти о каких-нибудь морских тварях, типа осьминогов или морских коньков, и о Дальнем Востоке! Это точно уже было!

– Мы сегодня ночью улетаем в Южно-Сахалинск, где пан Ежи собирается заключать контракт на поставки морепродуктов в Австралию…

– А что, разве в Австралии ощущается нехватка морепродуктов? Мне всегда казалось, что для нашей страны более типична селедка, чем какой-нибудь кальмар или омар…

Речь идет о морских гребешках, а не о кальмарах.

Барбара пытается параллельно переводить на польский мои реплики, а свои, судя по всему, ей нет смысла переводить, поскольку он знает, о чем она рассказывает. Или знает русский в такой степени, чтобы улавливать смысл. Тут он решает вмешаться и обращается непосредственно ко мне.

– Насколько я понимаю, с вами можно говорить по-польски. Если позволите, я объясню, в чем дело.

Да, конечно, – подтверждаю, – можно по-польски. Так даже проще.

Видите ли, морские гребешки – это специфический, один из самых изысканных морских деликатесов, который пользуется у нас в Австралии просто огромным спросом. Это все из-за того, что он обладает невероятными полезными свойствами, особенно для мужчин. Вы понимаете, да?

Ежи говорит типично по-польски: каждое предложение без пауз, на одном дыхании «выстреливает».

Речь идет о потенции. Это высокобелковый, низкокалорийный, нежирный продукт с низким содержанием углеводов и холестерина, очень большим количеством минералов, таких как йод, фосфор, магний, железо, медь, марганец, цинк, кобальт. В морском гребешке содержится в 150 раз больше йода, чем в говядине, при том, что это не мясо и во много раз быстрее и легче усваивается организмом.

Во «шпарит»! Прямо цитата из рекламного буклета. Или сам его писал, или очень долго заучивал. Интересно, он изучал это как кулинар или как мужчина с нарушением потенции? Может ему не для бизнеса надо, а для личной жизни?

– А как он выглядит? Это что-то вроде устриц? «Склизкий, но сытный?» – Пытаюсь прикрыть шуткой не только свою осведомленность даже без его рассказа, но и какое-то тревожное ощущение оттого, что с гребешками я уже переживал похожую историю. Но одновременное желание дослушать, что ж ему нужно в России и что нужно от меня, заставляет слушать внимательно.

– Да, многие смутно представляют себе, что это такое и считают чем-то средним между морским коньком и морским огурцом. Но это не так. Морской гребешок – это двустворчатый моллюск в раковине. Диаметр раковины около 15—20 см. Обитает почти во всех морях, видов пятнадцать водится в Черном море, в северных и дальневосточных морях. Но добывают и разводят лишь некоторые виды. По вкусу он похож на кальмаров, устриц, мидий, трубача. Но по ценовым параметрам – он намного дороже.

Явно зубрил. Готовился к переговорам на Сахалине. Энциклопедию проштудировал, плюс, видимо, действительно этим серьезно занимается у себя там в Австралии. Деньги – главное. А эрекция – да фиг бы с ней, как говаривает мой рязанский свояк..

– Ну понятно… Деликатес. Дорогой. Дефицитный… Не каждый ресторан может себе позволить…

– Я бы сказал чуть иначе. Он в основном на Дальнем Востоке водится, в Тихом океане: вокруг Японии, Курил, у Камчатки. Американцы – хитрые: в своих водах закрыли лов. А в Австралии он не очень распространен. К тому же, его уже давно не добывают: все «выгребли» со дна. Только водолазы и аквалангисты еще время от времени вылавливают отдельные особи. Но это не промышленный уровень, да и не того качества: либо очень старые – старше 5—7 лет, а они не такие вкусные и полезные, – либо слишком молодые, не созревшие. А в слишком молодых гребешках основная часть – мускул – еще слаборазвит, и он не годится для кулинарии.

– Так в нем какая-то часть всего используется? А что же с остальным делать? На выброс?

– Нет, конечно, остальное тоже перерабатывается. Для других целей.

– Так вы считаете, что у нас пока еще не «выгребли» со дна, и можно рассчитывать на промышленную добычу? Мне, почему-то кажется, что вы слишком хорошо думаете о России, – ухмыляюсь и внутренне, и для него, изображая ироническую улыбку.

– Я знаю точно, что у вас уже нечего добывать, так же как и в Австралии. Но у вас разводят морских гребешков, и эта отрасль развита достаточно хорошо.

