Жестокие Корни

Пам-пам-пам.

— Вынуждена сообщить вам ужасную весть, Зинаида Павловна... Ваша дочь Степанида, она, она...

— Ну? И чего, чего натворила эта непутевая беломутка? Подожгла, споила, убила?

Я, приложив усилия, вышла из обуявшего меня ступора и с трудом помотала головой, но про себя отметила странные слова женщины. Что значит «убила, споила, подожгла»? Неужели молоденькая блондиночка не выше меня ростом была способна на подобные зверства? И если что-то подобное, о чем в первую очередь подумала Зина, правда, то кто-то явно успел заточить на Сомову-младшую зуб, а там пошло-поехало...

— Степанида погибла, утром ее вытащили из реки. Примите мои соболезнования.

И если же Сомова и испытывала потрясение в этот момент, то она его не показала. Спокойно отхлебнув чаю, она потянулась к стеклянному чайнику и подлила себе и мне, хотя моя чашка так и оставалась нетронутой, а теперь и вовсе была полна самого ненавистного моей душе чайного сбора на свете — с чабрецом.

— Как хороши сегодня в чае травы! Вы любите травы? — спокойно вопросила Зина.

Поняв, что у матери, скорее всего, помутился разум от горя, я кивнула, и мы долго говорили только о травах. Что мята снимает головную боль, зверобой выступает против воспалений, липа положительно влияет на сосуды, а листья малины способны содержать в себе природный аспирин.

В сенях хлопнула дверь. Кто-то, по всей видимости мужчина, кряхтя и нецензурно бранясь, снимал ботинки. Затем дверь открылась, и в кухню зашел представитель сильного пола приятной наружности в ветровке.

Глянув на лицо пришедшего, я невольно проскользнула мысль: не является ли он сыном Зинаиды? Он был таким же высоким, крепким, хоть совсем и не походил на Торнадо, но все же... И в чертах лиц, что у женщины, что у мужчины, была своя особая схожесть. У обоих был одинаковый мясистый нос: с широким основанием, большими ноздрями и выступающим кончиком, и небольшие глаза с нависшим веком.

— Жора, Степка утопла! Вот, пришли, сообщали, — тут же каменным голосом проинформировала мужчину Зина.

И Жора, в один миг стащив с бритой под нолик головы кепочку, больше походившую на фуражку шофера или же головной убор главного на селе деревенского забулдыги, и прижав эту кепочку к груди, неожиданно... заплакал. По его широкому, упитанному лицу и большим щекам текли крупные, молчаливые слезы.

Да уж, а пропаганда беспощадной маскулинности твердит нам: мужчины никогда не плачут!

Но неизвестный Жора стоял и плакал детскими слезами, а Зинаида, сморщившись, поднялась и, протянув ему кружку, повелительным тоном велела:

— Заканчивай, милый, на вон, чайку хлебни! Твой любимый, с чабрецом.

Жора тут же утер слезы и покорно принял чашку. Зина села на место и, взглянув на меня, без хитрости пояснила всю ситуацию:

— Супруг мой — очень чувствующий человек, с рождения от души до пяток православный, христианин с большой буквой слова Божьего! Он ведь дочку мою еще в начальную школу водил за ручку...

— В третий класс... — простонал Жора.

— Да, в третий, а тут така новость! Ему это горше самого горького!

Произнеся это, Сомова посмотрела на свою половинку с огромной нежностью. Правда, она ни словом не обмолвилась про себя, про свое состояние. Как ей — горше горького или хуже невыносимого?

Вот так мы, женщины, всегда. Сколько раз одна и та же тема звучит на форумах, в кабинетах психотерапевтов и в беседах с подругами. Большинство женщин считают, что мужчина — последователь высшей расы, не иначе. А то как объяснить тот факт, что именно в нашей русской культуре и именно в нашем суровом обществе мужчину принято считать недееспособным? Если мягче говоря — ребенком (мужчины растут до сорока лет). Жена не может оставить мужа с младенцем; женщина не может оставить мужчину без кастрюли борща и уборки, даже если ей завтра ехать в роддом. А еще некоторым мужчинам недоступно критическое мышление, и способность найти в холодильнике чертов творожный сырок считается безвозвратно утраченной.