– А у вас что, не разводят? При такой-то популярности?

– Разводят. Но спрос велик и производители не поспевают за ним. Все, что будет выращено в этом году на продажу, уже продано 2—3 года назад. Поставки давно оплачены, и пробиться на этот рынок сейчас практически невозможно. Тем более, что ценовые пороги уже достигнуты, «перебить» более высоким предложением цены я не могу: буду в убытках. Поэтому и ищу поставщиков в других регионах, где цена позволяет закупать.

– Слушайте, ну с экономикой мне все понятно. А вот как его готовят, гребешок-то этот? Может быть, я тоже попробую, хоть и не терплю морепродукты. Если он мужчинам полезен, почему бы не попробовать! Я же не монах, да и свободный мужчина с некоторых пор.

– Ооо, тут масса разных рецептов! Это я могу вам подробно рассказать.

– Хорошо, но чуть позже. За столом. Иначе я и сам умру с голоду, и вас уморю. Особенно под рецепты о вкусной еде. Сейчас, только узнаю у дочки, что там у нас с ужином. Секундочку.

Выхожу к Дашке на кухню узнать, – там почти все готово. Нужно еще минут 10 потянуть время. Возвращаюсь.

– Ну что ж, придется нам еще подождать, но совсем немного.

– А я могу закурить?

– О, отлично! Покурим, если дама не возражает.

– А я тоже курю, нет проблем.

Приношу с балкона две пепельницы, – у меня их везде, в каждой комнате, по нескольку штук, – мы закуриваем. Можно бы и про свое де-жа-вю им сказать.

– Вы знаете, несколько лет назад ко мне заезжал также вот, как и вы, один поляк с дамой. Только дама, которая его сопровождала, была русской – моя давняя знакомая. И их тоже интересовали морские гребешки на Сахалине. История каким-то странным образом повторяется. Но почему – я понять пока не могу. Да и не знаю, чем завершилась та история с гребешками: они оба улетели, и на этом связь оборвалась. Детально нам так и не удалось поговорить с ними.

– Я могу рассказать, как дела складывались, – Ежи улыбается сквозь дым сигареты. – Приезжали они по моему поручению…

– Очень интересно было бы послушать… – совершенно искренне признаюсь я, внутренне удивляясь такому развитию событий: он знает о том, что происходило лет 10 назад здесь, в Москве, да еще и с моим участием…

2. День первый. Пятница

«Не пей из копытца – козленочком станешь»

Сказка про сестрицу и братца

Вкратце рассказ австралийского поляка сводится к следующему.

Приезжал в тот раз его коллега по бизнесу, тоже поляк – Збигнев – с такой же задачей: наладить поставки морских гребешков в Австралию. Маршрут из Мельбурна в Амстердам, затем в Варшаву, где к нему присоединилась Ирина – секретарь, сопровождающая и гид одновременно, – а дальше и в Москву – прошел гладко. Билеты куплены и в Южно-Сахалинск, но на разные самолеты с интервалом в 4 часа: сначала улетает он, чуть позже – она. А в Южно-Сахалинске встречаются. Есть несколько часов до отлета. Пытаясь «убить время» и чем-то занять Збигнева, Ирина привезла его ко мне. Мы поужинали, потрепались. Я вызвал такси, и они уехали в Домодедово.

Моя осведомленность об их поездке этим и ограничивается.

А дальше события развивались непредсказуемо. Он улетает. Ирина в аэропорту ждет своего рейса. Наступает время регистрации – объявляют о задержке рейса по погодным условиям Сахалина. Она сидит в аэропорту до утра, ждет вылета. А Збигнев в это время, вынужден смириться с посадкой в Хабаровске, вместо Южно-Сахалинска, потому что на Сахалине в это время бушует циклон.

Поскольку никто не мог сказать точного времени вылета и продолжения полета, Збигнев застревает в ресторане, где знакомится с поляками-строителями, которые тоже «бухают» в ожидании летной погоды на Южно-Сахалинск. Начинают «гудеть» в кабаке вместе. Потом перебираются в гостиницу. Потом опять в аэропорт.

Ирина фактически только через сутки дождалась отправки самолета, но до Южно-Сахалинска тоже не долетела и приземлилась в том же Хабаровске. Попытки найти Збигнева, звонки по телефону партнерам на Сахалине, никаких результатов не дали: партнеры, которые должны были его встречать, по причине нелетной погоды даже не выезжали в аэропорт, а терпеливо ждали вестей по телефону. Черт возьми, как же мы вообще могли жить без мобильников? Короче, в незнакомом городе отыскать «транзитника» оказалось делом абсолютно нереальным.