И женщины смеются над этим — между собой, в комментариях, на форумах, везде. Постоянно идет доброе высмеивание того, что отец приводит не того ребенка из детского сада, не может приготовить еду, не знает, сколько лет его дочери и учится она в школе или уже успела закончить институт... И в том же русле некоторые женщины воспринимают и чувства своего любимого. Что именно она потеряла дочь (и это именно ее потеря) — плевать, главное, чтобы сожитель сильно не расстраивался.

Ну девочки, когда себя ценить начнем? С понедельника, как и худеть, или же начиная с сегодня?

Я еще раз глянула сначала на Зинаиду, потом на Жору (Георгия?). Меня сильно удивила резкая контрастность этой парочки. Жоре на вид что-то около тридцати лет, может, ближе к сорока. Сомовой же явно за пятьдесят, хотя, может быть, я преувеличу. Но явно за сорок. Что лощеный мужичок нашел в русской версии Констанции Небберкрякер — не совсем ясно. Хотя, может, миром и правда правит любовь? Я только и думаю, что о гнусностях.

Простившись с необычной супружеской парой, я вышла и направилась от дома Сомовых уже к своему дому. Стрелки часов неумолимо ползли к двум часам дня, я даже удивилась, что вся эта ситуация отняла столько времени, а еще я почувствовала, что жутко устала. Шагая по все не кончающейся дороге, я вспомнила о том, что свекровь просила меня к обеду зайти и купить сметаны. Обедаем мы ровно в двенадцать, не позже (заскоки Екатерины Алексеевны границ не имеют!). Поэтому я безнадежно опоздала, домашние были вынуждены подкрепляться салатом и запеченным картофелем без сметаны, и теперь я получу взбучку.

Мои мысли снова вернулись к утопленнице, но я отогнала их прочь. Не хватало еще здесь устроить расследование!

Глава 4

Мой взгляд зацепился за упаковку в сдержанных тонах. Одна часть была настолько бежево-кремовой, что хуже этого только бежевые мамочки в инстаграме, а другая — настолько насыщенно-коричневой, как едкая краска «Палет». Однажды моя подруга Руслана покрасила такой волосы: захотела вместо невзрачной русой мыши стать соблазнительным орешком, а потом все глаза выплакала. Цвет ей решительно не понравился, ну а краска сделала свое дело на все 220 процентов, и Руся еще год ходила и бурчала, что она не соблазнительный орешек, а дубовая кора.

На весьма симпатичной обертке был нарисован колосок ржи, а рядом — кувшин, по всей видимости, со сливками. Называлось это чудо продаж «Молочишко пенное» и имело едва читаемую приписку: «Только для взрослых». А рядом в симпатичном пластмассовом ведерке в розово-зеленых тонах, больше походившем на большую банку сметаны, холодное лакомство носило гордое название «Млеко огуречное». Почему гордое? Потому что фирма называлась «Гордые народные рецепты».

И боюсь представить, кто из народа додумался соединить овощ повсеместного употребления с лактозой в чистом виде. Да и скажите мне на милость: кто станет употреблять мороженку с солодом? Если хочется пригубить пенного, то не легче ли купить баночку-другую?

Нет, я могу все понять. Мороженое со вкусом йогурта, лимонада, апельсинов, личи... Но добавление в молоко овощей вызывает у меня приступ отторжения и кишечное расстройство.

— Скажите, а вот это мороженое правда с огурцами? — я ткнула в витрину холодильника.

И полная продавщица Ирина с таким холеным лицом, блестящим, как блин, напичканный маслом в окружении сметаны и икры, и очень аппетитными щечками лениво кивнула. Зря наговаривают на наших изобильных дам. Они прекрасны и по-своему обаятельны и милы — вот и Ирина при всем своем габаритном шарме была очень даже красива. Имела высокий рост, красивые большие глаза и аккуратно упакованный в корсет платья объемнейший бюст. Мне с моими средними глазками и вторым размером оставалось лишь пускать завистливый вздох. А занимаясь постоянным выражением негативного мнения насчет чужих лишних килограмм, вы и сами рискуете не заметить, что набрали вес, покрылись бородавками и прыщами и из симпатичного человечка превратились в натурального страшилу, и речь тут вовсе не об обаятельном соломенном чучеле из сказочной повести Александра Волкова.

— Ну, раз понаписали, значит, не лгут.

Ответить мне на это простое и ясное заявление было нечего, и я примолкла. А Ирина продолжила спокойно обмахиваться старым выпуском газеты «Городские новости» и обслуживать клиентов.

Было очень жарко. С самого раннего утра в Корнево стояло адское пекло, и синоптики называли этот судьбоносный день самой аномально жарко температурной точкой в Ярославле за последние девяносто четыре года.

Дорогая Екатерина Алексеевна никогда не отличалась особыми кулинарными талантами. Выпечка у нее получалась и правда весьма посредственной. То тесто не поднимается, то с дрожжами переборщили, то сахзам купила не тот, то изюм оказался не свежим, то оказывается, торт «Наполеон» не сочетается с апельсиновым конфи, а в эклеры лучше не класть паштет из лосося с марципанами. Но то и дело свекровь просыпается с торжественной мыслью, что сладкой негой растекается по закоулкам ее спутанной души. Мысль эта очень заманчивая, оттого и выходит раз за разом победителем в гонке других безумных идей. А звучит она подобным образом: «Нужно вновь проверить желудки домочадцев на прочность». (Ну или как-то так.)

Сегодня был выбран рецепт какого-то экзотического торта, состоявшего из песочного теста, творога и... гречневой крупы с изюмом.

Угадайте, кому было велено пойти и купить два килограмма муки, килограмм творога с ведром сметаны и пакет гречки? Подсказка: зачем еще нужна не слишком уж любимая невестка? Бинго — чтобы тащиться по дикой жаре в единственный продуктовый за три версты.

Я стояла, обливаясь потом, в не менее жуткой очереди. Кто хотел воды, кто хотел крупы, а кому срочно нужны были пряники и хлеб. В своем самом нежном юном возрасте я была в деревне лишь раз — составляла компанию однокласснице, отправившейся на каникулы к бабушке в деревушку под названием Старое Мысло. Помню, все прелести деревенской жизни свалились на меня в один день: купание в бане только по выходным, отсутствие санузла в доме, безумно жирная еда и отношение «жри чё дали», ворчливые старики, постоянная и очень удручающая работа в огороде и единственный магазинчик в двух километрах пути. Такой же маленький, почти крошечный, с бесконечно тянущейся очередью — всё это так поразило меня во всех, а больше в негативных смыслах, что, стоически продержавшись дней пять, я свалила оттуда в привычную городскую атмосферу, старательно роняя по пути тапки.

Очередь тянулась как черепаха, лелеющая мечту бегать, но у нее раз за разом получается только ползти, причем в темпе улитки.

За мною были еще две старушки и дедок с седыми проплешинами, что вечно издавал то какие-то гыгающие, то чавкающие звуки, и этим бесил неимоверно!

Я огляделась и заметила рядом стоявшую девушку. Была она очень тоненькой, почти как тростиночка. С длинными темными волосами, одета в джинсовые шорты, топик и зеленую бейсболку с острым козырьком. Она стояла, почти припав к витрине, в странной позе, дрожала и покачивалась, едва не падая в обморок.

Никто не обращал на нее внимания.

Тогда я подошла и коснулась ее локтя:

— Девушка, вам плохо?

Мутные серые глаза обратили на меня свое внимание, но будто не видели вовсе, а пересохшие губы согласились:

— Да, что-то не очень, душно тут, а мне, мне нехорошо...

Старушки в очереди подключились и сердобольно заохали:

— На воздух ее, на воздух, а то умом тронется девка! — завела одна, кудрявая как собачка породы пудель.

— Да-да! — подхватила другая пенсионерка в черном сарафане и шелковом платке. — От жары даже у молодых да здоровых инфаркты, инсульты случаются. Тромб в башке лопнет — и поминай как звали, а звали лихо!

Ирина сунула мне бутылку с водой:

— На, напоишь Машеньку. Бедная девочка, у нее же мать в больнице на лечении, она сама недоедает, все матери отдает. Позаботься о ней, выведи на воздух, будь добра сделать хорошее дело. А я тебе скидочку на сметанку да творог сделаю! Самой мне, видишь, от прилавка-то не отойти...

Взяв Машеньку за локоть одной рукою и сжимая в другой бутылку с H₂O, я направилась прочь от гудящей толпы и духоты.

Глава 5

Слава святым праотцам, Машенька ничуть не собиралась умирать. И, к счастью, у нее не наблюдалось признаков инсульта. Облокотившись спиной о грязную стенку магазина, мы стояли недалеко от крыльца. Она отказалась от воды и лихо вытащила из кармана пачку никотиновой смерти и маленькую пластиковую зажигалку.

— Будете?

Я замешкалась, глядя в еще мутные глаза.

Стоит заметить, что я не курила с институтских времен. Отношения с Ромой напрочь отбили эту привычку — он не любил курящих. Да и не только в этом было дело. С семнадцати лет я, бедный ребенок, курила ядреную, но дешевую «Приму». Чтобы не вонять, в день я съедала по пять-шесть мятных леденцов. Люди моего поколения, предыдущего и даже следующего вспомнят эти противные эвкалиптовые конфеты в зеленой обертке с белым крестом. Со временем от беспощадно крепких сигарет у меня начало неистово драть горло и появился специфический кашель курильщика.

Но в руках девушка держала пачку с очень тоненькими сигаретками, подобные еще принято называть чисто дамским куревом.

И вспомнились мне заветы Полтавцева. Именно он научил меня правилам правильной беседы, так сказать, трем столпам, на которых стоит все журналистское дело, а оно зависит именно от беседы. Можете не верить, но разговоры — наше все. И первое, самое важное правило: соглашайтесь на все, что предлагает вам собеседник. Курить, пить, колоться (последнее, конечно, чисто черный юмор!). Но совместное времяпрепровождение делает ваше положение более интимным, и человек напротив явно станет к вам более лоялен, если вы с легкостью согласитесь разделить его интересы.

Вынула сигаретку из пачки, и мы одновременно закурили. Рот наполнился легким клубничным дымком.

— Спасибо вам. Что-то так в голове помутнело. Понимаете, мама в больнице, и еще эта история со Стешей... Как вспоминаю, так в груди что-то больно тянет... Что ее... Ее больше нет, — произнесла Маша потерянно и снова затянулась.

Я чуть не подавилась и так и застыла с быстро тлеющей папиросой, пальцы слегка подрагивали от жары и нервов.

В том, что мне встретился человек, хорошо знающий недавнюю утопленницу, не было ничего удивительного. Как я говорила раньше, Корнево — даже не поселок городского типа, а так, маленькая деревушка. Все тут друг друга знают либо в лицо, либо придерживаясь теории трех рукопожатий. Но все же такие перехлесты судьбы наталкивали на мысль, что дело Степаниды само плывет мне в руки. Даже если вся история — это несчастный случай, пьяная девушка и плохие навыки плавания, то все равно есть возможность написать о Степаниде статью. Хорошую статью.

— Вы знали Степаниду Сомову? — на всякий случай уточнила я. Ну мало ли, может, в Корнево проживает как минимум четыре Стеши? Да и столь ласковое обращение еще является производным от имени Стефания.

Серые, невероятно печальные глаза будто глянули мне в душу и принялись там что-то упорно скрести, но я не отводила взгляда. Помолчав с минуту, Машенька с неинаигранной скорбью произнесла:

— Да, конечно знала, и не только просто знала... Она была моей подругой, еще со школы, и такая нелепая смерть...

— Вы поддерживали связь, пока она жила в городе?

Маша не мялась — возможно, так на человека влияет курение в жаркую погоду. Мозг настолько туманится, насколько это вообще возможно. Она не была осторожна, как, например, обычно бывают осторожны и избирательны люди в общении с незнакомцами. Она также не парировала мне ответными вопросами в духе: «Кто вы такая? К чему бы такой интерес?» Она просто отвечала мне отчасти с отрешенным лицом, а в грустных шахтах глаз накрапывали слезы.

— Да, общались. Переписывались в мессенджерах, она высылала мне фотографии Гины. Работала в фирме дизайнером интерьера, мечтала купить свою квартиру. Говорила, что хоть однушку, хоть тридцать квадратных метров, но свои! Какой кошмар, это просто ужас...

На последних словах Маша вдруг застонала, выронила сигарету, схватилась за лицо двумя руками и принялась оседать. Я поспешила подхватить ее под руки и, когда она пришла в себя, всучила ей бутылку с водой. И, наблюдая, как девушка жадно припала к горлышку, размышляла: стоит ли мне спросить, кто такая Гина, или это не имеет значения?

Судя по странному имени, это, скорее всего, кошка. У подруги моей бабушки, заслуженной театралки в седьмом поколении Юлии Алазаровны, были красивые ангорские кошки — Гортензия и Фелиция, и сиамский кот по имени Иосиф. А в двадцать лет я имела честь полгода поработать администратором в ветеринарной клинике, и какими только именами люди не называют своих домашних любимцев! Если перечислять все странные, нелепые и удивительные имена, закончу только к вечеру воскресенья при условии, что сегодня вторник. И Гоша, и Моисей, и Елена Яковлевна, и Интердевочка, и Александр Македонский...