Когда же циклон успокоился и начали отправлять самолеты на Сахалин, Збигнев и Ирина метались по аэропорту примерно в одно время, но разными маршрутами, и не встретились. Збигнев улетел, не предупредив никого о своем вылете, его никто не встретил, конечно же. Он поехал к полякам-строителям в общежитие, чтобы там привести себя в порядок и наладить, наконец, связь с партнерами.

Однако в общаге он чем-то траванулся, – видимо, «паленой» водкой. Просидел полдня в туалете, и как только немного полегчало, – ринулся обратно в аэропорт, каким-то чудом «выбил» себе билет на ближайший рейс до Москвы. В Домодедово взял такси – и прямым ходом в Шереметьево! А оттуда через три часа уже летел амстердамским рейсом до Варшавы.

Ирина вернулась с Сахалина двумя днями позже, когда, наконец, ей удалось выяснить, что Збигнев уже в Варшаве, и тоже, не заезжая никуда, сразу вылетела в Варшаву.

Больше попыток наладить бизнес с Россией они не предпринимали, пока ситуация в бизнесе на австралийском континенте не стала меняться катастрофическим образом. Анализ положения дел и имеющихся возможностей для преодоления кризиса показал, что только Россия может спасти поляка-австралийца и его пивные производственные мощности от полного краха. Теперь уже сам Ежи решил попытать счастья на российском Дальнем Востоке.

Наивный! Классику русской литературы и поэзии надо прежде изучить! Тютчева, например, – «Умом Россию не понять…». В библиотеку, парень! И зубрить, зубрить, зубрить! Наизусть!

Ну-ну… Попытка не пытка… На свои кровные приехал, на них же и уезжать будет. Скорее всего, не солоно хлебавши. Только вот как ему это объяснить? И надо ли объяснять? Идея-то, конечно, красивая, только всегда надо помнить, что «даже самые красивые ножки растут из обычной задницы»!

Пап, у меня все готово, идемте к столу… – Дашка, наконец-то, закончила свои кулинарные «упражнения». Я прихватываю с собой бутылку «Арарата» из барчика и мы отправляемся на кухню. Там удобней, уютней, – по-свойски привычней… Для нас, для русских, во всяком случае… Хотя поляки тоже славяне, правда, головой на запад повернуты всегда были, даже во времена небезызвестной Польской объединенной рабочей партии.

3. День первый. Пятница

«Не бывает аж так плохо, чтобы не было ещё хуже»

Интернетовский афоризм

Пропускаю гостей впереди себя, предлагаю выбирать себе место по вкусу: у окна на уголке, с торца стола на уголке… Я все равно буду со стороны плиты – хозяйничать так удобней.

Бегло оцениваю стол: скатерка новая, чистая, приборы есть, бокалы и для вина, и для коньяка есть, сервелат, семга, бутерброды с красной икрой и прочая – все нормально, цветы в вазе – на холодильнике, духовка выключена уже – свинина дошла до нужной кондиции. Это сюрприз – мой собственный рецепт приготовления. Еще отец когда-то давно научил!

Барбара выбирает место с торца, усаживается, оглядывается по сторонам… Вдруг взгляд ее застывает, глаза широко раскрыты, дыхание на вдохе останавливается, она пытается что-то сказать, – губы судорожно дрожат и замирают, руки падают на колени… Тело мякнет, голова склоняется на плечо… Она сидит неподвижно, с открытыми глазами и ртом, а мы оторопело смотрим на все это несколько секунд, ничего не успевая понять… С одной стороны – агония, а с другой – шок и паралич.

Я сознаю, что ей плохо, но что надо делать – не знаю. Хватаю запястье, пытаюсь нащупать пульс, хотя не знаю, зачем, ведь даже правильно подсчитать его не смогу… Пульс найти не удается. Судорожно ощупываю руку от большого пальца чуть не до локтя – бесполезно. Никаких признаков сердцебиения… Пробую подтолкнуть голову и восстановить вертикальное положение – бесполезно…

– Чёрт! «Скорую» надо! Ничего не понимаю!!! – хватаю телефон, набираю 02. В висках кровь стучит, пытаюсь в уме сформулировать вразумительную фразу про женщину-иностранку, которой плохо и пульс не нашли. Отвечает дежурный сержант такой-то… Какой сержант? Причем тут сержант? Фу-ты, 02 – это ж милиция! Коротко объясняю, что человек умер, и даю «отбой». Адрес не дал! Ладно, позже.