— Вы встречались со Степанидой незадолго до ее гибели? Может, за день или два до трагедии виделись? — спросила я, когда Машенька закончила опустошать бутылку. Она глянула на меня и заторможенно кивнула.

— Виделись в тот день, точнее, поздним вечером. Она шла по улице, была навеселе. С бутылкой красного. Я ей предлагала: зайди, мол, вместе пригубим, мамы дома нет, в больницу укатила, а она отказалась, спешила домой вернуться. Но в то же время будто напряженная вся стояла. Злилась сильно, говорила мне...

Тут Маша неожиданным образом осеклась и замолчала.

— Что говорила?

— Кому? — непонимающе уставилась Маша.

Я улыбнулась той сладко-мастерской улыбкой, которую юзают только человеки, прошедшие школу огромного терпения. И меня этому ангельскому терпению научил отнюдь не Полтавцев, а моя семья — дедушка и бабушка. Бабушка развила во мне навык общения даже с самыми мерзкими людьми и научила, что лесть и притворство не всегда плохо, наоборот — это простые, но очень действенные средства для достижения своих целей и коммуникации с людьми. К примеру, ну выдашь ты подруге на вопрос, поправилась ли она, чистую правду, а не возглас: «Да ты что, милая, ведь ты у меня богиня!» — кому-то легче станет?

Ну, наконец-то скажешь ты знакомой даме, что у нее отвратные духи и ужасно смешная стрижка, — и обе будете чувствовать себя в крайней степени отвратительно. Ну признаешься ты пришедшему на свидание парню, что тебя не возбуждает пивной животик и зреющие зелено-красные прыщи на его лбу, и все оставшееся время вы будете чувствовать себя мерзко и неловко. А дед доносил свои мысли просто, оттого достаточно лаконично: «Не лей в глаза других говно, сыпь розы, даже если люди этого вовсе не заслуживают. Зато у тебя на душе чисто будет и нервы в порядке.

Нервные клетки на дерьмо да на глупцов тратить — последнее дело!»

Понимаете направление сей мысли?

— Вам. Вы рассказывали о том, что встретились со Степанидой, и она сильно злилась и говорила вам. Так что она говорила? — терпеливо напомнила я, чувствуя, как уголки губ едва не трескаются от сахарно-сиропной улыбки.

Машенька моргнула. Один раз, второй, третий. Когда счет перевалил за пятерку, я расстроилась. Ведь девица явно собралась играть в молчанку не просто так. Что ей сказала погибшая? Какую-то важную тайну, великий секрет? Могло ли это напрямую быть связано с тем, что буквально через пару часов Сомова оказалась в холодных водах?

— Не знаю... — прошептала Маша и вновь схватилась за голову. Ее бледные губы двигались, как у рыбы, выброшенной на сушу в адское пекло. — Простите, я не помню, я не знаю...

Мне стало жаль ее. Мне всегда жаль всех: кошечек, собачек, бабушек, матерей... Оттого и страдаю. Как любила говорить моя бабушка: «Жалостливый человек, у которого в груди вместо сердца мякушка одна, всегда страдает пуще всех остальных. Оттого, что свое горе от чужого отличать не умеет».

— Все хорошо, не извиняйтесь. Хотите, я провожу вас до дома, где вы живете?

Я с самыми нежными и добрыми намерениями коснулась чужого плеча, как вдруг Машенька резко выпрямилась, схватила меня за руку и больно-больно сжала мои пальцы своими. Потемневшие серые шахты глаз невероятно ясно, остро и серьезно уставились в упор. Даже стало как-то не по себе, когда она произнесла:

— Стеша не могла утонуть. Она с детства прекрасно плавала, и она бы не пошла пьяная купаться. Температура воды в тот вечер была не больше тринадцати градусов. Ночи у нас в июне очень холодные, несмотря на то, что днем бывает жара стоит неимоверная. Скажите, вы бы пошли купаться, зная, что вода холодная?

— Алкоголь расширяет сосуды, тем самым поднимая температуру тела. Тем более горячительные напитки толкают на самые необъяснимые вещи. А если Степанида была достаточно пьяна... — осторожно заметила я.

Маша упрямо мотнула головой, продолжая сжимать мои бедные пальцы.

— Полбутылки винца втоптать — это совсем не опьянение. Мы с ней в школьные годы глушили «Эссу» до посинения, до того состояния, когда черти и другие звери просто по щелчку пальцев наружу лезли! И даже тогда нам в голову не приходило пошлепать купаться ночью. Она ведь не приезжей какой-то была, а своей, нашей! Она прекрасно знала здешние места, температуру воды и прочую лабуду. Утопили — как есть утопили.

Мы помолчали немного, и, аккуратно выдернув пальцы из хватки и предусмотрительно сделав два шага назад, я серьезно поинтересовалась. Да, я тоже имела серьезность и могла ее показать:

— Тогда как ты думаешь, кто мог утопить твою подругу?

Состояние Маши очень резко переменилось. Лицо побледнело, глаза забегали. Она вдруг заломила руки, воскликнула:

— Я, я, я... Боже мой, я ведь утюг забыла выключить, дом может сгореть! Простите, побегу, простите...

И ринувшись, как гепард от погони, она рванула от магазина к дороге и там, живо перебежав улицу, побежала по дорожке, заросшей травой и засыпанной булыжниками.

А я осталась с вопросом: «Ну и что это было?» И с кислым чувством разочарования и неопределенности.

Постояла возле магазина еще пять минут, понаблюдала, как из продуктового, шаркая тапками, выходят старушки, а потом и чавкающий дед, и вошла обратно в крохотный, душный ад.

Глава 6

Что вы знаете о неловкости? Знаете не о таком чувстве, простом и понятном каждому, а о душном, невыносимо переносимом чувстве, будто чьи-то зоркие глаза то и дело дробят тебе затылок. Эти глаза принадлежали моей свекрови. Причина душности с ее стороны? Я забыла купить пакет гречки и отказалась повторно чапать за три версты по нагретой добела дороге в адский продуктовый.

И завтрак наш, больше напоминавший обед, — время на часах подходило к одиннадцати утра. Екатерина Алексеевна жару не переносила, едва поднялась с постели и соорудила плотный завтрак. В большой сковороде еще не остыла шакшука на свином сале, рядом в тарелке были тосты с яйцом пашот и оставшиеся со вчерашнего ужина круассаны с морепродуктами, все это богатство запивали горячим чаем с молоком. Кажется, это только чисто русская забава — пить горячий чай в знойное пекло, вы так не думаете?

Непереносимость погоды, правда, не помешала сахарной мегере с самого утра перевернуть все в доме с ног на голову, составить список продуктов и надоесть всем без исключения своим безупречным рецептом гречневого чизкейка по-деревенски. И моя забывчивость насчет гречки, кажется, сыграла самую злую шутку, начисто испортив погоду в доме. Катенька то и дело протяжно вздыхала насчет того, что на ужин нам придется вместо шедевра есть классическую творожную выпечку с изюмом; Ромка без аппетита ковырялся вилкой в слегка подгоревшей яичнице, в которую свекровь зачем-то добавила ванильного сахара и марципанов; свекор тоже сидел насупившись и вцепившись в кружку, будто с трудом жевал круассан. Мои же мысли были далеки от всех приемов пищи, жалоб и малодовольных лиц.

Я все думала о Степаниде.

О ее сером теле, которое вытащили из холодной реки, о полотенце, накинутом на раздутое от воды и посиневшее лицо.

О Машиных словах насчет температуры, степени опьянения и насильственном утоплении.

Да, именно об утоплении и том, кого могла испугаться Маша, отчего у нее так забегали глаза и что такого секретного в ночь трагедии ей сказала покойница?

Погодите-ка... В распутывании дела ведь всегда нужно начинать с малого, ведь так?

Неплохо было бы копнуть глубже и устремиться к семье Сомовых, приглядеться бы поближе. Кто они есть без сплетен и деревенских пересудов? Как они жили, состояли ли с кем-то в конфликтах и как на самом деле относился к Стеше ее отчим? Такие ли горькие на самом деле его слезы, какими кажутся они на первый, жалостливый взгляд?

Не секрет, как много в нашей стране девочек, которые подверглись сексуализированному насилию и издевательствам именно со стороны отчимов. Может, Стеша состояла в их числе, в числе этих бедных, травмированных девочек? Но даже если самые грязные мои мысли окажутся верны, зачем отчиму убивать падчерицу спустя столько лет? Не совладал с эмоциями, не смог пережить резкий отказ снова вступить в связь?