Ежи ошарашен ситуацией не меньше меня, непонимающим взглядом сопровождает каждое мое движение.

– Поищите пульс, может быть, я просто не умею…

Его попытки заканчиваются тем же, но он продолжает искать… Набираю 03.

– Алло… здрасьте. У нас несчастье: женщине плохо. Пульс не можем прощупать, возможно сердце…. Да пару минут всего… Нет… Да я никогда не делал искусственного… не умею… Ладно. Адрес? Даш, продиктуй адрес, – передаю трубку дочери.

Быстро объясняю Ежи, что надо уложить Барбару. Поднимаем ее под руки и тащим по коридору в комнату. Укладываем на полу на спину. Пытаемся делать вдвоем искусственное дыхание, как умеем: я давлю рывками на грудную клетку, Ежи кривится, но превозмогая неприятные ощущения от брезгливости пытается активизировать ее легкие через платок методом «рот-в-рот»… Все напрасно.

Минут 10 спустя, взмыленные и раскрасневшиеся, мы понимаем, что все… Поздно… Пора бросать это дело. Ничего нам не исправить…. Сидим на полу рядом с бездыханной Барбарой, пытаясь отдышаться.

– Ну, и что теперь делать? – этот вопрос Ежи адресует мне.

– Если б я знал, что! Дождемся «Скорой», милиции… Они скажут, что делать… Но уж на Сахалин вы точно не полетите…

– Да, глупо строить планы на всю жизнь, если ты не хозяин даже своего следующего мгновения! Вроде бы Сенека что-то подобное утверждал…

– У нее что, сердце больное?

– Не знаю. С ней лично мы всего 4 дня сотрудничали… Но с ее агентством контакты пару лет имеем.

– Может быть, ее и трогать с кухни нельзя было? Скажут, зачем утащили?

Дааа, блин, неприятность… Вот умер человек, молодая еще девушка… Какое-то странное чувство внутри сидит: совсем нет жалости… Есть досада, что в моей квартире лежит труп, что будет разборка с милицией, консульскими работниками… А при чем тут я? Ко мне пришли незнакомые мне люди. Я просто свидетель смерти чужого человека у меня в квартире. Всего лишь… Так сложились обстоятельства…

А мне стыдно. Стыдно за эту внутреннюю досаду и за отсутствие жалости к умершему человеку…

4. День первый. Пятница

«Это смутно мне напоминает

индо-пакистанский инцидент»

В.С.Высоцкий

Через двадцать минут прибывает милиция. Через полчаса – Саша от репетитора. Она в полном шоке. Через сорок минут – «Скорая». Фиксируют факт смерти. Вызывают «труповозку», милиционеры составляют бумаги, записывают все номера телефонов, берут наши подписи, задают кучу вопросов, вплоть до того, ЧТО мы делали и ЧТО мы курили. Приходится показывать даже окурки в пепельницах… История нашего знакомства вызывает наибольшее количество вопросов, на которые вразумительно не может ответить ни я, ни Ежи. Видели друг друга впервые. Общий знакомый – Адам Вуйчик – известен только мне и Барбаре, да и находится где-то далеко в Польше, а может быть и не в Польше, а вообще где-то в Европе или в Штатах: бизнесмены ведь – глобтроттеры, для них границ не существует, государств не существует, языковых барьеров не существует… Есть бизнес, который деньги дает, а в какой стране деньги зарождаются – не имеет значения. Главное, чтобы текли куда надо!

Ежи однозначно дают понять, чтобы о полете на Сахалин пока забыл. Да он и сам бы не полетел без переводчика. Но и из страны несколько дней уезжать нельзя, пока ясность не появится с этой смертью. Это ж ему теперь в польское посольство надо. Или в австралийское? Да пусть сам разбирается. Надо пристроить его в отель, да собрать мысли в кучу: что, в конце концов, происходит? Что делать дальше? Какие последствия? Хорошо, что завтра суббота, а не на работу.

Время уже почти полночь. Ну и денек! Куда звонить-то? В какой отель? Ведь без предварительного бронирования дней за пять-семь ничего приличного не найдешь… Сколько мне за последние пару лет пришлось резервировать – не один раз нарывался, точно знаю… Хотя, стоп! Есть же один поблизости, как общежитие, но отдельные нормальные номера, типа квартирок однокомнатных. Ищу телефон, листаю книжку – есть, вот он!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное